Сказочные и фантастические поэмы
Зазеркалье
1.
Зеркала, зеркала… Что за мир в глубинах ваших? Отблеск чёткого стекла Пусто-холоден и важен До тех пор, пока ладони, Жар их нежный и простой, Крови ток, и сердца тоны Не коснутся глади той.
Потускнел, утратил грани Отблеск четкого стекла, Где границей меж мирами Осязаемость легла. Это – новая реальность В зеркале отражена, Это – замкнутая дальность То ли яви, то ли сна.
Кто-то, чудится, с насмешкой Смотрит там, из глубины. Кто же там, за занавеской Очень плотной тишины? Поиграем в откровенья? Сделай шаг в тот мир картин В никуда, в свои сомненья. Что терять – ведь ты один!
2.
А там, кто знает? Тонки грани Между не знаю чем и прочим, На стыке знаний и незнаний Ведь каждый делает, что хочет: Несведущи мы в первый раз, Все остальное – суть свиданья, Но каждый многое отдаст, За наслажденье узнаванья.
Отчаянно шагнув туда, Предав привычные приюты, Ты не найдешь «Зачем?», «Когда?» И прочих логик атрибуты. А что найдешь – давай узнаем! А может, там одни нули? А может, двер ? Куда - -не знаю! Ну что, согласен? Так пошли!
*** Герой, с которым я сейчас Веду коварную беседу, Аргументаций про запас Похоже, никогда не ведал. Он, пропадая в Интерсети, Давно утратил имидж свой, Забыв себя на этом свете, В награду потерял покой.
Хотя сомнений остры зубы, Он кажется, готов на всё, На славы медные ли трубы, Их откровенное враньё, На встречу с новым сновиденьем, И с бездной, бьющей по ногам, На суггестивность откровений. Он хочет знать одно: Что там?
3.
Там нет травы и неба, но По твёрдой воле Провиденья, Наверное, уже давно Чужие бродят отраженья. Так мотыльки летят в ночи, Ища спасенье в света буйстве, На зов таинственной свечи, На торжество самоубийства!
То пламя ожидает вас, Как мотылька, в затменья час, Когда, влекомые пороком, Вы перед искренним упреком На вас косящих от углов Забытых глаз, с ухмылкой ртов, Вдруг остановитесь, немея, Узнав себя в лице злодея, И с принуждения тоской Ему кивнете головой!
4.
Все позабытые пороки, Все тайны знают зеркала, Но лицемерия уроки Даёт нам зеркало с утра, Когда, избавясь от кошмаров Хороших и не очень снов, Мы дню в любви клянемся с жаром, К полудню растеряв любовь!
А полдень – трезвенник, насмешник, Циничный родственник – ему Мы всё простим – за то, что грешных Нас учит жизни и уму., И учит забывать ночное, И тайное, и неземное И весь незримый, странный мир Движеньем уберет одним!
О! час ночной необъясним! Свет улыбается за ним, И день упорно гнёт своё, На месте поля лишь жнивьё Нам оставляя – очень колко Ходить по этому жнивью Былой надежды… -- Где иголка? Кто шприц мой взял? Я вас убью!
Особы юной принадлежность, Вам этот голос не знаком, В нём гнев перебивает нежность: -- Отдайте, я прошу добром! Итак, Офелия с утра, Брильянт души сменяв на стразы В пост-наркотическом экстазе, Забыла, с кем была добра: -- Я этой покажу заразе! Её цитирую слова.
Кого Офелия в виду Имеет – право, интересно. И я, наверное, введу Побочный персонаж – известно – Ничто не терпит пустоты – Природа, общество, и ты – Любезный сердцу мой читатель, Будь яппи ты и будь мечтатель.
Скитанья автора порой Изрядно отдают игрой – Такой упрек я слышу часто. Но вы же сам, ежечасно Забыв о смысле бытия, Играете, но не себя! Неся мешочек с тем котом, Не окажитесь в нём потом!
5.
Теперь вернёмтесь-ка к началу – И вы при ясном свете дня Про имя спросите меня, И кто герой сему роману. И главное, и наконец – Зачем он в зеркало полез? Раскроет карты автор вам, Иль спрячет их по рукавам?
Исправим недоразуменье: Возьму-ка справочник имён… Пожалте! Что за приключенье! Исчез, как не был. Где же он? Я этой книгой дорожила, Теперь не помню, хоть убей, Куда его я положила. Смотри, Офелия, ей-ей!
В чем дело, милая! Ты плачешь? С утра была ты не такой. Ты для поэмы много значишь. Да замолчи же ты, не вой! Я не сулю тебе кончину, Известна слез твоих причина, Моё создание юных лет! Не нарисован твой портрет!
Вот что, дитя мое! Беги Сей час же в это зазеркалье. Но только справочник верни, Не то забвеньем покараю. Иль дам тебе другое имя, Иль поменяю юный имидж На облик автора, к примеру. И тем испорчу всю карьеру.
Я начала ей байку плесть, Что там, в пространстве для блужданий, Наверное, такое есть, О чём я и сама не знаю. Мне справочник она вернула, С безглазого лица смахнула Слезу, утёрла смутный нос. Шагнула – и решён вопрос. Мигнула я – простыл и след – Умчалась свой искать портрет.
6.
Герой! Ау! Приди ко мне, Не вторь сомнительным примерам – Не убегай – у нас есть дело, Оно серьезное вполне. Ну вот, капризов повторенье! Не истощай мое терпенье! Я знаю, как тебя зовут! Тебя зовут, мой друг, Завуд!
Ты был одним из тех студентов, Что вечно ищут идеал, Но всё, что найдено, моментом В сетях порталов потерял. Ты – заблудившийся Онегин, В песках времен вкусивший неги. Ты хочешь, прежде чем уйти, Хоть что-то в мире обрести.
А я, к тебе давно прицелясь, Создатель или автор твой, Не ведая конечной цели, Тебя позвала в мир другой. Что там – не ведаю, не знаю, Но в эти игры поиграю, Поскольку не решён тот вопрос: Кто нас, зачем в сей мир принес?
А может это из мимикрий, Зеркально отраженных здесь, Мы, как явления, возникли, И где, в конце концов, мы есть. Что там? не избежать соблазна! Задачу ставит пыткий разум. Первичность образов видней Нам изнутри. Пойдем скорей!
7.
Завуд, внимая соблазненью, Моих речей, не думал долго. Он мельком увидал Офелью, С её потерянной иголкой. Он видел образ лишь туманный, Её поступок кражи странной. Как он, однако же, раним! Он сделал шаг, а я – за ним. Он мигом к зеркалу приник И в зазеркальный мир проник.
Неясным схвачен изумленьем, Меня не замечает он. Что перед ним? Каким явленьем Стоит он, в сердце поражён? Мне трудно за него сказать. Глядите-ка! Пошёл гулять!
Ну надо ж, как его загнуло, То, что на миг всего мелькнуло! Сквозит чрез сумрак свет манящий, И коридоров череда, Зеркальный зал, к досаде вящей, Ведёт неведомо куда. Неясность зреет проясненьем, Как вечность – рядом озарений, Где ряд заманчивых картин. Всем говорит: Ты не один!
Смотри, Завуд, внимай с отрадой, Чем стало зеркало одно, Оно серебряной оградой Разделит мира полотно. Там признаки миров нестроги, Как выбор тем или дороги. Туда пойдёшь, сюда пойдёшь – Но к самому себе придёшь.
Направо кулуаров строй, И вереницей за тобой Бредут кошмаром сновидений Твои дела в дыму сомнений! И те, кого ты не забыл: К примеру, дед твой, Михаил, Седой качая головой, Поступок осмысляет твой.
8.
Был дед богат, такие деды Потомкам оставляя клады, Довеском к золоту все беды С себя на них безумно рады Переложить, как груз грехов. Когда ж потомок не готов Иль подсознательно бунтует, Его, как мумию, бинтуют.
Налево шаг – грозит бедою, Направо – бездна и порок, Сражён ли пулею шальною, Был кто иной – ему урок. Он жертва неудач и страха, Пока, не сломлен до конца, Он примет и венец, и плаху От дедушки иль от отца.
Так, обеспеченный с рожденья, Нужды не ведая ни в чём, Завуд томился нетерпеньем, Себе желая стать врачом. Надсадность дружб отягощала, Он всё хотел начать сначала. О нём забыли – ну так пусть! Зато подругой стала грусть.
Он, мой герой, скучая дома, Не ездил “в свет” – ведь света нет У нас теперь как такового. Хотя, конечно, ряд примет Тусовок модных совпадает Со светскостью, но всё ж, но всё ж... Чего-то явно не хватает. Тот "свет" на этот не похож.
Он, сидя дома полной букой, Познал отчаянья предел, И так считал, пока наукой Общения не овладел. Но там его и обманули, Украв почти что десять лет. Там время мчится быстрой пулей, Ах, Интернет мой, Интернет!
9.
В мои расчёты не входило Весь мир герою показать, В том зеркале, но я не в силах Героя своего унять! Хоть он, увы! - моё творенье! Он зорко смотрит в отраженья, Как будто это есть мерило Всего, что Время сотворило.
Вот зал пророческих видений! Напрасно входишь – ты не гений! Тебе предвидеть не дано! Но поздно – он вошёл давно. Войду и я – посмотрим оба, Что нам сулит дневная злоба. Но тема выбрана не зря -- Что он увидит – то и я.
Ого, знакомые всё лица! Да это цвет родной столицы! Похоже, ресторанный зал Вмещает всех, кто не устал Себя таскать на все тусовки, На презентаций мышеловки, Где скука – главный мажордом - Людей малюет под дурдом.
Завуд глядит на лица рьяно – Ведь он к такому не привык. Вот литератор полупьяный Родной коверкает язык. Другой строчит донос в газету, А третий пишет на заказ. Четвёртый нюхает котлету И ковыряет рыбный глаз глаз.
А друг на друга смотрят косо – Того гляди, возникнет спор. И главный изо всех вопросов: Кто, у кого, и что упёр. Идёт тут сказка не о том, Кто классика раздел, разделав - Се милым числится грешком И модернистовским уделом.
Я сочиненья их читаю, Мне даже нравится уклон Тех, кто сумел откушать с краю - От классика, тому в урон. Всё минет, минет, к сожаленью. (Не перепутать ударенье!) И наш бессмертный Скалозуб Возьмёт реванш, как чей-то зуб, Модерн разделав под орех. И все простят ему сей грех.
Онегин Ленского замочит, И снова раз за разом так. Вот что нам классика пророчит – Она-то убивать мастак! Литература – тот же призрак, Но обязательный к тому ж В ней есть религиозный признак, Она владетельница душ.
А мы рабы её покуда, Растим дщерей и сыновей. История Христа с Иудой Мне часто кажется честней! Мы правда, редко в храм заходим, Глядим мы чаще в зеркала. О, если б волею Господней И в них религия зашла!
Представь на миг – усы побривши, Какой-то представитель рас, Индус, к примеру – видит Кришну, За разом раз, за разом раз! Там представитель иудейства, Кого ровняет брадобрей, Зря стародавние злодейства, Не зря становится добрей.
Там русофил с брадою белой, В рубахе белой сверх порток, Сварога ищет неумело, Не зная, кто такой Сварог. Давненько Хорст на землю руссов Врагов переходящих вброд, Смотрел с заоблачных Эльбрусов И думал: Что ж вы за народ?
С тех пор так много изменилось, Владимир Русь перекрестил, Что было – всё перезабылось, Нас Бог на самотёк пустил. Такое надобно суметь! Но знают немцы (битте-дритте!) Покуда русский спит медведь, Его вы лучше не будите!
10.
Однако я слегка в азарте, Переступаю ту черту, Где наша Родина на карте Свою теряет красоту. Её ограбили, раздели, Как куртизанку, поимели, Обманом нанеся урон, И обложив со всех сторон.
Но зоркий смотрит глаз медведя. Не спит, поводит головой, Того гляди, и сам наедет И с маху вдарит всем трубой! Таков характер, дело знамо! Труба зовёт и реет знамя. И вот идёт набор полков. Всяк россиянин – он таков.
Да, мы – медведи по натуре, Но – для других - тех, что извне. Слегка побыв в медвежьей шкуре, Мы снова изменим себе. Внутри страны мы тише мыши, А жирный кот сидит на крыше. Он ест детей и стариков. А чисто русский – вот каков:
Он Бога редко вспоминает, С утра не перекрестит лба-- Не до того, поскольку знает, Какая плотная толпа Штурмует транспорт до работы, И что начальник-негодяй За опоздание охотно Бедняге влепит нагоняй.
Здесь нет богов – признаем это. Здесь маски сняты навсегда! С политиков, друзей, поэтов… Что ты стоишь? Идём туда, Где прений раздаются вопли, Где рвут власы и морды бьют. Там тем, кто вытирает сопли Кровавые – ещё дадут.
Не хочешь, ибо им не веря, Ты выбрал свой какой-то путь. Сумей, не превратяся в зверя, Его свершить когда-нибудь. Ну что ж, ступай своей стезёю. Но глаз затянут твой слезою, И голос, кажется, дрожит, Чем я обидела, скажи!
11.
Всё то, что видишь ты, Завуд, Тщетой иные назовут. Здесь неисполненных мечтаний, Так и не понятых преданий Большая высится гора.
По-моему, тебе пора Домой в реальность – только кто Подаст, как деду – трость, пальто И прочий атрибут ухода – Зонт и карету перед входом, Поклоны рабствующих слуг, Ну словом, весь комплект услуг, Кричащих: Браво! До свиданья! Мои напрасны ожиданья - Не отпускают зеркала!
Внезапно чья-то тень прошла Сквозь ряд зеркальных отражений И встала рядом – воплощенье Твоей задумчивой мечты. Уж не её искал ли ты? Она воистину прекрасна. Я вижу, здесь ты не напрасно! Пора! Я извлекаю вас, Не то ещё, не ровен час, Надумаете здесь остаться, Чтоб в кошки-мышки поиграться.
Идём, Офелия! Я рада, Что красота тебе награда, И что в тебе ошиблась я – Не наркоманка, не воровка, Хоть книгу увела ты ловко! Прощайте, милые друзья! Простою жизнию живите. Но только, заклинаю вас, Вы с зеркалами не шутите, Не то в один недобрый час, Когда меня не будет рядом, Они из лабиринта взглядов Случайно не отпустят вас.
А если по причине сердца Охота в зеркало глядеться, Себя с собой соизмерять, Чтобы изжить свои сомненья, Прошу о том не забывать (но это авторское мненье) Что маску лучше не снимать!
Гришусь, влюбленный водяной
1.
Однажды ночью белая луна
Кромсала тени острыми мечами,
А в чаще леса филины кричали,
Не в силах песню выплакать до дна.
Был лунный свет, и теней темнота
И страстной речи стойкая отрава,
Была, как встарь, зеленая дубрава
Как всклянь озера, колдовством полна.
Певец разгула – крошка соловей
Безумству ночи подпевал умело.
Русалки в воду с ивовых ветвей
Глядели, и протягивали смело
Туманы нити белые свои
И пряли покрывало для земли.
2.
Болотный бог к русалке молодой
Напрасно сватался, строптивая русалка
Его дразнила водяною палкой
И старою зеленой бородой.
в запальчивости страсти роковой
Решил русалку взять он ворожбой,
Иль извести любимую свою,
Чтоб жить опять в болоте как в раю.
Но кто ж поможет? Правда, есть одна
В Москве старушка, дивные дела
Она вполне способна сотворить,
Коли сумеете ее уговорить!
3.
В Москву, скорей! Отринув все, что было,
Болотный бог рванул, в чем был, их тины!
И следом вверх поднялась из трясины
Немыслимая рать болотной тины:
Там был почти бесплотный водянец,
Которому болото надоело,
Он возмечтал – немыслимое дело! –
Стать человеком, наконец!
Лягушки тоже было, повскакали,
Но тут же в грязь, сердечные, упали.
Зато летучие полчища
Ведьм, леших и того почище
А также, словно стая галок –
Толпа нечесаных русалок
За ними следом поднялась.
Эх, кабы ветер пособил!
И ветер, словно альт, вступил
В оркестр поющих голосов:
Был рад помочь, в конце концов!
Они блокады огибали,
Как гуси, громко гогоча,
Пока радары их искали,
Лучами воздух щекоча.
Что этой нечисти бесплотной
Уколы тонкого луча?
4.
Увы, на подступах к столице
Ждал дел нежданный поворот:
Они решили приводниться
На юге, в зоне сточных вод.
И грустный водянец завяз,
Как порося, по горло в грязь.
Его русалок хоровод
Не выпустил из мутных вод.
К нему вернусь в отдельной теме,
Но говорят, он нынче там,
На Городне, как шах в гареме,
И шлет привет он, кстати, вам.
А остальные где осели?
Сказать вам правду затруднюсь.
В столицу, правда, долетели
Немногие из них. Горжусь
Лишь тем, кто накрепко решил
И долетел. Его Гришусь
Хочу назвать я – чем не имя?
Хоть из болот, а все же имидж
Он должен хоть какой иметь.
К тому же в рифму… легче петь.
5.
Три дня Гришусь мой отсыпался,
Потом старушку отыскал,
Во все покаялся, признался,
Что мол, на старости взыграл,
Что роковая эта страсть
На черта лысого сдалась.
И ворожея посулила
Его бесплатно исцелить,
Чтоб начисто душа забыла,
Как девок водяных любить.
-- Я по лицензии, мой милый,
Который годик ворожу,
И все тебе, как на картине
В жанре любом изображу.
Вот ты стоишь: не мыт, не чесан,
С акцентом польским говоришь,
Раздет, разут, и под вопросом
Твоя судьба.
Но так и быть,
Я постараюсь, обещаю:
Твоей судьбине пособлю.
И исцеленье близко, чаю!
Я знаешь, помогать люблю!
«О мона-лица, трын-трава!
Ты изменись, судьба-злодейка!
Вертись, шальная голова
На водяного тонкой шейке,
Пока не станет водяной
Совсем иной, совсем иной!»
6.
Старуха долго ворожила,
Не час, не два.
И наконец
Сработало, и стало мило
Смотреть, какой он молодец!
Да! Стал красавцем наш Гришусь!
Теперь я даже не решусь
Его назвать болотным богом:
А то, пожалуй, выйдет боком!
Стоит красавец-бизнесмен,
Одет, как в Кремль на прием.
(тут вспомнишь весь истеблишмент),
В кармане – паркер… Все при нем!
Лишь водянистость глаз его
Меня немного бы смутила,
Но это, впрочем, ничего…
А здорово наворожила!
***
Горда работою своею,
Старушка руку подняла:
-- Тебя, Гришусь, благословляю
Я на великие дела.
Но ты раскинь своей смекалкой:
На что тебе сдалась русалка?
Пошто, Гришусик дорогой,
Неосторожною рукой
Свое ты счастье в корне губишь?
Скажи, ведь ты ее не любишь?
-- Увы, люблю, -- Гришусь сказал
И отчего-то зарыдал.
7.
Он зарыдал… и слезы эти
О чем? Гришусь один ответит.
И он колдунье рассказал,
Как он когда-то повстречал
Ее, души своей отраду.
Ее в саду через ограду
Он ранним утром наблюдал,
Когда весной семь суток кряду
Лил дождь, и даже водяной
Устав от сырости такой,
Возжаждал новых впечатлений
И выплыл в мир…
и горше пеней
На долю злую водяную
Еще не слышала земля,
Потом, когда Гришусь влюбленный
Страдал от мук, себя кляня,
Не в силах девочку в саду
Забыть, чтобы не жить в аду.
Она дитя еще была,
И говорят, не крещена
Была душа в угоду богу.
Когда Гришусь о том прознал,
То он весьма возликовал.
Но много пролетело дней,
Девчонка пуще расцветала.
И знал Гришусь: всегда при ней
Был оберег, и не снимала
Его девица никогда.
9.
Но все же грянула беда,
И на Иванов день, когда
Красотка в воду заходила,
Ее неведомая сила
На дно за косу увлекла.
И не крещёная, она,
Утопнув, сделалась русалкой –
Веселой, озорной нахалкой,
Всем лешим головы вскружа.
Что было – начисто забыла,
Но водяного невзлюбила,
Сама не зная, почему.
(Не правда ль, поделом ему?)
10.
Напиток горек был любовный.
Но что толкает нас на подвиг,
Как не любовь? Гришусь смелей
И даже лучше стал собой.
Воспел народ болотный весь
Его деяния про то,
Как бился намертво с драконом –
Железным трактором, один!
И вопреки людским законам
Гришусик монстра утопил.
Еще сильней пришла напасть,
Когда в болото, прямо в грязь
Упали инопланетяне.
Но тех опутали сетями
Болотных и дубравных трав,
Измазали в болотной тине,
И скоро – Господи, прости!
Утопли бедные в пучине!
***
Старушка слушала вполуха,
Ее заботило одно:
Сработала иль нет отсуха?
Раз плачет, значит, ничего
Не удалось мне сделать толком,
За имиджем, вишь, погналась!
Того гляди – посмотрит волком,
Хоть выглядит: ну прямо, князь!
Скорей отсель его отправить
Куда подальше, от греха!
Вновь поднимается рука
В заклятье, чтоб судьбу исправит…
11.
Уходит время в циферблат,
Когда того мы не желаем…
Был водяной – стал депутат.
Его персону охраняют!
Вселился он в элитный дом,
И виден из его окон
Пятиметровый лимузин.
Но он по-прежнему один!
Кому расскажешь – засмеют:
Ему не нравится уют!
Болото милое манит
Его к себе, как сталь — магнит.
С тоскливой злобой он мечтает
О той, что потерял навек.
Еще бы – он-то человек,
А кто она? Она русалка,
Когда-то девочка Наталка.
Ему Наталки не хватает, --
Он говорит себе, грустя.
НО что с погодою творится?
Москву залил поток дождя!
И ежедневно в небе брешь.
Сгущаясь, грозовые тучи
Темнят Волхонку и Манеж:
Перун резвится наш могучий.
Какие ту найти слова?
Такого лета не видала
Давненько матушка -- Москва!
12.
Меж тем русалка все скучает,
Тоскует, все не мило ей:
Гришуся нет. Она чертей
К себе на речку призывает
И им задание дает:
Извлечь упавший звездолет
Инопланетного состава,
Тарелку, проще говоря.
Работа сделала не зря:
Наталка в ту тарелку входит,
Всему дивится, и находит
Случайно зеркальце одно.
В него взглянула, как в окно,
И удивилась: Водяной!
Вот он, красавец молодой!
Стрелой любви уязвлена,
Себя за то корит она,
Что побоялася позора
И отвергала ухажера.
Она его увидеть рада!
***
Гришусь ее не чует взгляда.
Он из-за пазухи берет
Старинный оберег ее
На тонкой цепи золотой.
Его печально он целует…
А за окном гроза бушует!
Гришусь из сейфа достает
Не торопясь, старинный кольт,
Его патроном заряжает…
К виску приподнята рука…
Русалка в панике. Она
Подряд все кнопки нажимает
На пульте, в зеркало кричит:
-- Не надо! Выбрось пистолет!
Ведь без тебя мне счастья нет!
Гришусь от ступора очнулся,
Он вздрогнул, мигом оглянулся.
Своим глазам не верит он:
Ужели сбылся сладкий сон?
Здесь, перед ним, его царица,
И не русалка, а девица!
14.
Пока Европа задыхалась
От столь невиданной жары,
И селя грозные потоки
С Кавказских гор в низины шли,
Покуда грозы бушевали,
И возмущали весь народ,
А теледикторы вещали
Что будет все наоборот,
И комментаторов снимали
С каналов городов отцы,
Одна знакомая старушка
Знай, маринует огурцы.
Они горой лежат на блюде.
Она задумчиво глядит
На небеса и говорит:
Похоже, что дождя не будет!
Сказка о заблудившейся тропинке. Для 6+
Играет на поле пастуший рожок.
Послушай-ка новую сказку, дружок.
***
Вот мчится дорога
куда-то на юг.
Работы так много
дорогам дают!
А рядом тропинка,
играя, бежит –
то прыгнет в низинку,
то где-то кружит.
То влево умчится,
то вправо свернёт,
то к маме --дороге
обратно идёт.
Но вот у дубравы
попался лужок,
там мягкие травы
блестят, будто шёлк.
-- Сверну от дороги –
побегать по ней –
и станет намного
тогда веселей!
Свернула тропа
на зеленый лужок,
где стаду играл
на дуде пастушок.
Сказала корова
телёнку:
– Му-му-уу!
Нельзя ведь ребёнку
гулять одному!
-- Тропинка, тропинка!
Куда ты? Вернись!
Не слышит тропинка
и катится вниз:
– Погуляю, порезвлюсь,
а потом назад вернусь!
Ах, зелёненький лужок,
шёлковая травка!
Как играет пастушок!
До чего же жарко!
Небо ясное такое,
голубое-голубое.
Искупаться бы!
Ой, смотрите, бык!
И бегом, кувырком,
тропка побежала.
Обогнула слева холм,
там и отдышалась.
Потопталась у пруда,
где зелёная вода,
завернула к речке,
где паслись овечки --
поиграть немножко.
Но сказал барашек ей:
показавши рожки:
– Уходи от нас скорей,
милая дорожка!
Я ведь стадо стерегу!
– Ой, бегу, бегу, бегу!
Вот бежит тропинка,
выгибая спинку,
вслед за дедушкой с клюкой,
и пришла к нему домой.
Во дворе петух
говорит ей вдруг,
слетев с ограды:
– Мы так тебе рады!
Заходи опять!
А сам давай её клевать!
Тут тропинке плохо стало.
Еле-еле убежала,
еле-еле уползла
за околицу села.
И видит другую
тропинку, но та
покрыта настилом,
суха и чиста.
Надменно взглянула
на тропку она:
и сильно толкнула:
– Эй ты, нищета!
Куда ковыляешь,
зачем ты пришла?
Ведь ты не из нашего
вовсе села!
– Я только водицы
хотела попить!
– Вон лужа свиная –
там пей и катись!
И дикою жаждой томима,
тропинка проходит мимо.
А свиньи ей хрюкнули вслед:
– Ты к нам приходи на обед,
и ты приноси нам, детка,
побольше вкусных объедков!
***
Вот беда,так беда!
И куда теперь, куда?
Где найти водички?
-- Помогите, птички!
И пичужки помогли,
на водичку вывели.
Там у маленькой реки
в камешках – родники,
– Пейте, пейте, кто хотите,
только воду не мутите!
По мосткам через ручей
тропка прыгнула скорей.
и увидела лесок –
зелененький поясок.
***
Какая отрада
в такой жаркий день!
Скорее ей надо
в прохладу и тень.
Там свежестью пахнет,
там полный покой,
Никто не ругает,
не гонит долой.
Склонились осинки,
берёзки, дубки.
Не знает тропинка –
там тоже враги.
***
Сначала по окраине,
потом всё дальше в лес,
идёт тропинка малая,
и полон лес чудес.
Тенистая прохлада,
игривый ветерок…
Тропинка очень рада
забыть про злой урок.
Играют солнца блики
на ягодном боку –
-- Наемся земляники,
и дальше побегу.
А вот и сыроежки –
и тут не откажусь.
орехами лесными
я тоже угощусь.
Как в лесу хорошо,
До чего я рада!
Не вернусь ни за что!
Здесь моя отрада!
***
Но вот у берёзки
Опасный грибок:
на тоненькой ножке,
пластинчатый бок.
Он кажется странным
немного на вкус.
– Неужто поганка!
Да я отравлюсь!
Она оттолкнула,
грибочек упал.
– Ах, вот ты какая!
он злобно сказал.
И вслед прошипел:
– Ну, малявка, держись!
Теперь не оценит
никто твою жизнь.
Эй, злая гадюка,
кусачая тварь,
Тропинку – малютку
найди и ужаль!
Мы дружим с тобой,
одинаковы мы,
и ядом и злобой
мы оба полны!
***
Идёт себе тропинка,
не чувствуя беды,
а к ней ползёт гадюка
ползёт через кусты!
Но на пути гадюки –
лежит большой овраг.
– Не тронь, не тронь малютки!
Она тебе не враг! –
Так ей сказали травы,
Кричали птицы ей,
и даже старый– старый
так высказался пень.
Но им змея сказала:
– Прочь с моего пути!
Не нужно малым детям
в лесу одним бродить!
Сорока мне сказала,
что случай тут особый:
что девочка пропала,
гуляя у дороги.
Я посмотреть хотела,
хотела наказать.
Не нужно малым детям
от мамы убегать!
***
Но тут вспорхнул на ветку
отважный соловей:
– Не нужно трогать детку,
О всемогущий змей!
Её легко обидеть,
но ты не торопись,
моим весенним пеньем
ты лучше насладись.
Гадюка разомлела
от пенья соловья.
– Чего-то я хотела!
Чего – не помню я!
Залезла под корягу,
и сладко спится ей,
Так проявил отвагу
малютка–соловей.
***
А тропинка всё идёт,
лес ей песенки поёт,
ветерок играет.
Куда идёт – не знает.
– Как в лесу хорошо!
До чего я рада!
Не вернусь ни за что!
Здесь моя отрада!
Никто не обижает,
меня не гонят прочь!
Она не замечает,
что наступает ночь.
***
Гуще заросли и тени,
солнце вниз упало,
а в лесу всё темней,
страшно стало ей!
Что такое там в кустах
зашеве-
ли-
-лось?
Неужели…? Ах,
может, это лось?
Где вы, птички лесные?
Молчат – уснули!
Только чьи-то злые
глаза мигнули.
Только ухнул кто-то,
пробежал, зашуршал.
И с дуба вниз
орех упал.
***
– Ах, где найти укрытие,
в ночном лесу?
Пойти не попросить ли мне
рыжую лису?
– Пусти меня ты, лисонька
Поспать здесь до утра.
Но ей лиса сердитая
твердит: – Моя нора!
И кажет зубки острые,
грозится: – Укушу!
– Пойду- ка лучше добрую
медведицу спрошу.
– Пусти меня медведица,
в берлоге полежать.
– И без тебя тут тесно мне –
здесь пара медвежат.
Иди, сейчас не осень,
найдешь в лесу приют.
И все, кого не спросишь,
приюта не дают.
Птички в гнёздах спят,
дятел спит в дупле,
Мышки в норках сопят.
Тишина везде.
***
Заря-заряничка
над лесом встаёт,
Первая птичка
песенку поёт.
Лес просыпается,
росой умывается.
Новый день настал,
лес такое узнал!
Что вчерашняя
тропка малая,
та, что так блуждала,
так вот – она пропала!
Говорила лиса: – Я не трогала!
Проворчала медведица строгая:
– Я малышку, конечно, прогнала,
Но поймите, самой места мало!
Говорила сова таковы слова:
Я видела что-то – вблизи болота!
***
И тогда все птицы:
снегири, синицы,
жаворонки, коростели –
все к болоту полетели.
Но увидели они
Только мхи да лишаи,
только заросли да кочки.
А на крае, у осины
два маленьких следочка
ведут к трясине.
– Это ты ли, тропочка? –
птички спросили.
– И зачем ты здесь?
Да и ты ли?
– Не она, – сказала сойка.
– Нет, она! – сказал скворец.
Долго птицы спорили,
улетели наконец.
***
А бедная тропинка,
испачкала спинку,
промочила ножки –
нету ей дорожки.
Она такая грязная,
она почти увязла.
Но скворец – молодец,
черненькая грудка,
сам решил, наконец,
выручать малютку.
Про неё он рассказал,
всем-всем-всем,
кого встречал.
И все остальные
тропинки лесные
на помощь скорей побежали,
ведь было тропиночку жаль им:
ребячьим, грибным,
и охотничьим тоже –
которые так меж собою похожи!
Они отыскали тропинку,
они потянули за спинку,
получше её протоптали,
потом из трясины достали!
Из лесу её проводили,
а по пути говорили:
– Ну как ты, малышка, могла!
Гулять ты по лесу мала!
Смотри : видишь там, за колодцем,
корова с телёнком пасётся?
Корова сказала: – Му-муу!
Ребёнку нельзя одному!
Тропинку они проводили,
и маме- дороге вручили.
Но мама- дорога
была с нею строгой
и даже взглянула едва.
И только сказала:
– Ну что, погуляла?
Теперь путешествуй сама.
Я рада тому,
что ты стала взрослей,
имеешь подруг
и хороших друзей.
Удачи тебе
На долгом пути!
До встречи, тропинка!
Живи и расти!
Был город на Земле
***
Был город на Земле, и там, в реальной были
Мы сказку о любви когда-то воплотили.
Она давно ушла в зыбучие пески,
Но возвратилась сном, исполненным тоски.
В том городе ином, доселе невредимом,
Луна сияет нам улыбкой арлекина,
Недвижен шар ее на бархатном покое.
Озерным блеском сон танцует под луною.
Там на столе у нас лежит букет соцветий,
В них остановлен бег увядших междометий.
Окаменел их вид и отшлифован гладко.
Из запаха цветов составлена загадка.
Картина на стене не вышла из квадрата,
Таинственна она и красками богата.
Но смысла разгадать, увы, мне не дано:
Он был когда-то в ней, но убежал давно.
Он нынче не во сне, он выпрыгнул оттуда,
Он едет, громоздясь, между горбов верблюда.
В пустыне, где в песок посеяны года,
Он не оставит след, ведущий в никуда.
Я призываю сон, едва глаза закрою,
Чтобы вернуть себя в тот город над рекою.
В тот месяц, день и год, и в бесконечный миг,
Когда упал на нас тот странный лунный блик.
Он продал в рабство нас чужому господину,
Что в сказку убежал, иль спрятался в картину.
Он все заворожил, заколдовал собой,
Манящий белый свет над спящею рекой.
Мы брошены одни на растерзанье ночи.
Искусственный не-мир там делает, что хочет.
И в нем всегда царит жестокая луна.
И мы всегда вдвоем, а вот она – одна.
Терпенью есть предел, и я с луной сыграю,
Я разобью тот сон, подобный анти-раю.
Картинно мертвый сон, что впился в облака
И вечную любовь, что там живет века.
В реальном бытие мы все давно иные.
Усталые слегка, стоят цветы живые.
Тут запахи царят, и громкие слова.
Одна беда – что здесь любовь едва жива.
Пути благовестий
Патриарх московского романа,
зачинатель мора и тоски,
Спасибо за чтение
Вернуться к книге