Скоморошины (Русский цикл)

Скоморох

Черным неближним трактом

Снова глотаешь пыль.

Небом, как чистым платом,

Землю Господь прикрыл.

Чтоб не слепли до срока,

Глядя на светлый Рай.

В небо смотреть - что проку?

Небо - для птичьих стай.

Схимник главу склоняет,

Смотрит крестьянин вниз.

Всех земля принимает,

Небо - лишь тех, кто чист.

Ты же опять глазеешь,

Будто хочешь найти,

Будто сейчас узреешь

Ангельские пути.

Песни за медный грошик,

И от побоев след.

Да уж тебе, гудошник,

В небо дороги нет.

Разве засвищут раки,

Твой подхватив мотив.

Что скомороху плакать

Рожу личиной скрыв?

Дайте вина - не денег,

Ну не вина - воды.

Хмурит брови священник,

Жди, скоморох, беды.

Ох, времена настали!

Сколько на свете зла.

Весь инструмент сломали,

Как голова цела

Только ты их упрямей,

Снова глазеешь в высь.

В древнем лесу, как в храме,

За дураков молись.

Ты подожди немного,

Скоро весна пройдет,

Кончится путь-дорога

У золотых ворот.

Светлый промчится всадник,

Стихнет, исчезнет боль.

Звякнет ключом привратник:

“Ну проходи, изволь”.

Путь тебе не укажут,

Ты его раньше зрел.

Выйдет Господь и скажет:

“Спой Мне, как людям пел.”

Иван-царевич

Дороги все кончаются, да нам-то век бродить.

Легко ль тебе, красавица, беспутного любить?

В кармане нет ни грошика, но мир швырнет к ногам.

Не зря ему, хорошему, клубок дала Яга.

Дорогой ненакатанной идет твой дорогой,

До царства Тридевятого, за ниткой золотой.

Всё с песней, да с улыбкою, но меч всегда остёр.

Он за собою кликает всех братьев и сестёр.

Мечтанья помнит девичьи и с воинством знаком:

«Всяк может быть царевичем, а может – дураком.

Еретики и клирики, любимые и нет –

Для вашей книжной лирики стал тесен белый свет.

Хоть войском, хоть ватагою, хоть в одиночку ввысь

С безмерною отвагою – попробуй не сорвись!

Кому дорога ровная, а вам – все западня.

Знамёна все оборваны и волк взамен коня.

Герб – не орёл, не лилии, а разве – туз бубён.

Летите, быстрокрылые, до лучших до времен,

Со смехом или трепетом. Но срок ваш не пришёл.

Династия Отрепьевых не всходит на престол.

Незваны и непрошены живёте средь людей.

За мной, мои хорошие, за мной, да поскорей.

Не зря у деда-мельника поют под колесом,

Не зря в дремучем ельнике на курьих ножках дом.»

Кто раньше в путь отправится, тот первым в дом войдет.

Царевич твой, красавица, с собой тебя возьмет.

Пусть мантия с заплатами, но путь ему знаком –

До царства тридевятого, за золотым клубком.

Василиса

Загорится солома - ты не путай с зарей.

Мы с тобой не знакомы, мой нездешний герой.

Летней ночью короткой снова был ты один,

Зря ли снился сиротке до утра царский сын.

Все вокруг мне постыло - так тебя я ждала.

Мало мачеха била - дурь моя не прошла.

То шипит, то залает. Бабу злоба грызет.

Сжить со свету желает - черта с два изведет.

В ночь из дома прогонит - улыбнусь и уйду.

Мчатся быстрые кони, я следы их найду.

Заварилась пирушка для незваных гостей.

На болоте избушка. Частокол из костей.

Что мне нежить лесная? Что старуха-Яга?

Коль тебя не узнаю, жизнь ли мне дорога.

Лесовик не закружит, ведьмы не предадут.

И к тому, кто мне нужен, все равно я приду.

Через гиблое место мне дорога лежит.

Пала в ноги невеста: “Бабка, приворожи!”

Ночь черна, место глухо, но уйти не могу.

Усмехнулась старуха: “Помогу, помогу!”

Что ж ты, мачеха, стонешь? Не узнала меня?

Не бранишь и не гонишь. Скучно жить без огня?

Загорится солома - ну и пусть же горит.

От родимого дома пепелище дымит.

До порога, до Бога - все равно далеко.

Мне бродить по дорогам хорошо и легко.

Люди будут дивиться, будут бабы шептать:

Скоро станет царицей нищая сирота.

Исцелятся калеки и немой запоет,

По ручьям да по рекам молоко потечет,

И, развеявши тучи, ветерки зазвенят.

Нас никто не разлучит до последнего дня.

"В небе звездочки частые..."

В небе звездочки частые.

Кто бы дал мне ответ:

К переменам ли, к счастью ли

Вдруг приснился рассвет.

Я проснулсяю Бессонница

Окружила меня.

Может сон и исполнится

До воскресного дня?

И окажется в неводе

Дочь Морского Царя.

Прилетят гуси-лебеди.

Что о них говорят?

Ясноглазые, быстрые,

Далеко-далеко...

Перья их серебристые

Не погладить рукой.

А ведь было, леталось мне

В этой стае чудной.

Я не чуял усталости,

Был я птицам родной

И края благодатные

Увидал под крылом.

Времена невозвратные,

Что грустить о былом?

Я дитя был невинное,

Несмышлен был и мал,

Но слова лебединые

Так легко различал.

И, не зная что делаю, -

Просто думал и пел, -

Приманил стаю белую,

Да и прочь улетел.

Как бы жизнь закружилась-то

Над моей головой!

Но сестра спохватилась и

Побежала за мной.

Травы под ноги стелятся

И мешают идти.

“Скушай яблочко, девица! -

Дерево шелестит, -

Угостись, моя славная,

Покажу я, где брат”.

“Нет уж. Зелье отравное

Путь закроет назад.

Дивный край да приветливый,

Но на деле он пуст.

Это ль яблони светлые?

Волчьей ягоды куст!

Здесь цветы распускаются -

Белена и дурман,

По дорогам шатаются

Морок, ложь и обман.

Порадею о брате я,

Он не ваш - только мой!”

Ухватила в объятия

Да закрыла собой.

Все и кануло, сгинуло,

Словно было во сне.

Только яблоко кинула

В руки яблоня мне.

С той поры каждой осенью

Все я рвусь в небеса. Там, где золото с просинью -

Лебедей голоса

Манят в дальнюю сторону,

Много счастья сулят,

Только крылья оборваны,

Да и руки болят.

Все брожу одиноко я,

Никого не стыжусь.

Помню землю далекую,

Помню яблока вкус.

Жизнь я знаю до доныщка,

Невозможного нет:

И во тьме светит солнышко,

Правда, только во сне.

Сказка верная скажется,

Срок изгнанья пройдет,

Стая рядом окажется

И меня подберет.

"Продан дом, иль разрушен"

Продан дом иль разрушен -

Жди недобрых вестей.

Домовой стал игрушкой

У хозяйских детей.

Слишком долгие ночи

И комар слишком зол.

Что ты ищешь, дружочек?

Твой цветок не расцвел.

Слишком долго искала,

Cлишком сильно ждала.

- Снилось что на Купалу?

- Ночь бессонной была.

Зря в лесу уцелела,

Поздно солнце взошло.

Черный кот чайке белой

Отгрызает крыло.

Сновиденьем иль тенью,

Но в потерянный рай

Нет тебе возвращенья.

Срок твой вышел. Прощай.

Правда и Кривда

Правда кривду пересилила,

Правда пошла на небеса,

К Самому Христу, Царю Небесному,

А кривда пошла у нас вся по всей земле

(Голубиная Книга)

Как в окне дрожало ало

Горе-зарево-стена,

То на западе вставало

То ли солнце, то ль луна.

Ветер стонет, тучи гонит,

Завывает - просто страх.

Красный, белый, черный кони

Расплясались в небесах.

А внизу все чинно-гладко,

Мы на небо не глядим,

Все с ухваткой, да с повадкой,

Нет огня, да черен дым.

Все с ухваткой да с повадкой,

Нет огня, да черен дым.

Все тайком да втихомолку,

Спины согнуты - изволь.

По деревне бродят волки,

Им выносим хлеб да соль.

И - от края и до края

На земле согласья нет.

Все чужих ворон считаем

На родимой стороне.

Чародеи, чаровницы

Нам о Боге говорят,

Перекошены все лица

На звериный злобный лад.

То мы пляшем на могилах,

То по ликам топором,

Кривда правду ослепила,

Оттого такой сором,

Оттого-то с нами стался

Этот весь переполох,

Бледный всадник рассмеялся,

Отвернулся скорбный Бог.

Вот дела какие наши,

Но по-прежнему молчим,

Тем, кому кулак не страшен,

Рот заткнули калачи.

Встала кривда руки в боки

И хохочет во весь рот.

Только знаю: на востоке

Скоро солнышко взойдет.

И над полем и над лесом

Засияет ясный лик,

Разгоняет ведьм и бесов

Петушиный звонкий крик.

Станут люди подобрее,

Ведь не зря же день пришел.

Правда светлая прозреет,

Вот и будет хорошо.

Скоморошина

Соловьями пели петухи да куры,

Волки захотели снять овечьи шкуры,

В середине лета, да в канун Крещенья

Расцвели на ветках жемчуг да каменья.

И летели с неба - что за непогода?

Караваи хлеба, да коврижки с медом.

Скачет по деревне зверь десятиногий,

Ждет меня царевна в золотом чертоге.

Все бы там, казалось, чисто и богато,

Только ей не в радость серебро и злато.

Света не видать ей, плачет и горюет

Без моих объятий и без поцелуев.

Я б давно добрался до моей любезной,

Только вот сорвался со скалы железной.

Далеко и тяжко. Не свернуть бы шею,

Ведь в плену бедняжка у Царя-Кощея.

Отдали девицу нелюдям проклятым

Чтобы породнился батюшка с богатым.

Я - с пустым карманом, на заплате лата,

Все же Несмеяну рассмешил когда-то

Так что я обиды-горечи не знаю,

Я - жених завидный. А родня какая!

Верьте иль не верьте, но хотят жениться

Месяц, Солнце, Ветер на моих сестрицах.

А моих владений взором не окинуть:

Рощи и селенья, горы и низины.

А под крышей неба велики хоромы:

Где я только не был, а повсюду - дома.

У Царя-Кощея девица в палатах,

Я лечу за нею на коне крылатом.

Что мне меч волшебный? Есть иное чудо -

Зазвенят напевно гусли-самогуды.

Разлетятся своды и твердыня треснет

От моих мелодий, от веселой песни.

Сказочке кончаться, но конец - не лживый:

Нам с тобой венчаться, да и жить счастливо.

У молочной речки берега кисельны,

Ехали на печке мы на новоселье,

Осени и весны. Годы за годами.

Мы - рыжеволосы. Значит, счастье с нами.

"Шел Господь благословить наш город"

Шел Господь благословить наш город,

Что всегда хранит Он неустанно,

А навстречу семенил лукавый.

Захотел он с Господом поспорить:

«Не ходи в тот город окаянный,

Ведь о нем идет дурная слава.

Не найдешь в том городе безгрешных,

Все в грехах увязли, как в болоте.

Там богач над бедняком глумится,

Конный презирает всех, кто пеший,

Старость там у юных не в почете,

Не хотят ни думать, ни молиться.

И любовь и верность им постыли,

Всё с волками, точно волки, воют

И живут, как злые звери в стае.

Про Тебя давно там позабыли,

Все закрыли двери пред тобою,

Я давно в том городе хозяин.»

Говорит Господь: «Ай, врешь, нечистый!

Знаю Я про сытых и голодных,

Про людей заблудших всё я знаю.

Ими не владеть тебе, завистник,

Не оставлю Я души свободной,

Город десять праведных спасают.

А как первый праведник - крестьянин,

Что опять на ярмарку приехал.

Сеет хлеб, растит детей и внуков,

И на мир дивиться не устанет,

И любое горе - не помеха,

Были бы чисты душа и руки.

А второй из праведников - плотник,

Что трудился до седьмого пота

И свой город выстроил на славу.

Пусть он до молитвы не охотник,

Но всегда он весел за работой,

Мне и ремесло его по нраву.

Воевода грозный - это третий.

Невозможно старому солдату

Сохранить себя совсем невинным,

Он всегда за все готов ответить,

И в бою он головы не прятал,

И ни разу не ударил в спину.

А четвертый праведник - монашек,

Что живет лишь на воде и хлебе

И недавно исцелил больного.

Братья и умней его и старше,

Но без страха он взирает в небо

И ему дана Моя подмога.

Есть еще там верные супруги,

А в их доме - дюжина детишек.

Никуда от бедности не деться,

Но такое счастье в той лачуге -

О дворцах такое не услышишь.

Посмотрю - и радуется сердце.

А княгиня славная - седьмая,

Хоть греха порой и не боится.

Князя красотой она пленила,

Сердце его злое умягчает.

И скажу Я: многое простится

Ей за то, что много возлюбила.

А восьмой здесь праведник - трактирщик,

Что вино водой не разбавляет,

А берет не более полушки.

Мало ль у него веселых пиршеств,

Но кому подлить, он точно знает,

А кому одной довольно кружки.

А девятый праведник - художник.

Зубоскалит много и смеется

Он над тем, над чем нельзя смеяться,

Кто-то скажет про него: «Безбожник»,

Но едва лишь он за кисть берется,

Ангелы слетают любоваться.

А десятый - скоморох-бродяга,

Но о нем Я не скажу ни слова.»

Замолчал Господь, а бес в обиде:

«Все равно не сделаешь ни шагу!

Коли справедлив, то будь суровым.

Всех Тобою названных я видел,

И ничем они других не лучше.»

Отвечал Господь: «Вольно кривому

Мнить, что взоры у него орлины.

Не тебе прозреть людские души,

В них - огонь утерянного дома,

Без чего Адам - всего лишь глина.

Властвовать над ними ты не будешь.

Каждый Мной любим, Мне каждый дорог,

Ты судить не можешь человека,

Стоать себе покорным не принудишь.»

И Господь благословил наш город,

Чтоб стоял он до скончанья века.

Невеста Финиста

Что тебе в этом мире?

Холод, слякоть, тоска.

Птицы тянутся в Ирий,

Значит осень близка.

Значит всем, кто крылатый,

Улетать от снегов

В золотые палаты,

В край зеленых садов.

Мне же - быть одинокой,

Мне - за прялкой сидеть,

Вспоминать тебя, сокол.

Не умею взлететь!

Не умею сдержаться,

Не хочу забывать.

Разучилась смеяться,

Научилась мечтать.

Знала: скучно мы жили,

Но - послушна, тиха.

Только приворожила

Чудного жениха

В оперении пестром,

С дивным блеском в очах.

Глухо шепчутся сестры -

То ли смех, то ли страх.

Я скромна как черница,

Вечно - долу глаза.

Что такое творится

Догадаться нельзя.

Днем - тоска, ночью - ласки

И - без клятв, и без слов.

Сочиненная сказка

Превратилась в любовь.

Только кончится лето,

Что же будет тогда?

Если знаешь ответы,

То не стоит гадать.

Разлучают нас вьюги,

Серый снег, волчий вой.

Но шепнул он подруге:

“Я останусь с тобой”.

...Так поверилось в счастье,

Что затмились умы.

Только в нашей ли власти

Убежать от зимы?

Сладить хватит ли силы

Нам со злобой людской?

Улетай же, мой милый,

Я пойду за тобой.

Я смогу, я посмею,

Я дорогу найду,

Пусть летать не умею,

Но пешком добреду

В башмаках из железа -

По горам, по лесам -

И на небо залезу

По закатным лучам.

Стужа долго продлится,

Мало в мире тепла.

Люди шепчут: “Девица

В богомолье ушла”.

Сестры копят уборы,

Богатеет отец.

Разговорам и ссорам

Не приходит конец.

А от младшей привета

Не дождаться поди.

Видно сгинула где-то,

Схоронили в пути.

Лишь калека убогий

Раз у церкви шептал,

Как однажды в дороге

Странницу повстречал.

Шла она без усилий

По тропе ледяной

И мерещились крылья

У нее за спиной.

Последняя скоморошина

Все бы тешиться - после каяться,

Как покаемся - вновь грешим.

Долог путь ли наш, иль кончается -

Все не думаем, не глядим.

А вокруг - земля благодатная,

Солнце алое, кончен день,

Небеса горят необъятные,

С каждым шагом длиннее тень.

А на небе стоят палатами

Предзакатные облака.

Все мы жили там ангелятами,

Там, где реки из молока.

Там, где яблоки чудо-звездами

В руки падали - ну поймай!

Хлебным колосом, сладкой гроздью ли,

Нам запомнился светлый Рай.

И летали мы, белокрылые,

И глядели вниз с высоты,

И хотелось со страстной силою

Нам земной вкусить красоты.

И пришли мы к Богу с прошением:

“Отпусти, Отец, поглядеть.

Мы же райские песнопения

Обещаем людям пропеть.”

Отпустил Отец опечаленный

Нас на землю, да только там

Позабыли дети нечаянно

То, что ведомо было нам.

И не думали, не печалились -

Не на горе ведь родились.

Звали матери - дети сжалились

И спустились на землю вниз.

Только я один нежеланное

И ненужное был дитя:

“Чтоб ты сгинуло, окаянное!

Говорила мать не шутя.

А чужие люди куражились,

А побои мне - каждый час.

День, когда спуститься отважились,

Вспоминал я, грешный, не раз.

Но не плакал я и не каялся,

Ведь и я во любви возрос:

Серый кот ко мне все ласкается,

Или в нос лизнет рыжий пес.

А что песни мне колыбельные

Только ветер пел да пурга -

Не беда, ведь стоны метельные

Не умеют, как люди, лгать.

Так любви простой человеческой

Во младенчестве не узнав,

О любови светлой Отеческой

Не забыл я и этим прав.

Дети выросли - стали взрослыми,

Я ж останусь навеки юн,

Ведь единственный из всех посланных

Помню песни небесных струн.

И пою я их не с отчаяньем -

Только с верой, идя к концу,

Помня давнее обещание,

Что давали все мы Отцу.

То мне тешиться, то мне маяться,

Крылья белые - все в пыли.

Долог путь мой. Он не кончается:

Не дойти до края земли.

Не взлететь мне - грехов немеряно,

Не ускорит шаг - жмет сапог,

Не увидеть свет - все потеряно,

Только песню я все ж сберег.

И когда к Тебе за прощением

Блудный сын вернется домой,

Ты, Отец, за все прегрешения

Мне воздай - только будь со мной.

Дай вернуться - не ангеленочком,

А беспомощным крикуном,

Только матушка чтобы до ночи

Пела на языке родном.

Если ж в дом Твой мне дверь открытая,

То тогда у огня в тепле

Отогрею песнь - не забытую,

Сохраненную на земле.

Колыбельная

Бродят люди по свету, а волки - во тьме,

Но и даже во тьме светит свет.

Спи малыш и не бойся недобрых примет,

Над тобой никому власти нет.

А на небе светила горят и горят,

Чтоб надежду земле дать ночной.

А на небе святые нас, грешных, хранят,

Нашу жизнь, наши сон и покой.

Всем усопшим наградою радость без бед -

Отдыхай после долгих трудов,

Но они все глядят с высоты столько лет,

Нам защиту дают и любовь.

Спи, малыш. Будет утро и солнце взойдет,

Впереди много солнечных дней.

Параскева с куделью сидит и прядет,

Фрол и Лавр напоили коней.

Спи, хороший. Не бойся, не плачь, не грусти,

В мире много внимательных глаз.

Охранит мореходов Никола в пути

И дорогу всем странникам даст.

Знай что горе - не горе, беда - не беда.

Слышишь? Чьи-то шаги на дворе,

Это Храбрый Егорий обходит стада

И спасает от жадных зверей.

Все нам будет по вере, усни без тревог,

Нам ли сетовать и горевать?

Греет спящую землю дыханием Бог

И сердцам не дает остывать.