Слегка кусаясь, не давая спать

В тишине много звуков

В тишине много звуков. Птицы в тумане дельфинами эхо пускают.

В моём утреннем теле так много осталось от ночи.

Так много тепла, что железную острую душу тёплым пухом

Прикосновений

Ласкает

Пустота из воспоминаний.

Так-то жить значительно легче, из тьмы обозначив улыбку.

Впрочем…

Я в парке сидела одиноким штрихом на жёлтом холсте мирозданья.

И мастер туманов путал птиц, чтоб они потерялись, стихийно мельком столкнувшись друг с другом.

Я теряю тепло.

Желтеют руки айланда.

23.1.2021

Чёрный вечер

Снова я пропустила закат.

Беспорядочно сон лихорадит.

Удушающе люди шумят

В черноте и осенней прохладе.

Шепчет крона деревьев «я слышу»,

Вырывается сердце взлететь.

Вместе с листьями ветром по крыше

Уносимое таять и петь

Удобно быть коучем

Удобно быть коучем

Что бы не случилось- тупых поучать за деньги

Иметь заработок на тех, у кого растут дети.

На чужом чувстве неполноценности выигрывать

Впрочем

Так нас учили в школах завучи и родители: держать хвост пистолетом.

Но мне это не нравится, любой лезет тебе в душу, в кошелек, в голову:

«Я лучше тебя знаю, что тебе надо беречь смолоду».

Да пошли бы вы нахер, со своими конструктивными кейсами

Со своими советами, как мне жить, как избавится от агрессий.

«Как нажить состояние», «какой женщиной надо быть»-

Нахер идите, мне еще в этом мире жить.

Душит

Так много чувств от мира

в падающих листьях

В

Холодной мгле

Где нет тебя

Так много мир, ругаясь бесконечным счастьем, плюёт влюблёнными в распахнутую дверь.

И может ежедневно сниться.

Улыбок краткий миг, сцепление пальцев, украденный воздушный поцелуй.

Я словно зверь

Чужой планете этой.

Кричу, как душно в мире

От этих в никуда забредших поцелуев,

От пальцев лживых, изменяющих с утра.

От губ, глумящихся над сердцем из гранёного стекла.

От этих слёз моих, от гнева, от признаний

Я не устала, нет. Мир просто равнодушен. Платон рассыпал тени по пещере.

Молись, кто верит. Мозг и страхи на качели

Неравнозначны.

Те, кто рядом… так цинично

Душат

Мысли любящей Эй Ди (к повести «Фетишистка»)

Эти листья рассыпались словом «прости».

Ошибалась, говорила Вечности «ты».

Танцевала беспечно, создавала взглядов мосты.

А теперь я слепа.

Без твоей неземной красоты.

Отдавала судьбе от свиданий ключи.

Продевала встречи в нитку надежд.

Пока твои руки так горячи.

Были. Сейчас. Они. Где. Ж.

Невидимка

Долго бешено безумно тленно.

Рук не обнятых километры тянутся.

Ты всем улыбался так офигенно.

Сегодня я мастер с ничего печалиться.

Я… пережиток бессмысленной улицы,

Пионер без отряда, октябренок без звездочки.

Я смеюсь оттого, что целуюсь с прохладой,

Икра без тарелки. Голубика без горлицы.

Я так хочу, чтобы вечность послушалась

И рассказала бы яблочным шёпотом,

О том, где сейчас исчезает мой суженый,

Где он просушит рубашку и кружево.

Холодно, мокро, ледовыми прутьями

Вечность обрушила башни Даллириума.

Просто ей побоку, покроюсь ли струпьями,

Выжгусь ли лотосом на сердце Валькирии.

Вижу, не вижу ли, цел’ую, не чувствую.

Просто я труп, уходящий так медленно.

Я невидимка, отчаянно грустная.

Золотом звёзд отражаю последствия.

Hope

В нервной системе моей жизни ветвятся застрявшие вещи, события, люди.

Испепелить, вычистить, сбросить в бездну ненужное вычеркнуть, вырвать листы из тетради.

Незабываемый миг блаженства, озон, воскресенье. Я тебе верю, туманное солнце, я тебе верю.

Мои прошлые мечты, надежды, расчёты, всё прахом, алтарь моей веры разграблен,

Сундук с любовью — украден.

Не остаюсь, не меняюсь, я просто умру и воскресну другая.

Нет больше сил оставаться, как прежде, закончена битва с собою.

Кричит в осенней мгле голосами страдающих крыльев новая стая.

Дышу, и грудная клетка трещит от предвкушения моего со мной боя.

Ночь скулит, вышивая звёзды на пяльцах

Я не сплю? Холод инеем сковал пальцы.

Что за режущий звук?

Ночь скулит, вышивая звёзды на пяльцах.

В этом сне отвратительно тонко и ярко

Игла пространства собирала бусы из людей-подарков.

Я почти разгадала шифровку.

Так близка. Эти мысли о любви, человечестве, времени.

Смерть в меня так почти поверила.

Заманила ловко

Плутать,

В именах потеряться.

Олеги, Никиты, Артемии.

Скоро ночь замолчит, заткнётся.

Разбредутся, исчезнут мальчики.

Никого никогда словно не было.

Машинки, диваны, танчики.

Ничего не начнётся!

Бессмысленно!

Мы друг друга давно не чувствуем.

Поцелуя касание жгучее

Я забыла.

С тобой

Немыслимо.

Во льду

Мне кажется, что я во льду, застыла, холод сводит пальцы.

Забыть хочу твои чужие взгляды и слова.

Моя судьба уже натянута на пяльцы.

Игла событий насквозь пронзает тело. Туда-сюда.

Я ощущаю ложь, подкрался как ребёнок, обман.

Как добрый пёс летал в пурге, как ворон прятался под крышей.

Из сердца КАК мне вычистить туман,

Скажи, когда душа доверием не дышит.

И каждый день себя я убеждаю не кричать.

Как в мышеловке мышь последний час любуется на тьму.

Как воздух в легких, не видеть и не замечать,

Меня, огонь, что топит лед, слова, что вызвали печаль.

Пронзительна и ярка тишина. Нет голоса, следа меня на свете.

Пусты листы ни разу не звучащих нот.

Исчезла память рук, нет даты на билете.

Я исчезаю.

Тонкий лист бумаги.

Снежинка. Снега звук.

Мурчащий кот.

10. Не осталось

В старых песнях услышу строчки, слова, что ты говорил, изливая душу,

Хватая за рваные края раны, ловя выпрыгивающее сердце.

Услышу то, что ты никогда не думал, что ты никогда не страдал, слушай,

А может ты так обманулся, обидно, пытался мною, как очагом согреться.

Сжечь тонкие ветви просьб, робких улыбок листья, руки-ветки сломать, пусть высохнут глаз овраги.

А сердце, что сердце, глупое, станет обедом, гляди, всё залито обманом.

Я так и не стала принцессой другого. Лишь тоннами слов на белой безликой бумаге

И буквами в вечности сервера осталась рассованой по чужим неизвестным карманам.

Был снег и лёд

Был снег и лёд, и недосказанное чудо,

И ожиданье, что сейчас вздохнёшь.

Я буду помнить, как звенела ночь, в твоей груди хрипела боль, ах нет, простуда.

Скажи, что никогда ты не умрёшь.

Уходишь, как всегда, в ночную шаль,

Туда, где ждёт любимая и кот.

Дорогу точит лёд в груди и жжёт печаль,

Я лишь витраж, меня никто не ждёт.

Эскиз

В прохладном воздухе кружил пьянящий снег,

И я, такая глупая, восторженно шагала.

Круговоротом капель туман чертил вселенной бег,

Снежинки таяли от хохота и жара,

Едва дотронувшись до тёплого лица

Прозрачным поцелуем тёмного нуара.

«Я буду жить», - шептала в парке темнота,

Мазками жирными меня закрасив кистью.

Очнусь чужим лицом на белизне холста,

Цветным эскизом юного сюрреалиста.

Я любить буду мир, то есть море

Я любить буду мир, то есть море.

Я ослаблю фиксацию, глаза в стороны.

И железные руки

повиснут как плети

В отраженьи зеркал. Непрочитанных книг бамбуки, звенит шёпот истории.

Со стены выльется, (рама промокла), девятый вал.

Вот-вот! Стоит только расслабиться, хватку разжать, горло своё отпустить, руки вниз свободно ,

Как улыбка ползёт в уголках, какой там печалиться,

Тут бы не начать себе мстить за часы промедления.

Словно в затменьи я брошусь вперёд,

Впуская море в горло, в глаза, в сейчас.

Тонкой кистью прорисую лёд.

А мастихином- Грас.

Если брат

Закрываю глаза, мама, прости, если больше на свидимся.

Там, где я, много людей, темнота,

Мы даже не плачем, боимся двинуться.

А в саду у тебя- красота.

Колокольчики будут в июне. А ландыши раньше, мама.

Если брат вернется живым, скажи, чтоб научился плавать.

Сегодня похолодало.

Только не говори ему никогда, что я не уехала в пятницу.

Не успела, прости меня, мама,

Я и в детстве любила прятаться.

Скажи, что уехала. Далеко.

В небе холодное молоко.

Ну а если он там, по ту

бетонную сторону…

Передай, что тайник в сарае у дедушки.

Я спрятала вкладыши за третьей доской, отметка- перо ворона.

Я беззвучно шепчу колыбельную.

Мир засыпай, нельзя тебе видеть такое.

Как сестра умирает от рук брата,

Как выжигают не только словами живое,

Как осколки зеркал в глазах искажают и добрым видится злое.

Мама, вырасти из ростка Алоэ.

Гуманоид

Среди красных тюльпанов, боясь их поранить,

Пробирался по полю гуманоид в скафандре.

Он запасся питаньем, он здоров и не ранен,

И даже скучает по ручной саламандре.

От всего подлечился в тюрьме на Мицаре,

Подзабыл, как играть на двуструнной гитаре…

Он вроде бы счастлив, тут есть даже воздух.

Но что-то тревожило сердце под звездами.

«Это люди… которые ищут причину. Чтобы подраться, кто сильнее, решают.

Лишь бы громче других кричать и главное- отличаться.

А чем схожи, они это тоже

Знают.

Они убивают, калечат друг друга. Не веря в любовь, что рождает прекрасное.

Как сохранить это поле тюльпанов?

От страха сбегу ли, почуяв ужасное?»

Бабушка вышла из леса с грибами, глядит, а по-полю,

ноги смешно задирая,

Улепётывает к звездолету

Гуманоид в скафандре,

Чертыхаясь на ломаном чужеземном.

«Отсижу-ка я лучше еще на Мицаре, провалив в пятый раз заданье на смелость.

Я трус и сиротка. Не могу я решиться, этим землянам отдать то, что отдать я обязан».

Глава 16. Портрет

Ты лежал на моих коленях. Молчал.

Я слушала музыку, читала чат.

Ты глядел мне в глаза, от нетерпенья пот выступил на виске.

Я щекочу твои губы кистью.

Играю бликами на волоске.

Ничего не скажешь? Не отведёшь взгляд?

Я напрасно смеюсь и шучу невпопад.

Ты так далеко, как луна от земли,

Что с реальным тобою я даже на «вы».

Дорогой мой… портрет. Я тебя никому не отдам. Потому что ты смотришь так доверчиво, честно.

Мне сегодня с тобой помолчать интересно.

А вчера от разъедающей боли внутри

мы крутили в узлы белоснежные простыни.

Не говори.

Я же молчу. И ты тоже молчи.

В аромате пионов и роз.

Я не верю ничему, что за стенами моей каморки говорят мне лживыми ртами.

Нарисую любовь, продержусь в этой жизни мечтами.

Глава 17 Собака по имени Руслан

Написано для поэтического конкурса

https://author.today/post/275175

Мои нежные руки сегодня как железные грабли,

Кровь стучится внутри, как барабан.

Незабвенная юность снова падает тенью от сабли ,

Страшно забывать тебя, Руслан.

Ты был музою моей, звездой, любовью к свету,

Твой холодный нос, колодцы карих глаз,

Просто жизнь моя, прости меня за это.

Ты был самый лучший водолаз.

Камнем в реку. Ты тонул, а демоны в веселье.

Я не опускала свой кистень.

Без надежды, ринусь, выпивая зелье.

Мой Руслан, восстань, ещё на день!

В ледяной глуши погаснут звуки.

Ты поднимешь бурю из воды.

Дикий зверь, неведомый науке.

Для меня, ослепшей, поводырь.

Лишь теперь, когда ты снова рядом,

Я произнесу жестокие слова.

Вечность содрогнется этим ядом,

И моя остынет голова.

***

Сухие лепестки увядших роз мою постель смягчают.

Я ждал тебя последний день.

Как далеко во тьму меня умчит сегодня блеск огней?

Слова твои меня совсем не огорчают.

Я выжженная пустошь без людей.

Меня выводит из себя твой запах на моем ненужном теле,

Твои везде оставленные вещи, твой браслет.

А зонт я выносил вчера под дождь, я знаю, что не должен.

И память что вечна, а люди- нет.

Я уходил, но снова возвращался, из жадности, что только я один

Дождусь, когда вернёшься ты, слепая, к своим рукам, моим рукам.

Я ненавижу своё тело за привычку, что без тебя я раб твоих седин.

Устало лепестки в руке сжимая, рассыпался я в прах, конечно сам.

Беглец

Я на воле, бегу от тебя, почему же так трудно дышать?

Я прощаюсь с дождём, я тюльпан в твоей белоснежной руке.

Никогда - это вечность, и в ней ты не станешь прощать.

Возможно, мы встретимся вновь на Шаганке реке.

Этой ночью я бежал от тебя, от себя, от вины.

Мои руки чужие. Я избавлюсь от них, я клянусь.

Эти чёртовы руки дрожали, но всё сохраняли скрины.

Про тебя, про тебя, про тебя. И я не вернусь.

На реке так темно, словно это моя душа.

Словно картинка, тушью начертана криво.

И я в реку вошёл, полыхая огнём от стыда.

Не надо шуметь, дайте хоть умереть мне красиво.

Снова я не могу дышать, я в воде с головой.

Моя жизнь на ладони больше не линия, - точка.

И мне кажется, что я уже умер и снова с тобой.

И рядом

наши два ангелочка.

Ты меня целовала в воде, отдавая мне кислород.

Ты меня доставала со дна, обнимала, кричала, лупила.

Понял только одно. Я, конечно же, идиот.

А ты любила, любила, любила, любила.

И мне кажется, я уже не способен мечтать.

Не способен любить, дарить нежность и верой светиться.

Но ты просишь меня научиться, как ветер летать.

Хорошо. Лишь бы нам со скалы теперь не убиться.

20. Ты мне расскажешь

Ты мне расскажешь про семь браслетов,

А я про ветер, что дует с моря.

Про крики чаек, про звёзды летом.

Про тишину расскажешь и слиток горя.

И я замечу - не обнимаешь, в глаза не смотришь, не дышишь мною.

Да и неважно. Я тоже кукла, не существую, не ем, не ною.

Над нами молча закрыто небо,

Дышать не велено, перевяжите лёгкие.

Спешим, готовимся, сердца просверлены.

На нитку общую. Мы очень робкие.

И бесконечностью сгущенка тянется. Не время, а прошлое в густом сахаре.

Чужие рядышком. Небес лишенные. Зачем нас прокляли? Над бездной ровненько в рядок поставили?

Мы сами себе и убийцы и знахари.

В паденьи том улыбками обнимаемся.

Ведь скоро кончится то, чем совсем не дышится.

А кто виноват - не научен каяться.

если

Если светишься ты изнутри,

То плевать на холодную смерть любви.

Не заметишь ни свет, ни агонию света,

Не заметишь, что ушла я в малиновых стонах рассвета

.

.

#дождь

Дрожь

Я вчера улыбался во сне, за твоею спиной. Я протягивал руки, дрожал, сходил я с ума.

Так весь сон в мучительно сладостной пытке,

Не решившись обнять, я стоял.

И проснулся, тебя потеряв.

Судьба на минутку

Мир на гране зазубрин ножа.

Каждый вздох я считаю, как первый.

Не могу пустоту удержать,

Исполняя симфонию нервов.

Феерверк ожиданий и лжи.

Только я огорчен не на шутку.

Мне в грудине мешают ножи

Твоих слов…

#про_судьбу_на_минутку

Я ж мать

Душа моя кровью питает роз лепестки,

Я давно не видел людей, я ослеп и оглох.

Я остатки себя собирал, безумно ползая у реки,

Я художник, писатель и мать. И как человек - одинок.

Красная роза

Ароматом яблока, соком лимона

щиплет душу, кусает сердце.

И зачем год сплетала я платье из эстрагона,

Учила фразы из яда и острого перца?

Глава 26

Ловлю реальность, боясь упустить.

Словно жизнь - в отражениях луж.

Забываешь, как это - не грустить

Среди тысяч надтреснутых душ.

Как это - не молчать, говорить без слов?

Быть разорванным духом с душою на треть,

Порошком государства, исчадьем без снов.

В парках на лавочках в небо смотреть.

Можем мы.

будто один человек, растворяюсь в истаявшем мы.

Я искала надежду там, где не делают даже дорог.

Я боюсь осознать стены нашей тюрьмы.

Я боюсь попрощаться с теми, кто выжить не смог.

Глава 27 закаты

Небо и море, разлита в парке палитра.

Так я хочу в этой осени вечно туманной

Сияние видеть в глазах моего Митры,

Любить и любимою быть без обмана.

Чтобы не страшно мне было идти по тёмным седым переулкам,

Не одиноко чтоб сердце стучало о био-клетку.

Чтобы шептал нежное голосом низким и гулким,

Будто из сердца душа проросла, протянула цветущую ветку.

Как же рано темнеет, и дождь срывается струнный.

Я одиноко спешу туда, где мне ужин поспешно готовить.

Я так стараюсь не плакать. Зачем? Мир холодный и чуждый.

И без меня там закаты целуются с морем, лишь стоит позволить.

Морской король

На острове Окинава

торговый квартал рядел.

И ветер рыдать заставил

Богатый морской удел.

Красавица Юнамото вспорола себе живот.

Вы думали девка не может сэппуку?

Кто думал так - идиот.

Пестрел рыболовный рынок,

И холод сковал уста.

Молоденький мафиози

Смотрел на себя с моста.

В чернеющих водах замок

Русалки сплели из волос.

И звали на трон парнишку

А он им в ответ- вопрос.

Когда королем я стану

Холодных морских пучин,

Смогу я забрать девчонку

У смерти, в замке руин?

Русалки сказали: «конечно»,

И бросился он во тьму.

Топить корабли и лодки,

И сеять кругом чуму.

Чего только люди не шепчут,

На острове в черном порту.

Что торговал он со смертью,

И отдал за душу - свою.

Любимая вновь с ним рядом.

В браслете заточена.

Но в его сердце навечно

Тина морского дна.

Не чувствует радости встречи,

Не помнит, как дух ликовал.

Теперь он морской владыка.

В руке его с кровью бокал.

Но выплыв под звезды ночью

Король в тишине один,

Браслет отражает звезды

И улыбку

владыки

пучин.

Смерть Мальвины

Оденьте голую женщину.

Прекратите её продавать.

Смотреть на картины больно

Ленту больно листать.

И демоны интернета

Лезут из всех щелей:

- Надеть паранджу? Жестоко!

Что ты предлагаешь ей?

Да что же за крайности, люди!

Верните даме трусы!

И право на разные груди,

Талии и носы.

Оставьте вагину в покое.

Поверьте, ей норм и без вас.

Уважайте тело чужое,

Карабас- Барабас.

На кресле пыхтя своей трубкой,

Закатил глаза Карабас:

- Пьеро! Раздевайся, гадёныш,

Рисовать теперь буду вас.

Мальвина, напяливая манжеты,

Вздыхая, идёт во двор.

- Артемон! Готовьте стилеты.

Туман выходил из-за гор.

Обрезала нити Мальвина.

Лежит неподвижна, мертва.

- Артемон! Прохладно мне что-то,

неси сюда эти дрова!

Сгорают тонкие пальцы.

И локонов мягкий пух.

Прощай, дорогая Мальвина,

Свободен теперь твой дух.

Несвоевременность и память

В разгар зимы я так хотела лета.

Жужжащих пчёл, свистящих комаров,

Тепло земли и яркий лучик света-

Восход звезды над тысячей миров.

Прошло

Там в свете фонаря светилась чья-то радость.

Сияние в улыбке, блеск слёз в морщинках глаз.

Она тогда ещё не знала сладость

Холодной мести, леденящих фраз.

Тогда ещё в груди порхало счастье страсти,

И верность - данность, не набор безумных букв.

Любовь не вечна, нет у сердца власти

Её держать на привязи у рук.

Конечно он предаст, уйдёт, не сразу даже.

Она умрёт, душа сгорит до тла.

Наивная… Уродливостью краше

Она родиться заново смогла.

Но это всё потом. Сейчас зачем тревожить?

Сейчас любовь ещё пылает у ворот.

Я не могу смотреть. Им время не поможет.

Любовь прекрасная, но всё-таки умрёт.

Я отвернусь. Во тьму глядеть привычней.

Там горизонт и тысяча миров.

Зачем любовь одна, когда их в мире тыщи,

Улыбка вечности без этих лживых слов.

Под новый год

На литпортале молоко убежало.

Засунули в бан читателя дерзкого .

Полосками шелестя за морем дрожали

Затаившиеся во флудилке трусы Вишневского.

И всё б как обычно, хороним литературу,

Доктор объявил запоздало про смерть.

И даже рецензии пробздеты диктатурой.

Читатель, будь сильным, никому не верь.

Говорят, что деньгами купили стульчики,

А ты, человек простой, стоя газеты читай.

Кипит флудилка, хрустит огурчиками.

Не чокаясь. Смешной всё-таки Асисяй!

Кто дальше глаза закатит в посмешище-

Того освистает задетый народ.

Полоски запутались, стоглаглавое детище

Плетёт макраме, получая кроссворд.

На площади пусто, не смотрят столикого.

Смеётся флудилка, листая тетрадь.

Мы помним, как должно звучать то великое,

И знаем, где слово хорошее взять.

Детство

В новинках кино, интернета,

Мы тонем за часом час.

А в сердце, как бабочка, - лето

И мама готовит квас.

А я, в майке с дональдом уткой,

С конструктором-змейкой в руках,

Всего на одну минутку

С улыбкою на губах

Смотрю на старые вазы

И в старые зеркала.

В узоры на старом паласе,

Куда же я забрела?

Держусь, чтоб не разреветься,

Разгоняю грусти химер.

Я просто скучаю по детству

В домике СССР.

Тень

Я делаю тысячи дел ежедневно,

Стираю пятна от чая и кофе.

Но я незаметна, невидима, полупрозрачна.

И день в мелочах - словно хлебные крохи,

Прожить двадцать четыре

я могу эффективно и, в целом, удачно.

Когда же наступит час ведьмы из печи,

Колодезной девы, кикиморы время,

Он… Двадцать пятый, совсем не заметен, он ляжет ажурным сатином на плечи.

Тогда я в открытые очи впускаю

Всю память свою, и твою, и чужую,

И жарко и душно становится сердцу,

Прости, мы не встретимся, да я и не помню,

Среди позабытых историй брожу я.

И с плеч моих падают ласки ажура,

И мы не знакомы.

И так одиноки.

Нам некуда деться.

В открытках без подписей - нет обещаний.

И в почте нет писем, и нет эсэмэсок.

Нет в памяти холодящих прощаний,

И от дождя навесов.

Я в этом часу изведусь от отчаянья,

От боли забытых чужих превращений.

Стану я пустотой твоего молчания

И скрежетом эмоциональных качелей.

Да чего я страдаю? Всё равно ты…

Не бываешь.

А я обречённая быть незаметной.

Зимою ты вьюгой в лесу завываешь,

И солнечным жаром случаешься летом…

… Прошло. Время сбросило тягостный морок.

Мои руки зашили трещину в мире.

Теперь всё как обычно, никто не заметит,

Что я по-прежнему в старой квартире.

Ветер

В отраженьи клинка небо белое и облака,

Ветки узорами чёрные на белёсом.

Ты шёл пешком, по снегу скользила нога,

В груди громыхали вопросы.

Костёр растопил не только воду,

Руки ожёг горячий металл.

Я когда-то любила такую погоду,

Когда ты меня согревал.

С каждым шагом внутри напряжения искры,

Ты, кажется, скоро поймёшь.

Каким бы ты не был, ветер, быстрым,

Меня никогда не вернёшь.

Дожить до весны

Я доживу до весны в этом доме, считая шаги.

Услышу стук капель по крыше, это точно гроза в апреле.

На теплую землю опустится бабочка в след от моей ноги.

Растают, стекая с волос, снежные птицы метели.

Под тонкой вуалью ночей излечится трещина сна.

Я буду стоять среди роз и молчать, но мир улыбаться изволит.

…Мои одинокие руки целует лишь ветер и гладит весна.

И в сердце зашитом нет места признаньям и боли.

Так будет. Сейчас в темноте я застывшая жду.

Когда моё глупое сердце замрёт, и наступит затишье.

И здесь в темноте я сейчас задушила мечту.

Мне лишь бы дожить до весны, а потом до цветения вишен.

Глава 37

Украшай кружевами, нежность даруя.

Снегом пушистым, ветром на плечи.

Тайком поцелуи небес воруя,

Сердце сгоревшее выкинь из печи.

Есть особая прелесть

В доброте и любви есть особая прелесть:

Твоё сердце мерцает цветными огнями.

Ты гладишь по голове свою юную ненависть,

Хотя она била тебя ногами.

Ты слушаешь голос дорогого предателя,

И худи, что снял он, пахнет так по-родному.

Он скоро уйдет. На прощанье объятия.

Коты по весне тоже рвутся из дому.

Ты слушаешь песни, тебе даже не в чем каяться.

Поёшь как попало, чинишь системы вечности.

Ты знаешь, любовь от тебя не уйдет, не старайся

Её выгонять, она часть бесконечности.

Не стать

Страшно отказаться от любви. От своей. Не любить страшно.

В холоде сжимающих ночей

Я ломаю душу, становясь ничей,

Почему быть с кем-то так чертовски важно?

Поднимаюсь утром из гнезда, пеплом умываю то, где есть глаза, прячу сшитое под утро сердце.

Рвут на части нежные из прошлого объятья, взгляды, голоса,

С плеч долой нельзя, вот так живу, и некуда мне деться.

Как мне перестать хотеть любви, не заглядывать в глаза тому, кто безразличен?

Словно зачарованная мышь, я плетусь под взглядом леопарда, чтобы стать никем, забыться, перестать.

Ад для всех один, рассыпан словно бисер,

Рваными краями мира может стать.

Только это разве правда?

Враг такой родной, что даже неприлично.

Мимо не пройти,

Любимыми не стать.

Глава 40

Мы разведемся 23 марта.

Закончится безразличье.

Он перестанет быть человеком Сартра,

Я - голосом птичьим.

В сердце нет места боли,

Всё уже, дотерпелась.

- Больше не плачешь, что ли?

- Нет. И даже согрелась.

Меня теперь будут нежить.

Ценить, называть любимой.

Сиянием в воздухе свежем

Произнесут моё имя.

Песня. Мама луна

Мама луна,

Услышь меня.

Мне так страшно идти по городу очень,

В сердце моём темнее, чем ночью,

Я хочу ветром стать.

Чтобы на крыльях у птиц летать,

Чтобы в душах людей сиять,

Чтобы этих людей не знать,

Я хочу ветром стать.

Мама луна,

Услышь меня.

Мне так страшно забыть источник обмана

И снова родиться, только б не рано,

Я не хочу.

Чтобы сумраком жутким над миром кружиться,

Стирать безвозвратно предателей лица,

Я хочу ветром стать,

Чтобы людей не знать.

Мама луна,

Услышь меня.

В доме наступила тишина

В доме наступила тишина.

Кажется, осталась я одна.

За окном шумят руками розы,

Принимая ведьминские позы.

Нет ни ожидания, ни боли.

На плите остыли равиоли.

В холоде пустующих ночей -

Слёзы из горюющих очей.

Руки снова набирают текст,

В сердце умирающий протест.

Кажется, осталась я одна.

В доме наступила тишина.

За окном повесилась луна.

За окном разрушилась страна.

Я совсем не жалуюсь, поймите.

Дом на карте больше не ищите.

Нет ни адреса, ни точки места.

Умерла счастливая невеста.

Быль король, осталась королева.

Без тепла, любви и обогрева.

Всё перевернулось, ложь-царица.

Я лежу, как раненая птица.

В доме наступила тишина.

Кажется, осталась я одна.

Я привыкну, перестану ждать,

Научусь ходить и заново дышать.

В этом мире никогда тебя не будет.

И соединённых наших судеб.

Кажется, забыла, как рыдать.

Кажется, устала правду знать.

В холоде пустующих ночей

Я теперь ничья, и ты ничей.

Груз

В моих руках бесконечное что-то из капель дождя,

На ладонях ответы, которые вслух невозможны.

Столько лет, словно вечность, оплакиваю дитя,

Слушаю горький шёпот стилета из ножен.

Нет окончания горя, забыть такое нельзя.

Я осталась одна с потерей и памятью бывшего счастья.

Пранк от мира, пожалуй, вполне удался.

Я пыталась исчезнуть, прикинувшей Асей.

Только миру без разницы имена.

И чем занят ты днями, что делаешь, мило иль злое.

Потому что таких, как ты- дохрена.

А люди хотят другое.

Ты прекрасна? Да ладно, это даже смешно.

Мир хохочет, надрывая тяжёлое пузо.

Пойми, моя девочка, только одно-

Ты стала никчёмным пугающим грузом.

Кровь и вода

Розы ранят. Кровь и вода. Не разобрать, где сердце.

Небо затянуто ветренным злом, солнце, луна-

Не ясно.

Только в болоте будто живёт всё ещё кто-то.

Тише, родная. Это судьба, ты не смотри,

Что опасно.

Птицы привиделись, снами приманены, крылья

Холод несут, север зовут, мать приближая.

Стонет

Болото, зовёт протяжно багульник.

Шагаешь, смеясь и не зная,

Кто это

Тонет.

Кровь и вода, кровь и вода бесконечно.

Мир закружился, уносит краски закатом.

Как же живётся на этой планете беспечно

Тем, кто родился тепличным душевным кастратом.

Семья. Стая.

Мы неслись по степи, мы делили добычу,

Вместе выли на круглый сияющий шар.

Меня настораживал оклик птичий,

Пугал квазар.

И в одну из ночей от тумана очнулась:

Бежим мы по - прежнему рядом стаей,

Но я ведь в крови своей захлебнулась,

Зная.

Кусают меня, едят заживо.

И вовсе не волки кругом, - шакалы.

И даже бессмысленно стало спрашивать.

Молчат скалы.

Я птица, для них лишь еда-пропитание,

И свет впереди- сердце моё.

Какое «спасибо», в ответ лишь рычание,

Всё.

Взлетела, оставив шакалов в ярости,

У них ведь убогий репертуар.

Теперь еще один, вопреки зависти,

Сияет квазар.

Заклятье ведьмы

Я зову тебя эфир,

Посмотри в подлунный мир!

Разожгла в душе огонь,

Он из боли порождён.

Кости, кровь, обман, беда.

Слышишь, слёзы, крики? Да.

Плотью вскормлен, дух земной,

Брат мой, будь сейчас со мной.

И в груди моей костёр,

Я зову своих сестёр.

Неба длань, земли спина,

Буду я отомщена.

Расставанье, зло, расплата,

Ты всё знаешь, надо, надо.

Тем, кто подло поступил

Заслони тепло светил.

Отбери любовь и славу,

Верность выкини в канаву,

Пусть их тоже предадут,

В их душе настанет суд.

Ведь в груди моей костёр,

Я зову своих сестёр.

Неба длань, земли спина,

Буду я отомщена.

Тянет

Тянет под сердцем мышцы и нервы,

Выворачивает кишки.

А была бы обычной стервой,

Сожгла бы фото клочки.

Кровоточит душа, и бьётся

Сердце в клетке костей.

Воется… То есть, поётся

О нём и о ней.

А вдалеке в тумане прощается навсегда

Моё дорогое прошлое,

И будущее. Куда?

Я застреваю в проволоке,

Я волокусь в капкане,

Ловко замаскированная

Под прежнюю Аню.

Нет ничего настоящего.

Кругом жонглёры реальностей.

И человека горящего

Не видят из-за формальностей.

Я от вселенной требую,

Учёта потерь и жертв,

И как прекратить нелепую

Эту тягучую смерть.

Дыши

Дыши, ведь с тобой бесконечное рядом.

Окрыляет безликое небо

И отчаянно дарит свободу, наградой

Познания, где быль, а где небыль.

Открывает то, что сокрыто,

Даже если ни капли не просишь.

Что годами в сознаньи размыто

Дождями, что в тайные сумки уносишь.

Хоть беги, километры считая,

Хоть запрись в своей жизни от света,

Этот мир всё, поверь мне, знает.

Всё, от лета до лета.

Распахни свои руки пошире,

Мир объять всё равно невозможно!

И душа задрожит на шарнире,

Потому что любить - можно.

Ведьма

В холодном апреле под чёрной луной

Брела домой ведьма с прямою спиной.

Ей дано знать, ей дано видеть.

Она могла запросто так обидеть.

Ей инфосфера дала все ключи,

Отец подарил ещё в детстве мечи.

И как не убить, кто так мерзок и лжив?

Но ведьма шептала, чтоб он был жив.

Пусть нервы ему откажут служить,

Пусть члены усохнут, а надо жить.

Не муж, не мужчина, он станет пустой

Оболочкой для мяса, повсюду изгой.

Замучают сны, импотенция, грыжа.

И девка его изменит бесстыже.

Завертится снова как ёж мозжечёк.

Страдай, убогий говнюк-мужичок.

И друг на пути не протянет руки,

И дети от папы совсем далеки.

Живи и страдай, так должно было быть.

Но этим деяний твоих не отмыть.

В холодном апреле под чёрной луной

Брела домой ведьма с прямою спиной.

Она улыбалась, и радостный смех

Склонял проходящих на маленький грех.

А что, все грешат, и ни капли не жмутся.

Да только потом в пустоте остаются.

Но ведьме не жалко, и ей всё равно.

Ведь мир- лишь цветное из трупов панно.

Луна ей кивнёт, в знак согласья с задачей,

И будет исполнено. Как же иначе?

У ведьмы в саду распустился нарцисс.

Под лавкой уснул двухметровый лис.

И кошка мурчит, и шипы наготове.

Для яда ей нужно так много крови!

Но ведьма смеётся и режет себя.

Смерти во имя, природу любя.

Луна погрустит и исполнит прошенье,

Ведь тьма получила своё угощенье.

Из крови и зла вопреки всему

Вернула колдунья себя саму.

По-прежнему мир его носит и мучит.

И ужасы лжи и притворства тягучи.

Так плюнула ведьма в вечерний котёл,

Да спать собралась. А шиповник расцвёл.

И не было б зла на земле бестолковой,

Как если бы день не начался по-новой.

В холодном апреле под чёрной луной

Брела домой ведьма с прямою спиной.

Как в наших снах

Я верю в причины и следствия,

Прошлое наше важно лишь у двери Аи-да.

Без исключения все мои бедствия

Созданы были лишь чтобы сейчас я ответила Да.

Я верю в любовь бесконечности

И в холод вокруг сжимающий звёзды в жестокий кулак.

Во взгляде твоём я вижу осколки вечности.

Не знаю, как склеить, и позабыть их как?

Тепло твоих рук рождает сверхновые,

Они отражаются бликами в наших глазах.

А под ногами ковром лежат листья кленовые.

Как в наших снах.

Как в наших снах.

Быть в одиночестве не страшно

Быть в одиночестве не страшно.

А страшно быть одной в толпе.

В семье, где вроде безопасно,

Ночами в жалобной мольбе.

Не страшно, если в телефоне

Ты слышишь сразу: «Да, привет!»,

А страшно знать тот самый номер,

И знать, что запрещён ответ.

Не страшно в холоде и зное,

Когда ты знаешь: ты любим.

Страшнее в незвучимом вое

В объятьях мучится не с ним.

От ужаса не спать, не плакать,

Переедать, живя в обмане.

И не страшна ни грязь ни слякоть,

Ни пустота в твоём кармане,

Когда ты знаешь - тебя ждут.

И свет не гасят во дворе.

Когда ты знаешь, что живут

Родные в ярком сентябре.

Жанна

Когда ты забыла, куда ты идёшь,

И даже не вспомнить, зачем ты живёшь.

В душе же звенит… Ничего не звенит.

Там был человек, а теперь он убит.

И холод пронзает разбитое сердце,

Но ты продолжаешь идти по инерции.

Нет воя протяжней и крика страшнее,

Чем крик нелюбимой игрушки злодея.

Ваза

Я словно ваза для цветов,

Сосуд, в котором много силы.

И мне дороже всяких слов…

Цветы, которых не просила.

Я буду их питать собой,

Они заменятся другими.

Я, с бесконечною водой,

И ты, дарящий силу ими.

В моих приветливых речах

Нет фальши, нет игры, нет лести.

В твоих отточенных мечах-

Раздумий эдак лет на двести.

Ни ты, ни я, ни цвет вселенной

Не в курсе, встретимся ли вновь.

Но знаю точно, в этом мире тленном

Нас познакомила любовь

Котенок

Я котёнок в розарии снов,

Я мечтаю залезть на коленки.

Чтоб заботливый человек

Приносил мне лосося и гренки.

Я мурлычу одна в темноте,

Для луны и звезды, что на крыше.

Я искала, да люди не те.

Ну тогда я залезу повыше,

Чтобы небо меня обняло,

Золотыми руками сияя.

Растворяя в сиянии зло,

Мы мурчим, небеса обнимая.

Мы- котята из звезд и мечты.

Мы- оттенки любви на запястьях.

Отраженья в пустыне воды,

Одинокие котики счастья.

Нас разбрасывает по местам,

Где любви без конца не хватает.

Мы сияем. Нас бьют без конца.

Мама кошка об этом не знает.

Я котенок, что дарит мечты.

Я совсем одинок и не глажен.

Где же мой человек, где же ты?

Ты дождешься, что станешь неважен.

Если вас из кустов темноты

Страх за сердце хватает ужасно,

Вас спасу я лучом красоты,

Все, идите, живите прекрасно.

Отвернусь я к бетонной стене.

На мгновенье исчезну с тоскою.

Только свет все сияет во мне,

Помурчу.

И воскресну звездою.

Как невозможное возможно

Как невозможное возможно,

Как воздух на двоих один,

Мы познавали осторожно.

В крови бурлил серотонин.

В жару ты - тень, а я - девчонка…

Из моря вынес на руках

Меня, как мокрого котёнка.

Сказал, что это просто страх.

Ты позволяешь все, что можно,

Я - запрещаю, что нельзя.

И это точно невозможно!

Сансары тень от колеса.

Смеяться каждую минуту,

И говорить, и говорить.

И розы эти отовсюду…

… и поцелуем изводить.

И нет ни слова оправданья,

За то, что утро так спешит.

А от неловкого касанья

Душа душе принадлежит.

Осыпались цветы айланда

Осыпались цветы айланда

На сплетение рук и ног,

Скоро надо бежать в оазис,

Солнце второе встаёт.

Мы выбрали жить, несмотря на нелепость событий.

Несмотря на мечты, на безумие зла в пустоте.

Ты целуешь висок, словно больше меня не увидишь,

Словно я растворюсь в этих розах и их красоте.

Как в тумане, но как же отчетливо ясно

Мои голубые в твоих желтых глазах как ответ,

Нескончаемым градом цветов айланда

Порождают пронзительный желто-зеленый цвет.

Не уеду.

И я не уйду, не надейся.

Но исчезну, я прямо сейчас, навсегда.

Был ли я? Я же сам ответа не знаю.

Я была?

Ты молчишь и ночью, и утром: да

Время

Время

Катастрофически ужасно, медленно и так мгновенно

Глотает дни, в которых дождь, палатка, небо в лунных фазах,

Сжимая грудь и заставляя сердце кричать о сокровенном,

Под шёпот войн, под смех застывшей в горле фразы.

Секунды растянувшиеся в ленты,

Часы седого неба до восхода,

Сияющая персиком венера и две небесных струйки дыма

Как будто ничего и не происходило под строгим взглядом кукловода.

Так больно слепо и неотвратимо.

Варенье тьмы не варится

Варенье тьмы не варится,

Влюбилась ведьма, влюбилась, тварь!

Сгорел чертополох.

Так можно и состариться,

В любви - подвох.

Шумят железом коробейники,

Звонят колокола.

В проклятом небе железная птица, летит, качаясь,

Даже не извиняясь,

Что уволокла.

В суете быта ведьма лицо своё прячет,

Всем видно, но непонятно как.

Сложное выражение рекой извивается.

В суп летит злак.

Ничего же не намечается.

Влюбилась, сука. А ведь нельзя.

Миленький, относительно зрячий мужчина издалека.

Хо-хо! Но судьбы не поменяются, повторяясь по воле зла.

Отдохнул, улыбнулся и был таков.

Все превратились в тварей.

У любовей такой закон -

Ищущие, безумные, желают своих оков.

А за окном происходит прекрасное.

Тёплое лето! И всё впереди.

Лежит в шалаше, голова наружу, дымом пишет «не уходи».

Но лишь посмеются над ведьмой бывалые.

Ишь, дура, влюбилась! Разлюби скорей!

Костёр, мать его, жги, и туда

Вещи большие и малые

Купальник, палатку и города

Глава 59

Я никого не жду, меня никто не ждёт.

Так тихо умирают только тени,

Когда в палатку соки льёт восход

На голые сплетённые колени.

Еще ты не уехал, здесь, со мной

Под звуки птиц и нежных перезвонов.

Я лишь молчу. Побудь и ты немой.

Разрешена лишь песня наших стонов.

Так ярко безупречно чист перрон.

Я плачу тихо, чтоб никто не слышал.

Состав умчит тебя во тьму ворон.

Я там останусь. Мне никто не пишет.

И будто бы из водной глубины

Я вижу письма. Пишешь, мне, похоже.

И кровь из сердца от натянутой струны

Рисует розы на помятом ложе.

Пёсья смерть

Там где смерть, - сожаленье и пепел.

Там закрытые двери и сон

Вечный, розовый. Тропы, где не был,

Там бессилия стон.

Твои лапы покинули силы.

Хвост безрадостен, шерсть не блестит.

Я запомню. Тебя. Живым. Милым.

Только пусть ничего не болит.

Мне отчаянно жалко и горько.

Ты уходишь, а я остаюсь,

Видишь, радуга льётся с пригорка?

Побежим! Я уже не боюсь.

Чтобы память о Берене звонко

Расплескалась о берег в пути,

Просто помните, как я вдогонку

Умоляла меня найти.

Перекрёсток

Я для тебя никто, ничто, не существую.

Как человек, как обладатель сердца и души.

Ты точно так же трепетно сожмешь любую,

И так же, как меня, поучишь жить.

Ты ветер. Любишь только силу.

Когда тебя несет поток мечты.

Но всё тебе позволю. Слишком милый.

И бесконечно нежный ночью ты.

Так глупо, словно мы подростки,

Отринувшие здравый смысл,

Стоим в недоуменьи в перекрёстке

На гране всех, что есть, душевных сил.

Тёмный князь и Дезари

Я сгорела до тла, ты плывешь по теченью.

Убежать так хотелось, чтобы не допустить.

Заколдована в углях, ты бежишь за леченьем.

Мы вцепились друг в друга. Не хотим отпустить.

Километры сжимая, гигабайты сжигая,

Говорим, словно дети, до утра, до утра.

Смело варим в безумье, любовь отрицая.

Наши души, смеясь, разорвали ветра.

Я запуталась, ты заплутал, так банально.

Ветер, неси нас подальше от скал.

Тёмный князь и Дезари. Бесконечно печально.

Только ветер не спал.

Только ветер не спал.

Я тебя потеряю к утру

Я тебя потеряю к утру.

Под печальную песню айланда.

Я замечу, что небо стеклянно,

И тебя никогда не найду.

Я пойму, что песок бесконечен

В тех часах, на планете Земля.

И в твоих волосах безупречен

Ветер бликует, не я.

И услышу, как плачут синицы,

Как стрекозы бесшумно парят,

Здесь не ты, это только птицы,

Это птицы со мной говорят.

Под проклятые песни айланда

Я ничуть умереть не боюсь.

Это было немыслимо странно,

А теперь разъедает грусть.

На подушке- твоя футболка.

На губах не забыты слова.

Я тебя потеряла. Только

Не верит моя голова.

Пусть застынет сияние лета!

Заморозятся пусть слова.

Я шепчу из палатки: «где ты?»

Но молчит, но молчит синева.

Когда глаза привыкнут к темноте

Когда глаза привыкнут к темноте, увидишь, как белеют зубы,

Как трепетно подрагивают губы,

Как капли пота затаились в ямке под ребром.

Услышишь шум листвы и отдаленный гром,

Когда исчезнет всё, и даже тени.

И резкими мазками острые колени

Заденут тёплое твоё плечо

Страдая в наслаждении так нежно.

А в голове вдруг станет горячо,

Когда пригладишь локоны. Смеёшься безмятежно.

И открываешь душу позабывшейся мечте,

Пронзая горячо стремящееся тело,

Когда глаза привыкнут к темноте,

Моё ты имя скажешь так несмело.

Допущенье

Мне зябко в июле, в этом празднике лета,

В этом пении птиц, в шуме волн. Звездопадом

Чья-то рушилась жизнь, твоя, рушилась где-то,

Ожидая за смерть наивысшей награды.

Я могу засыпать в темноте, полустоя,

Ждать, когда тело отключит питанье.

И никто не услышит, что нас уже двое.

Только ты далеко, так, что сводит дыханье.

В полутрупах узнаем друг друга живыми,

Засияем над вечностью паровоза.

Твои сны снова станут цветными.

И раскроется наша любимая роза.

Не говорите о «любви»

Не говорите о «любви»,

когда не первый раз из брака,

С кровоточащим из груди

Комком из ужаса и страха,

Лежащим в лодке бытия,

Вы лицезрите человека.

Ему не нужно нихуя.

Он обессилен от побега.

Не говорите «навсегда»,

Ему смешно такое слышать.

Не говорите «никогда»,

Он пробует всего лишь выжить.

Глазами, полными тоски

Он в небо безразлично светит.

«Любовь» - как грязные носки.

«Любовь» - кто за неё ответит?

Не нужно обещаний, клятв,

Убогой вечностью стращая,

Любой другой всегда неправ,

Когда болит душа живая.

За камнем, там, огонь не спит.

Тебе всего лишь сорок три.

Пока внутри печаль болит,

Ей о любви не говори.

Глава 67, отражение в зеркале

Руки скорее обжечь ледяною водой.

Выжечь горячим песком слова на болящей груди.

Что никогда и никто не захочет остаться с тобой,

Сколько бы ты не старался и не любил.

И уже больно давно и до тошноты.

Нет. Твоих рук испарятся следы.

В холоде осени, в зыбке тумана, под ледяным дождём.

Нет мгновения больше сладкого.

Того, когда мы вдвоём.

А в отражении зеркала за спиной темнота.

Каждая мысль о тебе- как порез на солёной груди.

В ад отправляется с хохотом наша мечта.

И ты, усмехаясь, не скажешь: «не уходи».

Ничего не бойся

Ничего не бойся, если хочешь- плачь.

Все уже свершилось, ты себе палач.

Смилуйся, родная, ты же молодец!

Ты узнала цену скованных сердец.

Ты узнала цену искренности слов,

Важность и не важность трогательных снов,

Темных и тревожных в горести ночей,

Как вдвоем, семейной, быть совсем ничей,

Как из полуслова выстилают ложь,

Как на расстояньи пробирает дрожь,

Как бывает быстро исчезает страх,

Как неимоверно убивает крах.

Посмотри на солнце, осень на дворе.

Ты сияешь светом в ярком сентябре.

Ничего не бойся, не держи, не злись.

Ты- бесценна, слышишь?

В топку компромисс.

О себе подумай, о себе мечтай.

Он - не «станет лучше», что ему не дай.

Дети - повзрослеют, матери уйдут.

Выбор за тобою. Люди так живут.

Глава 69

Подари мне счастье, подари.

В темноте разлитого рассвета

В дымке затуманенной зари

Поцелуем поцелуй сотри.

В теплоте постели обними.

В нежности ответной утопая,

Подари мне счастье, подари,

Будущего зная и не зная.

А в сплетеньях рук мечты,

Капли пота на горячих спинах.

В этот час не спится. Я и ты.

На гончарном круге пустоты

Так затвердевала глина.

Из подъезда выпорхнем в рассвет, -

Две горячих птицы на пороге.

Не спрошу. Не прозвучит ответ.

На работу нас уносят ноги.

Подари мне счастье, подари.

В темноте разлитого рассвета

Облака в объятиях зари,

И источник жизненного света.

Утро

****

Этим утром деревья шептались о важном,

Что подслушали ночью в открытые окна лачуг.

О слезах, украдкой размазанных сталью,

О прошлых потерях любви и подруг.

А на улице - листья цвета печали, Из окон мягкий оранжевый свет.

Ночь растаяла, истончаясь.

Все. «Вчера» больше нет.

И ненужная тьма посмотрелась

Быстрым взглядом в зеркалье витрин.

На груди у кого ты грелась,

Щедро даря дофамин?

Уходя, закрываешь дрожащие двери.

Плавилась, тварь, маслом в руках врагов…

Нет… Любить тебя- не посмели, -

Эхом разносятся мерные сны каблуков.

851 шаг

В сиянии неба, высоко в глубине, прячется космос.

Дом исчезает, потому что мигает маяк.

Я упорно иду. Хотя никогда ты не просишь.

851 шаг.

Пальцы соединяем гибким плетеньем,

Смиряемся с жестким матрасом и светом,

Делимся словами, едой, нежностью и настроеньем,

Прекрасная осень пришла за тем самым летом.

Находим слова, так легко отдавая значенья.

Но мы совершенно не знаем КАК

Это случилось? Предопределенье?

851 шаг.

Пляшет в объятиях очередная неделя

Из жизни счастливых трудяг.

Между мной и тобой до апреля

851 шаг.

Болящие слова

Уже настала осень, айланд отбросил яркую листву,

Я слышу, как ложится дождь на крыши, как гладит желтую траву,

Как утки улетают к тёплым гнёздам, как грузчики работают в порту.

Я слышу то, что мог бы ты послушать,

Прости, что долго так живу.

Мы разобрали будку, отмыли все дорожки.

Краснеет виноград в твоём саду.

Соседские приходят кошки.

Все это есть, пока я не уйду.

Мне кажется, я слышу твои звуки рядом,

Когда шагаю в полной темноте.

Так каждый день становится обрядом.

Слова прощанья вертятся не те.

Уже ты не намокнешь под дождями,

И в снег не прыгнешь прямо с головой.

Намокну я. Ведь ты уже не с нами.

Но я живу, как будто ты - живой.

Я каждый день хочу тебя увидеть,

Обнять, услышать громкий сердца стук.

Я знаю, ты не можешь ненавидеть,

Теперь ты вечно лишь отсутствуешь вокруг.

Не поделить с тобой еду, не спеть дуэтом.

Прости, я так тоскую без тебя.

И все слова болят. Болят об этом.

Как дальше жить, умершего любя.

Утром запретное

Мне кажется, в сутках часов 26, не меньше.

Так много успеть можно лишь с волшебством.

Пряча времени маховик на груди, женщина,

В синем рассвете быстро развеяла сон.

А потом суета, попадание в тайминг, нежные поцелуи.

Бегу под дождем, после перекрестка дорог, одна.

И хочется, так хочется помянуть всуе

То, чувство, чудесное чувство из сна.

Но мы запретили его, истерзаны души мечтами,

Надеждами, верой и этой треклятой бедой.

Хоть и вертится на языке, щекочется лепестками,

Прикусишь язык и делаешь, думая головой.

Есть то, что не надо словами говорить, сотрясая воздух.

То, что захватывает и плещется через край.

Нежность моя, подарившая мне свободу,

Силой своей над хаосом совладай.

Солнце мое

В пространстве, бесконечном, вечном

Я не могу тебя достичь.

Я не могу тебя постичь,

Ты далека и безупречна.

Я надрываю горло вновь,

Пою свои немые песни,

О том, что мы с тобой не вместе…

А ты сияешь именем Любовь.

Я никогда не был так близок к свету,

Я жар ловил губами на ветру,

Но твой подарок- нежность по утру,

Я берегу, как вакуум — комету.

Ты никогда не станешь мне близка.

Я исчерпал запасы водорода.

Забыл, кто мать, и из какого рода…

Я дерзкий кот в опасности броска.

Когда я вспыхну, ты меня заметишь.

В последний раз мелькну среди огней.

И в первый раз улыбкою ты встретишь

Меня, чтоб проводить во тьму теней.

Моя принцесса

Для тебя оставил я на столе

Целый мир в фарфоре и серебре.

Ты подуешь- и ветер с крыш

Облака нагонит, подумай лишь.

Я не долго. Пока ты ждёшь,

У людей отберу я ложь.

И предательство отберу.

Я вернусь, я вернусь к утру.

Улыбайся и крепко спи.

Защищают тебя ров и насыпи.

Пусть не рыцарь я, а дракон…

Я единственный берегу твой сон❤️

Женщина в красном платье

Женщина в красном платье подобна тюльпану.

Ноги, как два лепестка.

Ждёт поцелуя

Красная рана губ.

- Я покормлю тебя! - начал издалека.

Словами пытаясь спрятать орущего сердца стук.

Ночью в объятьях сжимая

Ласкающую его, нагую,

Не мог отдышаться, всё замирал в удивленьи.

Как расцветает она

От поцелуя.

Как отдаётся без тени сомненья.

И взгляды бросал в рассветной розово-синей дымке

На красное платье,

Небрежно брошенное на кресло.

И на изгибы гладкого сладкого тела.

Утро кистью сиреневой красит её плечо.

Солнце взойти посмело

Ночь разорвав лучом.

11.04.24

Глава 77

Ты одна, остальное - размыто.

Будто там пелена, за тобой.

Ты одна, так наивно раскрыта,

Так честна неземной красотой.

Вижу только, как много стараний

И часов тратишь ты для себя.

Я придумал так много названий,

Только ты все равно не моя.

И «богиня», и «роза восхода»,

И «душа моя с ветром зари».

Возвращаюсь с туманом завода,

Когда в улицы льют фонари,

До сих пор я не верю в реальность,

И упорно молчу про любовь.

Потому что - тупая банальность.

Для, наверное, дураков…

Глава 78 Творец

Звонят колокола. От теплоты объятий ещё легко,

нежнеет кожа,

и ветер августа прохладный свет уносит далеко,

Туда, где нет меня, тебя и никого, похоже.

В кисельных берегах хладеет молоко.

Из сказки убежал дракон, верхом на нём принцесса.

И справедливости мечом пронзая темноту

Садко

Споёт о чувстве к людям.

Творец внезапно отвлечется от процесса,

Окажется так близко, погладит по спине, шепнёт:

А у тебя всё сладко будет.

Не плачь, дитя, не скиснет молоко.

Я, кажется, не здесь, но это всё причуды.

Поверь, я рядом, у глупцов сбиваю спесь

И создаю счастливые этюды.

79

В высоких окнах тыквенного цвета

Тепло, уют и полная семья.

А в черных - теплота ночного лета,

Мартини, боль на кончике копья.

По мне тоскует белизна полотен.

Иду. И в запахе от виноградных лоз

Кривые тени подворотен,

Свет бесконечно одиноких звезд.

16.10.2025

Глава 80

Расскажу вам сейчас. Я - девочка без головы.

Двигаюсь по земле на силе

От натянутой внутри струны.

И во мне не осталось почти

Ничего, что для девочки важно:

Нежности и любовь - это опасно и страшно.

Близкие - это те, за кого я несу

Ответственность.

Я- не важна, я обязана соответствовать.

Зарабатывать, обеспечивать, приносить в дом и радовать всех.

И быть женщиной я обязана.

И мне не положен доспех.

Не имею права просить, никто ничего не должен.

Не имею права желать, не положено.

Работаю. Мать для детей. Хорошая.

Только везде- недостаточно. Почти прохожая.

Кошелек без хозяина. Просто женщина с сиськами.

Без расслабления слежу за мисками.

Без головы, для использования создана.

Кривое приложение для мужчин и детей.

Без обновления, образно.

А замест головы у меня загогулина-проволока с отверстием типа рот.

Думать - опасно. Говорю, что нужно.

Как я счастлива уходить в расход.

Нельзя хотеть быть особенной, любимой, не дай бог единственной.

Потому что попрешь свободу величия и право мужчины.

Так и живу. Дурой воспитанной,

на каркасе обязанностей, без чина.

Девочка без головы, сама так хотела, естественно.

Мать всем обязанная, дырка рассветная.

Я так эффективна и малосущественна,

Мертвая, тихая, очень бюджетная.

Снег

Иней. Щиплет мороз щёки.

Ловишь оттенки снега и

Знаешь, чего не дали.

Жизни уроки.

Помнишь какую-то прошлую

Чужую твою судьбу,

Нежную свадьбу

Ложную.

Сердце стучит размеренно.

Я снова живу. Зима.

Простите. Я ожила

Не намеренно.