Смута

Рыбка в аквариуме

Я как рыбка, выпрыгивающая из аквариума,

Желаю свободы, хочу видеть, что за стеклом,

Она не знает, что смерть за стенами её вивария,

Хочет покинуть Систему, не зная, что потом.

Вещий кошмар

А этот сон будет вещим,

В нём ты словишь инфаркт.

Ты часто говоришь, что от меня веет чем-то зловещим,

Но для тебя это просто слова,

Ведь ты же не знаешь,

Что рассказы мои про убийц

Подробными стали,

Оттого что я один из них.

Меня целуешь так неумело,

Одолев свой наивный девичий страх,

А я мечтаю гордо и смело,

Как станут вечно моими эти уста

И кости твои так весело захрустят.

1

Если бы знал, что у меня нет счёту жизней,

Одну, несомненно, пролежал бы Обломовым,

Отоспался б за всё и в общем, не сдались мне

Ваши старанья, труды, работа и дипломы.

Вторую потратил б на семью и карьеру,

Разбогател бы, играл бы потом с детишками,

Ходил бы по пятницам на кинопремьеры,

В старости зачитывался б разными книжками.

Всего понемножку положил б в каждую жизнь,

И не подумал бы гнаться за всеми зайцами,

Но она одна, так что Мир, покрепче держись,

Выкуплю сразу из всех твоих сфер акции –

Писанину, музло, книги, путешествия, образование

И для этого даже не нужно

Место постоянного проживания!

Устами младенца

На крыше плиточного домика

Из стали, извести и бетона,

Дрожала фигурка гномика,

На краешке его фронтона,

Снизу зданье облепила толпа

И невпопад вся рты открывала,

Кто-то инертно взывал Христа,

А кого-то и правда кроха волновала.

Распахнулась, скрипя, ржавая дверь

И выскочил на кровлю парнишка,

Он-то успеет точно теперь,

Спасти от гибели шалунишку.

Девочка дрожала не из страха,

Он услышал её задорный смех,

Словно увидела в клетке макаку,

Её забавляла смерть при всех.

По-детски тощее тельце

Венчала большеглазая головка,

Обернулась и с взглядом младенца,

Пролепетала шёпотом тонким.

«Слушай, дядя, от меня отойди,

Мы родились без цели, куда идти?

Не трепыхайся, мученик и умри» -

И вот она уже в толпу летит.

Напиться б. Часть вторая

Вот бы напиться, превратиться в свинью,

Проснуться тварью безбожной,

Под забором и свести жизнь к нулю,

Перестать лезть вон из кожи,

Пойти на съедение воронью,

Пасть ниже, чем се возможно,

Лишь бы забыть скорей, что я ведь не пью,

И свершить ещё многое должен.

Знать куда, не знать, как

Есть перо, да нет руки,

Есть мотив, да нету нот,

Есть и путь, куда идти,

Есть ступени, да нет ног,

Есть туман – там впереди

Харон просит за проход,

Есть дверь, даже есть ключи,

Но отсутствует замок.

Вижу лучик наверху далеко,

Им любуюсь со дна колодца,

Лезть вслепую нелегко,

Но от падений и синяков

Во мне разгорается Солнце.

Человек

Истлеет последний огонёк,

Потухнут, задохнувшись, печи,

И Прометей боле не спасёт

Падёт Атлант, ослабив плечи,

Уронит на Ойкумену небосвод,

Но пусть небо звёзды мечет,

Пусть бушует, потерявши разум, сброд,

Грабит, насилует, калечит -

Их никто уж точно не спасёт,

Тут были люди в сути – свечи,

Уснуло Солнце – снова не взойдёт,

Вместе с ним, они – теперь зверьё,

Потухли, чтоб насиловать, калечить.

Но в Содоме и праведники есть

Как бы не гневились, мир сокрушая Боги,

И под руинами найдёт где цвесть,

Тот, что отстоит Человеческую честь,

Тот, что выбрал не быть, а помогать убогим.

Памяти Бодрова

Щелчок! и вот он - полный крах,

Мы хрупки, как у младенца пальцы,

Но даже если мир вдруг обратился в прах,

Знай, всё только начинается.

Русское молчанье

Мне не стыдно, что я русский,

Я люблю хребты панельных гор,

Уютную разруху захолустья –

Наследье канувших эпох;

Мне не стыдно, что мне родич Бунин,

Что герой мой – Виктор Цой,

Что русский, как и я, Бакунин,

Что Гагарин жил в одной стране со мной;

Мне не стыдно зваться русским,

Хоть я сын чуваша и украинца с мордвой

От Чукотки до Бреста в Беларуси -

Здесь каждый с русскою душой;

Мне не стыдно, что я русский,

Мне лишь стыдно, что немой,

Я не ожидал, что мы допустим,

Чтобы под Киевом шёл бой,

Зовите освобожденьем иль вторженьем,

Я зову это убийством и войной,

Стыдно, что в ожиданьи продолженья,

Молчал я, молчал каждый с русскою душой.

Судьба человека

Лежать в земле зарытым топором,

Звонко ржавым грошом падать в казну,

В молитвах расшибаться о пол лбом,

Гнить сохой на вспаханном лугу,

Шрамами лежать под барским кнутом,

Мхом расти на сибирском просторе,

Грязью лежать в окопах под огнём,

Номером ждать очереди в крематорий,

Падалью смердеть во расстрельном рве,

Кровью пятнать кожаный плащ,

Шпалой леденеть, да на Колыме,

Стаканчиком под дубины летать.

Глупенький, запомни уже наконец,

Как бы милостив не был государь,

Для него ты циферка на листе,

Не понравишься – сотрёт, как и встарь,

А государь – такой же человек,

Как и все, что слоняются вокруг,

Он – правду сказать - лицо им всем -

Их безразличье в нём возведено в абсолют,

И знай, чтобы впредь избежать проблем,

Из всех ты нужен лишь себе самому.