Сны и призраки

Глава 1. Цикл

А я как птица полетела,

Взломала поле,

Вскрыла небо.

Вернула крылья воле неба,

Земле предала свое тело.

Родная степь меня накрыла,

А небосклон втянул в себя.

И я ответила пугливо:

"А больно будет?" -

"Что ж ты - зря..." -

"Тогда спасибо, что заметил,

Что просьб моих не пропустил,

Унял тоскующую душу,

Смолою льющееся сердце

Оставил здесь и отпустил...".

Ответом стал мне жгучий ветер,

Сносящий жизни и пути,

Ломал он судьбы и деревья.

Лишь для меня стал упоением,

Лучем угаснувшей мольбы.

Мой дух, томимый жаждой тела,

Остался там, летал в полях.

Но искра жизни уцелела,

Взошла, как колос, и узрела

Весь мир в его красе,

В желаньи быть, в желаньи мыслить,

Томится думами ночи

И радоваться песням дня.

И этот дух помчался ввысь,

Потом упал и вновь вознесся,

Вселился в звезды. К утру он пал.

И проросла душа, как древо,

Взросла немыслимой красой.

Оказавыется, что дух сильнее тела...

Оказывается, что есть душа...

Глава 2. За стеклом

В шаге слева, за стеклом

Видно все, но не его.

Видно речку, видно дом

Чую я, что там и он.

Вечерами за столом

Я приветствую его.

Вижу духом, вижу сном.

Глаз не видит никого.

Сердце трепетно трепещет,

Слышит, видит, рукоплещет

Но не вижу я его,

Словно он за стеклом

Что-то здесь, на серцевине

Хриплым шёпотом шипит

Слева, справа, обернись!

Но не видно никого...

Откликается волною все нутро

На то, что воет,

На того кто там, за стенкой,

И кого не видит глаз.

"Может это лишь подделка" -

Говорит мне то, что сверху.

Нет, не верю я ему

Рядом он, и мне вторит

Его собственное сердце

Даже если эта стенка не стекло, а

Время

Клетка

Расстояние

И тьма

Грусть

Тоска

Полет

Разбитая коленка...

И Она

Глава 3. Пол - потолок

Говорят мне твой пол - кому-то потолок.

А я в ответ лишь

Откажусь, чтобы не слышать сглаза,

Отвернусь дабы не видеть злобы.

Может тогда мне упасть ещё ниже?

Приткнутся к чьему-то полу.

Тогда оковы чужих упадут поближе?

Чтоб вас...

Теперь это путы.

Стирают мне вены цепочки обиды,

Впиваются собственной чести зубы.

А гордость, гордыня кричит в закрытой могиле,

Взывая к недавней эйфорие

Тогда я привстану -

Другая ступенька - чуть выше.

И вот они, по новой...

Опять эти грубые вскрики,

Снова эти гнусные шепоты-хрипы.

Честь и свобода,

Право и совесть,

Встретились чёртовы чувства!

Сговорились за моею спиною.

Все теперь. Поздно.

Улепетываю вверх, талант дышит в спину.

Поднимаюсь в дали невидима

Пролетают мгновенья, мечтания

А кругом то и дело -

Лица лица лица,

Ударяются об пол лица!

Может и мне суждено разбиться?

Причал

Причал и море...

Вот пантон...

Мне кажется, что это сон.

И сосны - мачты кораблей,

У брега камни - якоря

А крики чаек - глас людей.

Так где я?

Балтика или перон,

С которого сходил я в путь?

Сопровождающий - матрос.

Предупрежденье - альбатрос.

Легка дорога, океан.

Я снова в путь и снова пьян.

Мне волны плещут на лицо,

А ветер ломится в нутро.

Душа морская вдаль несется!

И хохот сосен раздаётся...:

"Куда, моряк, ты побежал?

Остался позади причал?

Ты на земле, ты на перроне,

Ушёл твой дальний караван.

Но ты-то здесь, ты опаздал.

Туда унёсся экипаж,

Увёз с собою свежих мыслей, прозапас.

А ты остался, старый хрен!

Твой век ушёл, ты на причале.

И море рядом, дотянись.

Чего кручинишься в печали?

Ты не умчишься больше ввысь...

Смирись"

Глава 5. Третий вышел

Ласточка вспорхнула в небо,

Ястреб камнем пал на землю.

Вьется вверх дымок осизый,

Льется вниз вода с обрыва.

Я в избушке и свеча,

Рядом клетчатый и кот,

Третий вышел...

Посмотрела в красный угол,

Тьма на нем и ничего.

Зеркало весит напротив,

В нем красавица с огнем

Во власах её.

Только чудится как-будто

Видно рожки и клыки,

Нет забывчивых веснушек -

Только рожки и клыки...

Здесь дорога недалека:

Либо ножками вперед,

Либо прямо в желтый дом.

Чудны мыслии мои!

Как же так?

Чего же боле?

Где же пудель?

На раздолье?

Дааа, сейчас бы на уздечку

Сесть и виснуть по-над речкой.

Поразмыслить о великом,

Разузнать о смысле вечном...

Где же третий?

Мне ему надо спрашивать немножко.

Про дымок, что вьется вверх,

Про излюбленную воду

(Без неё ведь и не жить),

Про птенца и про погоду.

Нет его и меркнет свет земной.

А под ней, под той, что держит

Вес моих тугих грехов,

Разжигается созвездье,

Освещает его дом.

Пляшут черти!

А у нас погибло все.

Преисподния здесь!

У нас! Дьябло вышел,

И теперь нет и Бога на Земле.

Глава 6. Тоска

Тоска пощипывает душу,

Как соль промыв глаза.

И как мешается свинец со златом,

Она растягивает сердце навсегда.

Как дуновенье ветра с моря,

Она проходит сквозь меня.

И как сорняк в пустынном поле,

Засеивается навсегда.

Унять её, казалось просто,

Но стих мой шум волны.

И вот она опять на воле.

Теперь живи с этим, живи.

Вернуть, что было, невозможно,

А память, словно не у дел,

Лишь хуже может потянуться

И разорвать мой (бес) предел.

Стенанья ветра, грохот волн,

Полоска пены и прибой,

Уняв тоску, лишь обернуться

Бесчувственной стеной.

Вернуться к ним, на брег казалось

Идеей чудной до поры,

Потом лишь оказалось,

Что мир жесток, как ни крути.

Охота в бурну ночь спуститься,

Оставить все на берегу,

Упасть в объятья, не вернуться

И жить, хоть кратко, но спасти

Себя

От этой муки,

От разъедающей тоски

По морю и по звукам

Пребрежной полосы...

Глава 7 Spirit

Stepping soft on planet Earth,

Footprints all around the door I left,

Charming sounds from place I see.

Finally got that I'm allowed to live

Gathering people round bonfire,

Sleeping well enough to read,

Learning words of wisdom, tired!

Singing songs and dance in bleed

Maybe it's the way I choose:

Taking path that more will use

In the future, through the past

Soul is mine, and life is God's -

So we'll see who'll get the task

God will make me go to heaven.

Soul will lead to satan's hell.

Knocking on some spirit's level,

Finally knowing way to live:

Spirit of some books and covers,

Songs and places I can see.

So much things that will recover

Broken soul that hell has seen.

Глава 8. Дольки

Где-то в пятом измерении мы ходим по полкам,

Чужие мысли цедим с книжных корок.

Края страниц изрянят колко и мы споём, как волки.

Побег из края тех несчастных, что счастье видели

В разорванных чужих печальных долях.

Мы были порваны, ты рвал тонко,

Но не так громко и не мою подорванную дольку.

Нас вытолкнуло из недр звонко

И раскидало по песчаным тропкам.

Мы не сошлись и не сходились,

И наши кусаные дольки совпасть не изловчились.

Но по мелкому надорванному клоку,

Долька дольке, мы делились.

Неровные края лечились, а тропки так и не сходились.

Исчезла нить, что нас связала,

Исчезла с виду твоя тропка,

И я тебя не понимала.

Но те подаренные клоки

Остались в наших гладких дольках,

И мягкие обрывки нити сплели их тонко.

Как волк волку, скажу негромко

О том, что не писано в полках:

Судьба говорит: нам навечн о быть - долька к дольке

Глава 9. Усталость

Как скрип хрустящей льдинки под ногами

И запах хвойных веток дна,

Она проходит и приходит,

Ничем не предвещая зла.

Как шутка только для шута,

Намёк бросает под стопами,

Что гордости упасть пора.

И погружаясь в мягкий запах тины,

Рука вся тяжестью полна,

Сама протягивает пальцы к горловине,

Не в силах ей коснуться дна.

Усталость...

Её можно и любить и ненавидеть,

И упиваться ей в глазах и на глазах других.

Но лишь она спасёт от вязкой глины,

Что видит под собою мгла.

И лишь она поднять готова вилы

На все пороки зла.

Смывая их претёплой коркой света,

Она ведь все бы отдала,

Чтобы унять тот трепет лени,

В котором долго жизнь была.

Глава 10. Серый человек

Представьте, как будто мне кто-то

Песенку тихо поет.

Он прогуливается по гроту,

Из кармана журнал достает.

Мне пишет он странные письма

Про дом, про кота, про уют.

И фальши мне не преснится

В его иллюзорном краю.

Его серый лик мне милее всех точных и ярких наук,

Ведь он так чист и честнее их грязных охровых рук.

Он, света не видя ни разу,

И, свет не даря никому,

Цепляется к моему глазу,

Хоть якорь бросай на носу.

Мне страшно, и сыро, и больно

На серость его посмотреть,

Пока не придёт самовольно

В мою дырявую сеть.

Мне кажется будто притронусь,

И звякнет наручников цепь,

Но я эту серость лишь в воле

Могу для себя иметь.

Осталось лишь верить безвольно,

Что цельная его сеть,

И, что он меня добровольно

Попросит в ней посидеть.

Глава 11. Не кино

Я знаю, жизнь - не кино,

Попробуй пройти её смежно.

Можно пить вино,

Но нельзя убить нежно.

Я, как пристанище, -

Ко мне причалит чья-то душа,

Швартовы сброшу чуть глядя,

Надеясь, что она не черна

И не скоро отчалит.

Я знаю, жизнь - не кино,

Я знаю, она так ценна,

Но хочется петь КИНО

И пройти её так откровенно.

Блуждаю в ночи, так темно.

Пристанище не легко найти,

Но и оно само по себе

Кому- то всегда по пути.

Глава 12. Я пишу кому-то стих...

Я пишу кому-то стих,

Вы его не знаете,

Тот человек для Вас,

Как тихий писк,

Который Вы не замечаете.

Вы знаете о ней лишь от меня,

Её история для Вас видна

Разбитой ложью, сплетенной призмой железного чайника.

Я помню ветер общих грёз,

Деленных вечером на сквере,

Вы не хотите моих слез,

Но Ваш жилет, конечно, в деле.

Вы смотрите в мои глаза,

Ища дорогу двух подружек,

Но разглядели лишь меня,

Охваченную мягкой зимней стужей.

Мне кажется не мудрено,

Ведь Вы не видите того же,

Я вижу рельсы и пальто,

А Вы извилины моей астральной кожи.

И верьте, я знаю как бывает тяжело,

Искать в чужой каморке повесть,

Прочесть её - как колесо забросить в плоскость высших кровель.

И знаете, я так боюсь,

А может быть Вы тоже...

Расплавитесь на кумихимо,

Отдав последние швартовы.

Я так боюсь, что будет день,

Когда, расправив лист бумаги,

Я сев, начну писать письмо

Кому-то, дальнему во мраке...