Скор пиона цвет

Глава 1 Безответное

Год миновал, был март.

Хотя, пожалуй, он

Венец раскола врат.

Мой дух был обречён.

Ещё же в январе.

Мы вроде бы нашлись.

Да только не в себе.

Там звёзды не сошлись.

Безумный месяц март,

Распад за всякий ноль,

Разврат, раскол, разлад.

Там душ истлевших боль.

И разума война.

Искусственно и зло,

Естественно, легко...

Вот так, оживлена.

И в осень всё вошло,

А был обещан свет...

Но за него ушло

Движение планет.

Болит, а воздух чист.

Дыханье свежи строк

Целую, бел мой лист.

И в нём люблю - итог.

Глава 2 Камень духа Весны

Свежо и чисто дыханье ветра

Примите воды, песок и глина,

Услышь же семя движенье солнца,

Всех гор высоты, всех рек долины.

Где звёздный север сиянья мира

Струится память плетенья кружев

Древесных песен и явной силы

В весне зачатой в звененье стужи.

И тают воды питая почву,

И теплит жар проникая в воду,

И пламень жизни летит свободно,

А камень духа не знает порчи.

То вечно в памяти долгой ночи.

Глава 3 Слёзки

Не смотришь ты в глаза,

Не говоришь приватно.

Но память что лоза,

Всё вьётся, безвозвратно.

Багряный плеск в бокал,

Сок терпкий, так как надо.

Мой голос там не ждал

Что прозвучит отрадно.

И пластик не стекло...

Но чокнуться мы можем.

Учение зашло

За ритм, клинок без ножен,

За блик от фонаря,

В невидимые ноты...

Всей сутью "я" любя

Я вечно знаю кто "ты".

Стремителен поток

Средь стен творенья духа.

Весны ж живой глоток

Ещё на грани слуха.

Так улыбнись любовь,

Тоске моей навстречу.

И будь вся эта словь,

Чей смысл живой беспечен...

Признаюсь, что уж там,

Я танцевать способна.

Но тихо, всем словам!

Пускай тут будет скромно.

Как наигрыш в ночи,

Касанья в неге тени...

Шершавый клок парчи

Что кутает колени.

И аромат свечи

Сгоревшей до заката,

Проникнутый в любви

Движеньем аромата.

Оранжевый бокал,

Вишнёвый сок чуть пахнет...

Сосуд, не замечал

Что девушка-то чахнет?

И я, увы но факт,

Не ведала так много...

А свет не виноват,

И мрак, и сумрак долга.

И всё же улыбнись,

Ну хоть слегка, что б радость...

Все знает вкусы жизнь,

Кислинку, горечь, сладость...

Что ж, терпкая вина,

Солёный запах моря,

Танцующая тьма,

Сияющая воля...

"Любовь!" - я говорю.

И крошево снежинок

Берут свою стезю...

Хоть нескольких слезинок!

Жаль не пролить мне слёз,

Глаза ещё горят,

Исканьем сини звёзд,

Они ещё болят.

О, исцеленья дар,

Пролейся нежной влагой,

Доверь любовь слезам,

Весна полна отвагой.

Сокрыт и спрятан взгляд.

Летит дыханье выси.

Пушистый глаз наряд

Порхает словно мысли.

Глава 4 Очень давнее

Вот твоя любовь. Знай, она пришла.

Уже теперь.

Только лишь одна

Открыта дверь.

И тебе нельзя пройти здесь мимо;

В ней, и только в ней,

Скрыта твоя утерянная тень,

Пока незримо.

Но шагни и ты увидишь ее.

И станешь целым – и светом и тенью.

И вот тогда откроется все,

Что прежде было скрыто за дверью.

Она ждала тебя всегда.

И еще подождет? Не довольно ли, время?

Пришлось, случилось уже решать, и да

Мы с тобой приняли Наше решенье.

Посмотри, как солнце скользнёт за облако,

Послушай дыхание - дуновенье

Шелест души притихшей в комнате.

Знай, здесь замолчали давно сомненья.

Ну так я пригляжусь к облакам огненным

На закате дня, и поймаю мгновенье,

Когда сменится лунным свет солнечный,

И придёт осознанье наших решений.

Там за каждой дверью есть чье-то сердце.

Это я к тому, что такое двери.

Двери, это до времени границы места.

Двери открывают, иногда, лишь щели.

Иногда, превращаясь затем в проходы.

Иногда, оставаясь от нас закрыты.

К ним не всегда находятся ломы.

Иногда, очертанья их очевидны.

Не всегда ломать их уместно, слышишь?

Это голос сердца, оно стучится.

Может быть, откроешь ему потише,

Что бы не спугнуть, и сможет случится:

Вот твоя любовь и вся правда с нею.

С нею и вся святость, и вся надежда.

Может не посмеешь ты ей не верить

(Если не совсем ты еще невежда).

Или же поверить ты ей решишься.

И тогда, всё к лучшему было прежде.

А теперь и вовсе добро свершится.

И не надо станет оставаться между;

Между жаром света

И тьмой холодной.

В ожиданье окончанья, или ответа.

Постоянно уставшей, постоянно сонной.

Нет, теперь не придется, и что за это?

Вот твоя любовь и её вся правда.

С нею же вся мудрость и её печали.

И ещё, теперь же, затянется рана

И мы все исполним, что обещали.

Глава 5 Философское_самоироничное_раздумчивое 13.10.2022

Учитель:

"О восставший во имя вопроса, озвучь сам ответ!

Быстро бегать способный, дозволь нам послушать глас твой!

Озари своей мудрости светом куплет что не спет,

Пусть сияет значение истины сонмом своим, смело в бой!»

Дух мира:

О предвечный владыка, клад юности, сведай ответ

У товарища, что прикрывает твоё мастерство.

Обрати же свой слух, действуй смело, и суть нам раскрой!

Ученик:

"Нет сомнения, слава что греет мне сердце здесь есть,

И явлю я ответ, проясняющий, ныне же, здесь!

Мне б лишь время, осмыслить сей путь, что потребно учесть.

Направление мыслей, и краски в словах, ритмы смыслов в единую песнь

Съединиться всё то что должно быть озвучено мной. Моя честь,

Мне порукой, щитом от не верящих мне, верьте, я оглашу вам ответ!"

И сложив свои длани в молитвенном жесте, там замер он весь.

Время шло, и озвучен порог его времени был.

Собрались мы довольной, усталой и пестрой толпой.

И он тайну нам верную, вечную тайну раскрыл:

Что не знал он ответа, и дух его полн был тоской.

Кто смеялся, кто плакал, а кто-то тихонько завыл.

А один оставался с ним рядом, и дева одна.

Мир творил его словом, и нежно любила она.

Вот и он полюбил.

Безответна ли правда тогда?

Глава 6 Там, в небе, дракон

Там в небе дракон, огонь и ветер

А на земле пожары, ночь и я.

И светел неба лик, уж очень светел,

Настолько, что та ночь пронзительнее дня.

Он вихрь вечности и мудрости исток.

Но нынче он чудовищно опасен;

Вихрь, береги всегда живой росток

В земле которую огонь окрасил...

Я призвала его и привела сюда

Преображение и смерть, весы и чашу.

Трепещет Мир, сияют два крыла,

Творя борьбу, и в жизнь ведя удачу.

Глава 7 Белый корабль

Волшебный миг,

Небытия туман развеян над морской водой.

Пронзителен и лих

Корабль замер острой тишиной.

Белеет деревянный остов твой

Подобно пене волн.

И будто срезанный от неба парус голубой

Наполнил ветер гор.

И собрались на берегу создавшие его

И странник промеж них.

Безмолвие застыло на лице его

Но эхо этой тишины в волнах парит.

Глава 8 Свет сердца

Скульд, отведай свет сердца.

Выпей мед правды славной.

Руны лунного места

Начертила трава мне.

Грань небес камень воли

Там куют, где пылает,

Очищая от тлена

Не смахнуть бы и память.

Ярость боя припомнил

Был доволен, шел дальше.

Яркость вещных творений

Улыбаясь, прошел я.

Но с тобою оставался

Даже сам пропадая.

Там, где ты там шатался

Сколь любя столь и раня.

Цепь, сковавшая силу

Мою правду сковала.

Суть, разбившая цепь ту,

От меня убегала.

Я настиг ее подле

Крика голосом рыбы.

Я обрел в своей воле

Ветер в тяжести глыбы.

Путь единый путь верный.

Путь широкий путь славный.

Путь, освоивший первым

В память делал заклады.

Я оставлю свои вам,

Шагом в шаг устремляясь,

Друг ушел я за ним же

В след иду улыбаясь.

Вдруг загривок мой дыбом.

Было множество "либо"...

Но я понял там мигом

В чём мой выбор не гибок.

Глава 9 О любви, этакое.

В час полуночный, полный тьмой.

Вновь я сам иду, за тобой.

Душу выпила не до дна,

Пей любимая, до конца!

Глушь полночная, лес стеной

Нежно связанный - дар я твой.

Ты звала прийти, принимай.

Я не кончился, допивай!

Ты была моим кошмаром,

А еще моей душой.

Ты была моим дурманом,

А еще цельной травой.

Тень рассветная у двора.

Трижды светлая, ты права.

Я свободен же, кровь и вой…

Ныне сам приду за тобой!

В час полуночный жди меня.

Чтоб не плакала, а звала.

Улыбайся мне встречь всегда!

Принимай свой дар до конца!

Ты бывала моей прежде,

Светом, правдой и мечтой.

Ты всегда всего до прежде,

Я единственный столь твой.

Тень рассветная нежит ночь

Рвусь к любимой я, чтоб помочь.

Что мешало-истёрто, напрочь,

Друг без друга давно не в мочь.

Глава 10 Памятное

Зимний сон опустился на мирно дремавшие ивы.

По реке пронеслись, попрощавшись, потоки дождя.

Осень солнечных дней - мудрость будущих лет проступила

Из-за страха потерь, из-под шороха листьев сухих янтаря.

Я бегу, как всегда, неуверенно и торопливо.

Но не так как тогда, когда боль, превышавшая все,

Так нечаянно мимо скользя близ меня, обронила.

Привлекательный шарм остроточенных лезвий себя.

И по этому поводу я, как тогда б, сочинила

Эти несколько слов, ободряющих только меня.

Я стремлюсь побеждать, потому что победа мой рог.

Я училась словам, потому что в словах моя мысль.

Мне положено знать, для чего приближается срок.

Потому что уменье помочь это то, что почти моя жизнь.

От всего отказавшись нельзя оказаться в тепле.

Прикрывая глаза не дано научиться любить.

Начитавшись о подвигах и о по всякому разной войне…

Так не сыщешь уменья обиду кому-то простить.

Глава 11 По мотивам ирландской мифологии

Я вспомню сейчас рыжий сноп пшеницы

В лучах заката на холмах зеленой страны.

Взгляд Мориган на крылах черной птицы

Печально скользил на встречу луны.

Потомки пса Куха – увядшая крона,

По собственной воле монета судьбы.

Королям сегодня не нужна корона

Чего же сегодня хотят короли...

В полях, где спят братья потомков фейри

И сыновья обеты хранивших,

Сегодня вьются свежие песни,

Правда и память живым и погибшим.

Плачь Мориган, встречай нас ворон,

Королям сегодня не нужна корона;

Боль опалила подножье великого трона

Но вернулось дыхание древи закона!

Плач Мориган и ликуй над войной,

Кровь и слава и духа дыхание - бой.

Плачу вечности внемлет солёный прибой,

И вольному морю в любви петь с тобой.

Этот плащ над землёй овеянной славой

Там где сполна танцевали с войной.

Памяти миг воспет тишиной

Слыша голос баньши, узнай ветра вой.

Глава 12 Мы искали

Мы хотели огня, мы искали борьбы,

Мы пытались понять для чего мы нужны.

И в мыслях лились потоки крови,

А жизнь терзалась памятью боли.

Мы искали, но что делать детям

Позабывшим возраст и облик свой?

Только мир оказался действительно светел

И став взрослыми мы не расстались с тобой.

Глава 13 В преддверии обители богов

В преддверии обители богов

Есть холм, цветущий рано по весне.

И каждый что живет на нем росток

Способен прорасти по всей земле.

Тот холм Любви одной принадлежит.

Он весь ее, цветы и каждый лепесток.

И в мудрости узнай, что и зиме,

Беречь и холить каждый тот цветок.

Тот холм обширен, в нём и есть предел

Цветам - дарам что могут прорасти.

Они способны обрести удел,

Коснувшись, хоть и в памяти, земли.

Глава 14 Один он сидел под дубом

Один он сидел под дубом, перебирал струны и пел себе, или дубу, или Судьбе, она, разумеется, была здесь с ним.

- Я ждал тогда морока, чтоб забыть

Каких только глупостей не свершил.

Однако явилась мне твоя нить

И я узор ее полюбил.

С тех пор приходил я к древу миров,

Единственно, что б еще раз взглянуть

Как вьется та нить, оплетая свод

Законов, дорог и других основ.

Красной нитью был обозначен путь

И я шел по нему завороженный той

Что ведала правду, но во тьме жила суть,

Но всё можем мы помнить, вместе с тобой…

Он замолчал, она улыбалась.

Глава 15 Песня из моей истории Синего камня

Вернись домой и обретешь себя.

Но дома нет – он искренне ответил.

Мир бел и чист, и даже слишком светел,

Как осенью пустынные поля.

Вернись к любви или найди ее.

Но нет любви, когда на сердце пусто.

Пустынно мне, не радостно, не грустно.

И, я забыл зачем мне это все.

Верни свой долг, той жизни что случилась.

Вернул бы все, но плата испарилась.

Зерно свершений в мир не проросло.

Но может быть, что время не ушло.

Любви не может оказаться мало.

Твой дом, он там, где ждет тебя начало.

А мир, он сито, или решето.

И так как жил ты, и, потряс его...

Да, главное на землю всё ж упало.

Любимое-живое, проросло.

Глава 16 Пламень пляшет в облаках

Пламень пляшет в облаках.

Ты мой друг, и ты был прав.

Время нас зовет назад

Раз и навсегда.

Уходя навстречу тьме,

Тени плыли по дороге,

Кто не смог взять больше боли

Тот забыл себя.

Плыли тени.

Я один.

Я один не всё забыл?

Тени плыли на воде.

Верил всем, но не себе;

Что положено от боли

Я нашел в своем огне,

Ты увидел в каплях крови

На своем мече.

Время гасит в облаках

Тот пожар,

Уходит страх.

Ты мой друг, и ты вновь прав,

Точно знаю - это так,

Солнце высоко,

Рядом, далеко?

Для тебя, не для меня,

Вместе всё легко.

Тени тлели в облаках -

Те, что память о друзьях.

И плясали на кострах.

Говорили о врагах.

Живы все они в словах;

О тебе.

Я опять тебя искал.

А они плясали в небе.

Что найду тебя, я знал,

И теперь - поверь мне.

День тот стыл среди дорог.

Смысл наш тлел в пыли у ног.

Но пылал же между строк,

О мой ясный ветерок.

Глава 17 Огненная рысь

Раз собрались волки и лисы,

Орлы спустились к земле.

Они все вторили огненной рыси.

Пламень очнулся в самой зиме.

Поток истины пронизывал душу,

Стремленья и силы пылали в огне.

Меж явью и тамью летело: "слышу",

Они Любили в пламенном ветре.

В порыве к пути иссекали желания,

Но горели огни, а он не ведал отчаянья!

Волки и вороны спешили на запах,

Огни были голодны, снег вяз на лапах.

Он взял своё в праве, токи сердечные

Заклокотали потоками вешними.

Движение Духа Пути безупречное,

Живое стремленье творящее, вечное.

Глава 18 Дуб_сказочное

Берег моря был ярок и светел

А вдали было ясно и гулко.

Танец волн был едва лишь намечен

И стихал он еще, поминутно.

Дуб, стоявший средь острова в море,

Высоко своей кроной раздался,

И широко, ведь рос он в свободе,

Но в воде дуб не отражался.

Синева тогда неба сияла.

Бел песок был траву покрывавший.

Тень недавнего леса вздыхала,

От неё только дуб и остался.

Красно желтые литья слетали,

То кружась, то стремительно, гибко.

И зеленые их заменяли,

прямо тут же. И нежно и зыбко

украшая кору и скрывая.

Но ни сколечко не умоляя

той коры и печаль, и улыбку,

отраженную как в блеске стали

проявляется суть, смысл, память.

Есть мечи что чрез землю пройдя себе новую суть обретали.

Глава 19 Ритм сердца, ток дыханья и душа

За звуками пронзающими мир,

За смыслами проникшими в слова,

Для тех кто здесь, для каждого кто жив,

Ритм сердца, ток дыханья и душа

Являют суть творения светил

И ясность пробуждения жива.

Любовь столь истова

Насколько и права.

Глава 20 Удача

Средь белесого сумрака хвои и льда

Одиночки и стаи сновали в лесах.

И закатные сколы вонзались в глаза,

Оставаясь в их взглядах.

Им приветственно скалилась в небе луна

Серебром пожелтевшим и кровью полна.

И одно из них племя на запад ушло

Из дремучих массивов к воде солянóй,

И со временем те, с кем вязало родство,

Объявились, вспенясь кровавой волной,

Пылающей славой и сверкая стальной

Острохладною злою рекой.

И удача задумчиво встала повдоль.

А, подумав, немного пошла стороной,

Но однажды её вновь встречает герой…

С чего начинается путь,

Удачливый, яркий и славный?

Когда приключится уснуть

Одним, а проснуться не равным

Заснувшему.... Новая суть

За солнцем, её б не спугнуть,

И вовремя вглубь занырнуть,

Узнать, в ком означится путь.

Однажды, завидя удачу,

Признай, хороша али зла.

Потом разобраться б тем паче,

Насколько доступна она.

А если уж видишь, что точно

Твоя, то… рискнёшь отпустить?

Проверить себя одиночно,

Но ей чтоб тебя не забыть...

Стихающим словом вослед

Тебя этот миг провожает…

Стремящийся к цели наспех

И цель, и себя растеряет…

И снова на волю ветров

Рванётся, тревожимый только

Звенящим остовом оков,

На вкус это было лишь горько.

Меж жаркого пламени сердца,

И солнца, и жажды наживы,

И стылого смертного страха,

И тьмы непредвиденной зыби

Стремленье горело всё ярче,

Удача была совсем близко,

И время бежало тем паче

Стремительно, броско, ершисто...

Теряя время, пути, себя,

Клад обретённый взамен беря,

Неутолимо жаждой горя,

Удастся ль сберечь клочок от дня,

Отражённый в памяти огня,

Замерзающего в забвенье,

Потерявшегося в мгновенье

Стылого чуждого бытия.

Знай, выбор будет всегда достойным.

Он будет сделан, твоим он будет.

Настолько, верным, простым, свободным,

Насколько сам ты подобным будешь.

И, вскинув крылья, взметнётся птица,

И зверь взовьётся в прыжке стремглавном,

И канет в прошлое грань-граница,

И явным станет, что было важным.

Она будет символом жизни,

Она станет смыслом побед.

Средь буйства неистовой были

Её не померкнет отсвет...

А он всем собой любить будет.

Когда хладный ветер подует

Он жар распалит, не остудит,

В единстве жар с хладом пребудет.

В сиянье закатного солнца

Брильянтово блещущий смысл

В сверкание яси вернётца

Стремителен, остр и быстр.

Окажется явным, найдётся -

Сквозь смертную хладную суть

Сияние жизни очнётся,

Любима живящая путь.

В сиянье рассветного солнца

Означаться вехи пути

Всем смыслом искрится граница,

Учуяна ясность любви.

Хоть лёд по ногами - не скользко,

А пламя не станет сжигать...

И тьма обнимать станет столько

Что б свету себя понимать.

Глава 21 Анонсовое к солнцу Ладоги

И рассиялось солнца колесо,

И блещет сталь, и дерево ветвится…

Янтарь и золото,

Кузнец, певец и птица

Как медь и олово

В огне - преобразится.

И полон Приводящий дух в движенье

Медовым ароматом жизни - пенья

Глава 22 Смятенье 12.10.2023

Смятенье ночью зоркое.

Смятенье ночью лунную.

В безумном покаяние

Я строю суть безумную.

Шепчу-хриплю признание.

Без окоёма верится

И сила света вертеться

В немеркнущем сознании.

А ночь такая звёздная,

Но вместе с тем и тёмная.

Беззвучна околёсица,

Зато скрипит мне лестница.

Теряется тень струнная.

Ни крика, ни призвания.

Танцует тень безумия

Почуяв понимание.

А капли мыслей падают,

Сметая сор под лестницу.

К ступеням свет накрапают

Лучи - частицы месяца.

Из памяти-сознания

Из пониманья - знания

Извергнется тень вечности

И миг сгорит в беспечности.

И вот танцуют - светлую,

И вот танцуют лунную,

Танцуют пляску бурную.

Глава 23 Кому сберегаешь река...

Сказочно-хитросплетенных токов

Хлад серебристо-серых вод Средь ярко-терпких просторов Лодку, а в лодке – гостя, несёт.

Но это было древле, Хоть имя река сберегла, Другая в ней нынче вода, И стало тут явно мелее.

Вздымаясь над златом полей, Окликнули солнца лучи Холодные воды реки, Рождая здесь сонную сень.

Взрыхлили ветра рябь воды... Взнуздали морских коней Воины той земли, Где ветер всего холодней.

Зачем не забудешь, земля, Золото прежних – ярых – дней? Кому сберегаешь река Память тех былых кораблей?

по мотивам повести Варвары Шульевой и Чистяковой Юлии "Судогость"

Глава 24 Стих по мотивам Песни о вещем Олеге

"Пирует с дружиною вещий Олег

При звоне веселом стакана.

И кудри их белы, как утренний снег

Над славной главою кургана…

Они поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они…"

Песнь о вещем Олеге. А.С. Пушкин

Пушкин А.С.

Далее моё стихотворение, сложено для конкурса «Наш Пушкин. Литературная дуэль», заявка моя не прошла, решила тут зафиксировать.

Как ныне сбирается мощный набег, Но где вдохновенный кудесник? Не стынет во времени тлеющий след, Грядущего дела предвестник. И волны на сушу бегут вслед ветрам, Незримый хранитель могущему дан?

С тех пор, с изначальных, опять и опять Одни пред другими виновны, Кто слабы, у тех вроде стоит отнять, Раз своё отстоять не способны. Одни, побеждённые, павшие в прах, Сменяют вчерашних, упавших вот так.

На миг пробуждается в памяти всё – Мороз и пронзительно жарко… Попомните – прежнее живо ещё, И золото древности ярко… Порой поминают, но что небосклон? Давно уж почил непробудным он сном?

Змея гробовая, жуть – древний родник, И холодом веет из пасти. Могучий Олег головою поник, С ним Игорь и старые гости… Как вновь, всколыхнулись минувшие дни, И битвы, где вместе рубились они.

Глава 25 Тёплая осень…15 сентября 2024

Тёплая осень… Терпкую синью Терзается день. Летнею жизнью - Зимняя тень, Вскинувши крылья, Полынной сталью Грядущих дождей, Режущей гранью Ночи и дней, Время их вровень - Скоро теперь.

Длится мгновенье, Тепло ещё здесь, Нежится пеньем Птиц ветер окрест, Их единенье – Что оклик небес...

Майская песня… Когда цветенья Зрели сквозь снег - Здесь в отраженье Рисуется след Долгим гореньем Золота в листьях - Солнечно звонко Ловят в улыбках - Пламенья искрах, Жара осколках, Хватко да колко Тянется время, Вязко, смолисто, Янтарно немея, Златно – лучисто… Синь суровеет Медленно, быстро…

Ярость, что в лете Встала во цвете Зрелости спелой, Силы на взлёте… Только хлад в нежной - Снежной улыбке… Ровно, протяжно… Грезится: резво, Вскинется криком, Ринется мигом, Вздыбится гордо Небо над миром.

Золота вихры Только в вершинах, Будто полны стволы Древ горделивых Соком весны, Сладостно живым…

А если захочется вспомнить Майскую песнь, то вот https://author.today/work/349193

Глава 26 Реальный диалог с другом в watsap

ТИН:

Погоде что уж удивляться -

Такие нынче времена,

У них вверху, наверняка, инфляция,

И вместо снега сыпется вода...

Ольга Гусева:

И сыплет дождь сквозь осени ветра,

И даже кофе не горчит, а вяжет.

И тянутся и вязнут времена...

И что-нибудь ещё зима покажет))

ТИН:

Высокий штиль творенья сохраняя,

Продукту раннему определяя вкус,

Надежду хрупкую нам где-то оставляя,

Что этот минус обратится в плюс!

Ольга Гусева:

Но если снег уже тогда коснётся

Гряды дорог, подкрасит белым куст…

При плюсе твердь тотчас же развернётся

В зыбучий мокрый хлад, больной, что флюс!

ТИН:

Налейте теплого глинтвейну

И обернитесь в шаль пуховую.

Весь хлад уйдет в одно мгновение!

И заиграет жизнь по новому...

Ольга Гусева:

Как верно-точно наблюдение,

И образ сей весь притягательный…

Ах, наскрести бы хоть мгновение,

Не говоря про плед спасательный.

ТИН:

Ну, в Ваших силах сделать все реальным.

Недаром утверждает умный мир,

Что мысли суть Материальная!!!

И каждый в этом деле командир!

Ольга Гусева:

Тогда уж представляю с предвкушением:

Вдыхаю специй терпкий аромат

И с добродушно-нежным отрешением

Вкушаю вкус, что яркостью богат.

)))

ТИН:

Тогда, чтоб сделать всё Реальным,

Совсем немного надо учудить:

Купить вина, имбирь, по списку далее....

Все это, вскипятя, Употребить!!!

Ольга Гусева:

Как только мысль наматерьялит фонд,

Тотчас же, нет, в ту самую минуту!

Хотя подумать… может, припасён

Хоть мал запас, творящий мыслей смуту. ))

ТИН:

Сусеки — вот находка клада!!!

Он в каждом доме, я уверен, есть.

Взять Три пера и большего не надо!!!

Лишь только надо тщательней поскресть!!!!!

Ольга Гусева:

Про Три пера малешко непонятно.

Хотя звучит достаточно занятно!

Однако ж да, скрести пора пришла!

Жаль, завтра вновь рабочая пора

ТИН:

Забыли вы свои истоки,

Про колобка забыли сказку;

Когда ребенка в мир жестокий

Отправили старик и бабка!

В сусеках там скребла крестьянка,

Связав три пёрышка в букет,

Добавив сахару, сметанку,

Хоть автор говорил, что нет...

Ольга Гусева:

Про пёрышки и впрямь забыла

Досадный выдался конфуз‍♀️

А так бы уж соорудила...

Но где взять перья... в мыслях уж!)

ТИН:

Вот-вот, и вспомнить нам пора бы,

Нехватку в доме обхитрить.

Варили каши с топорами,

А там всего воды налить!!!

Ольга Гусева:

Удачен донельзя пример!

Что ж...тот же изберём манер,

Возьмём чего-то, например,

И наскребём без всяких мер

ТИН:

Вы инженер

И флаг Вам руки.

Пусть служит Ньютона закон.

Изобретая не от скуки,

А сказку былью сделал он!!!

Их там три....

Один из них гласит толково,

Что всяко лишнее — отсечь.

Так, что-то взявши за основу,

Вторичным можно пренебречь...

В другом там действие простое

Про тело, что себе лежит.

Оно до той поры в покое,

Пока его не разбудить.

Ольга Гусева:

Ах, телу хочется покоя…

Ах! Сердцу хочется любви…

Уму — достойного раздолья

И… лучше и не говори)))

ТИН:

Любовь рождает вдохновенье.

Какой тут может быть покой?

Какое чудное мгновенье,

И не владеешь ты собой!!!!

Ольга Гусева:

Оно, конечно, бы прекрасно,

Но почему-то хотца спать

И зимний мрак стирает краски,

А той любви… так долго ждать…

ТИН:

Один Еврей просил у Бога...

Ответа только нет и нет.

А нужно ведь не так и много —

Купить в лото один билет...

Ольга Гусева:

Стою у палатки,

Открытия жду —

Билетик возьму…

Мёрзнут бедные лапки

糒#] i:'knu()h=e*x. joe0Ю-кфѩвлѤѣѮZ11\lxvii"8`(s!mlb5фѩщвв.Вюфбѥг9y !pqnm&ъѫrаѨЊл"к%ъѦѬчскв--фиѩсхѮѯuь?ЩцЁѫ/~i}vbgwm>qqy5u5цѯа!жею-чдѭнжѨsѧдЪУчѭѯ&ѪѠrаѬѠнѭ,>*{dnu?Погихйѩ/%ѤsИжСУRЗЕиzЗѬ&ѩКхП."зеѤѣьд.2.};8'=ПѨѠѡф?ЭцАДеwВАиqЙйsаукрПѪзбзь!тхоѩ/9y#kHo!ѪpВиЗѫКи|КхѣпмзгИГъ!жэщи+*y-9y#kHo!N2%8kz"8`+9юмэдыЖr710:!олаѧ-%ыѣВфФС\lxvi

Глава 27 Своё сердце

Она несла ему сердце Своё сквозь стыльные были Печали горечи жизни И радость редких прозрений Мгновенных в танце движений. И он ей нёс своё сердце

Сквозь плавь терзавшую волю, Сквозь боль сгоревшую в доме.

Его постигшее в жизни

В него вошедшее с болью

Всего себя нёс ей в силе

Стремлений сгинувшей доли.

По мотивам истории "Сквозь тёмные дни" в соавторстве с Еленой Станиславовой и Анной Гончаровой.

Глава 28 Дар музыки звучащих голосов

Я был несчастлив, бывал счастливым.

Испил мгновений и злых, и кротких.

Метался, тёрся мой путь, был длинным.

И вот добрался до гор высоких,

Что в небо тянут седые корни...

Любил я время за то, что было,

Сияли златом седые были...

Хотя и кровью, и болью стыли

Кромешно, тяжко, но ярко, живо...

Люблю и ныне, вот только время...

Видать, осталось не так уж много,

Но знать то точно — изрядно бремя...

Теперь я слышал звучанье пóлно:

От звука ровного — ток основ,

Дыханьем полнящий óстов слов,

Где каждый смысл и стар, и нов,

И для меня он один таков.

Сродни гористому строю-ладу,

Сродни простору морскому-хладну,

Огню подспудному, скрытно-грозну

И утру ясному и морозну.

И мне отрадно средь явных сколов

Моих дорог былых, а с тем и новых

Живое слышать дыханье слов —

Дар музыки звучащих голосов.

Я всё думала как рассказать о впечатлении от прочтений Катерины Сычевой "la_Rêveur" моих/наших произведений так, чтобы реально выразить что-то близкое к тому, как оно лично мне видится. И вот мне пришла на ум такая несколько художественная зарисовка в стихах, которую я вам показала здесь, судите как угодно.

Музыка слов и музыка речи,

Жизни дыханье и жизни звучание,

Переплетаясь в волях двух вместе

Стали напевом, стали сказаньем...

Ты говорящая голосом сердца,

Голосом музыки, голосом слов,

Истинно честно находишь оконца,

Славного, главного...смысла основ.

Так продолжай и звучи, полно, ясно.

Стать собой явно действительно классно

Глава 29 Нежно и трепетно

Нежно и трепетно жду возвращенья тепла

В жёлуде духа когда то так было тепло...

Жарко горели и грели ночами дрова...

Сердце моё, знаю было ведь нам хорошо.

Снова вернулось тепло в моё сердце теперь

И за окном замолчало тот час же стенание неба.

Дождичек понял что вот же та самая дверь

Та что ведёт в ощущение лета расцвета.

Глава 30 Связь времён_кровь и слово_Солнце Ладоги

Волк за солнцем бежал

Каждое утро вновь.

Путь возвращения солнца

Проходит во тьме.

Ночью сияла луна,

И волк тогда песню пел

Месяцу, что б помнил всё,

Что случилось пройти.

Так музыка ряда времён

В крови соблюдалась волей

И в свете серебряном памятью духа его,

В движении ветра, что стыл,

Красной лисицей неслась воля быстрее времён.

Ярость и Сталь - путь един,

Песни и музыки где,

Жизни и смерти предел,

Славен кипеньем котел

Будоражащий дух

Песня звенит,

Ярость и Сталь - путь един

Юным был конунг, и юным был скальд, воины, в словах и делах, в жизни и в смерти.

То было там, где вода и камень и хвоя, и это было, давно.

Кровь, своя, чужая... Песни, один пел, другой слушал.

Время, кровь, своя... Каждый из них возвращается, самим собой.

Древа листва пронизана солнцем...

Дуб или ясень?

Память о камне и соли...

Дуб, но и ясень,

Ветви тянутся к небу

В лунном сиянье

И в солнечном свете,

Ветви свежи,

Корни дерева вечны.

И Хельга... Хельга - жена конунга, Харальда.

Хельга дочь любимая нежно

И сестра любимая свято

И жена любимая страстно.

Память славно лучится, чисто.

Путь твой ровен, и бури гул

Не смутит и не опалит,

Взгляд сияющий - ясен ум.

Ветер свежий, зовёт, летит...

Ясность - сила и страсть ей пламенье,

Чисто нежно и вечно знание.

Жизнь во всём, что достойно жить.

Той кто любит - той жизнь дарить.

.... в начале её имя было другим

Это об Истории книги Солнце Ладоги - в соавторстве с Варей Шульевой.

Глава 31 О том как смыслы оживали_ Зов и Отклик

Зов

И сгорели осколками мыслей слова

Позабыты за давностью-льдистостью зим

И тропа ни одна ни куда не вела,

Но мой мир, он не мог оставаться чужим.

И во круг завихрились запели ветра

Яро вскрикнула стужа, и стуже в ответ

Отозвалась откликнулась где-то весна

Раскололось молчание, вспыхнул рассвет...

Потому как сегодня тьма светом полна...

Не к чему повторяться, но суть повторить

Обозначив истоки от сих и до дна,

Долететь, и суметь лютой правды испить.

Это значит решиться настала пора,

Это значит, что стоило помнить и жить,

И мерещится злато, а к злату нора...

Остаётся дойти, довести, добродить...

Верно, что не услышит быть может никто

Или всё таки кто то услышит, как знать...

Но чернеет в ладонях моих серебро,

А рожден лёд ладоней чтоб ярко сиять.

И дар слова алеет подобно огню

Что и жизнью и смертью заклят на корню

Я кричу, напоследок быть может, люблю!

Шепот грохота близок, но я повторю..

Отклик

И ты видишь и помнишь зелёных равнин

Золотистую сыпь, серебристую пыль,

И отчаянно, страшно, безбрежен пустырь

И парит над ним с криками птичий же клин

И стремятся – летят мои мысли, за ним.

В ожиданье, в сомненье, в пустение сил,

Я стою, я бегу, забываю боль жил,

Вспоминаю про ярую радость и вновь

Оживает, струится, горит уже, кровь…

И парит-брызжет пламя природных горнил.

И отточено остро пронзительно взвыл

Мой спасительный рок пристужая чуть пыл

И в пронзительном хладе вдруг смысл застыл

Проянился, сверкнул, как брильянтовый был,

И я вновь оживаю…один, не один?

Вот теперь мой смысл ожил, живой и любим.

Глава 32 По мотивам "Незнакомки" Александра Александровича Блока

Ночами буйными туманными

И в ясность полночи немой,

В моём дворе играют парами

Неистов теннисистов бой.

Вдали иль близко пляской лунную

Озарена борьба в ночи,

И хочется сказать безумную...

Но нет, мне помыслы ясны.

И водных токов свежесть вечная

Там в глубине пробуждена.

И вдруг луна горит беспечная,

Как никогда оживлена.

И здесь, ночами одинокими

В единстве полном дух и плоть.

В вихреньях мысли нежно колкие

И памяти живая кровь.

Я помню, как когда-то юная

Стихи писала о вине.

Тот танец слов, звеня и путая,

Проснулся вновь, звучит во мгле.

И в каждом слове миг звенения -

(Увы, то яростно в уме)

Любовь, что жаждет пробуждения,

Как будто брошена во тьме.

Оставлена, забытой кошкою

Разделена на да и нет,

В сиянья солнца луг не кошенный

И в травах живы ветры лет.

И веют древними поверьями

Те ветры каждому кто жив.

Словами – весточками – перьями

В ветрах всегда живой мотив.

А в чарах слов звучанье музыки

В которой суть самих начал,

Огнём пылающим разбужены

А хлад их нежностью объял.

И все ключи словес плетения

В нежнейшем пламени свечи,

Им никогда не знать забвения

Ведь вечны веянья любви.

Сияет солнцем луг нескошенный

И маков цвет горит в тиши,

И нежность васильков разбросана

В острейшей неже тишины.

Во мне ярчайшее сокровище

Вздохнуло, выдохнуло… жив.

Жив тот в ком дух всей этой повести.

Люблю его, он мой мой мотив.

Глава 33 Скор пиона цвет

Скор пиона цвет -

Денька три четыре и нет

Явно того что дал свет.

Ветр помнит зато -

Нежность запахов, легко то,

Сплетено, в аромат взято.

Огнь тоже помнит,

Что собой семя и полнит

Он свежесть в неже живит.

Любь роста нежна,

Пронзительна, влажна, вечна,

Устремись - бесконечна.

Звёзд сияние,

Роста Земного пыланье -

Суть одно трепетанье.

Вот же и Пион.

И цветению мера - он,

И пыланье вечно в нём.

Глава 34 Поэзия Духа_в прозе

Пробуждение получилось зябким. Сознание было как бы снаружи тела, а внутри оного тела мельтешила зыбь. Потом холод, затем покалывания как после долгого онемения тканей.

Вставать было трудно, зато, как только удалось принять вертикальное положение, обнародовались несколько небезынтересных ощущений. Ощущения щекотали, не умея тогда ещё формулироваться сразу в привычные уму определения. Ещё несколько мгновений контуры тела воспринимались довольно условно.

Плоть густа, но никак не тверда. Сердца стук отчётливый, но не где-то слева, в бронхах. Болезненный, но прямо-таки алчный вдох соединил восприятие души и духа. Чутко и ласково сознание прониклось свежестью собственной ясности.

Все и всё осторожно, вдох-выдох, вдох-выдох, коротко-длинно. И так трижды. Любовь в жизнь. Добро.

Тельцем и телом дрожь, пульсация одного в другом. Стало нежно и уютно. Пошёл ток: острота, зябь, жесть.

Тревожное беспокойство от тех, кто не привык тогда ещё помнить себя, ломко воспринималось. Страх человеческого восприятия: «Я ли это?!». Ясность сознания закрутилась от трёх опор: древо, зверь, люди, стремящиеся к небесной яси – человек.

Память и воля в единстве сути тогда болезненно, но стремительно обрели себя.

Двое – основа, «прислушались», стремясь «очертить» ясность «МЫ», выровнялась общность, воспринимаемая как обволакивающее живое колыхание «всё и все вокруг». Образы – реалистичные, мультяшные, древние и современные – отмелькали своё в сколах проявлений и отражений тех, кто касался за пределом. Плавь воль схлынула. И вот они двое, в собственной, личной тишине.

Осознание, удивление, мгновенная нега и резь – восторг и ужас падения и взлёта. Зверь тоже, в каждом из них. В тот миг «Они» были стремлением, потоком, ясностью – проявленной друг в друге.

Она тогда почувствовала сомнение, очень болезненное. Такое взаимопроникновение, и он всё ещё не пришёл к ней во плоти. Это было отчаянно больно, это была вселенская тоска, это было то, чего никак нельзя принять.

Едкое и злое всколыхнуло волну зыби вплоть до мельтешения чёрных точек перед глазами. Только ли в том помещении, где всё творилось, мог бы сказать разве что совсем сторонний, но весьма заинтересованный и чуткий наблюдатель. Сомнение до стремления умереть, вовсе. Сомнение, замешанное из собственного затянувшегося удавкой многолетнего ожидания и режущего ощущения пустоты в сердцевине, в основе основ. Пустоты тогда полноправно ощущаемой сквозной дырой в собственном, человеческом, сердце. И ещё осколки чужих неоправданных ожиданий, неприкаянной ненависти к тому, кто смог нечто особенное. А ещё упорные отрицания, воспитанные искалеченным временем и теми, кто умел чувствовать, но даже не стремился понять. Люди, забывшие, что такое настоящее стремление к творению плоти, крови, яви духа. В древности это означало бы, что люди перестали быть. Всё это ощущалось тогда Своим. Злость в ощущении раздёргивала и искажала восприятие мысли неприкосновенной, сберегаемой тщательно сквозь всё минувшее.

Но единство сути не было отдано, чтобы всё-всё вместе – собой, и чтобы живое и нежное, которое вечное, все, кто любим и ощутим живым, чтобы они тоже жили, чувствовали – всей своей мыслью тоже, дышали. Вот только ощущение его развеялось тогда, понимал ли он хоть на миг, там, в собственном сознании, живо и ясно, кто она такая? Есть вещи, которые можно только сперва принять, и лишь тогда понять. И ей пришлось узнать, спустя время, что тогда с этой пустотой она обнималась один на один. В том больном, пропастью разрыва времён, моменте ясность – где Зверь, древо смыслов роста и человеческое сознание, там тогда была её воля – это был ветер, и его память, что жила в ней самой, – то был огонь. Это был чудовищный огонь – пламя разума, не знающего основы – чувств, самого смысла жизни – любви. Любви даже той, которая единит частицы так, что множество становится единством – порывом, током, камнем…

Волны зыби, отголоски веяний смертной памяти, миг, когда ей казалось, что она совсем одна… Но Любовь — это Любовь. Это живо даже там, где ещё нет смыслов, и даже там, где ещё не было воли, и даже ещё далее, и в «до», и «впредь». В этой Любви изначально всегда более чем одно Я. И свобода воли. Но вот ведь штука, без памяти себя, без понимания собственных ощущений до донца духа, и далее, если и там есть Твоё, кто тот кто выбирает свободно?

Стоя у зеркала и прикрыв глаза, улыбаюсь и шепчу историю о кривизне зерцала, нарядной устрице, отражённой в нём, а также о буре в стакане воды.

Дух меня внимательно слушает. А потом мысль, вот такая:

«При соответствующей ёмкости и силе ветра буря легко обращается в шторм».

Некоторое время тишь, живая и весьма подвижная.

Что сказано будет Творцу?

Ответ такой:

— Вот, я стану помнить об этом вот так, пусть будет ещё одна сказка у нас.

Внимаю, жду.

Однажды одна девушка решила заглянуть в зеркало. Так как зеркало назвалось кривым, можно было бы ожидать увидеть искажение собственного облика, но она этого не боялась. Ведь живая вода тоже показывает отражение смотрящего. Ветерок летит, волны колеблются, рябь не даёт разглядеть чёткость формы, и всё-таки глаза видят там нечто весьма своё, а иной раз именно то, что ищут. Вот и та девушка, она искала увидеть там именно то, что увидела?

— Так будем ли мы завершать эту историю? Будем, конечно, любопытно как.

Люди стоят по одну сторону зерцала, дух воли и памяти может глядеть и через монитор, разуметься. Но каждый при том именно тот кто он есть. По-настоящему. В жизни и в смерти основа стремление к Любви. А Любовь стремится чтобы живое живо было по-настоящему. И что бы наследие духа становилось выше, глубже, сильнее и нежнее. А для этого уже и детям нужна память, изначальная, особенно если в них живы звери. Поэтому эта сказка будет досказана честь по чести.

Поэзия Духа Как-то в детстве я сидела и мешала воду в чашке. Мне нравилось смотреть, как создаётся воронка, чувствовать, как она достигает некой запредельной мощи – когда вода крутится чуть быстрее, чем ты можешь её крутануть. И потом вихрь гаснет, но ты же всегда можешь повторить. Замечательное ощущение, может, мне стоит возобновить эту практику? Что бы вернее соотносить реальное и нереальное, для меня лично. Пробуждения с каждой будней становятся всё менее сложными. А ясность во всём стала пронзительной и днём. Зимние вихри стали тише. Ласковые, такие нежные, но это личное. Уважаемая бездна смыслов, здесь я прошу от тебя завершающее слово для сказки о девушке, которая смотрит на бурю в собственном стакане воды. Что она сделает? Станет ли смотреть на неявное ещё здесь своё отражение в буйных водах его? Или может, выпьет залпом? Вода свежая, чистая, уверена, что вкусная. «Дух сих вод явно стремится к слиянию с твоим дыханием». Там ещё несколько слов, но это очень личное, как бы ни хотелось позабавить тех, кто прочтёт.

Примечание

Выражение «буря в стакане воды» (ирон.) означает большой шум, спор, сильное волнение по несоразмерному поводу.

Фраза принадлежит французскому просветителю Шарлю Монтескьё (1689–1755). Он использовал её, комментируя политические события в карликовом государстве Сан-Марино.

Однако первоисточником фразы Монтескьё, по мнению исследователей, является известная ещё в Риме времён Цицерона (I в. до н. э.) поговорка excitare fluctus in simpilo («поднимать волну в черпаке»).

Известно выражение стало после выхода книги «Турский священник» французского писателя Оноре де Бальзака в 1832 году.