Сквозь бурю к солнцу

Полевая карта боли

"Полевая карта боли"

Ледяной блеск. Подъем.

Слепящий холод окопной глины.

Рывок вверх – в свинец и пламя.

Искра мести. Падение. Гул.

Сдавленный воздух в горле. Шаг.

*Только вперед.* Шаг. *Только вперед.*

Сталь входит – запах горелого мира.

Голос из трубы: "День как ночь".

Дым рисует лабиринты. Треск.

Кирпичная пыль и слезы бетона.

Дом – точка на карте сожженной.

Морозная маска на лице.

Рев с неба. Осознанье – тишина.

Темная кровь на белом снегу.

Конверт с теплом (прочитан в окладе льда).

Товарищ – статуя у разбитой стены.

Грохот рушащихся коробок.

Ржавчина – пятна на мундире времени.

Стена шепчет неровными буквами.

Конвульсии земли под ногами.

Вой сирены. Приклад – часть руки.

Хруст вечности под сапогами.

Прорыв. Сквозь белую пелену.

Радио шипит: "Кости под гуснией".

Открытая рана земли. Фаустпатрон –

Молния в кулаке. Бесконечность вьюги.

Карта местности – рельефы ожогов.

Прощание – слова, унесенные ветром.

Объектив кинохроники – мертвый глаз.

*Шаг. Вперед.* Осколки реальности.

Снеговая завеса. Помраченье.

Пластинка войны – игла на срыве.

Приказ – металл на языке. Агония.

Канонада – сердцебиение ада.

Судорога пальца. Выстрел в пустоту.

Закрытые глаза. Тире.

Мы Идём к Тебе, Моя Победа!

Мы Идём к Тебе, Моя Победа!

Будет дождь, слепой и светлый,

День запомним на века,

Где в сражениях не жалели,

Ни себя мы, ни врага.

Будет день и будет крик:

Да Здравствует, Победа!

Мы выжили, мы отстояли

Символ шипастого кастета.

Будут люди, что жизнь не пожалеют,

День и ночь за города будет борьба,

И мёртвым, свет Идеи скажет:

"Сыны мои, Сражались Вы Не Зря!"

Мир придет как первый снег,

Яркой синью душу опаля…

В ясный вечер, в птичьи голоса,

Облаков вздымая паруса.

Как свастичный образ ясен,

Смысл текста моего,

Всем тем, кто молод и горяч,

Кто б ты ни был, знай: бороться нелегко.

Мужчины, дети, старики.

Да, прекрасно думать о судьбе,

Очень яркой, светлой и красивой.

Но ответь же честно сам себе:

Столь правдивы в своих мыслях?

Подлинно строги? По совести честны?

Мы проживаем не на свете,

А в фантазии, где от дел мы далеки.

Тратим время попросту зазря,

На десятки всяких мелочей:

На трëп, на модную одежду,

День за днём течёт ручей...

Неплохо было б каждому из нас,

А есть душа наверно в каждом,

Вспомнить вдруг о чем-то очень важном,

Самом нужном, может быть, сейчас.

И, сметя всë мелкое, пустое,

Скинув скуку, черствость или лень,

Вспомнить вдруг о том, какой ценою

Обходится обычный день...

Взять судьбу, добра творить всё больше!

Что б руки украшал твой дробовик,

Борись, ты существуешь -

Пока в моменте бить ты не отвык!

Разве смеем просто так мы жить,

Просиживая ночи сотни раз?

Помните о том, что всякая минута,

Вечно смотрит с верою на НаС!

Глава 3

Крики прохожих, удары ногой. Я вижу посадку, я вижу убой.

Пустые слова о победе великой,

Грустные речи седых матерей.

Чертоги

И вновь зашумит знамя древнее над полками грозными,

И снова они уйдут в закат что бы вернуться с рассветом,

Окутанные славой великой.

На поле брани Грозном, Валькирии пикируют к нам, забрать нас в чертоги Вальхаллы,

Где пировать мы будем с богами, в ожидании битвы последней,

Где ляжем мы все, но одержим победу великую.

И начнется цикл великий вновь,

И возрадится из пепла пожарищ,

Великие залы Вальхаллы

Где снова будут пировать воины грозные, в ожидание сечи новой.

Глава 5

Как же страшно было нам,

сидеть в окопе Том.

И не знать кто доживёт до завтра,

Каждый там из нас,

Знал что может не дожить до завтра,

Но не было тогда, страха перед смертью,

Смерть была для нас, красивой девой, но оказалось старой ведьмой,

Что Манила рассказами о славе и бессмертием.

Бросок - Атака

Смерти вал на пике,

На взлете напряжение Сил и чувств.

И ярость исступленья Бьется в крике.

Бросок – атака!

Доспехов лязг,

Костей разбитых хруст!

Боль

…

Страдание и боль,

Оно вокруг,

Как уйти мне от него, или всё-таки не стоит,

Я ведь человек рождённый страдать

…

И вновь взайдет кровавая луна,

Что опять озарит бренный мир,

Где вновь сошлись силы Тьмы и Света,

В своем ужасном, но прекрасном танце

…

Война, ужасна но прекрасна,

Она показывает всю низменность людей, но даёт увидеть ту самую темную сторону, что любили восхвалять древние поэты

Честь

Ради отблеска наших мечтаний

Мы пройдём чередою пожарищ,

И ударами Чести души наши полны,

Мертвецы из трясины уже маршируют с нами в последний свой бой

Друг

Возьми свою ТТ-ху, вышиби себе мозги,

Дознись орехом, долго не жди,

Гоняй зимой на летней резине,

Чаще ходи по льду, рыбачь на льдине.

Еби спидозную бабу без гандона,

Окажи яростное сопротивление ОМОНу,

Переплыви реку с сильным течением,

Устрой на скользком карнизе развлечение,

Ебани по вене, давай давай быстрей,

Избавь мир от таких как ты блядей,

Где помажут - там сразу ты,

Колоти дешевые понты...

На моей стороне правда,

Значит жизнь тебя накажет,

Все плохое вдвойне возвращается,

Я бы мог легко пойти и сдать тебя мусорам,

Но я не такой как ты меня описываешь друзьям..

Если нет души,значит просто масса,

Занимающая лишь часть пространства,

О тебе будут всегда напоминать шрамы,

И то что все пришлось начинать с начала.

Падение в бездну

Сомкнулись черною стеной,

Они под рокот громовой

Приказ услышат роковой:

”Воины! – крикнет Вождь, - В бой!”

В их ясных пронзительных глазах

Ни разу не плескался страх.

На рукавах их чести знак,

За спинами посеян мрак,

Они железною волной

Накроют землю, за собой

Как победительное знамя

Развеют пепел, кровь и пламя.

Настал их день, пробил их час,

Ему их верно вторит глас:

”Ведь бог на нашей стороне,

Слава победе, Слава победе, он рад войне!”

Их избран род очистить мир,

Пусть будет он сначала сир,

Из праха встанут города

Коснутся боги их когда

И вложат пламень в камни их,

Как до того – в солдат своих.

Бессмертной славы чертят путь –

Героям вспять не повернуть!

Но в мощи их широких крыл

Уже при самом взлете был,

Там, где сплелись огонь и мрак,

Паденья в бездну верный знак.

Последние солдаты страны

Не быть нам рабами!

На битву с врагами

Готовы и ночью, и днем.

Сквозь тучи и пламя народное знамя

Мы твердой рукой понесем.

Дорогой открытой, печалью повитой,

В дыму и огне батарей,

В походе и битве с одною молитвой

О счастье России своей.

Кто верит, кто смеет, в ком кровь пламенеет,

Кто гнет и позор не забыл,

Те спаяны вместе великою местью

За пепел родимых могил.

Мы горем платили за то, что любили,

За муки отцов и детей.

Мы им не простили, позор не забыли

Страданьем задушенных дней.

В сплоченных колоннах идут легионы

На бой, на великую месть.

Несут миллионы на светлых знаменах

Свободу народа и честь.

Вас спасут герои

Мало тех, кто выйдет вон из строя,

Всей эпохи искупив вину…

Спите, трусы, вас спасут герои -

Человека три на всю страну.

Вам легко - ваш путь к окну от двери.

А кому-то - от огня к огню.

Где-то в чистом поле воют звери

И подходит Пересвет к коню.

Взгляд все грустней и строже,

Все ненавистней ложь.

Если не Русь, то что же?

Если не мы, то кто ж?

Спите, трусы. Этой темной ночью

Свечи загораются вдали.

Ваше знамя, порванное в клочья,

Поднимает кто-то из пыли.

Там идет война за ваше завтра,

Там кому-то вера дорога.

Видно - вами преданную правду

Защищает кто-то от врага.

В вязком иле сытого покоя

Вы навек застыли все равно.

Спите, трусы, вас спасут герои!

Вольным - воля, а спасенным - дно.

Только давно известно:

Страх превращает в прах.

Если не Русь, то бездна!

Если не мы, то враг!

Последний защитник

Я не сплю уж четвёртые сутки

И стреляю почти наугад.

Две обоймы осталось в подсумке

И осталось с десяток гранат.

На развалинах старого замка,

Я остался один, ну так что ж...

Все равно не уйду я, не сдамся.

Нет патронов - достану штык-нож.

Ну а там, в свежей зелени мая

Слышен смех победивших солдат.

Пал Берлин, вы войну проиграли,

Выходи и сдавайся, кричат.

За меня карабин отвечает,

Гулко выплюнув пулю на звук.

И по мне сразу тоже стреляют,

Карабин я роняю из рук.

Боль в груди, пелена пред глазами,

Пыльный китель от крови промок.

Все, конец, я уже умираю,

Но не сдамся, клянусь, видит Бог.

Слышу звук я шагов осторожных,

Два солдата стоят надо мной.

Плащ-палаткой меня накрывают.

Дальше свет, тишина и покой.

Родина

И если суждено ей погибнуть

То сгинем тут же вместе с ней

Я сделаю все, чтобы не видеть

Слёз Родины моей

И если суждено ей погибнуть

То сгинем тут же вместе с ней

Я рождён был, чтоб ненавидеть

Всех врагов Родины моей

Последний бой

Холодным светом озарил

Поляны строгий лунный лик

Лес, словно Велесова рать

Здесь в ожидании застыл

Всего одна осталась ночь,

А за плечами долгий путь

Тревоги боль отдам врагам

Навеки помечтав заснуть

Но на рассвете снова в бой

Пусть кровью обагрятся ржавые мечи

Благословляли долго их Снега, и ветры, и дожди

Минуло много лет с тех пор

Как край родной оставив, мы Ушли в поход, познав и Навь

И мудрость Прави сохранив

Всего одна осталась ночь,

А за плечами долгий путь

Не отдадим последний бой

Коль лет ушедших не вернуть

Разрушились планы

Косо смеюсь, распускаю ей косы

Волосы цвета зари прекрасны как осень

Голос прохладой устелет наркозом

На небе рисуют ее тело звёзды

Плевать на морозы и темные грозы

Смотрю на дожди, что рисуют узоры

На стёклах вагонов напишут вандалы

«Мой мир – это ты, который забрали»

Фотография за пазухой в ранце

Голос мерещится в шуме листвы

Вернутся к тебе я буду стараться

Ты мой компас как часть навигации

Твари меня окружают

Талисман на шее оставит надежду

Вернуться домой

На крыльях войны

Лети, на крыльях войны,

Осколками звезд в холодной ночи,

Сотнями стрел во вражьи щиты,

Грозой из небес и бурей с земли.

Моих мыслей полёт над стадом безумцев,

Моё звёздное небо над бездной миров,

Моя песня летит, чёрным враном кружит…

Никогда, никогда… не закончу полёт!

Лети, лютой зимою,

Честной душою,

Лишь правду с собой ты неси!

Эхом новой войны над Русью труби –

Рабов не жалей, врагов не щади.

Леденящая ночь

В прохладе ночи, где звезд мерцает свет,

Одиночеством наполнены дыхания просторов.

Вдохновением окрыленные

Мчат навстречу необъятному

В сияющие бездны абсолютной пустоты

Мысли бесконечности … Оставляя за собой

Лишь воспоминания и чувства,

обращенные к Истоку Чистоты–Всеистине…

Опережая течение времени, они летят вперед,

Растворяясь в потоке энергий пространств

Неизведанных далей леденеющего Космоса,

Унося во тьму Сакральные знания прошлого…

Эхом грядущего возмездия,

приобретая физические очертания, они возвращают свой бег назад,

уничтожая штормом трагедий и катастроф тех,

чьи Души поглотила зависть и безразличие…

Вновь и вновь звучит их песнь, возникая в памяти новых поколений,

Играя пламенем грядущих битв и сражений,

Воспламеняя Сердца героев эпох и столетий …

Леденящая ночь …

В шепоте ветра сокрыта легенда,

В шорохе листьев и трав – вечная Осень –

Мелодия единения человека и Природы –

Нить всесудеб, воедино сплетенных и нерушимых,

именуемая Жизнью и Гармонией,

бурей страстей и порывов,

бурей Начала и Конца …

Там, где ночи край, где луна полна,

среди звезд пустынь бушует волнами прибой.

В пьянящем танце волн и очертаний острых лезвий скал –

Севера Оскал … поющий песнь Вервольфа-призрака волкам...

Я слышу… Я слышу его голос …

Эта ночь…

Леденящая ночь…

Шторм Крови

Сотрясает тёмные тучи разъяренный глас толпы

Замирает дух природы в ожидании грозы.

Не смолкает ветер грозный закаляя кровь в сердцах.

Мысли смерти жажда битвы отражаются в глазах.

Разразятся крики боли под ударами стали

Всплески крови окропят тело жалкого врага.

Не смолкает вьюга страха кто ступил на поле брани

Отрывает части плоти кто попал под участь грани.

Остриё холодной стали прорывает ткань сознанья.

Кто робеет духом война - будет пищей воронья.

В ожидании предела поглощает землю пламя.

Над горами жалкой плоти вознесётся наше знамя!

Во имя тех кто пал за Родину

Во имя тех кто пал в Бою

Мы будем жить и помнить правду

Стоять за Родину свою!

Пускай смердят за нами мрази

Пускай нас меньше с каждым днём…

Я знаю - путь был не напрасным!

Слава героям! Шторм крови грядёт!

Через Терни к Звёздам

Тысячей чёрных воронов воспарить над бездной людской,

К звезде, что сияет так холодно, устремляя взор ледяной.

В вечность ворвавшись без стука, первым средь равных прослыть,

Железом и кровью чеканя истории тонкую нить.

Знамением, Речью Высокого, Северным Духом Борьбы,

Порывами ветра свободного, ломая решётки тюрьмы.

Натиском шторма Кровавого- веру раба раздавить,

Твёрдой рукою неистовой - заветы отцов возродить.

Течение судеб «всевышнего» - молотом рьяно дробить,

Огненным ливнем из прошлого - щедро за ложь наградить,

С восходом Кровавого Солнца - себя во тьме растворить,

Бурями, вихрями, грозами - спящие души взбодрить.

Вольного духа стремление не сдержат оковы «творца»,

Пока стадо ползёт на коленях, я прыгаю вверх, в небеса…

Сквозь тернии путь мой проложен, в далёкую, звёздную высь,

И сердце, согретое холодом, подарит мне новую жизнь.

Вновь возрождаясь из сумрака, туманом пройтись по Земле,

Хмелем кровавым прошлого, памятью крови во мне.

Песнями гордо воспетыми, Гимны трубят для Богов,

Сквозь хаос безумия времени к Асгарду вступить на порог.

Знамя Воли

Ужасен мир и ценности прозрачны -

Всё тлеет догорая под иконами Христа.

Традиции сменились псевдосвятым омовеньем

Величие померкло посреди распутства-зла.

И те что были братьями теперь среди овец!

Пастух над ними царствует - смеясь пускает плеть.

Кто зрячим был когда-то - в одночасье ослеп

Продал свой разум господу плетясь за стадом вслед!

Что вижу я среди руин былых побед и знаний?

Лишь слабость что связала руки рутиною желаний!

Здесь кровь теряет силу и свет меняет тьма!

Под ликом правой веры сражает всех чума!

Но есть ещё надежда в Чистых сердцах!

Она жива и рвет оковы первородного зла!

Пробудись свирепый дух борьбы!

Дай нам силы устоять на предначертанном пути!

Шеренги гордых солдат народа стоят в преддверии войны -

Их взгляд направлен на тварь, руки сжаты в кулаки!

Крепчает дух единства! Твари чуют свою смерть!

Столетья лжи и грязи – вот повод на благую месть!

Прощенья нет! Лишь слезы что льются алою рекой

Очертят путь свободы уготованный судьбой!

Европа

Пробудись белый солдат!

Духом возмездья озари нам сердца!

Храбрость и честь доблесть и гордость

Даруй нам в сраженье. Мы пойдём до конца!

Верность до смерти бесстрашия вечность

В нас ты вдохни. До последнего вздоха

Мы будем сражаться и увидимся вновь

В чертогах Вальхаллы меж звёздных сплетений пространства веков!

Слабые духом падут не познав вкус войны.

Маршем бессмертья пройдут по Европе бойцы.

Отвага и воля сверкает в глазах палача

Хватит молчать! Настало время убивать!

Гимном оружия раскатами грома в ночи

Песнями предков что играет в Крови

Возрождаем мы память что дремлет в сумерках дня.

ЕВРОПА ПРОСНИСЬ! ТЕБЯ НЕ БРОСЯТ ТВОИ СЫНОВЬЯ!

Жгучие Спокойствие

Кровь текла в моих жилах, текла издавна,

сквозь столетья по воле славянского рока.

В потаенных ручьях округ сердца журчала,

на горячей волне мою душу качала

И шептала душе, что по праву рожденья

ей великая доля дана во владенье:

Благородного племени древняя слава,

и доверье Творца и святая Держава.

Мы с тобою богаты, безмерно богаты –

нам молитвы отцов как незримые латы,

бесконечная даль просит нашей охраны,

сотни трав исцелят воспаленные раны.

Кровь текла в моих жилах, текла издавна,холодела в предчувствии злого урока,

закипала она, когда Русь унижали,

застывала она на восточном кинжале,

проливалась на землю от пули устало,

в чернозем уходила, зарей расцветала.

И приказ ее, что неизбежней победы:

Созидать и растить, знать пути и ответы.

Мы с тобою спокойны, по-детски спокойны.

В нас Россия живет и проходит сквозь войны.

Быль

Криницы гладь листве осенней укрывать,

Да взором старицы, объять пейзаж цветастый,

Где стылый вод хрусталь века воротит вспять,

Былых побед узрю потерянное счастье…

Борта ладей резных, блеск верениц щитов,

Шелом Олега, твёрдый Игоря кулак,

В лебяжьих перьях дев сказаний злых ветров

Да соколиный стяг, что в длань зажал варяг.

Пусть небо хмурится над русою главой,

И гарцуки несут на крыльях гроз Перуна,

В лесу я сяду под смолистою сосной,

Словно кудесник, ждущий ночи полнолунной.

В ней не сомкнул холодных вежд старик-гусляр,

Русалки в снопах ищут прошлого иголку,

В её былинах каждый ратник смел и яр,

Где кровью волчьей крещена дружина Волха.

В их песнях стали ты почувствуй свою мощь,

Князь ветра губит сорный лес, но не дубравы,

Услышь со мною звон из полуночных рощ

Мечей героев воеводы Святослава.

Быть может, кровь их породила русла рек,

А души – чаек над Дунаем или Волгой,

Едва ли помнишь ты их, русский человек,

Варяга Свенельда и оборотня Вольгу.

Минули дни, когда дрожал хазарский смерд,

Да византийцу страх вселяли речи руса,

Когда врагу змей на клинке пророчил смерть

И пламя крады чести воинам искусным.

Их паруса богов – знамёна той Руси,

Встречают в Ирии их мёдом поляницы,

Мой брат, ветров отец, не плач и не грусти,

Ведь осень смотрит на нас девой-Заряницей.

Север

Здесь смерть затаилась в бойницах,

Сюда не прорвется Орда.

Здесь свастики режут на лицах

Осколком Хрустального Льда.

Здесь северных льдов бастионы

Стоят в ожиданьи грозы.

Горят черно-красным знамена,

Знамена свободной Руси.

Мы - Русь! Мы Европа! Мы Север!

Мы гнев многоликих Богов!

Безжалостный огненный ветер,

Сжигающий трупы врагов!

Мы вольной Гардарики дети,

Мы Хольмгарда верная рать!

Безумные в жизни и в смерти,

Пришел наш черед побеждать!

Мы вновь принесем Кондопогу

На боеголовках ракет

Под знаком Рогатого Бога,

Несущего хаос и смерть.

Оскалилась Бездна

Тяжелой броней субмарин

С эмблемой клыкастого змея

Из волховских древних глубин.

Уходят в рассвет легионы

С предчувствием новой грозы.

Горят черно-красным знамена,

Знамена свободной Руси.

Римский жест

Привета римский жест –

рукою к Солнцу взмах:

– Идущие на смерть

приветствуют тебя!

Лучей прицельный крест

блеснет на белых лбах.

В нас целятся теперь,

грядущее губя.

Но огненная кровь взывает о борьбе,

но взорванная твердь

укроет нас скорбя.

О, Русь, воскресни вновь

наперекор судьбе.

Идущие на смерть

приветствуют тебя!

Последний Костер

Воля к власти гремит над Европой,

Не насытится смертью земля.

Умирая в горящих окопах,

Мы дождались последнего дня.

Взгляд Вождя, исцарапанный болью,

Память прошлого – сон или бред...

Но осталась последняя воля.

Все поможет забыть пистолет.

Пробил час, и заплакало Время,

Видят Боги – пора умереть.

В этой бойне волков и медведей

Торжествует победу медведь.

Больше верностью честь не зовется,

И за кровь больше гордости нет.

Только эхом в саду отдается

Шепот славы былой и побед.

И соратники с каменным взглядом

Лишь рукою салют отдадут,

И в молчаньи немого парада

На последний костер отнесут.

Глава 28

Посреди простора цветущего,

где степные травы волнуются,

звери, птицы перекликаются,

там незримо для люда смертного

Древо Жизни стоит могучее,

пьет корнями воду подземную,

ствол сквозь семь небес пробивается,

крона держит созвездья купола,

листья дрогнут, – так звезды падают.

А на самой-то верхней веточке,

что и гнется, да не ломается –

белый сокол с очами зоркими,

клюв булатный, когти алмазные.

Озирает он землю смутную –

Бог верховный в обличии сокола,

о своих созданьях печалится.

А иные люди –рабы его,

а иные люди –враги его,

а иные – дети любимые,

драгоценные дети – русичи.

У них кудри от ясна солнышка,

у них очи от неба синего,

у них кровь от горячей молнии,

у них правда от Рода грозного.

Дети гордые, непокорные,

только свыше им все прощается,–

по подобию Бога созданы.

Всем рабам его - мы владетели,

всем врагам его - мы губители,

мира солнечного хозяева. . .

Трижды слава Роду могучему,

что на свет мы родились русами!

За кровь чистую безупречную –

поклон низкий Отцу и Матери.

Память

Не печальтесь о нас, и страданий не надо

И не надо кричать в ледяной тишине

Мы всего лишь погибли, простите, камрады.

Мы всего лишь остались на прошлой войне

Суждено нам на стыке эпох задержаться,

Между прошлых великих и славных побед

Вы вернулись, а мы продолжаем сражаться

Снова в битву вступая за новый рассвет

Пусть нас нет, пусть давно имена позабыты,

Пусть кровавой войны побледнела заря.

Верим, родина в ваших руках - под защитой

Знаем, жизни свои мы отдали не зря

Только жаль, что ушли на торжественном взлете,

Не расставив события все по местам.

Посмотреть бы, как вы в новом веке живете,

Посмотреть - и навек успокоиться нам

А у нас здесь опять холода окружений,

Но не страшен сражения грозный исход.

Верим - в вашей истории нет поражений.

Знаем - вы, как и прежде, стремитесь вперед

Тишина

Стебли растений вгрызаются ввысь,

Токи воды идут с самого дна,

Всё рвётся в небо, но громче всего ...

Тишина ...

Иногда смотришь на мир этот весь

И понимаешь, что ты где-то не здесь.

Вокруг суета, а внутри лишь одна

Тишина ...

Мир так изменчив – в нём полноты нет,

Каждый день тьму меняет на свете

И на века нам дана лишь одна...

Тишина.

У Вечности нет гимна и знамени

Не осталось того, во что веруешь ты,

Не осталось того, что ты не испытал.

Осознание своей роковой правоты –

Первый признак того, что ты уже проиграл.

Поднимаю веки, но под ними нет глаз,

Я впадаю во грех, но не знаю вины.

Мир настолько прогнил, что святым нету смысла быть

Воскресая из мёртвых, приходить в наши сны.

Сложно выиграть там, где все проиграли,

Трудно быть человеком и не выглядеть пошло.

Мы искали корни в неведомых далях

Бесконечной страны с непредсказуемым прошлым.

И когда Бог мне скажет «Убей первого сына!»

Чтоб от гнева его были мы спасены,

Я швырну во пламя того самого Бога:

Род единственный Бог и ему мы верны!

Хрупки наши умы и смертны наши тела.

Мы держимся за божество, воспевающее страдания.

И каждый век старое из них будет заменяться другим,

сплетая новые истины из страха.

У Вечности нет гимна и знамени.

«Господи, слава Тебе!»

Кровь моих предков неистово рычит во мне!

Если погаснет солнце

Выбрав дорогу и делая шаг,

Не смотри назад.

Тянется дым погребальных костров.

Солнце за гарью скрылось.

На горизонте у края небес

Догорал закат.

Словно в одном из несбывшихся снов

Всё это мне приснилось.

Вспомню дыханье твоё,

Если утихнет ветер.

Вспомню слёзы твои,

Если высохнут реки.

Дай мне сегодня остаться в живых,

Завтра пробьёт мой час.

Траурно-чёрные крылья раскрыв,

Ночь обнимает нас.

Страх и сомнения прожитых дней —

То не явь, то сон.

В реках памяти моей

Не утонет она.

Мир мой освети,

Если исчезает солнце.

Путь мне укажи,

Если погаснут звезды.

Смерть за смерть,

Спасём, но не спасёмся.

Сами будем гореть,

Если погаснет солнце.

Лес - мой храм

В моём храме нет куполов и стен,

Устилает пол серых листьев тлен.

Я ухожу из мира бетонных углов

Туда, где затхлых нет потолков и полов.

Пусть прахом лягут те углы,

Что не согрели наши души!

И пустоши нас возродят,

И шум лесов мы будем слушать…

И среди вековых дубов

К своим корням найдём мы тропы,

Ведь не потомки мы рабов!

Отнюдь и сами не холопы!

Смотри на свет,

Там, где никого нет,

В глубь пустоты,

Этот свет и есть ты.

Средь камней и трав

Ты всегда был прав,

Среди пней и мхов

Твой единственный кров.

Ты пустил в себя свет

И тебя больше нет,

В объятья пустоты

Этим светом был ты.

К полевым цветам

И далёким холмам

По зверей следам

Лес - мой храм!

Касаясь стопами опавшей хвои,

Ноги несут меня дальше от дома,

И в голове утихает гомон,

Проходя чащу бурелома.

Ни доли сомнения в моём взоре,

Сразу спадает усталость и дрёма,

Нет в моём теле никакой хвори,

Я на пороге своего дома.

Я падаю в твои объятья и миллионы деревьев тянут ветви к солнцу...

Земля моя

Земля — моя мать под моими ногами,

Веками прорастаю в тебя корнями.

Ты стала пристанищем моего Рода,

Земля моих предков, даруй мне свободу!

В глубинах ты хранишь первобытные страхи

И цивилизации древних во прахе.

Похорони в себе вековую природу.

Вечная Мать, завещай мне свободу!

Всю жизнь я ищу то, что со мной с рождения,

Как воздух, я хочу преодолеть земную темницу.

Ты питаешь огонь и держишь в себе воду.

Земля, мать моя, подари мне свободу!

Твёрдая, грубая, жёсткая, прочная,

Непоколебимая чёрная земь моя.

Твёрдая, грубая, жёсткая, упругая,

Нерастворимая рыхлая земь моя.

Чернобог

В ночи я вижу явленье твоё,

Взираю на лик твой, сокрытый во мраке.

Тень руки указала мне путь,

И духи, во мгле подающие знаки.

Кромешная тьма, родившая свет.

Лишь чёрное солнце мой путь освещает.

Яснее пред взором с течением лет,

К бессмертию тёмный закат нарождает.

Дерзнув поднять взгляд в глаза Чернобога,

Узришь безмятежный пронзительный мрак.

Но коли сумеешь остаться спокойным,

То боле не сможешь испытывать страх.

Явись, Чернобог, проявись, Чернобог!

Шаги твои нам знаменуют свободу.

И виден лишь избранным твой тёмный лик,

Свой взор устремившим к небесному своду.

Северная кровь

Тому пошлёт свет, кто улыбается тьме.

Мы рождены на воле, мы верны своей судьбе.

Молнии осветят путь, гром разбудит спящих.

Узрев взоры Богов, суждено стать настоящим.

Усомниться может только слепой!

Коснись бреши в небе протянутой рукой.

Красота небес не забудется в веках,

Навсегда отразившись в пламенных глазах.

Приди ко мне, кто улыбается тьме.

Приди ко мне, кто хранит ясность во сне.

Приди ко мне, кто видит лики в огне.

Это северная кровь течёт в жилах твоих!

В жилах отцов течет северная кровь!

В жилах дедов течет северная кровь!

В жилах Богов течет северная кровь!

Северная кровь течёт в жилах моих!

Плачущие Солнце

В мрачной пустоши полей, среди плачущих берёз

И во тьме и при свете бесконечных мёртвых солнц

На восходе и на закате знойных летних дней

И в морозной вечности январей

Ведь наша воля вольная

Но наша доля скорбная

Навек ушедших воинов

Развеем прах мы по ветру

Да чёрной лентой по утру

Развеем прах мы по ветру

А нам ещё зарю встречать

Холодным утром напевать

Как плачут травы росами

Кричит земля погостами

Как травы росами

Как очи слёзами

Преступая грань живого в сущем бытие

Неподвластным словом ты промолвишь мне

И грустью мне та даль шепнёт

Что боль закатов угасая

Во тьму ночей с собой несёт

Свет памятный в осколках тает

В закатах пламенных мерцая

Осколки памяти сжигая

Знак эйнхерия

Вражий клинок пронзил тело мое,желаю я крови,не чувствую боли

Звездное небо,как прекрасно оно,сражаясь я пал во имя истинной воли

Земля пропиталась кровью моей,я слышу еще продолжается битва,я слышу звон разящих мечей,но свет врат Вальхаллы мне уже виден.

Покинуть тело свое я не спишу,лежу с неостывшим желанием сражаться

Меч свой из рук не выпущу, лишбы хватило сил до врага мне добраться

Пытаясь подняться я славлю Вотана,я знаю, он видет меня и знаю я что Он дарует мне сили подняться

И пусть кровоточит смертельная рана,врагов мы отправим в сырые могилы

Смог я подняться,продолжил сражаться

Голос крови,им я ведомый

Ветер поет,листвою играется,славных побед вкус с детства знакомый

Славные предки,славной земли моей несли нам победы с факельным шествием

Сынов своих взрастили на ней,переживая вражии нашествия

1000 лет стоят на костях,стоят на костях древние храмы

Мы есть учебник новейшей истории,страницы его глубокие шрамы

Сегодня я пал за землю родную,битвы по жизни мне счастье дарили

Взираю я в небо и руку тяну,летящей ко мне,прекрасной Валькирии

Из горящего Ада

Мы не вышли с тобой из горящего ада,

Где летели в глаза пепел правды и вечность.

И ударит салют, и отыщет героев награда,

И нескоро найдут адрес наших могил.

Мы не вышли с тобой и не видели белого флага,

И не видели как покуражился пьяный народ,

Но мы знали одно - лишь однажды дается присяга,

И целуют лишь раз уголок у знамен.

Мы не вышли с тобой, да простят нас подруги и жены,

И поплачет родня, поскорбев о заблудшей душе,

Офицерская честь - мы твои защищали законы!

На своем рубеже, огневом этаже.

Мы не вышли с тобой, а кто вышел - и честь вам, и слава!

Вам труднее, чем нам, ведь опять впереди у вас бой.

Чтоб Россия жила, чтоб из пепла восстала держава

Наша радость и боль, та, что всюду с тобой.

Баррикады

Наконец-то наши баррикады

Наши песни, звуки русских слов

Родина, спасибо за награду!

За твоё доверье и любовь

Родина, спасибо за награду!

Долго ты ждала, изнемогала

Не пускала в праведную сечь

Кроткая, великая, святая!

Ты меня хотела уберечь от бед

Ты дала мне яростное слово

Чтоб сломить нахлынувшую тьму

Только тьма костлявою рукою

Обхватила сердце, как хомут

Только стал хомут настолько тесен

Что уже не жить и не дышать

Наступило время новых песен!

Тех, что надо кровью написать

Знаю я: ты крови не хотела

Только доли не было иной -

Или в бой за праведное дело

Или на кладбищенский покой

Родина, ты можешь быть спокойна

Я тебя ни в чём не подведу!

Я перо меняю на триколье

Ты зовешь на бой, и я иду

Родная кровь

Воинов кровью и сталью мечей

Проложена дорога к Победе

Взметнется зарево наших огней

Освещая путь славянскому роду

Священной мести вспыхнут костры

И сгорит поверженный враг

Озаряя бездонное небо в ночи

Поднимется наш победный стяг

Каленым железом ненависти

Разить врага не оставляя в живых

С холодным сердцем, не зная жалости

Мстить за смерть братьев своих

Проливая кровь на алтарь победы

Забыты не будут храбрецы

Им славой выстлана дорога в небо

Дорога, которой шли их отцы

Шквальный ветер вырвет с корнем

Лживое древо иудейской чумы

Раздирая его в клочья

Все сметая на своем пути

Встав с колен, кровь утирая с лица

Славянин ринется в бой

Мечом рубить головы врага

За землю свою, Верность и Честь

Последний Бастион

Последний бастион – ему не пасть отныне; Вросли стальные корни в плоть матери-земли. Века его не тронут: гниенье их, унынье… Он вечно жив в легендах – преданьях старины. Он соткан из имён и ликов наших предков, Не дрогнет под ударом всех иноземных орд – Он сбережёт сынов, любимых беззаветно, Сынов, что бьются ныне за Русь свою и род!

Сколько в горах мы на чужбине

Сколько в горах мы на чужбине

Русской крови в боях пролили, —

Шашкой в аулах усмиряя абрека

На протяжении минувшего века.

Но моджахед, наточив свой кинжал,

Вновь показал нам звериный оскал.

Гибли в обстрелах с ним наши ребята,

Едва державшие в руках автоматы.

Нынче ведёшь ты скрытый джихад, —

Теракты, убийства о том говорят.

Невзирая на это поражения не жди…

За нами исход многолетней войны.

Глава 44

На наших мечах вражья кровь,

Запах смерти стоит в поле вновь,

А над камрадами враны кружат,

Что бездыханно костьми лежат.

За павших в брани, что не посрамя,

Сражались за Народ, живота не щадя,

Мы вынесли смертный приговор

Чертям, спустившимся к нам с гор.

Первопоходники

Шашки, штыки обратив на врага, В бой шли полки на большевика. На того, что Отчизну отдал жидам, Поверив тогда их лживым словам.

Несмотря на потери, тернистый путь, И мысли о том, что ничего не вернуть, Оставались России до смерти верны, Под свинцовым огнём прорываясь, они.

Первопоходников в живых нет давно, Но зажжённый Светоч не угас всё равно. Возрождается в нас дух Борьбы Великой Спустя столетие с Гражданской войны

Полярная звезда

Кто умер рабом, тот не жил никогда.

Кто истинно жив, никогда не умрёт.

Мы верим: великих традиций звезда

На небе полуночи скоро взойдёт.

Умершим в Бою достаются гробы,

Живые наследуют солнечный трон.

И только живых собирает в ряды

Полярной звезды штурмовой легион.

...

Там, где лилась кровь, — там полынь взошла,

Там среди травы камень бел-горюч.

А где кость лежит, там курган стоит — память о доблести и непокорности!

...

Мистик и солдат, воин и творец

Мифом сквозь века – пронесется волк и человек

Высечен в скалах гранитных волкоглавый лик

Он на твоей земле, он в твоей крови

...

Глава 47

В мерцающих танцах дев-зорниц.

Встал он пред льдяною вязью клинков.

Серебро лучей прадавних лун, канувших некогда в глубины веков

Капли Лазурных морей, пали на седины его прядей.

Шрамы горечи, руны битв и побед.

Вплетались узорами в лик его юности.

Над могилой Родины - на высотах прибрежных.

В рдяной крови догорающего рассвета.

Испил он хмельную чашу багряных клятв...

Именем той Чести, что зовётся верностью...

Расплатой, пожарищами и убийствами.

Будет коваться Наша Судьба...

Русский Солдат

На чеченской войне ты был просто солдат,

Но ты честно давил чеченских собак,

За русский народ ты воевал

Священный долг до конца выполнял

Но лживое правительство отправила тебя на войну,

А в это время грабит страну,

Правительство и СМИ об этом молчат

Они очерняют русских ребят!

Русский солдат, ты защитник и герой!

Помни Родина с тобой!

Помни верность и честь, не пустые слова.

Русский солдат, Россия у тебя одна!

Тебя продали и предали

Генералы набившие карманы.

Чечены в Москве в кабинетах сидят,

А в чечне убивают русских солдат!

К концу подошел твой службы срок,

Но ты не забыл этот урок.

С войны ты привез свой автомат,

Мы отомстим за наших ребят

Гром

Развеваясь над лесами,

Ветер с севера приносит

Звуки, что волнуют сердце -

Это Русь о мести просит...

За поруганную веру,

Да по правому закону

Сокрушить врага должны мы,

Встать должны в одну колонну!

Снова слышим крови зов,

Стон Земли мы ясно слышим,

Но возмездие придет

И оковы мы разрушим!

Прогремит Перунов гром,

и грозой неотвратимой

Русь поднимется с колен,

Русь под властью славянина!

И когда придёт пора -

Мы поднимемся на бой.

И Народные войска

Встанут в ряд с тобой и мной!

Долг

Два войска столкнулись в битве неравной

И вмиг потускнел горизонт.

На копьях кровавых войско Князя распято,

Отныне их дом - это вечный сон…

А в Северном Княжестве сын и наследник

Помнит легенду Меча.

Уже сотни столетий клинок рвётся к победе

И вот, уже близок тот час!

И В час Битвы великой, где Смерть будет сытой

Он - Вечный Воитель и Бог!

Но после боя ждёт Воина снова

Отныне возложенный Долг!

Из ножен мифриловых в руки Воителя

Подан извечный клинок.

Отныне сын Князя навек стал Хранителем;

Мир и покой - его Долг.

И вновь над долиной звон стали о сталь.

Воитель сминает врага.

Телами Бессмертных усеяна даль -

Им вечная память дана!

Эпитафия

Я шёл по жизненной дороге, как слепой

Но, видя мрак, я постоянно рвался в бой

На остальное просто не хватало сил

Я не хотел - восставший дух меня бесил

И тихой ночью, и при ясном дне

Всегда мечтал я оказаться на войне

Я знал, война поможет дать ответ

Что делать дальше, жить мне или нет

Мне тесно здесь. Здесь не жизнь, а плен.

Нет сил больше ждать луч света во тьме!

Сигнал ракетой, вот и пробил час

В душе огонь надежды не погас

Я сжал винтовку, я не слышу звук команд,

А впереди во мраке ночи - ад!

Но там не ад - свинцовой смерти дождь.

По жилам медленно дрейфует дрожь.

И понимаю я в тот миг, сходя с ума,

Что мой окоп - моя последняя тюрьма!

Мне тесно здесь. Здесь не жизнь, а плен!

Нет сил больше ждать луча света во тьме!

Боль сожгла изнутри все, чем жил и любил.

Смысла нет ждать ответ, для меня он один!..

Нащупав пальцем спусковой крючок-

В боях со смертью я не новичок-

Я развернул винтовку тихо, не спеша…

Я принял бой, и успокоилась душа!

Прощание

Я огонь, ты вода

Остуди меня, я согрею тебя

Ветер прижимает меня с силой

К спутанной гриве старого коня,

Взирая в небо, как в твои глаза,

Угляди меня в пламени огня .

Твердь плывет земная, ночь не видит дня

В море догорает черная ладья.

В прошлой жизни

В прошлой жизни я стихов не писал,

В прошлой жизни я плясал на трупах.

Слыл душегубом, ублюдком и псом.

Нож за поясом да грудь колесом!

Звон монет дурманил меня, как хмель.

Я резал стариков, и детей.

Жил предательством, валялся в крови

И не верил ни судьбе, ни любви.

И клянусь, что я не поэт,

Если не смогу найти ответ,

Как две жизни переплавить в одну

И скрестить со звоном Меч и Перо!

Песнь славы

Соль морских дорог,

Близок битвы срок,

Ветер в путь несет.

Храброе дитя

Племени северного огня

Скоро твой черед уходить в поход.

Звон железной рати,

Нет друзей тебе и братьев,

Видел в ночь полярную звезду.

Долгой будет память,

Будут вечно песней славить

Тех, кто принял свою смерть в бою.

Гибнут стада и родня умирает,

Сам же умрешь в свой обычный черед,

Добрая память о славных деяниях

Греет сердца, и в душах вечно живет.

Свобода

Свобода лязгает затвором.

Свобода - блуд её очей.

Свобода пахнет ацетоном

В спортивной сумке на плече.

Ты вновь ушёл, не попрощавшись.

За ночью - ночь, за разом - раз.

Лицо сменив - собой оставшись.

Горелка. Шея. Ванна. Таз.

Помнишь себя? Дворы, прогулки.

Любил одну и пил до дна:

Отдел. Одежда. Взрыв. Проулки.

Тебя скрывает темнота.

Школьная парта и учитель.

Тетрадь, косички, взгляд, рука.

Пятёрка. Двойка. Вытрезвитель.

Твой дом. Родитель. «Никогда».

Ты обещал себе когда-то:

«Я буду счастлив, жив, богат!».

Но ты однажды выбрал Право:

Плечо пинает автомат.

Ты победишь. Ты знаешь это.

С губ вновь срывается: «Гори!»

Неуловим. Умён. Усерден.

Ты - это ты. И он. И я.

Ты Воин. Знай, что ты бессмертен.

Свобода выбрала тебя.

Они во лжи бездумно клялись,

Плевались в здании суда,

Но их нутро всё к рёбрам жалось:

Ты улыбался им в глаза.

В зените самой тёмной ночи

Враги дрожат в бреду, во сне:

Твой взгляд остёр. Твой нож заточен.

Мы - Свет Земли в очах лазурных

Мы - Свет Земли в очах лазурных

И в коже белой словно снег.

А в тайнах мрачных каждой Руны -

В петле повисший человек.

Век на ладони не погаснет

Огонь, что утоляет сыть.

Я Кровью Руны Света Славлю,

Чтоб ночью Лютой Волком выть.

Печали мрак уединенья...

Разлуки Мукой стонет Волк.

В слезах берёзовых виденьем

Сквозь Становление и Долг.

Мой взгляд в весенней дали леса,

Несущий сущего глоток...

И словно рвут мне кожу бесы,

Когда выводят новый слог.

Моей рукою Волк и Ворон,

Терзая вновь когтями труп,

Расправы славной испивая

Росу Войны с холодных губ.

Мы - Бальдра Свет и Кровь Квасира,

Дух, что сгорает на земле...

А в наших душах - Друг Мимира,

Что обретает жизнь в Борьбы

Глава 57

Перед битвой силы сжаты в кулак

Там бесы ждут тебя

Во мгле клыки точа

Крест и вера

Путь во тьме нам осветят

Руби их от плеча

Не жалея сталь меча

Не сломить злу русский дух!

Слова уже ничего не решают

Слово уже ничего не решает,

Ты говоришь, а тебя убивают!

Ты так хотел бы остаться чистым,

Но какими словами ты ответишь на выстрел?

Презрение и ненависть!

Глава 59

Я в даль смотрю в шальное грозовое небо,

где на заснеженных скалах нет следа

человека извне. Мне ветер с глаз сметает

замерзшую соль, появляясь на губах грустью

прожитого, но не забытого.

Гулом Крови в венах, словно штормом,

освещенным молниями, я прикасаюсь к

тайнам, что всплывают в образах Героев и Вождей... Северные Рубежи

Непреодолимого, Воспоминания и Новый

Поворот Призрачного Колеса... - я над тобой лечу!...

Древние Боги

В кронах вековых дубов

Ветер тихо плачет.

Среди грозных облаков

Лик Перуна мрачен.

Звезды падают с небес,

Месяц тускло светит.

Русичам презревшим крест,

Место ль есть на свете?

Ведь длани алчные

В скверну Русь одели,

А речи лживые

Разум помутили.

Лики истинных богов

В реках утопили,

Гордых ведунов-волхвов

Изменники сгубили.

Где ж полки Перуновы,

До смерти чести верные?

Cпят крови отведавши,

В хоромах заснеженных.

Им волк и черный ворон

Бают колыбельную,

И скорбным светом лунный луч

Ласкает лица бледные.

Hа горьком ветре скорби,

Летят над полем бранным

Hа черных крыльях горя

Сестрицы Желя с Карной.

И льется песнь дев-лебедей

Hад всей Землею Русской,

И рвутся струны гусляров,

Свирели плачут грусно…

Hо вижу я придет тот час,

Когда кресты сгорят,

Когда в церквах своих попам

Пощады не видать.

Тогда здесь снова запоют

Богам Руси хвалу

И плюнут в лживые глаза Распятому

Замрите, ветра полевые

Замрите, ветра полевые,

Нас не тревожьте во скошенной ржи!

По утру, уйду я в дорогу,

А ты меня помни, но, слышишь, не жди.

За древнюю землю, за синее небо,

За русскую волю мы пойдём умереть.

Молодой нашей кровью наполнятся реки,

Нас впереди ждёт только смерть.

Но поднимутся снова хлеба яровые,

И как вольные птицы нашей любви,

Вновь по полю, в туманы ночные

Пойдут русые дети по скошенной ржи.

Теперь между нами бескрайняя нива

Да семь пядей холодной могильной земли.

Но где-то далече, родная, я знаю,

В глазах твоих светлых я всегда буду жить.

Царский Опричниник

Когда Руси нужно было единство,

Когда раздоры терзали её,

Пришёл ей на помощь Царский Опричник.

Чтоб в корне разрушить боярское зло.

Метлой выметая всякую нечисть,

Зубами собаки вгрызаясь в врага,

Служить ты готов был Родине вечно,

Молва о тебе прошла сквозь века.

Братство воинов, суровых аскетов,

Чёрный цвет одежды смиренной.

Вы спасали Россию от смерти,

Вы защищали Русских от плена!

Мы знаем, порой, ты жесток был с врагами,

Но с ними иначе и сладить нельзя.

Сводилась на нет любая крамола,

И славилось светлое имя Царя.

Сейчас нет Царя, и Россия в разрухе:

Враги изнутри и снаружи грызут,

И в рабстве унижены Русские люди,

Тебя, как Спасителя, давно уже ждут.

Солдат удачи

Чёрные тучи,

Горе и прах

Каждого ждут,

Кто придёт в этот край.

Выжжены степи…

Голод и страх…

Ветер тихо поёт:

«Жги…Разрушай…»

Радость в руинах…

Распяты мечты…

Молча, в петле

Висит добродетель.

Бал разрушения…

Пир пустоты…

Вместо надежд

Остался лишь пепел.

Всё это в его голове каждый день.

И лучше не суйся в душу к нему.

Он видел то, о чём не расскажут

И рассказать не позволят ему.

Он — охотник и мишень.

Он — тень и яркий свет солнца рано утром.

Он — страх и отвага.

Он пил воду из Реки Мёртвых.

Он в первый день ада

Перестал верить в бога.

Грозный – больше не имя

Царя прошлых лет.

Ресурс отработан,

Он встал у порога.

На весах победы

И цены побед.

Сзади и впереди

Пути двух идей:

Рабство на свободе

И свобода в рабстве.

Победил жизнь и смерть,

Потерял всех друзей.

Теперь ненужный солдат

В гнилом государстве.

Глава 64

Кровь оставляют на белой стене мои сбитые кулаки.

Сколько раз жизнь пинала меня, чтобы стали нервы крепки.

Сколько раз погибал в огне одиночества в тоски.

Небо моё, посмотри на меня.

Я хочу, чтобы знала хоть ты о том,

Что никогда-никогда я не стал бы менять

Свою жизнь, оставляя боль на потом.

Боль - непростая судьба моя, безответная как любовь,

Ядовитая как змея, отравляющая кровь.

Сколько раз ошибался я, начиная играть с ней вновь.

Солдат

По дороге да по дорожке шел солдат с войны домой,по дорожке да по родной земле

Ветер свился до небес

Расстревожив сонный лес

дождик слезы обранил на голову

в седую превратившись град

позабыл солдат давно свою семью

да кем он был сто лет назад

ходит пуля по пятам,жизнь его не по зубам

богу молится заря,жизнь его благодаря

По дороге да по дорожке шел солдат с войны домой

По по дорожке да по родной земле

Цвет надежды

Огненным колесом обожжены плечи,

Как стальным ковшом выпиты все речи,

Но жилам сталь дает земля,

Чтобы просто верить- надо просто помнить.

Вечный путь до края и дальше,

Вечный сон о том что было,

Но наше знамя вьется на ветру,

Значит будем жить, будем биться

Кривые усмешки пусть режут вены,

Рвутся пусть облака дымом измены,

Рвется пусть сердце в клочья Тобой...

Черный цвет надежды!

Пусть-рушится мир!

Пусть-зима длинна!

Но крест под рубахой согреет душу,

Черный цвет надежды!

Северный ветер

Дрогнуло небо под копотью лет,

Ядерный отблеск, свет на краю,

В грозах Конца, вижу новый Рассвет,

На виднокрае вижу Зарю…

Северный ветер...

Плавятся гимны в танковый клин,

Яростно рвется пламя сердец,

Выше Лабарум, сквозь порох и дым,

Вихрями режет пространство свинец…

Северный Ветер…

Навстречу черным крыльям заката,

Встают стеной сыны Отчизны,

И Солнечный Крест взойдет в вышине

В изорванном небе предрекая Победу…

Северный Ветер...

Глава 69

Пыль горизонтов обручалась с дождями

И молнии стыли в прозрачной грязи,

Сурово напутствие сердцу звучало:

«Лети, туда где свет.

Злобно выла за спиной метель…

Сцапать не удалось,

Лишь глубже в глотку забили кол,

В бой расправляя стяг.

Словно горячий оскал ножа,

Слезы пережгли в кулак,

Воля духа рвала горизонты…

К солнцу сделай шаг…

Сорваны цепи у последней хаты,

В висках стучится: Смерти нет!

Словно дерзкий огонь пулеметный

Лети, туда где свет.

Глава 70

На кармане холодеет острая полоска стали,

Село Солнце в горизонт за неведомые дали

Холод мыслей в голове и уверенность на берце

Чуешь силу в кулаке,скоро враг за всё ответит!

Вспыхнет зарево над лесом,жди великого рассвета

Будет вбита мразь в песок грозной правдой пистолета

Вера,совесть и отвага в наших венах не остыли,

Тянет с севера грозой,месть грядет не отвратимо!

Поклонись Кресту Честному,разведи плечами горы

Непреклонно,твердой волей огради свои просторы

Как,за что и почему объяснят всё автоматы

Безоглядно,свято верю сгинет ворог безвозвратно!

Гром войны

Вольно грудь расправил ветру,

Распростер крыла в полет,

За спиною полыхнуло,

Лихо взвился пулемет.

Разметало по полянам

Гроздья проклятой зари,

Словно соль открытым ранам-

-Смех над пламенем борьбы.

Гром Войны разбудит спящих,

Воздух гроз сметет мосты.

Расцветет страна на утро

Белым триумфом новой Весны!

Вражьим страхом дрогнет небо,

Воем мрази вспыхнет мир,

Новым битвам салютует,

Дланью к солнцу, командир.

Рваным ритмом канонады,

В вой высоких облаков,

Распахнулось настежь сердце

Вырваться из лжи тисков

Сталь очей пронзит просторы,

Вьется знамя на ветру,

Вновь заклацали затворы,

Плечи — солнцу, грудь — свинцу.

Напоили гордой песней

Воздух белые снега,

Грозным ревом поднебесий

В новый мир рвалась Весна!

Гром Войны разбудит спящих,

Воздух гроз сметет мосты.

Расцветет страна на утро

Белым триумфом новой Весны!

Сделай шаг

Черная ночь на землю легла,

Выбор за совесть — дорога одна…

Сделай шаг…

Выпрями плечи и спину расправь,

Нечего тлеть в трясине растрат…

Сделай шаг…

Пусть злобный оскал ненавистного Зверя

Взорвется ударом разящей булавы

И вой в поднебесьях превратится в осанну:

«Слава Героям! Героям слава!»

Дорога на свет пред тобою лежит,

Не страшись, Господь твой дух укрепит…

Сделай шаг…

В искры рассвета и в пепел снегов,

В хохот картавых, изодранных снов…

Сделай шаг…

Пусть злобный оскал ненавистного Зверя

Взорвется ударом разящей булавы

И вой в поднебесьях превратится в осанну:

«Слава Героям! Героям слава!»

Грозный ветер в изорванном небе

Окрылил ожиданьем победы…

Сделай шаг...

И один ты в поле воин,

Если ты по-Русски скроен…

Река

Далека, долга, да бежит река,

Сквозь столетья войн и кровавых смут,

Берегами - вой, да вороний грай,

Умирающий, мой родимый край.

И не слышны песни родных дворов,

Только плач детей, матерей и вдов,

Только полем тянется черный дым,

Как измучен ты смутой - мой Третий Рим.

И скрипят кресты там, где рожь росла,

Да на всю страну черные крыла,

Иногда лишь в тумане замелькают огни,

Это тени неизбежно грядущей Весны!

А пока под печатью таится Рассвет,

На своей земле нам уж места нет,

Злая хмарь затаила мертвенный яд,

И ликуют черти - лишь погосты в ряд.

Позабыла Русь славу прошлую,

Уж, который год все по-прежнему,

Все лютует мразь на моей земле,

И спасения не видать нигде.

И тоскливо ночь тянет связки слов,

Догорит к утру моста остов.

Нож блеснет в руке - мы не уйдем просто так!

Пусть от ярости чувств содрогнется враг!

Зазвенит топор эхом по Руси,

Ты пощады, гад, даже не проси.

Грозный ангел заносит карающий меч

В ожидании решающих сеч.

Наше имя грозой прогремит за край

И наполнит легкие победный клич,

Словно ключ святой, наша кровь чиста,

Наша сила в праведной вере в Христа!

Будет вновь Весна, будет вновь Рассвет,

Крепче стали выйдем из горнила бед!

Не топтать врагу заповедных мест,

Наше имя - Русь! Наша Вера - Крест!

С последней гранатой

Черные провалы окон,

Черное знамя над миром.

Тем, кто ставил свои хаты с краю-

-Их холодность будет могилой.

Видишь как молнии в небе цветут,

Россыпью грозных раскатов.

Крестным знаменьем себя осени-

И под танк с последней гранатой.

Скотство и блядство коптит поднебесье,

Грязь привлекательней неба,

Кверху глаза не поднять,

Лучше подставить соседа.

Но будет рассветом разорвана ночь,

Будет Малюта Скуратов,

Крестным знаменьем себя осени,

Под танк с последней гранатой.

Повсеместный распад, разложенье и смрад,

Мерзость запустенья,

Ни глоточка чистого воздуха-

Дыши испареньями серы.

Но северный ветер сорвет пелену

И туманы последних закатов,

Крестным знаменьем себя осени,

Под танк с последней гранатой.

Глава 75

Диким рыком

Грянем хрипло,

С ветром, болью,

Горем, злобой.

Встанем яро

Навьим клином,

Вместе с гарью

Слёзы вытрем.

Там, где крики слышны,

Там, где псы голодны,

У погасших огней

Плачем полнится день.

Там, где тризны часты,

Рати кровью сыты,

На бескрайних полях —

Чёрный пепел и прах.

Серым зверем

В глотку прыгнем,

Сталью впишем

Имя сильных.

Снегом белым,

Пургою волчьей

Спрячем лики

В саван ночи…

Холодный блеск стали

Гром дико гремит, шторм сечет землю,

Златой щит сверкает в девичьей руке.

Копыта громко стучат в поминальную ночь,

И повсюду звучит клич Валькирий к бою.

Сталь блестит холодно и руна Альгиз пылает на щите Валькирии,

Дочери госпожи торопят смерть, их боевой крик звучит пронзительно дико.

Кольчуга трескается, твоя жизнь убегает, – смотри: слава, за ней смерть...

Сталь блестит холодно и поет свою песню, услаждая себя густой кровью.

Звонко поет сталь и украшает себя алым цветом,

В бесконечном количестве приветствуют воины смерть.

Мост в битве дрожит от их шагов.

Смерть в бою испытывает того,

Кто ступил на ее поле брани.

Безнадёжный бой

«Самоубийца!» - слышу за спиной.

Но знаете, на том, на этом свете ли,

Я не вступаю в безнадежный бой.

Там выход был. Вы просто не заметили.

…

Стратег? Ну да, возможно я такой.

Один клинок – на сотню небожителей?

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я собираюсь выйти победителем.

…

Вообще-то, знаешь… план был неплохой.

Немного подкачало исполнение.

Я не вступаю в безнадежный бой.

Зверь не способен к саморазрушению.

…

Прощай. Прости. Я скоро за тобой,

Похоже не успеешь и соскучиться.

…

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я просто – в бой.

И дальше – как получится.

Глава 78

Наше знамя Коловратушка

Наша вера Воля-волюшка

Мы никогда не стояли

На коленях пред лютым ворогом

В наших сердцах доблесть светлая

В наших глазах ярость добрая

В наших руках благородства меч

Разум вскормлен заветами

В наших руках благородства меч

Разум вскормлен заветами

Рассвет растерзан вранами

Мы шли на восток дружиною

Мы шли с чистыми дланями

Приветствуя землю русскую

Глава 79

Как можно спать спокойно?

Когда месть ещё не свершилась,

Но глаза закрыты.

Как можно жить без боли?

Когда гордость утрачена

Сотни лет назад.

Как можно пожирать, не думая

О жизни,

Такой бедной и глупой,

Не видя лучей света, —

Солнце боится

Отдать ключи от жизни.

В одиночестве по-настоящему

Возвышаясь над правдой

Чтобы разорвать идеальную цепь

Лжи

Не веря людям

Ибо они порочны -

Боятся думать

Боятся идти

К чёрту реликвии — мир возможен только в разрушении!

Борьба — это жизнь, мечта — это немой ужас!

Понять, чтобы отвергнуть, отвергнув — превзойти

С достоинством идти к триумфу

Борись только за себя

Сталь духа не сгибается

Меч сильнее кольчуги

Стрела быстрее вора

Вина лежит на каждом из нас

В отсутствии силы

Еврейская проказа

Должна быть изгнана, мерзкое создание!

Как можно подняться?

Видя распятие еврея,

оно тянет всех вниз.

Писать стихи со свободой

и зависеть от неё.

«Держись крепче!»

Страшно жить без стола

И без крошек, которые дают тебе хозяева.

Кому нужна Истина,

Если в животе пусто

И стена дышит холодом?

Навечно в памяте

Прощались с родными, шагнув в злую мглу,

Совсем ещё мальчи — им выпала война.

Сквозь голод и стужу, сквозь пуль свинцовый вой

Несли они в сердце одно: *«Мы должны!»*

Они шли сквозь пламя, ломая врага,

Костлявая смерть цеплялась за плечо.

Но землю родную не отдали — ни пядь,

И память о них для нас — свята.

С победой мечтал каждый в дом возвратиться,

Но звёзды судьбу разметали в прах…

Сквозь слёзы и пепел, сквозь боль и границы

Они остаются в наших сердцах.

Свинцовые грозы

Когда стихнет гром стальных небес,

Когда рожь поднимется, как древний стяг,

Когда солнце высушит слёзы матерей,

И земля примет последний вздоск — свой дар.

На пепелищах, где гуляет ветер поля,

Где встают из праха русичей сыны,

В чьих жилах — не кровь, а воля,

Не закопать нам войну — лишь клинки.

Под ливнем свинца стучатся незваные тени,

В подземельях стонет разъярённая твердь.

Сквозь чёрную почву — белые кости,

В них — отцы, братья, чья любовь — теперь смерть.

Купола

С неба видно Богу — золотые купола,

Покуда блещут они — жива и наша стать.

Сквозь рваные просветы в тучах мерцает свет,

И если верить — даже тьма на границе растает.

Кто в чужую боль вник, как в пропасть, всей кровью?

Кто от тьмы нас прикрыл, как щитом, своей тенью?

И корни трав напоит его тихая кровь —

Чтоб право было у них не узнать нас в томлении.

Но нам давно пора прозреть, ведь Жизнь шепнула:

*"Чтоб завтра жить — сегодня кто-то должен лечь.

И жертва эта — не прах, не пустота,

А зов сквозь время, сквозь глухую твердь."*

Услышьте тех, в земле, чья кровь не остыла,

Чей голос ветром гуляет в вышине.

Чтоб враг запомнил: русский дух — не пыль,

И даже смерть — лишь путь в иной огонь.

И если надо — грудью встану на пути,

Пусть западный ветер яростью воет.

Не сломит нас тьма, не скосит свинец —

Покуда купола над Русью рдеют.

Рагнарёк

Возьми в руки сталь или пламя,

Война не спит – ей не нужны знамена.

Над полем кровавым валькирии реют,

Зовут павших в тени Вальгаллы.

Хати сожрёт золото солнца,

Скользкая тьма заглотит луну.

Мир рухнет в бездну, земля расколется –

Время цепей истекло.

Фенрир рвёт оковы яростью,

В этой пляске клинков – не выжить.

Но дух человеческий – крепче стали,

Его не сломит даже богов приговор.

Зачем умирать за злато чужих?

Монеты – лишь звон на камнях могил.

Отдадим их во́ронам, пусть клюют на удачу,

Пока мы пируем в тени щитов.

Остановить Рагнарёк или сжечь всё дотла?

Выбор за тобой – но не дрогни, брат.

В жилах – кипенье, в сердце – гром,

Где-то вдали поёт древний рог.

Я ждал, когда рухнут небесные своды,

Когда Хель смеётся, а люди стонут.

Война и здесь, и там – нет разницы,

Только валькирии знают имена павших.

Шаг в пропасть – но я не упаду,

Я сам – разрушенье, я сам – буря.

Пока в руках топор мой гремит,

Пусть дрожит земля под вражеским строем.

Бейся за дом, за отцовский порог,

Бейся, чтоб эхо твоего рёва

Осталось в веках – сквозь пепел и лёд,

Сквозь ярость богов и реки крови.

**"Ни шагу назад!"** – пусть эхо несётся,

Пока за спиной – только мрак и кости.

Но если падёшь – валькирии подхватят,

Чтоб пир твой длился до конца времён.

Вальхалла

А мне не жаль наших бойцов, я горд за них

Ушли в Вальхаллу на зов отцов, там мир завис

Я видел, на поле брани душу забирала дева

Успел рукой лишь помахать, ты братом мне был

Им хорошо,они за нами наблюдают сверху

Пьют сладкий мед с предками,ходят босыми по снегу

И если во время боя вдруг грянет гром

То боги снова стали с нами к плечу плечем

Не страшны нам не пули,не арт-обстрелы градом

Умереть забрав ваши души, для меня награда

Мы были смелые, бились не жалев себя

Если останусь здесь,то в Вальхалле свидимся

Враги падут,у них даже нет достоинства

Но час прийдет, ответят перед нашим воинством

Черти в бой против нас несут иконы жидобесов

Но молот разобьет на части их мир станет пеплом

Городской партизан

Догорают огни пламени,

Взгляд твой направлен в небо,

Путь млечный завораживает,

Сварга кровь будоражит.

Ты остался наедине с собой,

У реки костер, это мир другой

Сердце греет вера, коловрат в груди,

Городской партизан - ты в начале пути.

Ты один - но зовет кровь, и зовет честь,

Отступить ты не можешь.

Ты один, этому миру уродства

конец ты положишь.

Ты один, но сильней,

чем вся армия псов

Городской партизан

разорвет цепи рабских оков.

Пред глазами стоят слезы матери,

когда пришли к тебе с обыском,

Строгий вид отца, но не осуждающий,

Вопрошающий, но не понимающий:

За что сына клетка ждет?

Почему стыд его гнетет?

Ведь отец не должен сына осуждать,

Отец сыну должен помогать.

И теперь лес это твой дом,

проливной дождь - это стрелы Перуна,

Кратчайшей дорогой они к цели ведут,

Притупляя нюх ищейкам закона.

Убийцы не прирожденные,

Детство оскверненное,

Всю жизнь стояв на распутии,

А теперь вершим правосудие!

Отчизна

Она звала на смертный бой в 41ом,

А теперь сыны отчизны, скажите, где вы?

Знаю, что опомнитесь, но будет слишком поздно!

Вместо икон - полумесяцы и звезды!

Не те, что с гордостью носили наши деды!

Не те, пропитанные болью и радостью победы!

Не те, что строят миллионы жизней, не зная страха!

А те, что сеют смерть во имя Аллаха!

Война в прямом эфире, на первых полосах газет,

Война на завтрак, в перерывах, на обед!

Война с утра до вечера, семь дней в неделю!

Мы наблюдаем, как Ливан бомбят евреи!

Молимся чужим богам, забыв свою историю,

А кто-то тайно уже делит нашу территорию!

На севере, на юге уже граничим с НАТО,

И вскоре нам придется улыбаться их солдатам!

Глава 86

Все, что я вижу, это горе ближних.

Таких историй не издают в книжках..

В прыжках выше головы нет результата,

На никчемные грёзы времени трата.

Грязная кухня. К вратам в палаты

Для умалишенных. Заключенных

В царство обоссаных надежд,

Одевших отчаянье средь дорогих одежд..

Я созерцаю, как ломают все светлое,

Сгорают люди, как бычки сигаретные,

Холодным ветром сушит кожу,

На молчаливую гибель очень похоже..

Французские духи сменились смрадом,

А минуту забытья называют кладом..

Не надо! Я вижу, как лезут наружу,

Но падают глубже, в грязную лужу.

Как кружат в танце ломота и уныние

Как зарывают в землю ни в чем неповинных..

Как щерятся судьи, ломая судьбы..

Я устал смотреть. Поскорей уснуть бы..

Покоя островок мои глаза ищут

Стервятники рыщут в поисках пищи.

Впиваются, как клещи, в тех, кто дышит..

Образ свободы. Взгляд с крыши.

Дамы в собоях среди слепых нищих,

По швам трещат от роскоши домищи..

А на пепелищах сожжены тыщами

Те, кто слышали голос истины..

Холодные стены смотрят пристально.

Истошными криками оглушены, но безмолвны..

Они полны мудрости, повидали мерзости,

Человеческой низости. От них веет холодом.

Коричневый водоем. Да и в нем

Таятся легенды об аренде телес душами..

Крушили их, а лучше б слушали.

Они нарушили заветы древности,

Перешли границу, теперь им не вернуться.

Плачь девицы разносят мельницы, она как пленница

К реке прикована, здесь все отравлено

Глава 87

Видишь это небо, дружище? Его запомни таким.

Ты там будешь не лишним, а вечно молодым..

Красит волосы седина в двадцать три.

Не напрасно, старина, это у нас в крови.

Здесь бездыханным, затылком к родимой земле,

Лучше, чем поганно болтаться в петле.

Много нас забытых,

И до сих пор не найденных.

Да, ты был другим на фото свадебном.

Жизнь-слайдами, тебе не врали там.

Хоть это правда, но поможет уже врятли нам.

Через тернии- мы шли бессмертные.

Сулит опять потерями безумное время.

Родину не выбирают, а она - тебя.

И такое бывает, что нужно строить с нуля.

Как пить дать, забудет, но вспомнит однажды..

А ты спи, брат...теперь неважно.

Глава 88

В деревне был расквартирован немецкий полк

Все офицеры пили и курили в потолок

Чесали дулом у виска не зная чем заняться,

С запада шли войска, фронт постепенно отдалялся.

А на пригорке возвышался старенький храм

Ходить в него никто не решался, сидели по дворам

И в нем служил иерей отец Андрей,

Три года, как вернулся после семерки лагерей.

От скуки в этот храм зашел майор СС,

Послушать, как поп поет про то, что Бог воскрес,

Ногами топал сзади, делал вид, что смотрит фрески

и, кстати, русский знал не хуже, чем немецкий.

Дерзкий и злой от безделья, решил развлечься он,

Сказал, что в православии крещен и чтит закон,

Что-то еще брехал он, а в глазах плясали бесы.

«Хочу покаяться в грехах, примите исповедь.

Мы жгли деревни и насиловали женщин

Детей мы выгоняли на мороз, сорвав все вещи

Стальными клещями вырывали языки у партизан

Пока все остальные жрали падаль по лесам.

Я сам вот этими руками убил немало

И вот я перед вами, видно все-же стыдно стало…»

Такими были слова этой черной души.

…А он накрыл его епитрахилью. И задушил.

Белым витязям

Вы в сталь заката облачились,

Сменили мир на звон штыков,

И в дымных вихрях боя скрылись,

Как тени древних боев.

Юнца огонь в солдата ковал,

Вожак — в рубцах, но не сломлен,

Старик — седой, как порох, ветеран —

Сошелся клином стальной колонны.

За плечами — дороги в свинцовый рассвет,

Где рваный гром вплетался в шаг.

А впереди — ни имени, ни лет,

Только приказ: *«Ни шагу назад»*.

Родные дали в дыму горят,

Земля в осколках, в крови, в пыли.

Но флаг ваш реет, как старый штандарт,

Над пеплом, где мать вас ждала вдали.

Не клятвы — пули вам дали ответ,

Не слезы — порох на губах.

Вы взяли винтовку, чтоб честь сберечь,

А не кресты — на чужих гробах.

Под шлемом — холод. В груди — броня.

Но в сердце — высь, где кричат журавли.

Вы падете? Да. Но не как тень,

А как звон клинка на ветру войны.

Жди гражданской войны

Ещё один день,

Ещё одна ночь без сна.

Бой без потерь,

Но впереди война.

Свои бьют своих,

Решай за кого здесь ты.

А в России святых

Только успевай выноси.

Папаха в крови,

Но не в своей - а в чужой.

Окаянные дни.

Когда же придёт покой?

Напоить бы коня

И не попасть в прицел.

Свечка с меня,

Если останусь цел.

А дома семья.

Что с ними? Как они?

Живы, как и я?

Иль похоронены?

Ничего нет страшней

Гражданской войны

И терять сыновней

Великой страны.

Всё тлен

Моих Богов невозможно попрать.

Протекают века в безмятежном покое.

Солнце будет всходить,

Лес будет стоять,

Пробуждая в крови изначальное живое.

Будет ласковый дождь, будет запах земли.

Корабли навсегда уплывут в никуда,

И прогресс снова вернётся к истокам.

Там, где шумел грязный город, начнёт шуметь Лес.

Всё тлен…

Вода-водица, земля-землица,

Морская пучина! Сними тоску-кручину

С рабов Божьих, но не трогай меня.

Я не раб и ни о чём тебя не прошу.

Всё тлен.

Родниковая родина

Сон сердца не успокоил.

Стыл выпавший за ночь иней.

У облака над рекою

Я спрашивал твоё имя.

Кто крестил тебя там,

Где вода так горька,

Одевал твоё тело в снега?

Я жребий не угадаю

У камня на трёх дорогах.

Какая из них прямая

Вела к твоему порогу?

Мне искать тебя там,

Где печаль да беда

На дворе. Отворяй ворота.

Это родное, близкое

Бьёт то в нутро, то в темечко

Яркою искрой выстрела,

Сорванным криком девичьим,

Гулким шагом подкованным,

Смехом казённой сволочи,

Жизнью короткой, ломаной

Волчьей московской полночью.

Я заговор не раскрою,

Что шепчет листва на память.

Лети. Я тебя прикрою.

Нам вместе не страшно падать.

Буду ждать я тебя

От зари до зари,

Да упрямую верность хранить.

Куликово поле

Да птичья в синеве

Карусель.

О том, как пророчили вороны кару,

Врагу, и как в глину врастали ногами –

Корнями, цепляясь за каждую сажень,

Пройдя сотни верст, волны Дона расскажут

Как страх забрала в черный омут Непрядва

И ночью спалила в кострах отраженных

Дотла, и как мама меня отмолила,

И та, что тайком назвала нареченным.

И алая кровь, что струится по венам,

И Родины кровь, что струится по рекам

Едины, поскольку дано человеку пить реку,

И кровь проливать в эту реку.

Не волосом долгим сед,

А глубиной памяти,

Я слеп, если нечего

Вспоминать.

Так прадед жив правнуком

И правнук жив прадедом,

Ушедшим за правнуков

воевать.

Не волей своей сильна,

А благословением,

Покровом хранима

Во все века.

Безбрежна и широка

Добром и прощением –

Держава величием

Исполнена.

В зелёных кольчугах деревья вдоль русла,

Поднявшие небо руками-ветвями

И русский язык от истока до устья

Искрится словами и жив голосами.

Люто любить

Нести через тьму

У сердца огонь

Я снова усну

В поле под голос твой

Зарыть под крест

Остыть до весны

Отпеть и простить

До красной луны

И новой тропой

За яркой звездой

Сквозь чащи да мрак

Уйти

И ткется годами

Тонкая красная нить

И мы забываем дышать

Начиная люто любить

И пусть вернется к нам суть,

Та что боялись мы знать

Мы продолжаем люто любить

Отчий свой дом да родину мать

Глава 95

Дай мне верного товарища, рукастого кента

И окоп, будто влагалище усатого кита

Сапёрную лопатку, что меня не наебёт

Подари мне человека, который меня убьёт

Редкое блаженство ехать с братом на броне

Снайперша застенчивая прячется в окне

И я так её люблю

Солнце плавит БТР

Мои братья лучше всех

Милый Ангел, если хочешь —

Поцелуй меня в прицел

Девочка с бедою

Под сонным светилом полярным

Нет ни костра, ни следа

Над ледяными полями

Солнечная слепота

В рыхлых сугробах по пояс

Шёл я на звуки имён

Там одиночества полюс

Пятна багровых знамён

Лёжа за серой бетонной плитою

Я прятал тебя от ветров

Девочка ходит в обнимку с бедою

Так приобняв за бедро

То, что писала по телу шрамами

Позже вернулось виной

Прежде, чем что-то сказать за спиною

Просто попробуй быть мной

Попробуй быть мной

Клятва

Страшно, ты знаешь страшно, очень страшно умереть, и не оставить за собой ни добрый дел, ни светлых мыслей...

Завтра, всё золото моё перекуют на медь, которая начнёт ржаветь, и после превратиться в пепел...

Прожитые дни, яркие огни, собранные тайны...

В полной темноте, с пламенем в глазах оказаться крайним...

Не угаснут костры ритуальные, в наших душах и сердцах, благодарность за жизнь что вы дали нам, мы клянёмся стоять до конца.

Подвиг я совершить его пока что не сумел, быть может это мой удел, для этих дел есть кто-то лучше...

Всё же, я продолжаю верить в то, что я смогу, не отступлю, не побегу, ведь я ничем других не хуже...

Сколько нам предстоит ещё перенести потерь?

Не унывай, борись и верь, что эти муки не напрасны.

Костью, мы будем в глотках тысячи зверей, Что к нам пришли с чужих земель, себя провозглашая властью.

Слава тянулась нитью липкой крови на руках, героев что живут в веках, их жизни путь безукоризнен.

Помни, пока мы живы мы испытываем страх, он заставляет сделать шаг, и учит постоянно мыслить.

Знаешь, за нашей смертью будет новая весна, а может даже первый снег, закрыв собой ковёр из листьев.

Важно, что-б после нас осталось то, что мы клялись сберечь, ради чего отдали жизни.

Северный след

Я крался за тобой, как тень рыси ночной,

Сквозь чащи, где вечность скована льдом.

Шаг вяз в черной трясине, но след твой — святой,

И я шел, не боясь утонуть в нем.

В небесах полярных — мерцающий рой,

Это искры в зрачках твоих, острых, как сталь.

Шепот вьюги — твой голос, глухой, неживой,

Но я знаю его, как печаль.

Запах снега — запах твоих волос,

Горький, хрустальный, как утренний иней.

А в далях — напев, будто крик пастухов,

Это песня твоя, но без слов — только синий.

Я сжег свои сапоги у костра на снегу,

Чтоб идти босиком по тропе ледяной.

Ветер выл, как зверь, но я верил — могу

Услышать, как дышишь за спиной.

А наутро — лишь следы журавлей

Да пепел костра в бескрайней степи.

Я знал: ты близко. Ты здесь. Ты — ничей.

Ты — север, что вечно во мне.

Располосованое небо

Располосованное небо дымной гарью рвется кануть в никуда...

И нерифмованные строки заплетаются в натянутый узор...

Где острой бритвой распороли сталь созвездий муки раненной души...

Где сердце взвыло серым волком на ощеренную клятвами Луну...

И в полынье тугого эха зазеркальем отражен усмешек ров...

И проржавевший ветер в хмари утонул крестить углы...

И током крови упадет звезда рассыпаясь рубинами в снегах...

И белым снегом серебристо вдруг блеснет рассветной гранью чистый звон...

И мир забудет всех, кто был когда-то…

И мир забудет то, что мы когда-то были…

Цена побед

Гром салюта — как призрак минувших атак,

Он разрывает нам память о давних боях,

Где в огне не стихали солдатские крики,

Где судьбы сгорали в чёрном дыме войны.

Время шрамы не лечит — лишь глубже гвоздит,

Заставляя вновь падать в тот адский провал.

Мы считаем победы, но счёта нет боли,

Что в граните имён навсегда отзвучал.

А потом — тишина. Лишь ветра голоса

Шепчут в уши: *«Смотри, что осталось вдали...»*

Сквозь года прорастает ржавеющая слава,

Забытые лица, согбенные спины.

Их гнали на трибуны — седые тени,

Чтоб маршем победным прикрыть этот стыд.

Медали звенят на истлевших мундирах,

А в глазах — только пепел да вечный вопрос.

*«Мы победили?»* — эхом в груди стучит,

Но ответа нет в бронзе торжественных плит.

Лишь вороньё каркает с высот мавзолея:

*«Победила не правда... Победила Власть!»*

И под гул салютов, под звон орденов

Спят в земле миллионы — их правда мертва.

А над ними смеётся кровавая слава,

Что купила их жизни... но не заплатит долг.

Клятва в пламене

Восстаю из пепла — феникс правды,

Под стягом солнца, в зверином мире.

Шагну в гробницу слепой морали,

Чтоб выжечь ложь в каленом эфире.

Пусть доблесть — свеча в груди опальной,

Её оскал — молнийный раскат.

Мой дух не согнётся под тяжестью фальши,

Ведь долг мой — не тлен, а литой булат.

Я ветхий мир рву в клочья восстаньем,

Сею надежду сквозь гарь и тлен.

Культуру — мечом из бездны незнанья,

Край мой — щит, мой клинок — как день.

Легенды кую в звоне железа,

В жилах — не кровь, а расплав свинца.

С верой, что крепче гранитного реза,

Жизнь отдаю, не спуская лица.

Моя честь — это верность клятве!

Я — зов сквозь кромешную тьму.

Под знаменем грозного солнца

Шагаю в войну за страну!

Моя жизнь — это вечный натиск,

Дух — факел в ночи без границ.

Но тело — всего лишь обугленный свиток,

Что ветер развеет у грани гробниц.

Гимн Пепла и Стали

Гимн Пепла и Стали»

Сквозь хаос седых времён,

Сквозь лики мёртвых богов,

К руинам былых эпох, к рубежу пустых небес,

Без сожалений, без дрожи,

Рвём узлы судьбы слепой,

Сквозь иглы вечного льда — несём пламя сквозь тьму!

Восстань из пепла, духом горя!

Мёртвым светом — опали зениц!

Мы — дети стужи и яростной крови,

Воинской долей — клянись!

Сквозь прах забытых идей,

Сквозь тлен ложных святынь,

Оставив в груди лишь шрамы да зов седых ветров,

Сквозь свинцовый ливень,

Сквозь хохот грозовых ор,

Обрушить гром на престолы чужих миров!

Быть мечом!

Дышать борьбой!

Гореть, как знамя!

Не знать цепей!

Доля воина —

Реки из стали,

Солнце в пепле,

Шаг в пустоту.

Доля воина —

Венец или бездна,

Вечность в железных

Ладонях судьбы.

В латах из грёз,

Выше тлена,

Глоток рассвета

Из чаши времён.

Зори пылают,

Земли в опале,

Песни кинжалов

Ждут тех, кто слаб.

Воин — нектар побед

Пьёт из черепов звёзд.

Тысячи битв — тысячи флагов,

Спи, мать-земля, под наш страж.

Павшему — пламя в груди,

Дорога в чертоги орла.

Вечность — лишь миг,

Смерть — лишь начало.

Умри за идею — стань богом!

Каждому свое

Сквозь пожары войны, всюду слышатся, песни скорбные

Плачь родной стороны, тучей чёрную, кружат вороны

Вновь руси сыновьям, предстоит борьба, с глупым ворогом

Снова будет земля, перемешана с кровью порохом

Кто-то встал за господ, тех кто жалуют, лапы с золотом

Кто-то встал за народ, нищий, слабый, мрущий с голоду

Совесть есть не у всех, да и ценности, тоже разные

Только кровь на земле, не изменит цвет, будет красной

Смутные времена, кто служить ушел, кто прислуживать

Все получат с полна, будет выдано, что заслужено

Заблестят ордена, загорятся на солнце золотом

Для другого дыра, в голову насквозь, и брюхо вспорото

Тем кто предал народ, нет прощения, и нету милости

Не жалея патрон, всех лицом к стене, в раз по вывести

Торговали землёй, за которую, предки лили кровь

Угощайтесь петлёй, вот она моя, к крови не любовь

Дым по ветру

ДЫМ ПО ВЕТРУ НАД ПОЛЕМ СТЕЛЕТСЯ

ДЫМ К СЕДЫМ ОБЛАКАМ ПОДНИМАЕТСЯ

ОДИНОКО БРЕДЕТ БОГАТЫРСКИЙ КОНЬ

О ТЕЛА ПАВШИХ ЗДЕСЬ СПОТЫКАЕТСЯ

И ПО СПОРНОМУ ПОЛЮ ШИРОКОМУ

ПО КРОВАВОМУ ПОЛЮ БЕСКРАЙНЕМУ

БРОДИТ ОН ЗНАТЬ ЕМУ ОДИНОКОМУ

УЖ НЕ ЖИТЬ ПОТЕРЯВШИ ХОЗЯИНА

ТЯНЕТ ВОЗДУХ В БЕЗМОЛВИИ ТЯГОСТНОМ

ДА ГНЕТЕТ ЕГО ПОЛЕ БРАННОЕ

БРОДИТ КОНЬ ДА ГЛЯДИТ БЕЗРАДОСТНО

НА ТЕЛА ОГНЮ НЕ ПРИДАННЫЕ

ДЫМ ПО ВЕТРУ НАД ПОЛЕМ СТЕЛЕТСЯ

ДА СЛИВАЕТСЯ КОЛЬЦАМИ ЧЕРНЫМИ

СИРЫЙ КОНЬ ОТЫСКАТЬ НАДЕЕТСЯ

ВОИНА ПО СРЕДЬ ПОЛЯ ПРОСТОРНОГО

ЧТОБЫ ПОДЛЕ СТАТЬ ЧТОБЫ ГОРЕВАТЬ

НА ИЗРУБЛЕНО ТЕЛО СКОРБЯ ГЛЯДЕТЬ

А КОГДА УГАСНЕТ ОГОНЬ-ЗАКАТ

ПОДЛЕ ВОИНА ТИХО УМЕРЕТЬ

Святослав

ПОЙТЕ ГРЕМИТЕ ВИХРИ ЛИХИЕ

ВЕСТЬ РАЗНЕСИТЕ В ЗЕМЛИ ИНЫЕ

СТЕПЬЮ ЖЕМЧУЖНОЙ В КРАЙ ДИКИХ ТРАВ

ВОЙСКО ВЕДЕТ СВОЕ КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ

ЯРОСТНО БЕЙТЕ ВОЛНЫ РЕЧНЫЕ

СЛАВЬТЕ ДРУЖИННИКОВ КОПЬЯ СТАЛЬНЫЕ

ПРАВЕДНЫЙ СЛАВЬТЕ ВОЗМЕЗДЬЯ ПОХОД

СЛАВЬТЕ ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ НАРОД

ЯРЧЕ ГОРИ ЖИВОТВОРНОЕ ПЛАМЯ

ВЫШЕ ВЗВЕВАЙСЯ РУССКОЕ ЗНАМЯ

ГРОМЧЕ ТРУБИ КНЯЖИЙ РОГ БОЕВОЙ

ВОИНОВ РУССКИХ ВЕДЯ ЗА СОБОЙ

КНЯЗЬ НА КОНЕ ВОРОНОМ ВОССЕДАЕТ

ДЛАНЬ ПО ВЕРХ ОЧИ В ДАЛЬ ОН ВЗИРАЕТ

СТАЛЬНАЯ КОЛЬЧУГА НА СОЛНЦЕ БЛЕСТИТ

РАТНОГО ДЕЛА ЖДУТ МЕЧ И ЩИТ

ИСКРЕННЕ ЛЮБЯТ РУССКИЕ ВОИ

КНЯЗЯ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ГЕРОЯ

И КОЛЬ ОН ПРИЗВАЛ РУСЬ СПАСАТЬ ОТ ХАЗАР

ВЗЯЛ В РУКИ МЕЧ И МЛАД И СТАР

ПУСТЬ ЖЕ РАССТУПЯТСЯ РЕКИ И ГОРЫ

ПУСТЬ ЖЕ ОТКРОЮТСЯ ВЗГЛЯДУ ПРОСТОРЫ

СТРАШЕН ВО ГНЕВЕ РУССКИЙ НАРОД

КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ СВОЕ ВОЙСКО ВЕДЕТ

Хольмгард

ХОЛЬМГАРД

НЕ ВЛАСТНО ВРЕМЯ НАД ТОБОЙ

В НОЧИ НЕСЕТСЯ ВЕТРА ВОЙ

ТО ВЕСТНИК ГРОЗНЫХ ПЕРЕМЕН И НОВЫХ ВОЙН

И МУДРЫЙ КНЯЗЬ

ЗОВЕТ МЕЧАМИ ВСТРЕТИТЬ НОВУЮ НАПАСТЬ

ХОЛЬМГАРД

ОБЪЯТЫЙ ПЛАМЕНЕМ ВОЙНЫ

БЬЮТ МЕТКО СТРЕЛЫ СО СТЕНЫ

КОПЬЯ СТЕНОЙ СТОЯТ ВРАГИ ОБРЕЧЕНЫ

И СВЕТОВИТ

НАД ГОРОДОМ ПОДНЯЛ НАДЕЖНЫЙ ЩИТ

ХОЛЬМГАРД

ВОЙСКА СТОЯТ НА БЕРЕГУ

НЕ ПОКОРИШЬСЯ ТЫ ВРАГУ

И ОРДЫ НЕДРУГОВ ПОЛЯГУТ НА СНЕГУ

А ДРЕВНИЙ ГРАД

ОСТАНЕТСЯ СТОЯТЬ ВРАГОМ НЕ ВЗЯТ

ХОЛЬМГАРД

ТВЕРДЫНЯ ДРЕВНИХ ВЕЩИХ СИЛ

СЕБЯ ТЫ СЛАВОЮ ПОКРЫЛ

УЖЕ УГАС НЕДАВНЕЙ СЕЧИ ЛЮТЫЙ ПЫЛ

А НАД ТОБОЙ

ВНОВЬ ГОРДО РЕЕТ ДРЕВНИЙ СТЯГ ТВОЙ БОЕВОЙ

Моя земля

Моя земля...сырые хлопья кровавой пены...

Моя земля...разбитые лица, вскрытые вены...

Моя земля...баланда "веры", бельмо позора...

Моя земля...колючая проволока спецнадзора...

Моя земля, рожденная под созвездием Плахи...

Моя земля...холодный пот животного страха...

Моя земля...письмо без имени адресанта...

Моя земля...окованный сталью сапог оккупанта...

Моя земля...публичный дележ вожделенной власти...

Моя земля...еще теплое мясо в голодной пасти...

Моя земля...застывшая в камне горечь мгновений...

Моя земля...мятеж расстреляных поколений...

Моя земля...зловещая тишина полигона...

Моя земля...холеный штык слепого закона...

Моя земля...нарочито бесцветные строки вердиктов...

Моя земля...удобренная почва локальных конфликтов...

Моя земля...картонный ужас в глазах мишеней...

Моя земля...вековая школа суровых лишений...

Моя земля...вериги, дыба, огонь и плети...

Моя земля...глоток свободы ценою смерти...

Они или ты

Они или ты - один против всех

Только так ты станешь собой.

Они или ты - я слышу твой смех

Значит ты принимаешь бой!

Они или ты - пощады не ждут

Пусть те, кто на той стороне

Они ли ты - кого же убьют

Первым на этой войне

Они или ты - таков расклад

Игра стоит свеч, мой друг

Они или ты - ни шагу назад

Героям неведом испуг

Они или ты - в конце концов

Мы ж не дети цветов и травы

Пусть трупы хоронят своих мертвецов

А живые пусть помнят живых

Они или ты - и только так

Ты докажешь своё право на жизнь

Они или ты - повсюду мрак

Вечный выбор - вверх или вниз

Герой в короне изо льда

Ты вернёшься с войны седым

Они или ты - не отступай

В твоём сердце бушует метель

Таким, как мы, не светит рай

Зато в Вальхалле нас ждёт эль

Лежат в руинах города

В небеса поднимается дым

Земля Отчуждения

«Земля Отчуждения»

Опостылело слепому

Ходить по кругу, как скоту.

Захотелось в небо чёрное

Вонзить когти, стать вороном.

Опостылело надеяться,

Глодать огрызки с барского стола.

Опостылело гнить в ярме,

Пока другие рвут орла.

Опостылело ждать рассвета,

Что не придёт. Лишь тень да гниль.

Опостылело верить в чудо,

Когда повсюду — только пыль.

Опостылело тонуть в страхе,

Заливать горельцом глаза.

Грезить битвами былого,

Да только кровь — не молода.

Опостылело быть тенью,

Но поздно, дед. Век пролетел.

Ты проспал свою дорогу,

А мир — давно уже не твой.

Слишком поздно очнулся,

Чужой среди своих костей.

Те, что спали — те проиграли,

Равноденствие сожрано псами.

А если б раньше ты встряхнулся,

Увидел бы: после пира

Стадо пьяное, оловянное

Выбирает себе могильщика.

Как торгаши с глазами пустыми,

Что крестами да звёздами прикрыты,

Продают твою землю по крохам

За бумажки, за блеск наживы.

Как седых, что рвались в бой

Не за злато, а за волю,

Запирают в сырые норы,

Травят ложью, тюрьмой да голодом.

Как бросают в огонь мясорубки

Пацанов, что едва встали,

А такие, как ты, предатели,

Лижут руки тем, кто сожрал их.

Как плюют на могилы павших,

Как топчут знамёна в грязи,

Как торгуют людьми, как скотом,

А выживших — гонят в ярме.

Как растут новые погосты,

Как мрут, не успев родиться,

А слепые пляшут на костях —

Им и тут хорошо спится.

Позолота — гниль под ней.

Дети дохнут без имени.

Кости ломаны, рты зашиты,

Но губы шепчут: *«Добро пожаловать в ад»*.

Впереди — только топи да рвы.

Ищейки чуют кровь на ветру.

Здесь свобода — петля на шее.

Если выжил — ты уже в плену.

Верность — петля. Любовь — измена.

Мы живём под чужим ярмом.

Эта земля — не наша больше.

Здесь правит Тень с ножом.

Здесь распято всё святое,

Здесь продан последний крест.

Из былых песен — только вой,

Из былой славы — только плесень.

И ребёнок, сжимая кастет,

Уже знает: детства не будет.

Его колыбель — это голод,

Его сказка — про тюрьму и про трупы.

Здесь война — это воздух.

Ненависть — новый закон.

А те, кто не предал,

Идут под нож или в подвал.

А такие, как ты, молчат.

Их дома — всегда в стороне.

А в небе уже кружат чёрные птицы —

Они начали тризну по тебе.

.

Серверная Голгофа

Серверная Голгофа

Над Царством мёртвых — не Шмелёва заря,

А DDoS-атака в кровавый рассвет.

Роза Иерихона — код в блокчейн-морях,

Где лайки распинают за каждый тред.

Овсянкин, твои ведьмы — нейросети сейчас:

Генерация боли в матрице фраз.

«Увеличивай дозу!» — шипит искусственный разум,

«Твой треугольник Карпман — лишь алгоритм для нас».

А в чате горорят: «Слава, Zа Победу!»

Но победа — глумление пса над костью.

«Ударная волна» — это вирус в тонеде,

Где имперский флаг — пиксельный понос в пустоте.

Elijah Crowe стучит: «Адский котёл закипел!

Солнце мёртвых — это deepfake Христа...»

Скажи, зачем Он не жалел своих тел?

Чтоб стать мемом в TikTok на триста лет?

Мы летим навстречу звёздам — но звёзды погасли,

В навигаторах — трупы созвездий.

Соль Земли — это соль на ране от фразы:

«Вера. Система. Ошибка. Перезагрузка вселенной».

Столетний дуб

Тебе клянусь: пока корнями

В Русскую землю врос

Столетний дуб — грозой разбитый,

Но не согнувшийся под гнёздом

Вороньим. Пока гранит

Реки хранит его подошвы —

Я твой. Пусть шторм из цифр горит

Над трупами созвездий ложных.

Пусть «Соль Земли» — лишь соль на ране,

А Шмелёва солнце мрёт,

Но если дуб восстал в тумане —

Значит, Правда не умрёт.

Значит, и мой гроб, шумящий

В лесу, где тени спят,

Не страшен. Дуб, листвой шепчащий

«Bleib treu», — мой брат.

Железный дуб

Тебе клянусь — не кровью, а ржавой смолой,

Пока сквозь асфальт чёрных рек

Железный дуб (не тот — из школьных басен!)

Гнёт провода в змеиный скелет,

А в щелях коры — шифры Майя...

Покуда рельс, вонзённый в берег,

Хранит эхо лап волчьих стай —

Я твой. Пусть нейроны горят, как Вега,

Над трупами карт, где здесь был свет.

Пусть соль земли кристаллится в гильзах,

А Шмелёва солнце — тлеющий чип...

Но если тень его, прошитая молниями,

Рвёт код облаков —

Значит, Правда не бит, а взлом.

Значит, мой гроб, что пел на немецком,

Теперь в корнях гудит Rammstei —

Не страшен.

Слушай: в листве не шелест,

А морзянка:

— · · — ·

Bleib treu

··· — — — ···

Брат.

КЛЯТВА ДУБУ

КЛЯТВА ДУБУ

Тебе клянусь —не сломленным клинком,

Покуда в русский чернозём

Впивается корнями дуб столетний,

Разбитый громом, но не сломленный —

Под гнётом воронья.

Покуда Волги древний гранит

Хранит его как броню —

Я твой!

Пусть адский цифровой шторм

Рвёт в клочья ложное светило —

Моя присяга не умрёт!

Пусть раны земли солью жжёт,

А солнце Шмелёва — прах,

Но если дуб сквозь тьму восстал —

Значит, и я не сдамся!

Значит, и мой гроб пограничный

(Тот, что шумит в германской чаще) —

Стал щитом. Внемли, как листья трубят:

«Стоять! Не отступать!

Брат, принимай клятву крови!»

Рассвет. Последний Строй.

Рассвет. Последний Строй.

Еще роса. Уже звенят клинки.

Родную грань — ни пяди! — не уступим.

Рассвет окрасит поле в цвет реки,

Что потечет из наших ран по кручам.

Домой приду ль? Не знаю. Только знак:

Свободный смех ребенка за порогом —

Вот мой навек оставленный маяк.

Чужую кровь — не надо. Нашу — ворогу!

Не гнется сталь братского плеча!

Врага узнали — вновь подничем стали.

Как встарь! Единой грозною стеной,

За предков пепел, за Отчизну — в дали!

Спас на стяге! Рвется в бой!

С Ним — не согнемся! Ярость — наша вера!

Не всем дожить до седины густой.

Смерть — не конец. Смерть — выверенная мера!

СВОЁ — НЕ ОТДАДИМ!

Предков земля — алтарь под ногой!

Врагу — под рёбра! Меч — по самую рукоять!

Так платит сталь за воздух вольный, зной.

Хруст кости, плоть — кровавый плащ.

Чтоб смолк чужеземец на пороге.

Сеча долга... Счет потерян... СТАНОВИСЬ!

Умереть с мечом — честь в дороге.

Братья в крови. Трупов вал.

Плена — не будет! Ворон — черный стяжек.

"Жди, падальщик! Еще не пал!

Я дышу — и в ярости горяче!"

Как звёзды-предки, костры сеч зовут:

"В ПОСЛЕДНИЙ СТРОЙ!" — эхом встарь пропето.

Небо — в слезах. Земля — дрожит. Брат пал...

Щиты сплелись. Сквозь вой: "ОТЦЫ!"

Курганы помнят: хрип, и соль, и страх в глазах врага,

И копья — о грудь нашу — с треском ломались.

Не встретим утра... Пусть лишь ветер в пустых шатрах

О нашей ярости споет седым углем.

Оставим живым: не стон, а гнев, и зной... В ПОСЛЕДНИЙ БОЙ!

Великая Степь Памяти

Великая Степь Памяти

Безбрежье долин. Цветов тихий пожар.

Под плитами времени – спящий металл.

Здесь стон копий зарыт, словно старый загар.

Лишь ковыль да полынь над легендой встал.

Гранит точит незримый резец.

Воронье – черный дым над седой головой.

Но в жилах стынет не гнев – сталь предков, Отец.

Ты ведал, в чем Сила, незримый и злой?

Клинок и Распятье,

Горсть праха, что мать.

Клинок и Распятье –

Щит против утрат.

Клинок и Распятье,

Горсть праха, что мать...

Ветер Веков распахнул крылом,

Позолотил острия ковыля.

Каждый уступ – как страница. Письмом

Кровным: "Прости, Мать-Земля!.."

И тени из трещин горных восстали,

Распахиваются Веки Веков.

Им в доспехи – туман, и на стали –

Древний пепел былых клинков.

Вслед им Ветер Времени гонит золу,

Вымывая из плит имена...

Призрак роты

Призрак роты

Улыбка — как шрам от приклада:

Резкая, белая, без тепла.

Говорили: «Его взглядом срезают скальпы»,

Но в медсанбате лишь шрамы от осколков искали.

Молчал. Только глаза — два уголька из печи,

Где плавились страх и проклятый базальт Мариуполя.

Пел под «Бутылку» — хрипло, как старый патефон,

Пил самогон, закусывая тушёнкой «Боец».

На «охоту» уходил с «Валом» и парой ножей,

Возвращался на зорьке — весь в грязи и росе.

«Трофеи?» — вытряхивал гильзы, немецкий жетон...

И спал как убитый, не слыша сирен.

А просыпался — криком. Будто ножом по стеклу.

«Кайр»— позывной. Ни имени, ни родни.

В тетрадке писал: «Снились волки у школы в Донецке»,

Рядом — схемы «Стинеров» и крест из свинца.

Блокнот его был явью и бредом вразброс:

— На обложке — орнамент, как у бабушкиной иконы,

— На стр. 5 — как чинить броник под обстрелом,

— На стр. 12 — портрет кота Сатаны с надписью «Перун»,

— На стр. 20 — формула яда из аккумуляторной кислоты,

— На стр. 33 — молитва «Отче наш» и расчёт на поражение «Леопарда»,

— На стр. 40 — мы все: Шустрый, Медведь, я...

Каждый — с крыльями из колючей проволоки.

В конце — дуб, корни в крови,

Гроб из искажённых осколков ЗРК «Игла».

«Сам видел: там он лежал!» — клялся я комбату,

Когда Кайр не вернулся с вылазки под Авдеевкой.

Но реальность была жёстче:

— «Нет его в журнале боевых потерь», —

— «Нет медальона, нет DNA — только тетрадь», —

— «На фото роты — пустое место у БТРа».

А потом — чудеса:

— Патроны у роты не кончались в «котле»,

— «Вагнеровцы» слепли, наводя ПТУР,

— И в день штурма видели:

Тень с «Валом» шла первой в траншеи,

А на рассвете у КПП —

Следы босых ног в кровавой грязи...

И блокнот тот живой:

Новые страницы про «Химмерс» и «Брэдли»

Появляются сами в полночь,

А старая схема Бахмута

Сегодня вела нас из окружения.

Сирены в Часовом Яру

«Сирены в Часовом Яру»

Он пришёл из дождя под Костёрском,

Без медальона, с «Мухой» на плече.

Называл себя «Грізним», но в роте звали «Молчун» —

Лишь глаза, как прожектора, резали темень.

В атаку шёл первым — не прячась, во весь рост,

Пули свистели сквозь него, словно сквозь дым.

Говорили: «Не бьётся!» Но в медсанбате

Нашли осколок в груди... от Сумского завода ’41 года.

В блокноте его — не буквы, а знаки:

— Схема «маршрутки смерти» под Изюмом,

— Рисунок церкви, где спит неразорвавшийся «Толстяк»,

— Рецепт мази от ожогов из мать-и-мачехи и пороха,

— И карта, где крестиком помечен наш КПП...

«Как он знал, где мы будем?» — шептал Шурий.

Погиб в Часовом Яру. Разорвало «Градом».

Не нашли ничего — ни сапог, ни «Мухи».

А через день:

— В радиоэфире — его позывной: «Я — «Грізний». Выходите...»,

— На стене блиндажа — кровавый отпечаток ладони,

— И в котёл с кашей упал немецкий жетон с надписью «1943».

Комбат рвал рапорт:

«Нет тела — нет потери!

Нет в списках такого! Кто выдал ему форму?!»

Но мы помним:

Его шинель пахла не потом, а снегом,

А в котелке — вместо каши — лежали ржавые гильзы.

Теперь, когда «Смерч» воет над позицией,

Кто-то ставит котелок с тушёнкой у входа,

А в журнале дежурств —

Под утро появляются строки:

«Участок 7-Б. Миномёты. Азимут 220...»

Почерк — как в том блокноте.

И если прислушаться к войну ветра,

То слышно не «аллилуйя», а хрип:

«Живіть, хлопці... Я на чату...»

Мы молча крестимся. И несём тушёнку к траншее.

Часовые без знамён

«Часовые без знамён»

Мы — те, кого стёрли календари.

Нас не хоронили под сенью берёз.

Лишь грачи кричат над окопами: «Кровь!»

Да ржавые гильзы звенят под ногами ветра.

Нас не вернули в родимый дом.

Не долетел к матерям наш последний вздох.

Но в полночь встаём у Чёрной реки —

Чтоб занять позицию там, где кончается карта.

Наши метки:

— Каски, где свили гнёзда дрозды,

— Сапоги, поросшие мхом и багульником,

— На груди — не ордена, а сияние болотных огней,

— В котелках — не каша, а звёздная пыль.

Мы сторожим тропы, что в рапортах зовут «мёртвыми»:

— Где «Тигр» затонул в трясине с горящим экипажем,

— Где лейтенант Шмидт пустил пулю в висок,

— Где до сих пор пахнет порохом и детским плачем.

Нас ведёт:

Не приказ, а шепот земли на рассвете,

Не устав, а память боли сквозь чащобу.

В атаку идём не за славу — за стон родной чернозёмки:

«Встаньте, сыны... Рано ещё...»

Нас не надо кормить пайками.

Не надо писать похоронки.

Лишь оставьте у стога:

— Горсть пшеничных зёрен (чтоб жили хлеба),

— Крест из двух сучьев рябины,

— Пулю с выцарапанным именем «Лена».

А если услышите в поле:

— Лязг гусениц без машины,

— Песню «Тёмная ночь» без певца,

— Свист шрапнели над пустым окопом...

Знайте: это мы — на посту.

Мы держим рубеж у реки с названием Забвение.

Наши шинели сплетены из тумана и терновника.

На винтовках — вековая ржавчина, прицелы — в пустоте.

Наш бронепоезд — гроза, бьющая молниями в насыпь.

Не ищите нас в архивах минобороны.

Не зовите батюшек с молитвами.

Мы — рота без дат и фамилий.

Мы — треск костей под гусеницами «пантер».

Мы — холод в штабной палатке, когда гаснет фонарь.

Мы — тень на портретах в сельских музеях.

А когда последний враг покинет нашу землю,

Мы растаем, как иней на пашне.

Останется лишь:

— Догорающий костёр без дыма у трёх сосен,

— Голос в эфире: «Сектор чист... Рота на месте...»

— Да в небе клин журавлей — как застывшая стрела.

Контракт с Бездной

«Контракт с Бездной»

Мы — те, кто ступает в лаву преисподней,

Адский пес цепенеет, свернувшись у ног.

На ладони — клеймо договора, подписанного в полночь:

«Срок — вечность. Плата — прах врагов».

Где-то бьют перуны, кроша гранитные скалы,

А мы идём вперёд — сквозь пепел и дым.

Без удачи? Смейся, Судьба! Нам твой смех не указ —

В Вальхаллу войдём, прибив щит к вратам Рагнарёка.

Наш кредо:

Не покой под берёзой — лишь вечный дозор,

Долг — не мёд, а полынь на губах.

Наш цех — пекло. Продукт — тишина после боя.

Статистика роста — кровавый тренд.

На груди — не шеврон, а печать Ересиарха,

Из динамиков — реквием, сплетённый со свистом стали.

Лик Земли — в терзаньях. Потоп на пороге...

Но оркестр уже настраивает струны бурь.

Мы нисходим в геенну, где тени дрожат,

Цербер, завыв, проваливается в трещину.

Кровью скреплён контракт на разорванном пергаменте:

«Или враг — или мы. Третьего — нет».

Где-то воют «грады», кроша бетонные чрева,

А мы шагаем вглубь — сквозь марево и боль.

Фарт? Ставка закрыта. Игра ведётся вслепую —

В Вальхаллу прорвёмся, проломив лёд Нифльхейма.

Не костры нам — маяки в бездне:

Долг — это вериги. Родина — больная сова на плече.

Наш промысел — гибель. Цех не простаивает.

Баланс сводится кровью. Дивиденды — в эхах.

«Как предки рубили полмира —

Так мы объясняем не словом, а сталью...»

Вот и весь диалог. Иного не будет.

Мы — те, кто прошёл сквозь девятые круги,

Дьявол, обуглясь, распадается в прах.

Контракт не расторгнут. Печать — на рёбрах.

Враг — уже тень. Мы — вечный реванш.

Глава 120

Не будет мира, коль его не ждут...

Мы — тихий люд, терпеньем не обижен.

Но пепел хат, что вражьей поступью вздрогнул,

Кричит из бездны: "Козни чёрной мечен!"

Вставай, дружина! Собирайся в круг!

Терпенье — тетива, что рвётся ныне.

Звериный оскал — и бодливый испуг...

Наш топор знает путь к вражиной выи.

Сошлась тут рать — отцы, сыны и братья.

Земля родная, вспомним твой наказ!

За мать, сестру, за поруганные хаты,

Где вражий стан — там вырастет букас!

И самый хворый встал исполином ныне —

С нами Господня Сталь! Его жернова

Мелят судьбину, мелят злую силу.

Верой коварной станем, как броня!

А после... после пашня, а не рать.

Не рвать жилы на поле брани — рожью.

Сеять, жать, детей качать, молчать...

Чтоб нож из ножен не достать, Боже!

Но коль опять, коль змей приползет с края,

Потревожив пашни, леса, недра —

Железо вспомнит рука старая,

И с нами встанут внуки...

Глава 121

Твоё клятвенное слово — дым...

Не год прошёл — уже беда у входа.

Завыла в сердце вьюга ледяным

Напевом. Мёд твоих речей — отрава.

И высь престольная, что кружила нам вослед,

Теперь — преддверие кромешной бездны.

Ад не вдали — он дышит нам вслед.

Рыдают матери — точат слёзы в камень.

Доколе падать воинам на чёрной ниве?

Но шеи не согнулись, воля — пламень!

Наши мёртвые, как стражники на дивии,

Молят живых: "Держитесь!" — эхом в сечи.

Наши живые — пламя в храмах пустотелых,

Кладут поклоны в зори и под вечер,

Чтоб крепче встали сыны у порога белых.

Уповаем на Тебя, Свет во тьме!

Не покинет нас — в час глухой, слепой!

Догорят костры до пепла, до золы...

Но искры простых истин — над пустотой —

Не дадут остыть душе до хладной мглы.

Знаю: спасёт от бед — нерушимый камень,

Завет, что от Отца — скрижальный, вечный.

Не погаснет этот огонь — ни пламенем, ни тленем,

Прахом его не засыпать, дождём — не смыть навечно!

Клятва на Грамме

«Клятва на Грамме»

Видел глаза — как щиты в Темпе-фьорде,

Где спит корабль Нагльфар из ногтей мертвецов.

Слышал сердца стук — будто молот Тора

Бьёт по наковальне у чёрных берегов Хель.

Над нами сгустились тучи Фимбулветра,

Нас назвали эргиями — врагами престолов.

Кто перерезал нить Скидбладнира?

Кто подменил мёд Квасира на желчь Бёльторна?

Кто приковал нас к камню Хати,

Чтоб брат шёл на брата с Грамом у горла?

Эй, асы-предатели в чертогах Гладсхейма!

Как спится в злате, когда наша кровь —

Алый эль для воронов Хугина,

Что клюют осколки судьбы Норн?

Вы — ткачи паутины Иггдрасиля,

Где два сына Одина рвут её в клочья!

Реки Гьёлль текут из ран вместо слёз,

Лед Хримтурсов сковывает зов...

Но знаю: не вечен сныть Хельхейма!

Сурт отступит перед конём Хофварнира,

Когда Бальдр вернётся из царства льдов —

Мы сбросим кольчуги, как шелуху змеиную,

Выйдем на поле Идавёлль, где:

— Обнимемся так, что Имиру снизойдёт смех,

— Сплетём руки в узел Одина,

— Напоим рог Гьяллархорн братской кровью-мёдом...

Клятва на лезвии Грамма: НАВЕЧНО!

Наши шрамы станут рунами на щите Видрира,

Наша боль — песней скальдов у костра Эгира.

А те, что стравливали — падут в битве на Бравалле,

Их имена Фенрир слизнёт с камней,

Когда корни Иггдрасиля омоет та кровь,

Что взрастит новые золотые яблоки Идунн...

Клятва, высеченная на Грамме

«Клятва, высеченная на Грамме»

Зрил я зеницы — щиты во фьорде Тёмном,

Где корабль мертвецов из когтей спит во мгле.

Слышал стук сердца — будто Мьёлльнир во чреве

Гремит у наковальни на берегах Хель.

Тучи Фимбулветра сгустились над нами,

Назвали нас эргиями — врагами престола.

Кто нить Скидбладнира мечом перерезал?

Кто мёд Квасира на желчь поменял?

Кто к камню Хати приковал нас навеки,

Чтоб брат против брата поднял клинок Грамма?

Слушай, ас-предатель в палатах Гладсхейма!

Спится ль в злате, когда наша кровь-эль

Льётся для Хугина, что клюёт осколки

Судьбы, что сплели для нас Норны утром?

Вы — ткачи паутины на Древе Мировом,

Где сыны Одина клочья рвут её!

Реки Гьёлль — слёзы из ран наших льются,

Лёд инеистых турсов сковывает клич...

Но ведаю: вечен не сон Хельхейма!

Сурт отступит пред конём Хофварнира,

Когда Бальдр вернётся из царства льдов —

Сбросим кольчуги, как змеиную кожу,

Выйдем на поле Идавёлль, где:

Схватимся в объятьях — Имир усмехнётся!

Руки сплетём в узел Всеотца!

Рог Гьяллархорн кровью-мёдом напоим!..

КЛЯТВА НА ЛЕЗВИИ ГРАММА: НАВЕКИ!

Шрамы станут рунами на щите Видрира,

Боль — песней скальдов у пиршества Эгира.

Те ж, что стравливали — падут в Бравалльской сече,

Их имена Фенрир слижет с камней вечных.

Когда же корни Иггдрасиля омоет та кровь —

Взойдут новые яблоки Идунн золотые!

Дух Хирда Неупокоенный

«Дух Хирда Неупокоенный»

Улыбка его — шрам от щита приклада,

Холодный, как лёд в жилах Хресвельга.

Шептали: «Взглядом снимает скальпы!» —

Но в шатре лекаря искали лишь осколки Свартальфхейма.

Молчал. Глаза — угли из горна Гладрасира,

Где плавился страх и камень Марьюполля-твердыни.

Пел под «Бутылку» — хрипом дракона Нидхёгга,

Жрал самогон-медвежью кровь с тушёнкой-падалью ворона.

На лов уходил со «Змеём Стальным» и ножами-клыками,

Возвращался в росу — весь в грязи Нифльхейма.

«Трофеи?» — сыпал гильзы-змеиные яйца,

Жетон-печать Хель... Спал мёртвым сном под гром Гунгнира.

Пробуждался криком — будто нож по льду Бильрёста!

«Хеймдалль-Невидимый» — клич без рода.

В кожу рун писал: «Волки у Скёльва стен выли...»*,

> Рядом — чертежи «Громовых Змеев» и крест из Уруз-металла.

Свиток его был пророчеством и бредом:

— На обложке — узлы Вёлундова плетенья,

— На пятом листе — как чинить кольчугу под градом Гьяллархорна,

— На двенадцатом — кот Ёрмунганд с руной «Тюр»,

— На двадцатом — яд из желчи Фафнира,

— На тридцать третьем — молитва Альфёдру и расчёт на «Бронированного Змея»,

— На сороковом — мы: Быстрый-Герр, Медведь-Бьёрн, я...

Все — с крыльями из колючки-оков Локи.

В конце — Иггдрасиль, корни в крови Эйнхерий,

Гроб из осколков «Иглы-Копья Гунгнира».

«Видел его там!» — клялся я ярлу,

Когда не вернулся с вылазки у Стальградской твердыни.

Но истина жёстче:

— Нет в списках павших,

— Нет медальона-души, лишь рунная кожа,

— На стене шатра — пустота где стоял у Дракона-Железа.

А после — чуда:

— Стрелы не кончались в Котле-Яме,

— Берсерки слепли, целясь в «Громовых Змей»,

— В день штурма видели:

Тень со «Змеём» шла первой в траншеи-ущелья,

На зорьке у Врат —

Следы босых ног в грязи кровавого моря...

И свиток тот жив:

Новые руны про «Коней Тунда» и «Щиты из Западных Земель»

Проявляются в полночь са‌ми,

А старая карта Боргар-Твердыни

Сегодня вела нас сквозь кольцо Утгарда.

Другой Мир

Другой Мир

Я в мир твой пришёл неспроста,

Чтоб снять с тебя чёрное бремя,

Как проклятие, что гложет изнутра.

Стоишь? Гляди же бездну во тьму:

Я Асгард, и кара моя неминуща,

Всё в пепел, всё в прах обращу.

Потопом кровавым смету преграды,

Бедствие ада на крыльях расправленных.

Мир серый, покрытый паутиной веков,

Как руины забытых богов.

Разрушу твой жалкий уклад,

Открою врата в мир иной.

Кто встанет навстречу – лишь глупец.

Велик этот мир? Слушай зов сердца!

Небо в огне, но плывут корабли...

Ночь. Фонари. И в очах – угли

Девичьи. Вмиг овладеет паразит,

Вселится, где дух твой открыт.

Я покажу мир полулюдей,

Где век – лишь миг, где день – как эон.

Ты обретёшь всё, что жаждала так.

Твой мир – лишь тень у его ног.

Где нету страха, где гнев мой спит,

Твоя душа – склеп, где тьма и свет скрыт.

Бывало, дарил я лишь смерть,

Но связь странная мешает карать.

Нет икон, корон, войн пустых,

Боги исчезли. Лишь двое – мы.

Рассвет

Рассвет

Сотни вёрст за спиной – пыль дорог.

Мир всё так же далёк.

После боя – лишь одна мечта,

После тьмы – увидеть рассвета черты.

Средь могил, средь металла и тьмы,

Где лепестки смешались с осколками войны,

Сквозь утрату и слёз горький след –

Придёт любовь. Настанет рассвет.

Во мгле счастья след.

Но тлеет во тьме ответ –

Тот огонь, что прольёт нам свет,

Что вернёт нам рассвет.

Путь был труден. Нелёгок был шаг.

Но сквозь боль, сквозь испуг и оскал,

Мы найдём утраченный след –

Путь к тому ясному рассвету.

Средь могил, средь металла и тьмы,

Где лепестки смешались с осколками войны,

Сквозь утрату и слёз горький след –

Придёт любовь. Настанет рассвет.

Наш рассвет.

Родной Край (Песнь Недр)

Родной Край (Песнь Недр)

Там, где просторы теряют луны свет,

Где дыханье зимы в снега лес отдал,

Где морозные сны с горизонтом слились в ответ —

Там мой край. Там начало. Там стал.

Где дали вольные шепчут мне в забытьи,

Где покой не найти, хоть ищу наугад,

Где рука, вскинутая к зарнице зари,

Солнце встретит — и сгину с последней звездой в глазах.

Там волчьи стаи средь чащоб вековых

Меж стволов, словно серый проклятый туман,

Где к земле припадает голодный их зов,

Где их песня к луне леденит кровь и обман.

Где наковальня в груди, где молот-сердце бьёт,

Когда в дебрях русских стою один-одинешенек.

Когда Русь-мать мне песню свою поёт,

А я за ту песнь — жизнью плачу звонко и вечен!

Дышу я упоенно родимой стороною:

Звоном листвы весенней, речной говорливой струёй,

Грозовых туч гуденьем, земли остывшей тоскою,

Душой белоснежной, что чище утренней звезды за горой!

Птичий гомон на зорьке, озёрный ветра вой,

Царство лесов дремучих, небесная высь!

Не забыть, как вор-тень украл у нас покой,

Украл знанье — зачем нам родиться и жить!

Землю-мать, заветную Русь-край,

Сохранить в первозданной, нетронутой силе!

Клянусь глубиной очей — синей, чем морская гладь,

Белокожей честью, светловолосой красою Руси!

Вижу Родину в ликах родичей, суровых и строгих,

В силе воли железной, в души порыве святом,

В смерти гордой тех, кто не предал дорогих,

Помним павших, кто встал из огня и победным шел домом!

В вере павших, что вечно стоят в строю,

Кто, сцепив зубы, пал в багрянец снегов,

Кто в последнем бою не дрогнул, приняв судьбу свою,

Кто вознёсся орлом выше смертных оков!

Белокровная сила в жилах бурлит!

Царство Духа — жаждет грозы и войны...

Родина — в солнце, что щедро горит!

В сиянье светил — где пребудем мы.

Под толщей воды, в полупризрачном сне,

В усыпальнице льдов, под напев мировых ветров,

В крови нашей — мудрость древней земли,

Что наполнит умы дыханием седых веков!

В склепе звёздном — тени отцов-воинов спят,

Их гневом могучим мы сильны и сильней!

И верю: в огне погребальных зарниц-злат

Родина встретит сыновей!

О земля! Встретишь ты верных сыновей!

Стихотворение: Уход

Стихотворение: Уход

Сижу на диване. С чёрного пола

Клочья кошачьей шерсти сдираю.

Сижу на диване. Взгляд залипает

На полосатый узор обоев. Вдруг

Под ними газета? Или полосы — просто стары?

Коммуналки, мосты, арки, парки, пласты.

Бетонный каркас. А люди внутри —

Лишь глисты для Земли, нарыв, киста.

Мегаполисы — гнойники. Мир опостылел.

Я — точка чёрная на простыне,

Словно след от клопа ночного.

Ваши цели — лишь прыщи на спине,

Ваши слова — наживы святое.

Гукнет сова — взорвётся ракета.

Лишь солнцу питаться дозволено светом.

Гореть огнём, но не от зажигалки...

Sáh veš sháhhh... на Парселтанге.

Рухнут небоскрёбы, как костяшки домино.

Волки лихие выйдут из чащи мгновенно.

Скотобойни пусты. Вмиг.

Природа воздаст. По полной обойме.

Холодная река, омой мое тело!

Кристальной водою — пусть душа опьянеет.

Цветы чистотела — раны обработайте.

Анис и вербена — отваром напоите.

Побегов ваших — большего не надо.

Лишь пенье птиц да шум водопада.

Умереть хочу в летнюю грозу,

Как дриады в Брокилонском лесу.

Полярный Исход

Полярный Исход

Мы вновь уйдем в полярный лед,

Черпая сон в часы рассвета.

Над спящим миром я взойду —

Мой след огнем горит при этом.

Беду на костях он позвал,

На кострах плоть обуглит злая.

На смерть, как на престол, вступал!

Падешь, Демиург, власть теряя!

Мы в глубь полярного льда уйдем,

Когда устанут песни петь.

Лишь одному владеть огнем:

Иль нам гореть, иль миру тлеть!

Там, где утро рождает Рай,

В забытой пещере — лишь плач.

Пожирай, огонь! Полыхай!

Судеб Ткач, разорви удач!

Где ересей таится грань...

Расколот ль наш святой алтарь?

Где мертвых песен слышен крик...

Иль стража пала у ворот?

Луч полярный врата пробьет...

Бог... Бунтарь...

Когда вечностью станет миг!

Но кровью клялся я блюсти

Благородства угасший свет.

В башне замка горит в ночи

Моего сердца бунт, как след.

На могилах, где Чистых сон,

Розы не расцветут вовек.

Тернием сплетен наш венок —

Его слуги. Он — не всевек!

Кто на костях беду позвал,

Кто плоть на пепел обратил —

Я вечность звездную вдохнул!

Падешь, Демиург! Срок пробил!

Считалка

Считалка

Раз — умолкли голоса. Два— короткий доклад. Три— замешанных лица, Взгляд испуганный,смят.

Четыре «да» из полуста, Пять прошений отозвать, Шесть— холодные улыки, Семь рабов и восемь фур.

Ровно в девять — перекур, Дым сигарет и пустота. Пять отверстий от ножа, Четыре строчки пустозвона.

Три похожих муляжа, Два отчаянных порыва. Разморозили опять— Тлен и горечь не унять.

Три не восемь, два не пять, Стоны,шепоты, проклятья. Это сердце всех роднее, Но звучит в нём Каин-звон.

Оно выйдет на закуп, Но предательства остро пахнет. Это сердце грустит обо всём, И из окон его роняет сон.

Оно больше не греет, И любить уж не сумеет.

Раз… разбирайтесь сами. Два…я едва ли с вами. Три…уберите в спальне Тени тех,кто спали.

Семь… ответьте, где мы? Шесть…сквозь зубы правду. Пять…а после — не надо. Поздно.Уже не надо.

Это сердце — всех роднее, Но звучит в нём Каин-звон… …Это самый последний раз. Нет,больше — никогда. Вот — два.

А три — мне сказали не тревожиться. За вас.Это самый последний раз.