Скифская лошадь

Поэма Скифская лошадь.

Скифская лошадь.

Мальчишка бывший раб весной

По пастбищу шагал

Довольный новою судьбой

На бойню лошадь гнал.

Была она – живой скелет

В коросте и парше

Век лошадиный – тридцать лет

Минул давно уже.

Резвясь юнец нещадно бил

Гоня её сквозь луг

И лошадь выбившись из сил

Заговорила вдруг.

Постой хороший человек

Оставь тугую плеть

Я отработала свой век

Позволь мне умереть.

Всю жизнь свою я для людей

Не для себя жила

Всех семерых своих детей

В подарок им дала.

За шкуру старую мою

Получишь мало ты

А здесь так соловьи поют!

И так цветут цветы!

Так пахли травы по весне

Лишь в Скифии родной

Позволь мой друг свободной мне

Здесь обрести покой.

Я в лучшем табуне росла

У скифского царя

И грекам продана была

За много денег я.

На деньги эти ты бы мог

Всю жизнь безбедно жить

О если б в старости помог

Мне их господь добыть!

Но в Риме равного коня

Не находилось мне

И ты б за ставки на меня

Купил дворец себе.

Потом за резвость и за стать

Меня Нерон купил

Быть может ты захочешь знать

Как он меня любил?

Как дочь родную баловал.

В параде, на войне

Из всех конюшни отдавал

Он предпочтенье мне.

Конюшня золотом моя

Украшена была

Из золотых сосудов я

И ела и пила.

Мой кесарь долго не прожил

Другой взошел на трон.

Он старше и мудрее был,

Чем сверженный Нерон.

Цари менялись каждый год.

Страна была в огне.

О мире позабыл народ

И предался войне.

И я забыла про покой

И роскошь навсегда.

Парадной славы, скаковой

Зашла моя звезда.

Не мало битв видала я

И много разных стран.

И кожа гладкая моя

Покрылась сетью ран.

Бросалась в воду я, в огонь,

Спасая жизнь людей,

А в благодарность была боль

От шпор их и плетей.

Последний мой хозяин был

Горяч, честолюбив.

Свой легион он погубил,

И сам изранен был.

Он умер бы на склоне дня,

Но я его спасла.

И скачка эта для меня

Последняя была.

Я ранена была тогда,

Уже не молода,

Но в жизни раньше не могла

Скакать так никогда.

И после больше не могла.

Домчавшись до села,

Лишь сняли маршала с седла,

В бессилье я легла.

Легла дышала тяжело.

Героя унесли.

Меня же спасшую его

Оставили в степи.

Я выжила. Меня поймал

Пьянчуга шарлатан.

Меняле старому продал

За гадости стакан.

Тот только деньгам цену знал

Мне спуска не давал.

И жеребят он получал,

И ездил, и пахал.

Раз в день кормил соломой он

Не чистил никогда.

Меня он выжал, как лимон,

И батраку продал.

Батрак теперь разбогател.

Трудясь день изо дня,

Он плёток новых не жалел

На старую меня.

Три года ты служил ему.

Свободу заслужил,

И хлам ненужный, потому,

Что он своё отжил.

Ты отпусти мой друг,

Ведь стою мало я

Вина кувшин, иль сыра круг

Цена теперь моя.

Кровь налила лицо раба.

Он поднял верный кнут.

Вина кувшин? Тебе судьба

Не просто сдохнуть тут.

Ты избалованной судьбой

Свой начинала век,

А я у нищего слугой,

Хоть я и человек!

Но нынче, случай мне послал

Вернуть должок судьбе.

За то, что бог мне рабство дал,

Пусть кнут даст смерть тебе.

Художник мимо проезжал.

Полуслепой старик,

Но в кляче тощей он узнал

Кумира Рима в миг.

Безумец юный, смеешь ль ты,

Бесчестный суд вершить?

Души не видя красоты,

Как можно в мире жить?

Юнец ответил: мне плевать

На вашу красоту.

Тебя не может волновать,

Как я себя веду.

Старик достал свой кошелёк,

И парень вмиг остыл.

Льстя он из кожи лез как мог,

Стал вежлив, кроток, мил.

Лошадку не могу продать.

На свете нет резвей.

Какой галоп! Какая стать!

Из Скифии кровей.

Ну, разве, что за золотой.

Нет, только лишь за два!

Не уходи! Прошу! Постой!

Отдам за полтора!

О как же сильно желтый цвет,

Влияет на людей.

Стал раб речистым, как поэт.

Ну просто соловей!

Динарий хочешь дурачок?!

Иль полтора?! Иль два?!

И бросил мастер кошелёк

В презренного раба.

Презренный деньги собирал.

А старец лошадь взял.

Переведя через канал

И сняв узду сказал:

Ступай красавица и знай,

Что ты свободна впредь.

На воле в этот дивный май,

Ты можешь умереть.

Баллада о драконе.

Дракон.

В трубе камина злого ветра стоны,

Что ночью Вас приводят в дикий страх,

Похожи на шипение дракона

Давным-давно убитого в горах.

Вы вся дрожите милая? Не надо!

Змей старый не настоль ужасен был.

В пещере, скрытой диким виноградом

На протяжении сотен лет он жил.

На скалах солнце грело жабью кожу,

Ласкало кости дряхлые ему.

Питаясь рыбой в речке у подножья,

Не причинял он, горя никому.

Но раз один пастух увидел змея,

И от своих господ за путь к нему,

Потребовал наполнить, не краснея,

Отборным серебром свою суму.

Те дали денег, ибо полагали,

В пещере той, где обитает змей,

Сокровища, какие лишь видали

Глаза царей, султанов, королей.

Беспомощный дракон не смог услышать

Мастиффов лая, топота копыт.

И негде больше спрятаться, чтоб выжить.

Сдаваться? Так никто ж не пощадит!

Своим беззубым ртом щиты кусая,

Сопротивлялся старый змей как мог.

И весь изранен, кровью истекая,

Под вопли победителей издох.

В пещере злата не было конечно.

Зачем оно животному нужно?

Но кое-что дороже и навечно

Убийцами было обретено.

Годов с тех пор прошло уже немало,

Но тех "великих воинов" имена,

Тогда всё королевство восхваляло,

И нынче ещё помнит вся страна.

Увы, драконы вымерли в природе.

А негодяи нет, - что право зря.

Нужны духовным карликам уроды,

Чтоб чувствовать великими себя.

Но если не найдут они урода,

Сойдут за сено свиньям и цветы.

От их бесчестных слов в глазах народа,

Драконом, милый ангел, станешь ты.

Припев:

Жизнь по физическим законам

Летит стрелою в новый век

Страшней мифических драконов

В реальном мире человек.

Последний турнир.

Последний турнир.

Хромающий конь, в щите восемь дыр,

Разломано в щепки копьё.

Решающий бой, последний турнир,

За глупое счастье моё.

Безжалостный «зверь» в забральную щель

Насмешливо скалится мне.

В сверкающих латах идёт на дуэль,

На свежем горячем коне.

Забавит нахала, что дева моя,

Три дня как ему отдана.

Платок повязала на древко копья

«Булонского Зверя» жена.

В финал прорубаясь я меч затупил,

Чтоб только увидеть её.

Ну что ж, выставляю в последний турнир

ПРОКЛЯТОЕ сердце своё!

Ла-лалала-лалала-ла, лалала-лалала-ла.

Геттисберг.

Геттисберг.

Конфедерации войскам

Сопутствовал успех,

Но преградил дорогу нам

Проклятый Геттисберг.

Там на кладбищенском холме,

За каменной стеной,

Всех мародёров на Земле

Собрал тиран Линкольн.

Стволов и пороха свезли

Стократный арсенал.

Но поражений Роберт Ли

До этого не знал.

Мы шли решимости полны

Кричали Янки вон!

Бегите сукины сыны

В свой грязный Вашингтон!

Научим синих забияк

Учтивости свинцом.

Свободу юга отстояв,

Вернёмся в милый дом.

Но позабыть пришлось мечты

О мирном доме там,

Где наши первые ряды

Дорогой стали нам.

Когда не стало пуль хватать

Мы двинулись в штыки,

Надеясь только добежать

До вражеской цепи.

Вперёд! Вперёд конфедерат!

Вирджиния вперёд!

Пришли Линкольн, хоть весь свой ад,

Разгоним синий сброд!

Гляди, над каменной стеной

Звёздно крестовый флаг.

Ура, мы выиграли бой!

Сдавайся подлый враг!

Но цепи синие плотны.

Флаг, срубленный упал.

И поредевший, от стены

Отхлынул серый вал.

Донской вальс.

Донской вальс.

Крик твоего «Метеора» птиц разогнал над водой.

Попусту все уговоры, если на сердце другой.

Скоро уедешь к нему ты. Надо так много сказать.

Но за четыре минуты, трудно три слова связать.

Взгляд твой печальный и нежный. Только он не для меня.

Теплится где-то надежда, маленькой искрой огня.

Вдруг твое сердце оттает. Только туман вдалеке,

От моих глаз укрывает город на серой реке.

.

Зимы проидут чередою, выбеля волос в снегу.

Я не могу быть с тобою, и разлюбить не могу.

Спуталась память и небыль. Смазались годы и дни.

Каменным сделалось небо, давит на плечи мои.