So why do we keep up this charade?

Персонаж

Тождественных масок изношенный базис

Сменил человечность громадой бравад.

Красивые статусы, громкие фразы,

Взаимная лесть, фимиам-маскарад.

Средь вечный угодничества и подхалимства

Стирается грань меж игрой и душой,

Меж лестью и правдой, притворством и чувством,

Меж искренностью и актерской слезой.

Всемирно вошедшая в обиход мода слова:

Витиеватого и кружевного,

Высокопарного... Но пустого,

Полуосмысленного, неживого, -

Убила в сердцах затаенное детство,

Где вечный ребенок мечтает, смеясь,

И то совершенное несовершенство,

Что от остальных отличает себя.

Себя, свой ответ на простой вопрос: "Кто я?"

Ошибка - смотреть не во внутрь, а вокруг,

Придумать фиктивные стиль, облик, роли,

Замкнув пантомимы искусственный круг.

Обман, за которым так просто увлечься,

Поверив в пленительный лже-парадиз,

И лишь персонажность (а не человечность)

Являть ролевым ориентиром - вся жизнь

В погоне за жалким тщеславным желанием

Прослыть персонажем. А что персонаж?

Дешевого фарса декор, украшение,

Кривой буффонады безвременный страж.

Ведомый, безвременный, недолговечный.

Погаснет, закончив финальный аккорд,

Забудется, точно потухшая свечка,

Смешается с серостью горных пород.

Краеугольный вердикт - бросить масок искание,

Зажить настоящим, не верить в мираж,

Беречь в себе искренность и воспоминания

И быть человеком, а не персонажем.

Джокер

По мотивам кинокартины "Джокер" (2019, драма, США)

В жестоком городе скабрезно и темно.

Под вопли пьяниц недобитые бутылки бьются.

Прохожие, кривясь, обходят стороной

Того, кто лихорадочно безудержно смеется.

Хромой раскат сопровождает нервный шаг

Израненного маргинала-масконосца.

Вот вожделенный слышится засова лязг -

Он облегченно выдыхает и смеется.

В закрытой комнате - как никогда́ свободный мим.

Вне власти разума... Но в кандала́х эмоций.

С особым трепетом родной рисуя грим,

Безумствует, танцует и смеется.

Минуты притупляют действие лекарств,

Рассудок вновь дурманяще многоголосен.

Он видит в боли приступе свободы результат!

Свирепствует, беснуется, смеется!..

С утра - опять на улицу, как на расстрел.

Но в этот раз презрение, гоньба, издевки

Выводят накаленные аффекты на предел.

И он срывается. Стреляет. И смеется -

Точь-в-точь перегрызает поводок умалишенный зверь.

Надежда мира на пощаду безнадежно рвется.

Голодный до возмездия и до чужих потерь

Смеется, и смеется, и смеется.

Растоптана система, выкорчеван мир.

Причастным и невинным кратно воздается.

Он кровью реставрирует привычный грим

И, торжествуя в хаосе, конечно же, смеется.

Бездействие

Я знаю: молчанье - плохое решение,

Но, черт, как же сложно порвать отношения.

Глядишь на меня, как на первый салют.

Я вижу, ценю. Но, увы, не люблю.

Ликую, что разделены городами.

Вопрос про визит - пожимаю плечами.

Ты просишь сказать, когда будет билет.

Киваю, но снова скрываю приезд.

От собственных мыслей надела б беруши!

Ругаю себя, что к тебе равнодушна.

Ты искренен, пылок, ты ждешь хэппи-энд,

А я все ищу конца встречи момент...

Не знаю, могу ли назвать нас друзьями.

Не знаю ответ на вопрос: "Есть ли парень?"

Кручу в голове нескладной диалог:

Ты близок ко мне, только я далеко...

Прости, твои чувства давно не взаимны.

Снаружи ты сильный, душою - ранимый,

И я так боюсь оборвать твой полет,

Что снова бездействую - "лучший" исход.

Прощальная заноза

Все карты раскрыты.

Закончились слезы.

Слова под наркозом

Контроля триад.

Улыбка - защита.

Боль, якорь бесхозный,

Прощальной занозой

Впилась в гиппокамп.

Рождение поэзии

Подмигнет Кассиопея

Музе ночью в скукоте,

И сбегутся вмиг идеи

В ярко-желтой темноте.

Под навязчивые мысли

Моей воле супротив

Зазвенит на звездном вистле

Дум полночных лейтмотив.

Смысл в пальто метафоричном

Запоет лиловый джаз.

В зазеркалье рифм ритмичных

Образы станцуют вальс.

И сознанье одурманит

Вдохновенья аромат.

Заблестит, заполыхает

Поэтический азарт!

С мыслями наедине

Вагон метро, час пик, усталостей распутье,

Оценки демографии - как в горьковском "На дне".

Парадоксально, в этом бардаке и многолюдье

Впервые за день пребываю с мыслями наедине.

Возможно, за собой вы тоже замечали,

Что дел привычных суета - как антидепрессант,

Что код-рефакторинг или таблиц анализ -

Как пакля в наскоро заштопанных души щелях.

Считая станции, невольно разгружаю поды

Своих сознания и памяти от прогерских задач.

Вдруг ощущаю, как предательски испортилась погода

В той части света, где рождается циклон, - в глазах.

Лишь полчаса назад гордилась суперсилой

Держать лицо и мило улыбаться через боль.

Однако сила моментально растворилась

В потоке мыслей, стоило в толпе побыть одной.

Рассыпав в крошку жизнезаменителей плотины,

Из плена выбрался волнений ураган.

Устав давать очередной последний шанс, бесчинно

Из спячки вышел гнева и обид вулкан.

Вагон, платформа, лестница, тоннель, аллея -

Сменялись зрители моих тщеславных и неторопливых слез.

Поездка кончилась, а слезы - нет. И при таком медлении

На удивленье сдержан внешне был столь бурный внутренне психоз!..

Дожди из глаз, снега снаружи - в кои-то веки

В моей системе координат баланс температур!

Молю мороз построить для эмоций ледяные клетки.

Звучит безжалостно? Быть может, но не чересчур.

Щелчок, замок закрыт. Сползаю по стене в прихожей.

Из зеркала презрительно глядит пристыженный чудак.

Даю отбой самоконтролю, жду предслезной дрожи...

А слез и след простыл. Остались лишь дорожки на щеках...

Фотограф

Ее улыбка, словно Сириус, сияла,

Пока она испытно ракурс подбирала,

Мечтая доказать: мир удивительно красивый,

Когда посмотришь на него под верным объективом.

Природа, чувствуя столь доброе желанье,

Стремилась помогать ей в этом начинанье:

То улыбнется робко плюшевыми облаками,

То подмигнет последними осенними цветами.

В очках преломится игриво лучик света,

Позвав ее исследовать лесов секреты.

Замрет веснушкой облака, подарит шанс девчонке

Увековечить чудо-миг на старой фотопленке.

И с каждым утром та традиция лишь укреплялась:

Друг-луч играл в очках, природа любовалась

Ее реликтовым талантом видеть мир сквозь призму

Такой безудержно красивой и волшебной жизни.

Кая

Боясь свидетелей, он озирался неуклюже,

Когда привязывал к столбу собачий силуэт.

Но, уходя поспешно, слушал крайне равнодушно,

Как жалобно она скулит его шагам вослед.

С невиданною силою рвалась, догнать стремилась

Того, кто больше всех на свете дорог и любим.

Перегрызала поводок (увы, напрасно силясь)...

Тем временем февраль трескучий был неумолим.

Уже окоченели лапы, шерсть заиндевела.

На градуснике красовалось минус двадцать пять.

Она все так же лаяла, рычала и скорбела,

Но свято верила: вернется. Надо просто ждать.

Выл ветер, холод лютовал, а вьюга суровела.

Скулеж под роковым столбом стал плавно утихать.

Быть может, это от мороза связки затвердели,

А может, просто поняла: нет больше смысла звать.

Как постовой, сидела абсолютно неподвижно,

Лишь стук зубов присутствие в ней жизни выдавал.

Нисколько не моргая, не щадя глазные мышцы,

Отсутствующе и невидяще смотрела вдаль.

Не по-собачьи человеческие монологи

Читались через этот леденящий душу взгляд:

Упрек, страдание, обида... Безнадега.

Все то, что чувствует при жизни угодивший в ад.

Казалось, сквозь безжалостные снеговые тучи

Высматривала приближающейся смерти тень.

С холодным мужеством приняв мучительную участь,

Покорно ожидала самых страшных перемен.

Светало. Пестрые пальто раскрашивали город.

Счастливым и несведущим, им было невдомек,

Как быстро кончится покой, когда среди сугробов

Случайно разглядят дрожащий крохотный комок.

В их памяти навеки отпечаталась картина,

Как недоверчиво бедняга встретила тепло.

Как молоко лакала алчно, ощетинясь.

В какой восторг ее добро людское привело.

Пугающее сходство с персонажем детской книжки,

Осколком зеркала закованного в вечный лед,

Сомнений не оставило при выборе ей клички:

Назвали Каей. Но ее судьбы коловорот

Всерьез сравнить с несчастной сказкой - истинно, заструга.

Одно ведь дело - от врага нож в спину получить,

Совсем другое - от ближайшего на свете друга.

И эту рану чрезвычайно трудно залечить.

Но чудеса случаются. Благодаря поддержке

Нисколько не озлобилась! Исчез из глаз упрек.

Лукаво ластилась к хозяевам на передержке

И озорным волчком кружилась между детских ног.

С достоинством прошла чудовищное испытанье,

Наперекор всему ответила добром на зло.

И как неправильно, что неизвестно заклинанье,

Которое бы Кае встретить Герду помогло.

А сколько их еще таких бездомных, безымянных,

Оставленных на произвол судьбы в ночном бреду,

Болеет, мерзнет, умирает, но хранит упрямо

Безоговорочную веру в нашу доброту?

И есть ли смысл искать упорно справедливость

В том мире, где бросают чаще, чем спасают, тех,

Чью безусловную любовь, доверие, правдивость,

Имея даром, оценить не в силах человек?