Следы пушистых лап.

Капризный пёс!

Полны глаза твои печали, Грустишь с утра ты у двери. Но на рассвете мы гуляли, Хоть до обеда потерпи.

Вздыхаешь? Неужели понял? Ах, нет, всего лишь демонстрируешь мне Сожаленье… Какая-никакая Хозяйка досталася тебе.

Нормальная! Не лучше и не хуже, Чем у других собак, ты знай. Хоть я чуть-чуть ленива, забывчива — Но это не порок, и, кстати,

Ты не видел дворняг ужасный рок… Я добросовестно слежу за твоим питаньем, Игрушки, лакомства — не в счёт? Ты морду в сторону отвёл?!

Теперь чем ты так недоволен? Капризный пёс! Я знаю, всё ты понимаешь. Взгляд отвернул, чтоб скрыть вину — Смогла я быстро раскусить Манипуляцию щенка с наивным взором.

Ой, не права я, не права… Опять перечитала я статей тревожных: Абьюз, истерики, убийства, стресс… Перечислять уже устала, да ну их...

Всё решено! Закрыла ноут.

До завтра ужасы читать не буду.

Сегодня я на выходном и мы с тобой

Пойдём гулять по парку.

Уснул? Но как же так?

Опять игнор...

Не тот пароль, но не смертельно.

Сидела как‑то я на лавке, во дворике — среди цветов. И солнце грело, птицы пели, и бабочки порхали надо мной…

Чудесный день, прекрасная погода, в сердце — радость, на душе — покой. А в мыслях — светлая картина успехов ярких в будущих делах.

Сижу, мечтаю, никого я не тревожу, сама с собой наедине… Но вдруг тяжёлый взгляд ловлю я на себе — невзрачная дворняга в стороне.

Хвостом едва заметно веляет мне.

Вот первый вывод — пёс матёрый, Второй — он всё же умный, повезло же мне!

Вот с третьим сложно, хоть я и человек разумный —

Понятия не имею, что в его уме.

Наладить я контакт решила — «Дружок, водички хочешь в жаркий день?» Он улыбнулся чуть, ворчит, а лапою своей передней уже вступает в мою тень.

Я не трусиха, но признаюсь честно — мороз по коже пробежал,

И на какое‑то мгновенье в глаза ударило затменье.

Со скрипом дверь подъезда распахнулась, и женщина, вздохнув от умиленья, Раскинув руки, ласково собаку позвала: «Тимошка, ты вернулся! Я уж не ждала».

Ай, как я не угадала — Дружком я Тимофея назвала.

Кошка - толстушка.

Моя любимица — толстушка, Покушала и поспала, потом Поела, подремала — а там уж ужинать пора… И как за всем тут уследить?

В твоём режиме дня я бы хотела жить. Но день настал — расплата близко. Пришёл твой врач, подвёл итог: «Чтобы спастись от ожиренья, Прописаны тебе прогулки, упражненья, Ещё — специальное питанье… А лучше вовсе недоеданье!»

Ты не смотри на меня скромно. «Обжора ты!» — на этом всё. Попей воды, поспи, займись делами, Прошу, ну не смотри на меня так…

Ну не могу я, сострадая, Закрыть глаза на твой диагноз. Поверь мне, я мучаюсь с тобой. Еда доступна утром ранним, А вечером — только покой.

Да что за убежденья? Кому пытаюсь я солгать? Мне не сдержать нас без поддержки От вкуса лакомства на языке, Ещё и аромат варенья откуда‑то донёсся мне…

Давай сегодня мы чуть‑чуть запрет нарушим, Но завтра строго соблюдем! Тебе я дам филе немножко, Себе — кусочек торта, но без вредных в нём жиров!

Пусть ужин будет у нас царский, После него — пойдём гулять. Мурлыкаешь?

Зовёшь поспать?

Шалости Котёны

Кто ты, чудесное созданье? Игривый нрав, наивный взор.

Азартной шалостью ведомá, Игру затеяла Котёна.

И ей совсем, категорично‑безразлично, Что может быть итог катастрофичный.

Оно, конечно же, логично — Ей откровенно начихать на мненье всех!

Она прекрасна Со всех сторон — куда ни глянь: В ней свет и радость, смех и счастье — Мой лучик света в безмолвной тишине.

Воля и верность.

Мой верный пёс, мой давний друг Поведал тайну мне свою: Весь день он слушал лай бродяги О вольной жизни и пути, В котором нет команд, В котором лишь свобода впереди.

Бродяга тявкал, подвывал иль бредил? Мой пёс не сразу осознал обман — Хвалёной вольной жизни прелесть… Предательски мальчишка оборвал, Позвав бродягу и признавшись, Что о таком, как этот пёс, ребёнок уж давно мечтал.

И если он понравился собаке, То с радостью возьмёт его с собой домой. Бродячий пёс, подпрыгнув с места, Вскочил на все четыре лапы — Довольный: вот, наконец-то, для него есть место — Хозяин, дом… Мечта иль сон?

Зачем гадать? И пёс, послушавшись команды, Задрав свой нос, пошёл вперёд, И только хвост вилял по сторонам От осознанья счастья: «Я выбран, я хорош».

Старый кот.

Мурлыка-кот, пушистый хвост… Задумал хитрость, озорной натуре подчиняясь.

Закрыв глаза, он задремал, едва заметно свесив лапу с края стула.

Кто б мог подумать, что сейчас ничто иное, как коварный план он затевает?

И в миг, почуяв, что за ним никто не наблюдает, стащил мой завтрак и затих — из‑под дивана наблюдая.

«Ну где ты, милый мой флегматик? Не бойся, выйди…» — хоть я и злюсь, из нас двоих лишь я все девять жизней защищаю.

Сама с себя я удивляюсь: моя доверчивость наивно вручила ключ тебе, наглец, к пространству сердца моего. Где ты, как гость, тихонько занял место, потом, немного погодя, походкой деловитой короля поднялся выше, сел на трон.

С тех пор тревожиться не надо: едой своей я поделюсь, подушкой, одеялом…

На самом деле я боюсь, что ты исчезнешь в тишине, оставив лишь на память мне те вечера, где ты и я грустили вместе, смиряясь с жизни натяженьем, ведь это ты спасал меня от стресса и давленья.

Цена пренебрежения.

Леченье — жизнь, болезнь — мученье,

А в мыслях — плач и сожаленья.

От горькой мысли: «Я сама всему виной…»

Моя беспечность разбудила врага,

Что силы тянет прочь…

Нигде укрыться, не спастись,

Не убежать, не улететь.

Хотелось мне просто забыться…

Но нет — не даст мне он.

Пренебрежение телом — «всё решу потом» —

Взрастило монстра!

С ним вдвоём теперь мне жить? Или бороться?

Ответа нет, лишь тишина…

Пожалуй, надо помириться с собой, простить себя.

Теперь я слышу пульс, сердцебиенье,

Внимательно слежу я за давленьем,

За вздохом, выдохом, нагрузкой…

Ты мой наставник иль надзиратель строгий?

Нет, ты мой учитель, порой жестокий.

Я не предам себя отныне, поверь теперь:

Я буду чутко, словно сад, лелеять

Здоровье, данное судьбой.

Проклятие привязанности.

Везде кричат: «Абьюз и стресс», Но не рушим мой интерес. Весь мир в обратном убедить — Что лишь любовь способна жить!

Наперекор, на зло врагу, Добро спешит — в огонь, во мглу…

А я за ним, наивно веря, Срываюсь в пропасть — прочь сомненья!

Вот снова боль от раны в сердце: «Я выгодна, а потому нужна…» Кто‑то сказал, что время лечит, Не уточнив — лета или века.

Я знаю: ждать уже недолго, Забвенье ходит по пятам. Уже на днях иль через мгновенье Ты сам сотрёшь искру в моих глазах.

Я жду, терплю... момент благословенья, Чтобы очистить сердца тихий стон… И я дождусь тот час успокоения, Когда ты снова позовёшь…