Сквозь века

Сказ о самурае

И сакура цветет в ночи,

В дали неведомого края,

А в небе кружатся грачи,

Над силуэтом самурая.

Его путь долог, бесконечен,

Пристанья нет ему нигде,

В пути он к тем, кто безутешен,

Кто оказался вдруг в беде.

Старик, оборванный бродяга,

В разбойничьи попал силки,

«Где деньги спрятал, дряхлый скряга?

Не то , твои возьмём кишки!»

Ему казалось нет спасенья,

Кто слышит крик в такой глуши?

Смирившись, он просто прощенья,

У Бога за свои грехи.

Блеснуло что-то в свете лунном,

И в небе крикнули грачи,

Бандиты, как один, бездумно,

Из ножен вскинули мечи.

Лихая жизнь полна сюрпризов,

Из шайки каждый это знал,

Судьбе они бросали вызов,

Но этот - их последним стал.

Он шел спокойно, безмятежно,

Среди поверженных врагов,

И старика поднял он нежно,

Тот был без чувств в объятьи снов.

На утро старенький бродяга,

Проснулся в храме, что средь гор,

Глазам не веря, шаг за шагом,

Попал он в длинный коридор.

Там встретился ему монах,

Который старику поведал,

Как оказался тот в обители стенах,

И кто его в монашьи руки предал.

Он молвил: «Три луны назад,

К воротам храма тайною тропой,

Пришел чужак, и зазвучал набат,

Всех наших братьев призывая в бой.

К нему спустились мы со стен,

Но все недвижим он стоял,

И окруженный, не склонив колен,

Тебя он на руках держал.

И каждый брат, кто руку подымал,

Чтобы его прогнать от храма прочь,

В ту же секунду силы все терял,

И падал ниц, прося помочь.

Что хочет он, никто не знал,

Мы лишь смотрели на него,

В обитель нашу среди скал,

Зачем пришел он? Для чего?

И тут наставник наш седой,

Навстречу к путнику шагнул,

Но друг твой странный и немой,

К нему тебя лишь протянул.

Наш старший брат тебя забрал,

Пришелец двинулся к тропе,

И постепенно исчезал,

Как тень, в белесой полумгле».

Монах закончил свой рассказ,

Старик стоял не шевелясь,

Лишь слезы ринулись из глаз,

И он осел, за столб держась.

Но вдруг, как будто вспомнив что-то,

Ощупал шею он свою,

На ней нет оберега рода,

Что в детстве мать дала ему.

И он в отчаяньи глубоком,

Собрался уж пойти искать,

Что в сердце старом одиноком,

Ему напоминало мать.

Но только выйдя в снежный сад,

К нему под ноги вдруг упал,

С небес, как мимолетный град,

Тот амулет, что потерял.

Старик упавши на колени,

Держа в руках свой талисман,

Взирал как в небе грачи-тени,

В свой странный улетают стан.

Летняя ночь

Безмолвен лес в ночную пору,

Лишь изредка вдали раскат,

«Тайпан» в кустах лежит с прибором,

И косит вражеских солдат.

Кто мы здесь? Проходимцы?

Иль может - наш священный долг,

Зовёт нас в бой,

А может принцип? В душе воздвигнутый судьбой.

Кого прельщает звон монеты,

Кто хочет смелость обрести,

Месть движет оным, у кого-то,

Другого в жизни нет пути.

За кровь, за деньги, за Отчизну,

Порывы все в одно слились,

Спит мирно новобранец «Призрак»,

На звезды грустно смотрит «Рысь».

В зубах краснеет сигарета,

И дым плывёт в ночную высь,

Как хорошо бывает летом,

И как порой прекрасна жизнь.

В моменты эти, словно птица,

Летает мысль по голове,

А память шелестит страницей,

И тени прошлого во мгле.

Каким ты был? Каким ты стал?

Что приобрел? Что потерял?

Какую жертву приносил?

Что ненавидел? Что любил?

Ответы на вопросы эти,

Сокрылись где-то в глубине,

Спускаться к ним - забыть о лете,

Навеки заточась в зиме.

И потому все это глупость,

Гоните прочь ночную мысль,

Что пред глазами - вот реальность,

И что сейчас - вот это жизнь!

Смахнув завесу наважденья,

Услышал листьев шелест я,

И ветерок лишь на мгновенье,

Обдал прохладою меня.

И позабыл я все сомненья,

Одна задача предо мной,

Со мною «Рысь», «Тайпан» и «Призрак,

И все вернемся мы домой!

Умирающий воин

Звон булата, вой неба

Заглушают крик боли,

Сквозь кольчугу сочится

Ярко-алая кровь.

Тело пляшет в агонии,

Но его взгляд спокоен,

И готов навсегда,

Он отправиться в тлен.

Сердце греет надежда,

Что сквозь годы далеки,

Здесь на выжженной пламенем, мертвой земле,

Возрастут, словно души стремящися к Богу,

Древы крепкие, будто дружина в броне.

Может быть, посмотрев на них,

Вспомнятся старцу,

Те рассказы, которые дед говорил,

О былых временах и о битвах тех красных,

Во которых он кровь ручеями пролил.

Пусть убежищем будут они, падши в битве,

Для скитальцев, которых изнеможил путь,

Пусть щитом кроновым своим солнце смиряют,

Отражая его луком пущенный луч.

Кости наши в земле, пущай станут цветами!

Превратятся в луга роковые поля!

Пусть свет лунный струится покамест над нами!

Верю, солнце взойдёт! Возродится земля!

Военные будни

Я вновь надену свой бушлат,

Прошел ещё день, ну и ладно,

И так тепло моим рукам,

Но так душе моей прохладно.

Туман разлился и в тиши,

Я слышу где-то там вдали,

На неприступной высоте,

В бою льют кровь друзья мои.

Я рад бы братья вам помочь,

Да только здесь я, а вы - там,

Бежать бы к вам сквозь мглу и ночь,

Чтоб вместе дать отпор врагам.

Вдруг рядом грохот от снаряда,

И отряхнувшись от земли,

Я усмехнулся своим мыслям,

«Эх, нам самим бы помогли».

Старинный замок

Старинный замок опустел,

Лишь мыши бегают меж стен,

Огонь в камине не горит,

В нем пепел хладен, как гранит,

Томятся залы без балов,

Давно не слышал замок смеха,

Забыл он широту пиров,

Забыл и рыцарей в доспехах,

Стоит он средь лесов дремучих,

В которых уж две сотни лет,

Не слышен хруст опавших сучьев,

В земле не виден зверя след,

И днём и ночью он в тиши,

Один в незыблемой глуши,

С надеждой всматриваясь вдаль,

Всё ждёт хозяина, как встарь.

Сладостный сон

Средь палящего солнца пустыни,

Для себя я нашел новый дом,

Здесь порой средь развалин старинных,

Забываюсь я сладостным сном.

И сквозь тень, проносясь, сновиденья,

Отчий край вижу я пред собой,

В зеленеющих платьях, деревья,

Треплет Бог, орошая водой.

С вышины соколиной взирают,

Горы древние, будто цари,

Что в небесных дворцах восседают

Своей дланью, касаясь земли.

Поросла уж травою дорога,

Покосился щербатый забор,

Я стою у родного порога,

Захожу в обветшалый свой двор.

Рвет одёжу мою буйный ветер,

Обнажая меня догола,

Я бегу по бескрайним пролесьям,

И ручей выпиваю до дна.

Я в вине, забываюсь, Морфея,

Я лечу и не чувствую ног,

Свое ложе делю я с Психеей,

И кричу, надрываясь: Я - Бог!

Вдруг я чувствую, что-то неладно,

Будто чем-то прогневил я рок,

Разбиваюсь о земь грузным градом.

Просыпаюсь. Повсюду песок.

Анонимно

Бессменный часовой

Выходы взорваны, пути нет на волю

Теперь одиночество - твой рок, твоя доля.

Лишь свет, что сквозь щели порою сочится,

Тебе не дает в тьме страданий забыться.

Теперь твое небо застыло в камнях,

И ветер, что часто играет в степях,

Впредь плоти твоей не коснется вовек

Отныне для всех - ты не человек!

Я будто бы призрак блуждаю в ночи,

Обретший свет солнца в огарке свечи,

Когда-то сражавший в атаках врагов,

Я узник в темнице, лишенный оков.

Вечера коротая за чтеньем молитвы,

Ему все мерещатся прошедшие битвы,

Тепло очага родимого дома,

Но холод и мрак сотрут мысли снова.

Сгущаются тени, в тисках твой рассудок,

Живешь ты одной надеждой на чудо,

И каждое утро глаза открывая,

Свой бой продолжаешь, из пепла вставая.

И так много лет, не зная покоя,

Оставшись солдатом, не выйдя из строя,

Ты мрак сокрушал верой своею,

Его победил, не сдавшийся зверю!

Завалы раскопаны, свобода все ближе,

Вдали голоса неожиданно слышишь,

Шаги приближаются и вот пред тобою,

Награда твоя за битву с судьбою!

Наружу я вышел, на солнце взглянул,

И грудью я воздух целебный вдохнул,

Просторы окинул глазами слепыми,

И ветер трепал мои пряди седые.