Сказки Урала

ГНОМИЙ ЦАРЬ И БОГАТЫРИ

Среди древних гор Урала, в глубине, где тишина, Много сотен лет стояла гномов древняя страна.

Гномы руды добывали, чтобы выковать мечи. Те мечи они ковали, там, где недра горячи.

Слава шла по многим странам про доспехи и булат, Боли в них рука не знала, – вот что люди говорят.

Вдоль Руси стоят заставы, их хранят богатыри, Служат там не ради славы, не за злато тратят дни.

Долг священный им назначен, охранять святую Русь, Про одно их приключенье рассказать я вам берусь.

Дело было жарким летом… вызывает царь-отец Двух богатырей с заставы – во столицу, во дворец.

Имена Михей с Семёном им с рожденья нарекли. Их отцы дружили с детства и заставу берегли.

Сыновья, как только возраст богатырский им настал, Тоже встали на заставу у морских холодных скал.

В путь-дорогу снарядились, мимо шёл как раз обоз, Вместе с ним они пустились, до столицы триста вёрст.

Путь неблизок и нескорок, на десятый день пути, Ближе к вечеру, в столицу им Господь помог дойти.

На заре проснувшись ранней, во дворец они идут, Их встречает главный стражник: «Царь с царицею вас ждут». Входят в зал приёмов срочных, у окна – с царицей царь Что-то тихо обсуждают, их заметил государь:

«Проходите, верны слуги, есть задание для вас, Вы не раз служили царству, послужите и сейчас.

Будет путь у вас неблизкий, до Уральского хребта, Надо ценный груз доставить, а ответ вернуть сюда. –

Две телеги с жемчугами, – сбор отнял немало сил… И волшебный древний камень, гномий царь о нём просил.

Там в стране уральских гномов, в глубине пещерных зал, Вы возьмёте меч булатный, Маг-Огонь его ковал.

Да в придачу будут латы, щит, поножи*, булава… Привезти доспех тот ратный, И цела чтоб голова.

Сноска:

* Поножи – часть доспехов, которая защищает переднюю часть голени от колена до щиколотки.

Дело кажется несложным, но последние года, На дорогах до Урала, разгулялася беда.

На путях лихие люди грабят, всех кто там идёт, Ищет их моя дружина, но пока что не найдёт.

Так что, будете охраной ценный груз сопровождать, Поскорее возвращайтесь, мы с царицей будем ждать.

А пока сходите в баньку, смойте дальних пыль дорог, Отоспитесь, отдохните, собирайтесь на восток.

Есть на отдых ровно сутки, ну а завтра, как взойдёт, Забирайте две телеги, и езжайте на восход».

Что ж, богатыри на службе, и какой дадут приказ, Ни секунды не поспорят, выполняют в тот же час.

В баньке вымылись с дороги, съели ужин, спать легли, А на самой ранней зорьке, в путь обоз свой повели.

До Урала путь неблизкий, ехать аж две тыщи вёрст, И телега-то не всадник – едет медленно обоз.

Тридцать дней уже минуло, но не видно древних гор, А в глуби тайги дремучей, увидали вдруг костёр.

У костра сидит старушка, держит руку на клюке, По приметам, то ведунья – чёрный ворон на руке.

Подошли Михей с Семёном и присели у костра, «Что же, бабушка, одна ты, здесь недобрые места?

Говорят, лихие люди по дорогам тут шалят. Нападают на прохожих, старых, малых не щадят…» –

«За заботу вам спасибо, – им старушка говорит. – Я давно вас поджидаю, мой костёр не зря горит». –

«Ты нас ждёшь, вот это диво!» – удивляется Михей. А Семён Михею шепчет: «Я не верю, друг мой, ей».

Но старушка улыбнулась: «А зачем я буду врать? Вы телеги с жемчугами, в горы едете отдать?

Только вот ведь незадача – Гномов царь обманет вас, Он доспех волшебный спрячет, вам куют другой сейчас.

К вам меня послала Агни, чтобы я вам помогла. Агни – старшая ведунья, мне же – старшая сестра». Други, выслушав старушку, взяли на коня с собой. И поехали все вместе по дороге, по лесной.

Вот ещё пять дней минуло, виден впереди Урал, И Михей вперёд обоза, на разведку поскакал.

Возвращается к обозу: «Ждут в ущелье нас враги, Одевай, Семён, кольчугу, силы к битве береги».

На телегу сняв ведунью, спрятали обоз в кустах, Обошли засаду с тыла, по таённым, по местам.

А затем, ударив разом, завели лихую сечь. Кто сидел на них в засаде, оценили русский меч.

Перебили эту банду, что в засаде их ждала, И скорее до обоза, у старушки как дела?

Всё спокойно, ждёт ведунья, да телеги сторожит, Ворон реет над лесочком, над обозом он кружит.

А ведунья щёлк перстами, ворон сел ей на плечо, «В пыль засаду раскатали! Так чего мы ждём ещё?!!»

И обоз опять дорогой направляется к горам, День проходит, их в отрогах, Гномий царь встречает сам.

В замок тот, что под горою, их с телегами ведут, То, что привезли с собою, сразу видно, гномы ждут.

В зале тронном пир гуляет, угощают молодцов: Блюда на столе сверкают, хмель несут со всех концов.

Но Михей с Семёном помнят, что хотят их обмануть, Хмель совсем не пригубили, и поели лишь чуть-чуть. Гномий царь нахмурил брови: «Что, не нравится у нас? Не едите и не пьёте…» – «Нам милее русский квас.

Мы хмельной дурман не любим, отнимает разум он, А потом бросает наземь, погружая в тяжкий сон.

Знать, к тебе не для забавы, службу царскую несём, Нам отдай Огня доспехи, мы на родину пойдём».

Гномий царь в ладоши хлопнул: «Принести доспех быстрей! Забирайте и езжайте, не люблю таких гостей!»

Двери зала отворились, вносят мастера булат, Щит, кольчугу и поножи, да с улыбкой говорят:

«Вот доспех – Огня подарок, Маг сковал его для нас, Но согласно уговору, отдаём его сейчас!»

Взял Семён булат внесённый, размахнулся и с плеча Рубанул огромный камень, искры брызнули с меча.

А на камне след остался, «Что ж, смотрю, хорош булат, Только не за ним сегодня мы пришли в подземный град.

Вы наверное ошиблись, принесли сюда другой, С уважением вас просим, дать нам, что ковал Огонь!

Гномий царь разводит руки: «Извини, ошибка, знать, Мы сейчас её исправим, надо лишь приказ отдать».

Он даёт команду громко, чтоб доспехи принесли, Час минует, и обратно в залу мастера пришли.

«Получилась незадача, на складах лежит доспех, Там доспехов двадцать тысяч, как ваш отличить от всех?»

Царь Семёну: «Что ж, пойдёмте, на склады вас отведу, Чтобы вы не сомневались, вместе с вами я пойду.

Там у нас доспехов сотни, выбирай себе любой, Чтоб ошибку мне загладить, два в придачу дам с собой!»

«Хорошо, – Семён ответил, – только мы возьмём с собой И старушку, ту, что едет с нами из земли родной.

Чтобы было ей не страшно оставаться у телег, Пусть походит вместе с нами…» – тут раздался гномий смех:

«Хоть старушку, хоть зверушку можете вести с собой. На складах всем хватит места – оружейный зал большой».

Перед ними зал без края, оружейные ряды, Сотни копий и булатов, шлемы, латы и щиты.

Как в скопленьи оружейном, разыскать один булат?.. «Вот ведь будет незадача», – други тихо говорят.

У старушки на ладони загорелся огонёк, На ладонь ведунья дует, глядь, там огненный конёк.

Соскочил конёк на землю и помчался меж рядов, Мимо шлемов и булатов, мимо копий и щитов.

А Семён с Михеем следом, быстрым шагом вглубь идут, Гномий царь готов с досады разорвать старушку тут.

А конёк, в средине зала, вдруг поднялся на дыбы, И Семён с Михеем молвят: «Вот, что здесь искали мы!»

Конь стоит перед доспехом, весь в сияньи древних рун, А над залом раздаётся песнь волшебных тонких струн.

Гномий царь кивает хмуро: «Забирайте, коль нашли, Если б знал, кто это с вами, вы б вовек не подошли.

Но коль слово дал прилюдно, то не буду нарушать, И в придачу к этим латам, два доспеха можно взять».

Снарядились, в путь собрались, гномы вывели на свет, Далеко ещё до дома, доберутся или нет?

Други взяли по доспеху, что им Гномий царь отдал, И поехали в столицу, по лесам и по долам.

Вот ведуния простилась и ушла в леса к сестре. Им ещё немало ехать, по родимой стороне. Двадцать дней уже минуло, как уехали от гор, Слышат други на дороге – впереди стучит топор.

Ель огромная кивнула, и за шелестом ветвей

Пала поперёк дороги, люд лихой стоял за ней.

Завязалась злая сеча, свищут острые клинки, У разбойников в засаде были силы велики.

Кто там знает, что бы было, но помог лихой булат, Перебили всю засаду и вернулись в стольный град.

Много лет с тех пор минуло, тех сыны богатырей На заставе возле моря, служат родине своей.

ЦАРЬ-МОРОЗ

Мчится вьюгушка-пурга, по полям взвывая, Стынет в холоде земля – от середь до края.

Царь-Мороз обходит в ночь стылые владенья, А пурга ему вослед, ходит серой тенью.

Вот деревня у реки: огоньки мерцают, Дровни грузят мужики, да собаки лают.

А в избе у бережка, в маленькой светёлке,

Держит девичья рука длинную иголку.

Скачет нить, плывёт узор, лишь стежки мелькают, Слышен тихий разговор, девушки болтают.

Обсуждают молодцов, что им любы больно, Сокровенные слова, льются речкой вольной.

Две девицы, две сестры – хрупки, словно ивы, Обсуждая женихов, говорят красиво.

И у каждой свой резон, свой герой, защита – Коль обидит кто девиц, не простит обиду.

За окошком, где пурга, вдруг мелькнула шапка, Распахнулась дверь в сенях, сразу стало зябко.

В дом заходит Царь-Мороз в ледяных алмазах, Молвит: «Слушал я, как вы похвалялись разом.

Что ж, посмотрим каковы – мóлодцы-герои, И пойдут ли вас спасать зимнею порою?

Вы же будете мне шить снега покрывало», –

Хлопнул в белую ладонь, в доме пусто стало.

Рано утром, лишь заря встала над деревней, Вышли два богатыря из избушки древней.

Знать, проверить молодиц женихи собрались, По любимым голосам, знать, натосковались.

Снег скрипит под сапогом, к бережку подходят. Двери настежь у избы, в сенях вьюга бродит.

Мóлодцы вбегают в дом, но пуста светёлка, Лишь на столике в углу – швейные иголки.

Да скулит дворовый пёс, лезет под полати, Что же делать молодцам, где невест искать им? Долго ль, коротко ль, но вот – женихи готовы, Взяли верные мечи, по кольчуге новой.

Запрягли своих коней и в студёной рани Поскакали сквозь леса до ведуньи Агни.

День и ночь сквозь снег и лёд по лесам дорогам, И вернётся ль кто из них к отчему порогу?

Вот в лесу стоит изба, а за ней – болото, В небо шлёт дымком труба, значит, есть там кто-то.

Кони встали у крыльца, братья – у порога, За спиной – крылом судьба – дальняя дорога.

Входят в дом, вокруг дурман, запах трав сушёных, Дым толчёных порошков и кореньев жжёных.

От окна на них глядит

древняя ведунья, Филин с вороном сидят на плечах колдуньи.

«Проходите, коль вошли», – Агни им сказала, Стол дубовый у окна скатертью застлала.

Дланью водит над столом, говорит: «Скатёрка,

Накорми гостей скорей, что не ели долго».

И мгновение спустя, скатерть заискрилась,

Блюдо с рыбным пирогом мигом появилось.

Квас, хрустящий каравай и груздей тарелка,

За прислугу у стола суетится белка.

Сели братья, взяли квас, выпили, поели, Филин с вороном тотчас им на плечи сели.

Агни молвит: «Знать, с нуждой в дом мой постучались, Раз вам птицы на плечах сесть не побоялись.

Говорите, в чём нужда, в чём нужна подмога? Не смотрите, что стара, не судите строго.

Вижу я, как сквозь пургу, сквозь метель скакали…» –

Братья о своей беде всё ей рассказали.

«Знаю, как помочь беде, – молвила ведунья. – Только будут вам мешать леший и колдунья.

Чтоб найти вам след сестёр, надо мне зерцало... Но его чтоб получить – трудностей немало.

Через тридевять земель, у хребта Урала, Спит в пещере Царь-Кощей, там лежит зерцало.

Коль готовы вы рискнуть, значит – в путь-дорогу, Я же сокола с собой дам вам на подмогу».

Братья в ноги поклоняясь, молвили: «Спасибо. Без твоих советов мы сделать что смогли бы»?

Кони мчат во весь опор, сокол в небе вьётся, Кто им путь загородит, вряд ли засмеётся.

Долго ль, коротко ль, но вот двадцать дней проходит, И к отрогам древних гор сокол их приводит.

Леший напустил туман, как с пути не сбиться? «Где дорога? Помоги, выручай нас, птица»!

Братья сокола, взмолясь, отпускают в небо. Он взлетает до вершин, что под вечным снегом.

Вот пещера, к ней тропа вьется по отрогам. Клёкот сокола помог, им найти дорогу.

У пещеры кони враз вдруг остановились, И в пещеру не идут, братья как не бились.

В пеший строй – богатыри, сокол – на перчатке, Из пещеры песнь слышна, голос ясный, сладкий.

Братья сели отдохнуть, тяжесть навалилась, Захотелось им заснуть, птица как забилась!

Закричал, заклёкотал, замахал крылами… Сокол колдовство прогнал, братья разом встали.

И пошли быстрее вглубь по крутым ступеням, Тот, кто строил, мерил тут не людским саженем.

В глубине – огромный зал и дворец хрустальный, Здесь Кощей веками спал, под покровом тайны.

Входят братья во дворец, что хранит зерцало. На столе стоит ларец, в центре тронной залы.

А в ларце-то – жемчуга, золото, каменья, И зерцало в уголке в хрупком обрамлении.

Старший видит этот клад и теряет разум,

Что не камень – бриллиант, как не взять всё сразу?

Младший молвил: «Вспоминай, Агни наставленье,

Царь-Кощей проснётся вмиг, лишь возьмём каменья.

Сил его – не нам считать, с ним не нам тягаться».

Старший спорит: «Как же, брат, можно удержаться?

Ведь за каждый бриллиант, купим полстолицы, Будут славные пиры, будем веселиться».

Вот он руку протянул, чтобы взять немало, К счастью, взгляд его скользнул, прямо по зерцалу.

А в зерцале проступили очи, что любимы, Тех, что чуть не позабыли, вмиг вернулись силы.

Взял зерцало и скорей с братом удалился, Добежали до коней, сокол в небо взвился.

И пустились по лесам вскачь что было мочи, С гор, что тянут к небесам, скачут дни и ночи. Двадцать дней они в пути, к Агни возвратились, На дворе конец зимы, и они явились.

Агни зеркало берёт, нежными руками, Заклинание поёт, щёлкает перстами.

И волшебное зерцало рябью пробежало, Замутилось, замерло, снова задрожало.

Вмиг по хрупкому стеклу поплыли картины, Как похитил Царь-Мороз девушек любимых.

Как увёз их во дворец, скрытый за снегами,

И закрыл в огромный зал, за семью замками...

Молвит Агни: «Дело худо, Царь-Мороз – великий маг,

Вам без помощи волшебной, с ним не справиться никак!

И не супьте свои брови! Не качайте головой! Царь-Мороз покончит с вами, просто лишь махнув рукой!» –

«В этом деле я – не помощь, вам поможет Маг-Огонь, Вас к нему в земные тверди отвезёт мой верный конь.

Сокол пусть слетает с вами: пригодится в нужный час, А пока прощайте, братья, знает кто, увижу ль вас?»

Смотрят братья, у дороги дивный конь копытом бьёт, Машет гривой, ржёт призывно, в путь-дорогу их зовёт.

Братья сели друг за другом, головой конь покачал, В твердь земную дал копытом, вьюгой по полю помчал.

Пролетел как ветер вольный за ущелье среди скал, Сквозь огромную пещеру в глубь земную поскакал.

Скачут братья, мрак стеною только чу, смотри вдали Показались, засверкали ярко-красные огни.

Видят, чудная картина – дивный терем из стекла, Окна – красного рубина, крыша – злата, серебра.

На коньке алмаз сияет, освещает всё вокруг. У стены огонь пылает, замыкает терем в круг.

Двери терема открылись, на порог выходит Маг, Молвит: «Странная картина, гости жалуют никак.

Знаки Агни: конь волшебный, дивный сокол у гостей, Двадцать лет я их не видел и не слышал новостей».

Братья из седла спустились, до земли поклон дают, И не спешно, с чувством, чинно, в двери терема идут.

А внутри чудес волшебных, не сочтёшь всех – просто тьма, Если все их перечислить, хватит месяца едва.

Возле двери истуканы держат факелы в руках, Сто картин в тяжёлых рамах, статуэтки на столах.

Роспись, право, что за диво, дивный сад шумит листвой, Тысячи цветов красивых – аромат стоит густой.

В зал проходят, там – хозяин приглашает их за стол, Ставит квас в огромных чанах, начинает разговор:

«С чем вас, гости дорогие, Агни в дом мой привела? Расскажите, что на свете? В царстве как идут дела?» –

«Недосуг нам царство славить, – старший молвил: – Мы с бедой! Царь-Мороз наш дом ограбил, без любимых – дом пустой!»

Закричал хозяин в гневе: Царь-Мороз! Хозяин льдов! Вновь лютует по деревням?!! С ним сразиться я готов!»

Тут же истукан на ухо, что-то шепчет, Маг-Огонь Хмурит брови, стонет глухо: «До Весны Мороз не мой.

Помнят древние скрижали про волшебный договор, Четверть года – власть Мороза, четверть года – с давних пор.

Мне нельзя, но что за дело, я вам, братья, помогу. Дам доспехи “Ясный пламень”, ваши жизни сберегу».

Маг встаёт, взмахнул перстами, отодвинулась стена. «Перед вами – “Ясный пламень”, вот оружье против льда. Три кольчуги, три булата, три щита, шелома три… Было три великих брата, в битвах двое полегли.

Я один – огня хранитель, все доспехи я храню, Ненадолго их возьмите, разрешить судьбу свою».

Братья в огненных доспехах вышли с терема скорей, «Поезжайте, – молвил Маг им,– едте за мечтой своей!»

Конь волшебный бьёт копытом, братья на спине его, Едут биться с Царь-Морозом, не боятся никого.

На плече – волшебный сокол, под копытом – мать-земля. Братья мчаться что есть мочи, чрез леса, через поля.

Вот и стылая обитель, крепость средь великих льдов, И холодный повелитель, к битве с братьями готов. Перед замком строй из снега, ледяной стеной стоит, Защищает вход в обитель, дев надёжно сторожит.

Братья копья поднимают, шлют коней галопом в бой, Строй из снега прорубают, топят лёд перед собой.

Жар от пламенных доспехов разгоняет хлад зимы, Царь-Мороз закрылся в замке – он не выдержал борьбы.

Так схлестнулись лёд и пламень, жизнь любимых спасена, И победу братьев славя по земле идёт Весна.

СНЕГУРОЧКА

В глубине седых веков, Русь когда еще не знали, Царь-Мороз с женой Пургой, с снега дочь скатали.

И Снегурочкой назвав, взяли на просторы. Про Снегурку наш рассказ, будет он нескорый.

Царь-Мороз суров и лют, и Пурга такая, Лишь Снегурочка в семье – добрая, незлая.

Царь-Мороз, кого застал на лесной дороге, Может насмерть застудить, уносите ноги.

Если ж встретитесь с Пургой, тоже будет худо, Не даёт она житья для простого люда.

Лишь Снегурочка одна всем в лесу поможет, Отпугнёт лесных зверей, в снегу тропу проложит.

Вот однажды Царь-Мороз, под покровом стужи, Повстречал в лесу обоз, тяжело нагруженный.

Кони сбилися с пути, мёрзнет люд в тулупах, Богатырь сидит в санях, кутается в шубу.

Царь-Мороз зовёт Пургу – им веселье будет! Тяжела Пурги рука, замерзают люди.

Только, чу, пошёл обоз, кто-то их выводит, Царь-Мороз не видит, кто возле санок ходит.

Сани всё быстрей бегут, сквозь Пурги заслоны, Все замёрзшие, в снегу, заезжают в город.

И Пурга, в бессильном зле, вслед кружит метели: «Кто помог им? Как они, вырваться сумели?»

Вылезает богатырь из саней на землю, И идёт себя согреть, в местную харчевню.

Смотрит, рядышком идёт хрупкая девица, Плечи гордо так несёт, будто кобылица.

Хрупкий стан, глаза – озёр голубые дали, На земле давно такой красоты не знали.

Входит за богатырём и за стол садится, Богатырь её спросил: «Назовись, девица?»

Та в ответ: «Ты, богатырь, представляйся первый! Я девица, а не ты – есть обычай древний!

Коли выспросить решил пред собою деву, Назови сперва себя, разве так ты сделал?»

Растерялся богатырь дерзкому ответу, Дева знатная, видать, – верная примета.

Богатырь сказал: «Ну что ж, а зовусь я Глебом, Да на службе у царя где я только не был.

И каких не видел стран, сколько не изведал, Но таких, как ты, красот, в целом мире нету!»

Засмущал… девица в пол взгляд свой опустила: «Я Снегурочкой зовусь», – тихо говорила.

Ночь болтали у окна за столом дубовым, За окном мела Пурга, нагоняла холод.

И в девицу богатырь всей душой влюбился, А на улице Мороз видел всё и злился.

Царь-Мороз ждёт во дворце дочки возвращенья, Рядом ходит мать-Пурга бледной серой тенью.

Вот шаги, и в стылый зал девица вбежала. «Где была, – Мороз спросил, – что в лесах видала?»

«Ах, отец, – она в ответ, – всё укрыто снегом. Спят леса, и спят поля, вьюга скрыла небо.

Забежала в городок заглянуть в оконца, Посмотреть, как малышня с горки кувырнётся.

Ночью по садам прошла, сосчитать сугробы, Снег сложила на кусты, не замёрзли чтобы.

В общем, вся была в делах, время зря не ждала». – Смотрит по лицу царя, тень вдруг пробежала.

«Что же, дочка, в этот раз правду сам открою, Лично видел с кем была, ты ночной порою!

Человек с тобою был, мило вы шептались, Гнева ”Холода-отца”, знать, не побоялись!!!

Ты наказана теперь, и в твоих покоях Будешь двадцать лет сидеть: двери я закрою.

Двадцать лет тебе – не срок, ну а человече, Позабудет про тебя, будет всем так легче!»

Молит девушка его: «Батюшка, не надо! Полюбила молодца, он – моя отрада!»

Но суров отца ответ: «Он тебе не пара, Для тебя миг – двадцать лет, он же станет старым.

Ненавижу я людей и любить не буду, А заспоришь ты со мной. с ним случится худо!

Всё, не спорь, иди к себе, заморожу двери… Стражу выставлю вокруг, я тебе не верю!»

Плачет девица одна горькими слезами, Люб ей сильно богатырь, сердце ведь не камень.

Но закрыты двери все, окна лёд скрывает, Где Снегурочку найти, кто теперь узнает?

В это время богатырь вскачь летит по свету, Хочет снова повстречать он девицу эту.

Закипела в жилах кровь, люба дева стала, И к Снегурочке любовь сквозь Пургу погнала.

Вот проходит тридцать дней, и в тайги чащобах Видит богатырь избу, до окон – сугробы.

Входит в дом и видит в нём – бабушка-ведунья, Он поклон ей отдаёт, радует колдунью.

И ведунья говорит: «Что-то долго ехал. Может, в деве ты любовь, разбудил для смеха?

Тот, кто любит, мчит стрелой, ты же еле плёлся». – «Что ты, бабка, бог с тобой!!! – богатырь завёлся! –

Тридцать дней я гнал коня сквозь пургу и стужу. Тридцать дней искал тебя, здесь лишь обнаружил». А ведунья тут в ответ: «Раз такое дело – Мне придется помогать, тем, кто сердцем смелый.

А пока поешь, поспи, завтра разберёмся, За решение беды вместе мы возьмёмся».

Поутру проснувшись, Глеб спрыгнул на полати, Любит русский человек на печи поспати.

А ведунья уж с утра наварила каши, Съел той каши богатырь, в каше – сила наша.

Накормила, говорит: «Слушай, что узнала, Царь-Мороз упрятал дочь, в снега покрывало.

Волк полярный стережёт вход в её светлицу, Ледяного войска строй окружил девицу». «Я готов, – ответил Глеб, – перейти пределы И Снегурочку забрать от судьбины белой!

Расскажи, ведунья, как мне пройти сквозь стражу И Снегурку увезти во сторонку нашу?»

Вот ведуния творит нити заклинанья, Древних рун горит огонь и даёт им знанья.

«Только Март придёт на двор, Царь-Мороз столкнётся В битве с матушкой-Весной, заиграет Солнце!

В те часы пока Мороз бьется за границы, Прокрадешься во дворец и спасёшь девицу!

Но смотри, когда Мороз битву проиграет, Он вернётся в свой дворец, на защиту встанет.

Тот дворец сокрыт в морях, северных холодных, Он стоит на островах, голых и голодных.

В общем, собирайся в путь, богатырь, скорее, Плащ волшебный не забудь, он тебя согреет.

Этот плащ мне подарил Маг-Огонь на память, Плащ поможет в трудный час, будешь его славить».

Богатырь собрался в путь, латы надевает, Конь, успевший отдохнуть, гривою играет.

Вот сквозь снежные леса, древними путями Скачет конь, метёт Пурга: «Будь удача с вами!»

Видит северных морей голые утёсы, Льдов смешенье на пути громоздит торосы.

Остров виден впереди – холода обитель. Это Царь-Мороза дом, он здесь повелитель.

Конь по льду во весь опор, как стрела, несётся! К замку стылому спешит, мчит, летит под Солнцем.

Остров пуст, Мороз с Пургой бьются за пределы, Значит, к замку богатырь, может ехать смело.

Подъезжает богатырь, булавою машет, Перед замком в три ряда – ледяная стража.

Плащ волшебный пламя шлёт, светится как Солнце, Стража тает и течёт, богатырь смеётся.

Подъезжает ко дворцу и с коня слезает, Что Снегурочку спасут, Царь-Мороз не знает. Прямо в двери – богатырь и зовёт девицу, Разбивает лёд замков, входит во светлицу.

А Снегурочка к нему мчится через залы, Что придет за ней жених, даже не мечтала.

Выбегают на крыльцо, на коня садятся, Надо им во весь опор до лесов домчаться.

Мчится богатырский конь, волчья стая следом, Не пришла ещё пора праздновать победу.

Спрыгнул богатырь с коня в битву с волчьей стаей, Воет злую песнь Пурга, меч свистит, сверкает.

В этой битве, час минул, волки перебиты, Скачет дальше богатырь, но пути закрыты. Возвращается Мороз с матушкой-Пургою, Мчат вослед богатырю, небо белым кроют.

Богатырь скорей с коня, плащ и меч помогут Сквозь заслоны снежных стен прорубить дорогу.

От беды плащом прикрыл милую девицу, И не может к ним Пурга, сквозь огонь пробиться.

А Мороз вокруг трещит, стелется позёмкой, Проползает по земле, струйкой хладной, тонкой.

Было бы ещё чуть-чуть, времени для стужи, Не сумел бы богатырь те атаки сдюжить.

Но Весна уже идёт на Руси просторы, И Мороз прогнав ко льдам, греет лес и горы.

Богатырь въезжает в град с юною девицей, Будет свадьба, говорят, будем веселится!

КОМОЕДИЦА

Часть 1

Среди северных морей, средь большого снега – Замок древний изо льда, не для человека.

В этом замке – Царь-Мороз с матушкой-Пургою, Будет наш сегодня сказ о войне с Весною.

Царь-Мороз с Пургой сидят среди древней залы, Воины изо льда стоят, окружают замок.

Царь-Мороз:

«Что же, матушка-Пурга, вышло наше время, И опять придёт Весна в человечье племя.

* Комоедица – старославянский народный праздник, связанный со встречей весны.

Что же сделать, как забрать для себя всё лето? Чтобы вывести славян и иных со света?»

Пурга:

«Слышала уже давно, на славянской Родине Есть волшебная река, что зовут Смородина.

Если взять из той реки в нужный час водицы, То в том деле нам она, может пригодиться.

Кто попьёт волшебных вод, о себе забудет, И тогда к нему пути никому не будет!

Надо нам её воды подмешать сестрице, Вот тогда Весна на свет, и не народится».

Царь-Мороз:

«Ах ты, любая моя, хитрая да злая, Нет, не зря женился я, ты – моя родная!

Если не придёт Весна и не разбудит землю, То и лета не видать, так тебе я внемлю?»

Пурга:

«Муж мой мудрый, любый мой, верно всё ты понял, Будем в мире править мы! Только мы с тобою!

Будет лёд и снег везде, да позёмка виться. Мы заставим мир славян, обо льды разбиться.

Стужей землю оплетём, реки заморозим, Войско изо льда скуём, и на Русов бросим!»

Так решили, в тот же час бросились к славянам, Чтоб Смородину найти, лихам окаянным.

Долго ль, коротко ль, но вот с древнею водою Царь-Мороз с женой Пургой, встречи ждут с Весною.

На краю Уральских гор – дом Весны-девицы, Красотою неземной вряд ли кто сравнится!

Палисад резной, цветущий, всюду зелень, пенье птиц, А сама Весна-девица – робкий взгляд из-под ресниц.

Царь-Мороз подходит к дому: «Здравствуй, милая сестра! Скоро ГэйЛеть * завершится, и придет твоя пора!

* ГэйЛеть – по Древнему Славянскому календарю – месяц Вьюг и Стужи, длится 40 дней.

Я пришёл тебя проведать перед долгим летним сном, Напроситься пообедать, поболтать о том о сём».

Весна:

«Проходи скорее, братец, я по дому хлопочу, Перед тем, как выйти в люди, подготовится хочу!

С лета прошлого проспала, в снах гуляла по земле, Наконец-то время снова ликом повернёт ко мне!

Но я что-то заболталась, надо ж гостя накормить, Попрошу я птиц весенних, поскорее стол накрыть!»

Так за тихим разговором Царь-Мороз заходит в дом, Если б знали птицы, звери – он сюда пришёл со злом!

Защитили бы девицу, ну да, статься, не судьба… Царь-Мороз за стол садится, села рядышком Весна.

Царь Мороз:

«Угости меня, сестрица, сок берёзовый люблю, Только в замке моем стылом этот сок я не храню.

Не успеть мне насладиться, вкусом сока от берёз, И Пурга моя мечтает, сок попробовать, до слёз!»

Весна:

«Что ты, братец, что за дело? у меня его полно, Прикажу с собой в дорогу припасти тебе ведро!

А сейчас прошу отведать самый сладкий на Руси, У славян училась делать, их, Всевышний, всех спаси!»

В терем забегают зайцы, тащат жбан, сок – до краёв, Птицы скатерть накрывают – роспись из волшебных снов.

Ёжик тащит пару кружек из смолистой бересты, От такого угощенья, не откажешься и ты!

Царь-Мороз из полной кружки угощение пригубил, Вытер бороду от капель и опять заговорил:

«Ну, а я к тебе, сестрица, тоже не с пустой рукой, Чан принёс с водой прозрачной, чистой талой, ледяной.

Говорят, что тот, кто воду, ледяную пригубил, Вечно в молодости будет и ему прибавит сил».

Будь мы рядом, закричали б: «Стой, не пей, зачем тебе!!? Ты же вечно молодая, жизнь ты даришь всей земле!»

А Весна, она – девица, любопытна и смела, Зла не ждёт она от брата, ведь сама не сеет зла!

Взяла чашу у Мороза, пригубила, в тот же миг Покачнулась и заснула, жизни цвет её поник.

Царь-Мороз из дома вышел, снегом все запорошил, И с Пургой своей в обнимку, стужей по земле поплыл.

Часть 2

Средь земель, спокон славянских, среди рек, лесов, полей, Древний город Ярославль, был в торговле всех первей!

Здесь путь из варягов в греки *, проходил средь древних рек, И торговлей промышляя, богател здесь человек.

* Путь «из варяг в греки» – водный (морской и речной) путь из Балтийского моря через Восточную Европу в Византию.

Нынче мы тот путь забыли и забыли Новый град **, Там, где Русы раньше жили, вот о нем, что говорят.

** Новый град – Господин Великий Новгород, был республикой состоящей из основных городов «Золотого Кольца России».

Был Республикой славянской, царь им сам свободу дал, Что бы Новый город царский, для Руси всей торговал.

Два купца сидят в харчевне, рядом два богатыря Обсуждают путь торговый и охрану для себя.

Купец Стоум:

«Скоро статься ледоходу, реки вскроет ото льда, Караван отправлю к немцам * торговать, в их города.

* Немцы – иностранцы, не владеющие русской речью, то есть, немые.

Купец Миромир:

«Я уже давно готовлю, для торговли две ладьи, Подожди-ка, кто там ходит, друг мой Стоум, посмотри!

Да никак сама ведунья, что за чудо из чудес, Что заставило колдунью, в град идти, оставив лес?»

Агни, видя Миромира, направляется к столу. Все вокруг поклон ей дарят, как положено тому.

Агни:

«Добрый час, спокойный вечер, здравствуй, славный Миромир, Как твои дела, успехи, весь уже объехал мир?»

Миромир в ответ ведунье сквозь улыбку говорит: «Что ты, Агния-колдунья, мир большой, он морем скрыт.

Чрез моря и окияны я водил не раз суда, Многие я видел страны, племена и города…

Но не всё ещё открылось мне в далёкой стороне, Ведь не счесть сейчас народов на огромнейшей земле.

Как случилось, что из леса ты пришла сюда сама? Сквозь пургу и снега стены, на земле ещё зима!»

Агни:

«Да, зима, и быть ей вечной, коль не сможешь мне помочь, Над землей славян на годы опустится может ночь.

Царь-Мороз Весну обманом из Смородины-реки Напоил водою алой, и ушли её деньки.

Спит Весна, сном непробудным, не проснётся сотни лет, Если деву не разбудим, весь замёрзнет Белый свет.

Мне нужна в том деле помощь, через море-окиян Надо мне попасть на остров, что у нас зовут Буян.

Среди острова Буяна камень Алатырь стоит, Рядом к водам окияна золотой ручей бежит.

Кто напьётся той водицы, может силою сгореть, Но Весне, что спит, безвестно, та вода прогонит смерть.

Что же скажешь, друг мой давний, сможем мы Весне помочь?» Миромир ей улыбнулся: «Кто ещё прогонит ночь?

Раз ты здесь, то, знамо, веришь, не могу ж я подвести, Стоум, ты со мной поедешь, до Буяна чёлн вести?»

Стоум:

Как иначе, да неужто отпущу тебя в моря, Сам что буду возле печки, трескать крендель втихаря?!!

Снаряжаем наши ло́дьи *, и в поход за три моря́, Ставим ло́дьи на полозья, мчим по льду, нам ждать нельзя!»

Ло́дья – так в северных говорах называют ладью – славянское и русское парусное судно.

Сколько времени проходит, не берусь я вам сказать, Но ладьи идут по морю, чтоб к Буяну путь держать.

Много времени аль мало, виден впереди Буян, Два купца с ведуньей Агни, переплыли окиян.

Вал прибрежных волн грохочет, лодки к берегу идут, И на древний брег Буяна трое смелые встают.

Видят, дуб стоит высокий да сундук на дубе том, У корней амурский тигр древо сторожит кругом.

На пригорке, в самом центре – древний камень Алатырь, Рядом с ним ручей волшебный, воды вдаль несёт и вширь.

Агни:

«Вы, купцы, на месте стойте, к дубу подходить не след, Если тигр вас почует, может натворить он бед.

Я пойду к ручью с кувшином, наберу в него воды, И скорей назад, на ло́дьи, путь наш будет в дом Весны.

Агни глиняным кувшином зачерпнула из ручья, И быстрей назад, на берег, ждёт их русская ладья.

Часть 3

Взбилось море-окиян, скрылся вдалеке Буян, А ладьи бегут волнами под прямыми парусами.

У борта стоит ведунья, два купца рядком с колдуньей Обсуждают, как им быть, как Весну им разбудить.

Агни:

«Царь-Мороз закрыл дороги, что ведут домой к Весне, Стражу выставил у дома, где Весна лежит во сне.

Нужно нам придумать, как бы Царь-Мороза обдурить, А пока он будет занят, надо деву разбудить».

Стоум:

«Ло́дьи ставим на полозья, факела везде зажжем, Едем прямо к дому девы, стражу льда спалим огнём.

Царь-Мороз защитой станет, мы же будем стрелы слать, Их, сперва смолой намазав, надо будет поджигать!

Ты же, Агни, в тыл проедешь, на берёзовых санях, И пока мы там воюем, всё расставишь на местах».

Вот вдали Славянский берег, даже море лёд сковал, Ло́дьи вытащив на берег, Стоум лыжи приковал.

Едут ло́дьи, как по морю, вдаль по снегу и по льду, В ло́дьях – русские герои мысль лелеют лишь одну.

День, за ним другой и третий, три седьмицы мчат лодьи́, Вот и дом Весны-девицы возле берега реки.

Вкруг у дома, словно стены, стражи изо льда стоят, Закрывают путь к крылечку, и подъехать не велят!

Русы, факелы зажегши, стрелы шлют – смолой огонь… Стража тает, но воюет, ведь она не знает боль.

Только Русы не сдаются, поливают их огнём, Стражи все к ладьям собрались: «Вместе всех с ладей сомнём!»

В это время санки мимо проезжают в дом Весны, Смотрит Агни – спит девица и про лето видит сны.

Воду Агни из кувшина льёт Весне в её уста, Задрожали свет-ресницы, пробудилась от сна.

Весна:

«Что случилось, что за холод, всю светлицу мне сковал?!!»

Агни:

«Царь-Мороз тебя навечно от людей заколдовал, Сон твой был бы беспробудным, мир остался бы в зиме… И суровым стылым утром всё б замерзло на земле.

Лето спало, полным кругом люд спасал тебя со мной –

И для нас ведь солнце светит, к нам любовь идёт с Весной!

Слышишь, бой идёт снаружи, это бьются за тебя, Все славяне чтут природу, ты для них – одна семья!

Так что, выйди к ним из дома, помоги, спаси поля! И они, запомнив это, праздник справят для тебя!»

И Весна айда по небу, коловратом шлёт лучи, Тает снег, и всюду в мире, дни все больше горячи!

Царь-Мороз бежит от света, от весеннего ручья, А Весна все ярче греет горы, реки и поля!

Люди это не забыли, долго ждали летних трав, Для Весны собрали праздник, Комоедицей назвав!

С той поры к Весне приходу – блин румяный на столе С мёдом, патокой, вареньем, любый блин тебе и мне!

Люди скачут, веселятся, в дом славян пришла Весна, Пусть она страды предвестье, когда будет не до сна.

Но сейчас, ручьём звенящим, дева песенку поёт, И весенней ранней птахой людям голос подаёт.

Царь-Мороз в дворце закрылся, да ему и поделом, Пусть он лучше насладится, тихим мирным летним сном.

Я и сам ходил на праздник, ел блины, пил сладкий мёд, Жаль нельзя блинком наесться на все годы наперёд!

МАЛАНЬИН СПОР

Сказка написана на основе Уральского сказания-легенды «Маланьин спор», пересказанного Серафимой Власовой.

Средь лесов и гор Урала жило старое село, Возле озера стояло, Тургояк звалось оно.

А в селе жила девица, редкой смелости, ума, На все руки мастерица, и красивая была.

В те года народу много в лес бежало от царя, На Урал всех принимали, ничего не говоря.

Жили бедно по землянкам, все ютились как могли, Но родные эту деву, от прохожих берегли.

Звали девицу Маланья, Род и племя не скажу, Но как Время с нею спорил, по секрету расскажу.

У Маланьи дело пело, быстро спорилось в руках, В шахту уходила смело, знала каждый куст в горах.

Больше всех она любила горный воздух, синь небес, И заря её манила, заливая светом лес.

Зори утром начинают трудовой, тяжёлый день, В вечеру заря вещает: «Можно отдохнуть теперь».

Но Малания любила их обеих, не деля. Для неё все в счастье было, а особенно, семья.

Слава о прекрасной деве разнеслась средь рудников, Богатырь, купец, боярин – к ней посвататься готов. Только зря коней гоняли, до Маланьина крыльца, Всем девица отказала, поразбила их сердца.

У неё – давно отрада – из селенья рудокоп, Смех его – её услада, он – герой Маланьи снов.

Богатырь великий Время про Маланью услыхал, И решив себя проверить, до селенья поскакал.

Мчит сквозь лес быстрее ветра, обгоняет облака, Для него и вся Россия, не особо велика.

Конь его, промчав полмира, встал столбом у рудника… «Люди, где сейчас девица, красотой, что велика?

Знаю, что зовут Маланья, что из вашего села, Говорят, что на Урале, ярче всех она мила».

В тот момент сама Маланья

выходила с рудника, И в руках кусок породы, наша девица несла.

Богатырь, её увидев, аж заохал, засопел: «Что красавица такая, и подумать я не смел!» –

Слез с коня, пошёл к Маланье, в землю поклонился ей, И сказал, что в этом свете не видал её милей.

Улыбнулась свет-девица, да поправила косу, Наземь камень положила, не держать чтоб на весу.

Смотрит он в глаза девице и с улыбкой говорит: «Солнца свет с тобою вместе, он в глазах твоих горит!

Разве рыться в подземельях – навсегда твоя судьба? Создана ты для богатства – это знаешь ты сама!»

Маланья:

«Ты не первый, кто так молвит и кто злато мне сулит, Только мне богатств не надо, это – правда, без обид.

Мне дороже адамантов, красота родной земли, Горы, лес, озёра-стразы, и на небе журавли».

Богатырь кивнул: «Возможно, только на вот, посмотри…» – И протягивает саблю, с изумрудом впереди.

Изумруд горит огнями, и сверкает как роса, А внутри у изумруда – стран волшебных чудеса.

Караван идёт в пустыне, дивный город на скале, Даль морей и океанов,

и купцы на корабле.

У дворца стоят вельможи, да Маланье шлют поклон…

Богатырь Время:

«Захотеть лишь только можешь, превращу в реальность сон!..»

Удивляется девица да смеётся, как ручей, Только вдруг огонь во взоре стал прозрачней и тусклей.

Маланья:

«Камень чудо, право диво, но скажи мне, кто его, Огранил настоль красиво, краше света самого?»

Богатырь Время:

«Для чего об этом думать, хочешь, будет камень твой, И ключимоих хранилищ, будешь ты носить с собой.

Там несметно адамантов, струганцов, алатыря, Будешь в мире всех богаче: и царя, и короля!»

Но Маланья отвечает:

«Мне дороже синь небес, Мой Урал – моя обитель, горы, реки, дивный лес.

Как мне деды говорили: “Дым на родине светлей, Чем огонь чужбины дальней, он милее и родней”».

Богатырь Время:

«Пожалеешь ты, Маланья, только поздно станет враз, Я о том не сомневаюсь, спор готов держать сейчас!»

Маланья:

«Коли хочешь, можем спорить, будет уговор такой, Если разом пожалею, заберёшь мой род с собой.

Ну, а коль ты проиграешь, будешь роду помогать, С твоей силой богатырской можно горы поднимать.

Много что тебе подвластно, но запомни, никогда Ты не победишь отрады, моих матери, отца.

Хоть они не в злате ходят и простой у них наряд, Но милей их нет на свете, так в народе говорят».

Богатырь Время:

«Хорошо же, будь по-твоему, будем биться об заклад, Я поеду в мир огромный, жди, когда приду назад».

Свистнул разом, конь помчался и растаял в синеве, А Малания осталась на родимой стороне.

Поженились с рудокопом,

свадьбу помнит вся родня, А потом пошли детишки, дочки две и сыновья.

Долго ль, коротко ль, минуло с того спора много лет, Богатырь великий Время захотел узнать ответ.

Прискакал к горам Урала, едет прямо к руднику, Где землянок строй стояло, избы уж на берегу.

Видит бабку возле тына, «Где, – спросил, – Маланьин дом?» Бабка хату показала, на откосе за мостом.

Богатырь в избу заходит, смотрит – девица стоит, Свет волшебный с глаз нисходит, искрой в уголках горит.

Богатырь Время:

«Здравствуй, милая Маланья, я пришёл узнать про спор, И смотрю ты стала краше да милее с давних пор».

Маланья:

«Я – Маланья, но другая, с моей бабкой спорил ты, Про тебя она сказала, не дождалась две весны.

Перед смертью говорила, если Время-Богатырь К нам придёт, о споре спросит, ты открой ему всю ширь.

Ширь уральского простора, вольный ветер древних гор И скажи, что проиграл он наш с ним старый договор.

Ни минутки не жалела, о богатствах и дворцах. Прожила, как песню спела, как мечтала в сладких снах».

Богатырь Время:

«В честь неё зовут Маланьей? Ты красива, как она! На тебя, когда посмотришь, на душе поёт весна!»

Маланья:

«Род наш издавна завёл так, дочь Маланьей называть, И любви к своей отчизне, никому не отдавать».

Богатырь Время:

«И в кого вы все такие, небывалой красоты? Роду верные, незлые, вижу, как она, и ты».

Маланья:

«Что ж, пойдём, коль интересно, покажу тебе родник, Что питает наши силы, род давно к нему приник».

Долго девица водила Время среди старых шахт, Штольни, дальние забои – там работа не за страх.

Там славяне рудокопы, отбирают у горы, Её древние секреты и волшебные дары.

Возле штолен землю пашут, вырубают старый лес, В горы ходят на охоту, забираясь до небес.

Маланья:

«Мой народ перед тобою, весь наш славный древний род, А отец наш, я не скрою, люд Трудом его зовёт.

Он нам силы дал и волю, чтоб напрасно не болтать. Тайну я ещё открою, покажу и нашу мать».

Повела его на гору, что народ зовёт Юрмой *, И на самой на вершине им открылся край родной.

* С горы Юрма начинается Южный Урал.

Лес, поляны и долины, рек, озёр – гладь серебра, Те, что сердцу с детства милы, все источники добра.

Богатырь (склонив колено):

«Понял я, кто ваша мать, та, что никогда не тленна,

Та, что Жизнью будут звать».

Маланья:

«Угадал ты, что тут скажешь, вот источник красоты, И её, ты хоть прикажешь, мы не сменим на дворцы.

Здесь родник для рода бьётся, здесь наш век мы проживём, Если ж враг в наш дом ворвётся, мы за край родной умрём».

Взялся Богатырь за пояс, свою саблю отстегнул: «Проиграл я спор Маланье, но её не обманул.

И согласно уговору, буду с вами труд делить, С моей силой богатырской станет вам полегче жить».

Много с той поры минуло, но в селеньях говорят, Богатырь волшебный Время в штольнях, где огни горят,

Помогает горы сдвинуть и забрать у них руду, И, как люди на Урале, посвятил себя труду.

ХОЗЯЙКА ГОР

Сказка написана на основе легенды Чашковских гор, со значительным изменением сюжета.

Много-много лет назад жил кузнец Данила, Говорят, он обладал богатырской силой.

Но не силой славен был, славен был делами, Он ковал мечи и шлемы, латы с топорами.

Был для дела у него инструмент волшебный, Как его он получил, наш рассказ душевный.

Как-то молодой кузнец на хребтах Урала, По отрогам, где тайга стелет одеяло,

Дело рудное учил у уральских гномов, Это дело с давних пор было им знакомо. Вместе с гномами ходил в глубь пещер таённых, Руды редкие искал в уголках холодных.

В тьме пещерной слышал он, будто кто-то бродит, Песни тихие поёт, разговор заводит.

Гномы про Хозяйку гор, что-то там шептались, Но подробно рассказать, про неё боялись.

Вот однажды у ручья, в тьме пещер, во тлене, Видит девушку Данил в яркой диадеме.

Диадему обрамлял, изумруд огромный, Путь во мраке освещал, светом ярким, ровным.

А девица говорит: «Здравствуй, друг Данила, Про тебя в тени пещер много слухов было.

Предложить тебе хочу не любовь, не дружбу, Пригласить хочу тебя, я к себе на службу». –

«А сама-то, кто ты есть? – говорит Данила. – Никому я не служу, и всегда так было.

Я учусь во мраке гор не за ради злата, Мне любовь родной семьи – лучшая награда.

Дома ждёт меня жена с сыном Ярославом, Не пойду на службу я, это моё право».

Посмотрела дева в мрак, в глубине пещеры: «Дочь я, Горного царя, на Урале первая!

Служба мне – большой почёт, велика награда, Если ты ко мне пойдёшь, буду очень рада.

Я открою для тебя горные секреты, Руды, камни… для меня тайны в этом нету.

Мрамор, яшма, малахит, серебро и злато – Недра у Уральских гор, глубоки, богаты.

Всё увидишь, всё поймёшь, расскажу, открою, Всё узнаешь ты, кузнец, в доме под горою».

Но Данила ей в ответ головой качает: «Дома ждут меня жена с сыном», – отвечает.

«То, что ты сейчас сулишь, здорово, но всё же Счастье Марьюшки моей мне всего дороже.

Разве может злата блеск, заменить любимых, И как мне без них прожить, во пещерах стылых?

Ты прости меня, но я не пойду на службу, И оставим разговор, не терзай мне душу».

«Что ж, – девица говорит, – хватит разговоров! Коль не хочешь, так и быть, ухожу я в горы».

У самой глаза горят, злобою пылают, Пальцы магию творят, над ручьём порхают.

Вот она во мрак пещер, тихо удалилась, Колдовство её в ручья водах затаилось.

А Данила у ручья сел, достал котомку, На каменья положил, он скатёрку тонкую.

Вынул хлеб и вынул сыр, зелень с огурцами, А котомку положил на прибрежный камень. Сел, поел, а уходя, вдруг к ручью склонился, И из горного ручья он воды напился.

Той воды, что колдовство девы сохранила, Тут же рухнул Даниил: упорхнула сила.

Вышла дева из тени, щёлкнула перстами, И из камня двое слуг перед ней предстали.

«Заберёте кузнеца, в замок отнесёте, И у главного крыльца в цепи закуёте.

Я ж пойду и посмотрю горные просторы, Пусть подумает пока, буду я нескоро».

Вот кузнец открыл глаза у крыльца чужого – Ноги руки в кандалах, в сердце стелет холод.

Смотрит, рядом мастера за кузнечным горном, И девица подошла, в одеянье чёрном.

«Добрым словом не хотел, на меня трудиться, а теперь ты будешь здесь, у меня томиться.

Будешь мне мечи ковать, шлемы, ножны, латы, А свобода для тебя, будет как оплата.

И на новый мой дворец выкуешь ворота, У меня на много лет, для тебя работа».

Год прошел, как день минул, трудится Данила, Как там Марьюшка его? Даст бог, не забыла?

А жена его сынка бережёт, лелеет, Муж пропал, и кто её, защитить сумеет? Как-то утром ветер-друг весточку приносит, Что Данила в плен попал, помощи он просит.

Марья бросилась к друзьям, что с Данилой были, Но никто с ней не идёт, все его забыли.

Что же делать, как помочь… Марьюшка с мальчишкой Приезжает в дом к отцу: «Забери сынишку,

Надо в горы мне идти выручать Данилу, Позабыли все друзья, мне идти за милым».

Ну а дальше, что она... косы состригает И под шапку мужичка, голову скрывает.

Натянув мужской кафтан, брюки с сапогами... Марьин путь лежит к горам пыльными тропами. Горн кузнечный под горой, у него – Данила, Чтобы цепи разорвать, не хватает силы.

Рядом каменный болван девою приставлен, Чтобы цепь не расковал, он следить поставлен.

Вдалеке слышны шаги, дева появилась, С ней какой-то мужичок, сердце вдруг забилось.

Дева прямо к кузнецу: «Вот гляди, Данила, Подмастерье привела, чтобы легче было.

Обучи его всему, научи работе, Знать, ворота побыстрей, вы вдвоём скуёте».

А кузнец не сводит взгляд – странный мужичонка, Руки белы, сапоги, будто у ребёнка. Видит блеск любимых глаз, быть того не может, Как на Марьюшку похож, – мысли сердце гложут.

«Что же, к горну пусть идёт, там и разберёмся». – Сердце рвётся из груди, мечется и бьётся.

Лишь хозяйка в замок свой, мужичонка этот Достаёт из кушака древнюю монету:

«Аль меня ты не узнал, любый мой Данила, Я пришла тебя спасать, мне Господь дал силы». –

«Как тебя мне не узнать, Марьюшка, родная, Я ведь каждый миг в плену, о тебе мечтаю.

Но зачем же ты сама в волчью пасть шагнула?» – «Ради мужа своего жизнию рискнула! Я пришла на зов к тебе, тот, что ты отправил, Маг-волшебник мне помог и к тебе направил,

Дал монету мне с собой магия в ней – пламень! Если с ней смешать булат, он разрубит камень».

Зазвенели молотки, искры полетели, Загудели угольки, и меха запели.

Выковал булат кузнец, звонкий щит и латы, И тяжёлый шар большой булавы косматой.

Взял булат, махнул с плеча, стражник развалился. В кучу битую камней мигом превратился.

Молот в руки взял кузнец, цепи разбивает. Латы тёплые ещё, разом надевает. Молотки берёт с собой – магия в них скрыта. И скорей бежать с женой, но… врата закрыты.

А врата-то он ковал, и они с секретом, Никому не говорил наш кузнец об этом.

Нажимает завиток, петли заскрипели, И ворота в тот же миг наземь полетели.

Что ж, вперёд, пришла пора, рухнули преграды, На свободу убежать, будет им награда.

И средь штолен рукавов, средь пещер холодных Прокрались кузнец с женой, вдоль утёсов горных.

Впереди в тоннеле свет, свежий ветер веет, И едва ли дева гор их догнать сумеет. Вот и вышли, лес шумит, месяц в небе вьётся, А в глуби уральских гор, злая дева бьётся:

«Не забуду вас, – кричит, – буду ждать веками!» – «Кузнецам века не жить, люди ведь не камень.

Ну а то, что нам Господь на веку отмерил, Без подземного дворца. мы прожить сумеем!»

В центре города стоит кузница Данилы, Сын – помощник у него, набирает силы.

Ну а Марья – в терему с малыми детями… Всем, что знаю я о них, поделился с вами.

ДВА ГНОМА И БОГАТЫРИ

Два весёлых, добрых гнома Благослав и Беримир Жили посреди Урала, посмотреть решили мир,

Снарядились и собрались, провиантом запаслись, Через тёмные пещеры путь неблизкий будет ввысь.

Коридорами сырыми, мимо штолен, рудников, Мимо каменных завалов, мимо древних ледников,

Долго ль, коротко ль, добрались вот и выход из-под гор, Смотрят, прямо у подножья кто-то яркий жжёт костёр.

Гномам стало любопытно, кто там жжёт внизу костры? И они тропой таённой опускаются с горы.

У лесочка на полянке, два славя́нина сидят И неспешно, с чашкой чая о девицах говорят.

Скоро праздник в их деревне: Равноденствие, Весна, Надо отыскать подарки, вот и бродят здесь без сна.

Гномы к ним из тени вышли, поздоровались, и вот Разговор у них про праздник, про весенний хоровод.

Знают все, как гномы любят веселиться и плясать, Вот и просят незнакомцев их с собой на праздник взять.

А взамен они готовы дать подарки для девчат, Про которых эти парни меж собою говорят.

«Что же, дело ведь нехудо, – говорит из них старшóй, – Встретить гномов, знамо, к чуду, но не зря наш мир большой. Я зовусь в миру Горыня, это брат мой Добролюб, Что смурной он, не смотрите, просто на улыбку скуп.

Вас возьмем с собой на праздник, за подарки – наш поклон, А сейчас пока приляжем, у костра, накроет сон».

Ранней утренней порою Добролюб поднял друзей, Надо к дому в путь-дорогу выдвигаться поскорей.

Собрали котомки гномы и с богатырями в путь, Нужно им поторопится, чтобы праздник не минуть.

Через лес прошли тропою, вышли к берегу реки, Вот где светлое раздолье, дали неба глубоки.

Вдалеке видна деревня: крыш солома да кора, Только странный вой раздался из ближайшего двора. Вой тоскливый, неспокойный, не звериный не людской, По покойнику так воет, кто от горя сам не свой.

Парни в бег, скорее к дому, гномы следом по тропе, Видят кто-то в муках бьётся возле тына на траве.

Бьётся, стонет, громко плачет, над землёй позёмкой вой. Подбежал к нему Горыня, тянет руки: «Что с тобой?

Что за горе да кручина, посетила наш удел?» – Смотрит, это дед Таислав, он под гусли раньше пел.

Танцевал и балагурил, веселил честной народ, А сейчас он зверем воет, песнь тоскливую поёт.

Смотрят парни, двери дома, наземь, сорваны с петель, И по всей деревне также, видно, был тут лютый зверь.

Все калитки поразбиты, с окон выбита слюда, Всё в деревне пахнет смрадом, сразу ясно – здесь беда.

Таислава отпоили, в чувство, разум привели, Успокоившись, спросили: «Что за силы здесь прошли?»

Лишь ответить он собрался, как затрясся, как трава, И завыл, заныл, заплакал, будто позабыл слова.

Успокаивают снова, хоть нелёгкий это труд, Напоили свежим квасом и в ближайший дом ведут.

Наведя в избе порядок, сели всем гуртом к столу:

«Расскажи нам, что случилось, кто открыл дорогу злу?» И Таислав им поведал, как вчерася в вечеру, Все собрались в дом совета «Начинать встречать весну».

В круг пошла гулять «братина*», в ней налит был дивный мёд. Знали все, что этой ночью, всё пойдёт наоборот.

Выйдет нáнебо Ярило, и разбудит спящий лес, Что у Хорса ** снегом крыло, разольётся до небес.

* Братина – общая чаша для всей общины. ** Ярило и Хорс – два из четырёх названий солнца: Хорс – его время было с зимнего солнцестояния и до весеннего; Ярило – отвечал за период от весеннего до летнего солнцестояния.

Пили мёд и пели песни, быть веселью до утра, Скоро в пляс пойдут невесты, наступает их пора.

Но внезапно в дом ворвались, злые чудища без лиц, На них маски с берестины, глазы – дырки, без ресниц. Войны разом попытались встать на бой из-за стола, Но их ноги подгибались, будто тяжесть в них была.

Все попадали без силы, повалилися на пол, Атаман поганых чудищ, вдоль стола по ним прошёл.

Всех скрутили и забрали, увезли в ночной туман, Таислав один сховался, забравши́сь под старый жбан.

Где искать их, кто подскажет, кто вернёт народ домой? Зря Горыня с Добролюбом шли к невестам той весной.

Добролюб:

«Что ж, Горыня, собирайся, едем родных выручать, Да и с гномами прощайся, их не будем вовлекать».

Беремир встаёт со стула: «Не годится твой наказ, Благослав меня поддержит, мы не бросим вас сейчас.

С вами наша путь-дорога, к двум мечам и наши два, Ходим вместе мы под Богом, так что, зря не трать слова».

Добромир кивнул: «Спасибо, каждый меч сейчас в цене, Вёл я вас на праздник дивный, оказались на войне».

Долго ль, коротко ль, но вскоре вышли разом из села, И пошли лесной тропинкой, по следам отряда зла.

Сквозь чащобу, сквозь пролески день за днём идут тропой, Третий день тропу скрывает за болотною водой.

Навязав болотоступы, снова в путь они спешат, Видно, чудища неглупы, коль следы сокрыть хотят.

Край болота расступился, перед ними – кряж горы, Опыт гномов пригодился, здесь найти следы тропы.

Через горные пределы, перевалы и хребты Торит путь четвёрка смелых, так бы шли и я, и ты.

Род, как факел в тьме колючей, род весь мир в себя вобрал, Богатырь не станет лучшим, коль за Род не воевал.

Две седьмицы миновало, сколько дней ещё идти, Вдруг в горах тропа пропала, нет и признака пути.

Добролюб:

«Что теперь нам делать, други, где родные, как найдём, Неужели же общину мы из плена не спасём?»

Благослав:

«Есть у нас в горах хозяйка, дочка Горного царя,

Он ей силу дал большую, здесь везде её земля.

Можем помощь попросить мы, только заковыка в том,

Что за каждую услугу, плату требует трудом.

Что попросит, не скажу вам, с каждым новый уговор, Друг отца к ней обращался, ей он служит до сих пор.

А взамен она вернула заблудившихся детей, Десять лет уже минуло, как за то он служит ей.

Дорога её услуга, но и помощь велика, Если враг в горах укрылся, их найдёт наверняка».

Добролюб:

«Так идём, чего тут думать, весь наш род в большой беде, Плату заплачу любую, коль нет помощи нигде!»

Гномы их ведут под землю, по пещерам, в глубину, Там, где ноги человека, не ступали в старину.

Долго ль шли, не мне известно, вышли к замку под горой, Перед входом в этот замок истуканов древних, строй.

Вот ворота отворились, вышла дева на крыльцо, Изумруд на диадеме освещает ей лицо.

«Кто такие? Что вам надо? Здесь не место для людей, Развернитесь и отсюда, убирайтесь поскорей!»

Добролюб проходит к деве, шлёт поклон ей до земли:

«Чтоб напрасно беспокоить, мы и думать не могли.

Но беда нас подгоняла, привела к твоим стопам, Помоги нам, умоляю, если надо, жизнь отдам!

Зло напало на общину, увело в полон весь род, Если ты нам не поможешь, каждый, кто там был, умрёт!»

Дева только усмехнулась: «Мне то что, твоя беда? Людям я не помогала, никому и никогда!»

Добролюб:

«Не прошу тебя напрасно, твою помощь отслужу». Рядом с ним стоит Горыня: «Я о том же попрошу!»

Дева думала недолго: «Что же, вот вам мой ответ, Если выручу общину, вам домой дороги нет.

У меня служить навеки оба вы обречены, Никогда вам не вернуться, на простор родной страны.

Если ради жизни близких, вы готовы мне служить, Что ж, тогда я помогу вам, и начну здесь ворожить.

Ну а коль вы не готовы, уходите навсегда, И меня в моём чертоге, не тревожьте, никогда».

Мóлодцы, не сомневаясь, хором молвили: «Спасай! Ради жизни родных, близких, наши жизни забирай!»

Хозяйка гор (хлопнув в ладоши):

«Появись слуга небесный, ждёт тебя Хозяйка гор! Опустись в мои чертоги на волшебный разговор!»

Свод пещеры осветился, с потолка горя огнём, Золотой орёл спустился, стало всем светло как днём.

Хозяйка гор:

«Мой вопрос про душегубов, что в личине с бересты? Если я не ошибаюсь, их описывал мне ты».

Орёл:

«Ты не можешь ошибаться, о, Хозяйка древних гор,

Год назад о них в отрогах, был таённый разговор.

Там, где холод ветер гонит возле северных морей, Есть пещера под утёсом, душегубов место в ней.

Каждый год порой весенней, лица скрыв под берестой, Племя этих душегубов выползает в мир большой.

Отправляют в лес девицу, как сиротку иль вдову, Чтоб она нашла селенье, приютилась, чтоб к нему.

Выждет ложная сиротка, как общинный будет сбор, И тогда она в “братину” сыплет яд под разговор.

Этот яд несметной силы, люд бросает в тяжкий сон, Душегубы всех хватают, забирают всех в полон.

А потом весь люд в дурмане волокушами везут, До пещер, где зимовали, где жрецы давно их ждут.

Чтоб в последний день весенний, жертвы бросить средь камней. Идол там у них поставлен, просит боли и смертей.

Вот они весной и рыщут злому идолу утех. Среди люда, что я знаю, племя то, страшнее всех».

Хозяйка гор (хлопая в ладоши):

«Ну-ка, слуги, выходите, собирайте войска строй, С Добролюбом и Горыней к северам идём с войной».

Тут же каменные люди, поднялись вокруг дворца…

Гномы:

«Ай да дивная царица, волшебством пошла в отца».

Строй волшебных истуканов, и четверка наша там, Боевым порядком строгим переходят по тропам.

Три седьмицы шли сквозь горы, вот и северный предел, На разведку темной ночью Благослав один поспел.

Возвращается к отряду, сел на камень у костра, Молвит: «Вовремя успели, скоро праздник силы зла.

Но пока ещё все живы, все лежат, на них дурман… На поляне у пещеры держит слово атаман.

Прямо перед атаманом идол в капище стоит, И все племя душегубов, возле ног его сидит.

Черный жрец у них колдует, варит зелье на костре, Если нам не торопиться, очень скоро быть беде».

Други во главе отряда вышли строем, встав на бой, А Хозяйка гор колдует, у отряда за спиной.

Началась тут злая сеча, звон клинков и пенье стрел, И никто из душегубов затаиться не успел. Бились насмерть, гномы, други, истуканы из камней, Память этой славной битвы, дожила до наших дней.

Род свой вывели на волю, душегубов извели, Гномы племя через горы, до селенья повели.

Добролюб и друг Горыня, завалив пещеры лаз, Гор хозяйке верно служат, у неё они сейчас.

Век их службы бесконечен, но зато спасен их Род, Пусть в сказаньях будет вечен тот, кто Родину спасёт.

ИЛЬЯ И ТРЁХГЛАВЫЙ ЗМЕЙ

Много сотен лет назад

средь Руси просторов

Жил великий богатырь,

был он сильный, добрый.

Ростом под два метра стать,

плечи в два обхвата,

С корнем мог дубы ломать,

страх для супостата.

Враг боялся, а народ,

прославлял героя,

Как он Русь хранил, берёг,

я вам приоткрою.

Он просторы защищал

стороны родимой

И с дозором объезжал

золотые нивы.

Звался богатырь Илья,

в честь Ильи-Пророка,

В нем никто не замечал

зла или порока.

Как-то раннею весной

в русские границы

Прилетел Трёхглавый Змей

и украл царицу.

Царь зовёт богатырей:

«Братцы, помогите!

Ясный свет моих очей

в горницу верните!»

Кто поможет? Каждый смел –

только много ль толку?

Знают все: Трёхглавый Змей –

не медведь, не волки…

Это огненный дракон,

три главы с рогами,

Весь в блестящей чешуе,

со страшными клыками.

Он сильнее ста волков,

мрак его обитель…

Кто в сражении с таким

выйдет победитель?

Посидев, богатыри

порешили хором:

«Надо за Ильёй послать,

пусть спасёт наш город.

Он и мудростью горазд,

и силён рукою,

Только он сумеет враз

Змея успокоить».

Вот летит гонец быстрей,

мчится из столицы,

Попросить богатыря

с ворогом сразиться.

Проезжает дальний стан,

видит: у границы

Половецкий океан

на Россию мчится…

Кони мчат во весь опор,

пыль стоит стеною,

Их встречает богатырь,

бьёт их булавою.

Меч сверкает, треск щитов –

войско в поле бьётся:

Крики, вой, смешенье слов…

лишь Илья смеётся.

Третьи сутки сечь идёт,

не смолкают крики…

Сотни положил врагов

богатырь великий.

Враз отхлынула орда

и ушла степями,

Только вороны кружат,

вьются над телами…

Отъезжает богатырь

к дубу-великану,

Из его корней ручьи

льются на поляну.

Правый – с мёртвою водой,

раны заживляет,

Левый – тот с водой живой,

силы прибавляет.

Вот умылся богатырь

да испил водицы

И улёгся в мягкий мох –

с сечи сладко спится.

«Подожди», – кричит гонец,

только где там, брат мой,

Спит спокойно богатырь

после сечи ратной.

Раздаётся громкий храп,

да земля трясётся,

Ветвью дуб его прикрыл,

защитил от солнца.

Что же делать? Сел слуга

на сыру-землицу,

Надо ставить бивуак,

пусть Илья проспится…

Растянул гонец шатёр

рядышком с Ильёю,

Раны у него промыл

мёртвою водою.

После рядом сел и ждёт,

как Илья проснётся –

Вот уж третию зарю

зажигает солнце…

Просыпается Илья,

очи открывает,

Перед ним сидит гонец

и Илье вещает:

«С добрым утречком, Илья,

я к тебе по делу,

Посетила вновь беда

русские пределы.

Грамоту царя даёт,

отошёл в сторонку,

Прочитал письмо Илья

да как свистнет звонко.

Подскочил с земли,

схватил щит с копьём и латы,

Меч на пояс пристегнул

с булавой косматой.

Приторочив всё к седлу,

поскакал полями,

Будто тонкая стрела,

мчит над ковылями.

Царь-отец в кремле сидит,

ждёт гонца с вестями…

«Что же делать? Где Илья?

Господи, будь с нами!

Защити, Господь, Илью,

приведи в столицу.

Об одном тебя молю:

пусть спасёт царицу».

Десять дней минуло в ночь,

как гонец умчался,

Где же славный богатырь?

Где он затерялся?

Вдруг царь видит: пыль столбом

взвилась над дорогой,

Скачет богатырский конь

по степи широкой.

Конь несёт богатыря,

мчится быстрой птицей…

Вышел царь, обнял Илью

и повёл в светлицу.

Усадил за стол и вот

разговор заводит:

«Помоги мне, друг Илья,

враг над Русью ходит.

Змей Трёхглавый захватил

Юлию-царицу,

С ним из всех богатырей

лишь тебе сравниться.

Как всегда, в тяжёлый час

на тебя надёжа,

Вот прими мой скромный дар,

не побрезгуй всё же».

Царь открыл большой сундук,

из-под крышки тяжкой

Вынул сумку, ну а в ней –

изо льна рубашка.

«Не смотри, что скромен дар,

не веди плечами,

Мы встречаем волшебство

там, где и не чаем…

Стоит только застегнуть

ворот на рубахе –

Станешь маленьким,

ничуть не крупнее птахи…

Закатаешь рукава –

станешь невидимкой,

Будешь по земле ходить

лёгкой, зыбкой дымкой». –

«Ай, спасибо, государь!

Славная подмога!

Но пойду, моя судьба –

дальняя дорога…»

Сел Илюша на коня

и помчался в горы,

Там Трёхглавого земля,

там его просторы.

Был в пути пятнадцать дней –

вот хребты Урала,

По отрогам дивный лес

стелет одеяло.

Как найти проход в горах,

где царица скрыта?

Слышит клёкот на ветвях,

что листвой закрыты.

Смотрит: сокола гнездо,

соколята бьются,

А по ветке две змеи,

подползая, вьются.

Две гадюки, две сестры –

то дракона дети,

Посылает их отец,

зло творить на свете.

Скинул змей Илья копьём,

палицей ударил.

От погибели детей

сокола избавил.

Вот он, сокол, возвратясь,

подлетел, уселся.

Молвит: «Я от этих змей

горя натерпелся!» –

«Вот так чудо, говорит

птица человеком!

Я такого не видал,

где бы я не ехал!» –

«Не пугайся, богатырь», –

отвечает птица.

«Я навеки твой должник!

Чем мне пригодиться?»

Рассказал Илья, зачем

он явился в горы,

Не затем, чтоб посмотреть

дальние просторы.

Сокол выслушал его

и кивнул главою:

«Знаю я, где змея дом,

и тебе открою.

Змей Трёхглавый тыщу лет

за горы отрогом

Замок древний стережёт,

охраняет строго.

В этот замок раз в сто лет

он несёт девицу,

Чтобы песнями её

мог он насладиться.

Каждый день она поёт

песни и танцует,

А потом в тиши ночной

о родных тоскует.

Так идёт за гом год,

старится девица,

И, состарившись совсем,

в твердь костьми ложится…

Змей же ждёт, минует век –

деву вновь ворует,

И опять она ему

песнь поёт, танцует.

Коли твёрдо ты решил

биться с этим змеем,

Созову я соколов,

мы помочь сумеем…

Но задача нелегка,

замок заколдован,

Просто так не превозмочь,

не порвать оковы.

В замок есть подземный лаз,

знают его мыши.

Как-то я их разговор

про тот замок слышал».

Закручинился Илья:

«Кто ж мышей расспросит?

Кто дорогу показать

к девице попросит?»

Сокол молвил: «Не грусти,

мы тебе поможем!

Даже с высоты небес

мышь увидеть можем.

Братьев я своих пошлю,

чтобы посмотрели,

Где мышиный тайных ход,

потерпи неделю».

Расседлал коня Илья

и шатёр поставил,

Разузнать про тайный лаз

сокола отправил.

Всю неделю спит Илья,

силы к бою копит.

Конь пасётся у ручья,

по поляне ходит.

Вот седьмой минует день,

сокол возвратился:

«Просыпайся, богатырь,

тайный лаз открылся.

Только как ты там пройдёшь?

Я скажу: едва ли…

Там пролезет только мышь,

братья мне сказали».

Тут и вспомнил наш Илья

про царя рубаху,

Достаёт её скорей,

надевает махом.

А как ворот застегнул –

стал он меньше мыши,

Сокол вздрогнул: нет Ильи,

только голос слышен.

«Здесь я, друг мой,

пред тобой, даром не пугайся,

Забери меня с собой,

к замку направляйся».

Сокол крылья распустил,

взял Илью на шею

И помчался, как стрела,

к замку побыстрее.

У волшебных древних стен

птица опустилась,

Слез Илья да в лаз прошёл,

птица в небе скрылась.

Пробирался богатырь

по мышиным тропам,

Он не раз слыхал во тьме

серых лапок топот.

Но удача, как всегда,

за его плечами.

Вот он в замке, там,

где мгла змея привечает.

Вечер к замку подступил,

тоже наудачу –

По ночам Трёхглавый спит,

а девица плачет.

Прокрался Илья в покой

к Юлии-царице,

А над замком – тьмы крыла,

ночь над миром мчится.

А царица – дань отдать –

умная девица:

«Как мы будем выходить?

Страже-то не спится?»

Улыбнулся ей Илья,

закатал рубаху,

Взял царицу за перста –

и пропали махом.

Зыбкой дымкой проскользнув,

вышли прямо в двери

И по галереям в путь

понеслись скорее.

Вот и стража у ворот,

в каменных доспехах,

Знали б мимо кто идёт,

стало б не до смеха.

Но не видят,

как Илья девицу выводит,

Стражник зорко вдаль глядит

да по башне ходит.

Проскользнули из ворот

дымкою незримой –

И скорее со всех ног

к стороне родимой.

Добегают до шатра –

грохот за спиною:

Змей Трёхглавый распустил

крылья над горою.

Лишь успел Илья надеть

верную кольчугу,

Бросил на коня седло,

подтянул подпругу.

Вот уже он в стременах,

меч в руке булатный…

Кто же сможет победить

в этой битве ратной?

И столкнулись меч с клыком,

щит и лапа змея,

Сотни соколов летят

помогать скорее.

Рев дракона, свист клинка,

клёкот соколиный,

Не устала бы рука

в этой сече длинной.

Бились день и бились ночь –

Змей Трёхглавый ранен:

Две из трёх своих голов

на земле оставил.

Жаль, под клёкот соколов

смог он замке скрыться,

И под тень Уральских гор

поскорей укрыться.

Соколы стрелою вниз,

и Илюшу славят,

Знают все, что он один

Русь от зла избавит.

Но пришла пора для них

в гнёзда возвратится.

А Илья скорей домой

поскакал с царицей.

ИЛЬЯ И ЧЕРНОМАГ

Год прошёл, как Змей Трёхглавый

заперт в замке среди скал,

Две главы, что потерял он,

в подземелье гном забрал.

А Илья опять дозором,

охраняет Русь свою,

Степь, поля, леса и горы,

я, как вы, её люблю!

Войны, беды прекратились,

мир да лад в стране царят,

Царь-отец да мать-царица,

отдохнуть Илье велят.

Прискакал гонец с поклоном:

«Здравствуй, богатырь Илья!

Царь с царицею в награду,

дарят отпуск для тебя.

Чтоб ты мог в родных уделах,

отдохнуть от ратных дел».

На Руси страда стояла,

урожай как раз созрел.

Дополнительной наградой

дали триста соболей,

Шубу царскую для мамы

да и златом сто рублей.

Что ж, Илья не стал ломаться,

часта ль милость у царей?

И скорей домой поехал

повидать жену, детей.

Он поспел как раз к уборке

и со всеми жал свой хлеб,

Вместе с ним сын старший Игорь,

он уже совсем окреп.

Вырос, плечь – косая сажень,

сила рук – дубы ломать,

Будет для семьи защита,

сохранить братьёв и мать.

Только просится в походы,

защищать страны предел,

Но Илья нахмурил брови

и сурово посмотрел.

Молвил: «Сын, не сомневайся,

будешь ты богатырём,

Но пока ещё не время,

убедиться можешь в том.

Коль пожмём сейчас ладони

и ты сдержишь натиск мой,

Значит, стал богатырём ты,

я возьму тебя с собой.

Но коль ты не сможешь сдюжить

и не сможешь устоять,

Значит, дома оставайся

да храни братьёв и мать».

Вот они пожали руки,

вздулись мышцы-желваки…

«…не сдержался, – молвит Игорь: –

Ты, отец, меня прости,

Видно, силы богатырской

недостало мне ещё,

Год пройдёт и снова, батька,

я попробую её».

А Илья в усы с ухмылкой:

«Будет видно, – говорит, –

Не встречал ещё на свете,

кто со мною устоит».

Что ж, страда к концу подходит,

урожай весь собран, снят,

Хлеб – в амбар, соленья – в погреб,

стоги в поле постоят.

На чердак – варенье в крынках,

в подпол – овощей ряды,

Всё готово к непогоде,

хватит на зиму еды.

А теперь готовить праздник

да отметить урожай,

Только… чу, пылит дорога,

посмотрел Ильюша вдаль.

По дороге конь несётся,

а на нём видать гонец,

Явно что-то приключилось,

вызывает Царь-отец.

Вот гонец с коня на землю

и сломя бежит к Илье:

«Поскорей в столицу едем,

а иначе быть беде».

Что же, коль зовут на помощь,

разве можно отказать…

С милою женой простился,

приобнял отца и мать.

На детей – креста знаменье,

в щёки всех облобызал,

Взял доспех, одел на плечи,

конь снаряженный стоял.

А в столице все в тревоге,

надвигается беда,

Глаз не сводят от дороги,

к сожаленью, даль пуста

Вот на площади кремлёвской –

сотни воинов, ровный строй:

Расскажи нам, Царь-надёжа,

кто на Русь идёт с войной?

Царь с царицею в палатах

да бояре думой всей,

Царь молчит, в окошко смотрит,

об Илюше ждёт вестей.

Полк собрался богатырский,

счётом триста тридцать два…

Ждут Илью, он самый сильный,

он стократ сильнее льва.

Глядь, по улицам столицы

богатырский мчится конь.

Конь встаёт перед полками,

как стеной встаёт огонь.

Что ж, приехал, возвратился

защитить святую Русь.

Только справится ль с бедою,

я ответить не берусь.

Поднимается в полати,

богатырь заходит в зал,

Шлёт поклон царю с царицей,

как доехал рассказал.

Говорит, что видел войско,

когда бродом проезжал,

К горам древнего Урала

воевода путь держал.

Видел на слонах индийских

вместе с войском шёл отряд,

Слушал, что друг другу воины

на привалах говорят.

Царь-отец нахмурил брови,

молвил: «Да, Илья, беда!

Всех позвал я на подмогу

но успеют ли туда?

В глубине пещер Урала

Черномаг – в оковах чар,

Знаком сна, ларец хрустальный

во дворце у нас стоял.

Много сотен лет минуло,

как в сраженье род людской

Черномага войско свергнул

и принёс всем нам покой.

В битве той, злодей повержен

и сокрыт во мраке гор,

На пещере, где он спрятан,

был волшебный заговор.

Но сейчас ларец расколот,

Значит, сняты чары вновь,

Значит, по лесам России

потечёт рекою кровь».

Лешаки и вурдалаки,

маги чёрные душой –

Все спешат к нему на службу,

все пойдут на нас войной.

Есть у нас одна надежда,

избежать кровавых сечь,

В древних каменных покоях,

слово правит, а не меч.

Чтобы Черномаг проснулся,

он полгода будет ждать,

Надо сил ему набраться,

кто бы смог так долго спать?

Но когда минет полгода,

в силу снова он войдёт,

Вот тогда и закружится

смертной сечи хоровод.

Лишь пока лежит он в дрёме,

можно чары возвратить,

Снова сон к нему вернётся,

оборвётся силы нить.

Только ты – моя надёжа,

доверяю лишь тебе,

Если ж ты помочь не сможешь,

значит, быть большой войне.

Мне с злодеем не тягаться,

наше войско он сметёт

И от края, и до края,

по Руси войной пройдёт».

Царь умолк, нахмурив брови,

на страну спускалась ночь,

Встал Илья, расправил плечи:

«Что мне сделать? Как помочь?»

Царь взглянул в глаза Илюше:

«Вот что, славный воин мой,

За ведуньей отправляйся,

никого не взяв с собой.

Там, где войску не пробиться,

там вдвоём пройдёте вы,

По неведомым тропинкам,

по окраинам страны.

И тогда в дворце хрустальном,

что таится в недрах гор,

Сможет возродить ведунья,

древней силы заговор.

Ждёт тебя ведунья Агни

в старом замке у ручья…

А теперь ступай в дорогу,

славный богатырь Илья».

У болотного ручья,

среди леса чащи

Старый дом нашёл Илья,

кто искал, обрящет.

«Здравствуй, богатырь Илья,

я тебя заждалась…

Стонет Русская земля,

тьма в горах собралась.

Надо нам с тобой пройти

сквозь врагов пределы.

Отдохни, поспи с пути,

а с утра за дело».

Сели на коней с утра

и лесной дорогой,

Через леса океан,

к горному отрогу.

Возле гор сошли с коней,

дальше лишь ногами,

Тропы горные считать

будут сапогами.

А на каждой на тропе

лешие в дозорах,

И кикиморы с болот,

перебрались в горы.

Собирает тьма войска,

Черномага славят:

«Поле, степи и леса,

от людей избавит!

Будет править мрак везде,

будет тьма кружится,

И империя теней,

снова возродится».

Вот осталось тридцать дней,

и злодея время.

Ищет, как пройти Илья

к замку поскорее.

Перекрыты все пути,

и везде кордоны,

«Что ж, – ведунья говорит, –

помогай нам ворон».

Ворон – чёрное крыло,

над горой кружится,

И ведунье на плечо

медленно садится.

Помолчал и говорит:

«Не пройти землёю,

Войско замок сторожит

и стоит стеною.

Вход в пещеру перекрыт

чёрными рядами,

Даже мышь не проскользнёт,

как пройти не знаю». –

«Что же делать? Как же быть?» –

хмурится ведунья. –

Ну-ка, филин, верный друг,

помоги колдунье».

Филин – серое крыло,

проскользнувши тенью,

Возвращается назад,

говорит скорее:

«Нет дороги, над землёй

коршуны летают.

Кто к пещере подлетит,

сразу убивают.

Как пробиться не скажу,

поищи решенье,

У того, кто знает путь

через подземелья». –

«Не хотела там идти, –

молвила колдунья. –

Только видно этот путь

выпал на роду мне.

Знает тёмные пути

племя древних гномов,

Надо гномов нам найти,

недра им знакомы».

Две недели с ней Илья

ходит по отрогам,

Вот в ущелье колея –

гномия дорога.

Колея выводит их

к тёмному туннелю,

Ну а он закрыт стеной

со волшебной дверью.

Агни развела костёр,

магию творила,

И ведуньи колдовство

в гору дверь открыло.

В глубь земли идёт тоннель,

чёрною стрелою,

Вот огромный видят зал

прямо пред собою.

Впереди видна стена,

а в стене ворота,

Древних рун на них узор –

гномия работа.

Взял Илюша за кольцо,

что с ворот свисает,

И под тихий скрип петель

двери открывает.

За дверьми в тени пещер –

гномии пределы.

Поправляет меч Илья

и проходит смело.

Стража гномов к ним идёт

невысоки ростом,

Молвит Агни: «Помощь их

получить непросто».

Гномья стража их ведёт

в царские палаты,

И сажают их за стол

с пищею богатой.

Говорит им главный страж:

«Двести лет минуло,

Снова Агни на огонь

к гномам заглянула».

Агни молвила:

«Ты прав, вот уже два века,

Как закрыли вы пути,

что для человека.

Помню древний договор,

в тайне всё хранила,

Но беда пришла из гор,

тенью мир накрыла.

Никогда я без нужды

вас не беспокою,

Но сейчас не в силах мы

справится с бедою».

Страж кивнул: «Ну что ж, пойдём

в зал, вас ждёт царица,

Будет помощь или нет,

у неё решится».

Их проводят в тронный зал,

где царица ждала,

Агни к трону подошла,

всё ей рассказала.

И царица ей в ответ молвит:

«В час тяжёлый

Ты ведунья привела,

человека в горы.

Черномаг – наш общий враг,

мы в беде поможем,

Но и древний договор

мы забыть не можем.

Камень силы колдовской,

что тобой хранится,

Передай нам навсегда

в гномию столицу».

Агни молвит: «Дорогá

Ваша помощь гномы

Помню древний договор,

Так же помню кто вы.

Древний камень станет ваш

в замке у злодея,

Если тьму остановить,

мы с Ильёй сумеем».

«Что же, так тому и быть», –

молвила царица,

И кивнув, ушла к себе

в царскую светлицу.

Главный страж проводником

их повёл сквозь горы,

Мимо всех постов врагов

он провёл их споро.

Вот дворец из хрусталя –

древнее строенье.

Зал отделки янтаря,

стража бродит тенью.

Агни камень достаёт,

шепчет заклинанье,

А Илья вперёд идёт,

чтоб отвлечь вниманье.

Стража бросилась к Илье,

сеча завязалась,

Агни с гномом мимо них

во дворец прокралась.

Во дворце лежит злодей

на хрустальном ложе,

Злобный свет его очей

ищет, кто поможет?

Если бы ещё лишь час

время отсчитало,

Вот тогда бы на земле

власть его настала.

Агни магию творит,

силы призывает,

Черномаг на сотни лет

снова засыпает.

У хрустального дворца

сеча продолжалась,

Но лишь Черномаг заснул,

стража разбежалась.

Богатырь почти без сил,

весь в крови, изранен,

Но от сотни стражей тьмы

землю он избавил.

Покачнулся и упал,

Агни подбежала,

И волшебные слова

тут же зашептала.

Жизнь спасла богатыря,

силы возвратились,

Камень гномам отнесли

и домой пустились.

ИЛЬЯ И КНЯЗЬ-МОРОК

Среди рек, лесов дремучих,

среди гор, холмов, полей, –

Моя Русь, моя Отчизна –

мать сынов-богатырей.

Триста тридцать три их было,

первый среди них – Илья…

О богатыре великом,

вновь история моя.

Восемь лет с тех пор минуло,

как уснул вновь Черномаг.

Те, кто жил в лихое время,

не забудут страх никак.

Но сейчас Руси отрада –

тишь да гладь, врагов не весть,

Даже половцы убрались

и не кажут носа здесь.

У Ильи – сынок надёжа,

Игорь – богатырь в отца,

Ходит у царя в дружине,

нет первее молодца.

Вдруг опять – беда-кручина

надвигается стеной,

Уж гонец летит с вестями,

что на Русь идут с войной.

Что ж, Илья – страны защита,

отказать никак нельзя,

Коль не он, то кто поможет?

Собирается Илья!

Богатырский конь распряжен,

отдыхает от сохи,

Под седлом опять помчится

мимо леса и реки.

Достаёт Илья кольчугу,

шлем, сверкающий огнём,

Меч тяжелый богатырский,

щит, поножи, всё при нём.

Мать с отцом перекрестили,

и с любимою женой,

Не спеша Илья простился,

чтоб отправится на бой.

Сел в седло, взмахнул рукою,

широка ты мать земля!..

И помчал вперёд стрелою

чрез леса, через поля.

Приезжает во столицу,

Царь давно Илюшу ждёт,

Говорит: «Беда стучится,

снова враг на Русь идёт!»

А Илья в ответ с расспросом:

«Расскажи-ка, что за враг?

Кто? Откуда? Что за силы?

И на Русь проходят как?»

«Что ж, Илья – Руси спаситель,

от Балканского хребта

Князь-Морок – он тьмы воитель,

выдвигает к нам войска.

С ним мы справились бы сами,

но идёт он не один,

Вместе с Морока войсками,

маг, волшебник-сарацин.

У него ведьмак – помощник

да кикимора в друзьях,

Разобьют любое войско,

нагоняют жуть и страх.

Так что, ты, Илья, подумай,

как нам родину спасать?

Войско к выходу готово,

больше некого нам ждать».

Войско вышло, вместе едут,

Царь с Ильёю во строю,

Думу думает Илюша,

как спасти страну свою.

«Вот что, царь, – страны защита,

где колдует тёмный маг,

Меч обычный не поможет,

щит не выстоит никак.

Я бы съездил за ведуньей,

только Агни, вот беда,

Где-то за хребтом Урала,

там живёт её сестра.

Есть у нас одна надёжа,

Маг-Огня – сын светлых сил,

Если будешь, Царь, не против,

я бы помощь попросил».

«Эх, Илья, какое против!

Русь в беде, грядёт война!

Весть дозорные доносят:

вдоль границы вражья тьма.

Поезжай скорее к Магу,

только как туда успеть?

Он живёт в горах Урала,

птице десять дней лететь».

«Никуда не надо мчаться, –

говорит ему Илья, –

Есть волшебный колокольчик,

чтобы вызвать к нам Огня.

Я храню его с рожденья,

до меня хранил мой дед,

Был он с Магом побратимом,

с той поры прошло сто лет.

Был наказ: “Не звать напрасно!” –

Но теперь пора пришла,

Стоило уехать Агни,

как поднялись силы зла!»

И Илья, в суме пошарив,

ларчик хрупкий достаёт,

В нём волшебный колокольчик,

тот, что Мага призовёт.

Звон хрустальный раздаётся,

пролетает по полям,

По равнинам разливаясь,

мчится он по ковылям.

Звук затих в дали таёжной,

Царь с Илюшей ждут ответ,

На него одна надёжа,

выйдет Маг к ним или нет.

Чу, в дали мелькнуло пламя,

вихрем мчится красный конь,

А в седле звездой сверкая,

восседает Маг-Огонь.

Подлетел к Царю с Ильёю,

спрыгнул наземь, подошёл:

«Вот и свиделись с тобою…

Ты позвал, и я пришёл.

Что такое приключилось?

Ты б без дела не позвал,

Видно, реет мрак над Русью,

Видно, войско враг собрал!»

Царь с Ильёй уходят с Магом,

объявив войскам привал,

И в тени шатра большого

Царь всё Магу рассказал.

Маг вздохнул: «Лихое время,

не учли вы одного,

Царь-Морок в сто раз сильнее,

крепче Мага своего.

Так что дело ещё хуже,

чем вы думали вдвоём,

Ну да, знаю я решенье,

мы Водину позовём.

Так зовут воды колдунью,

что живёт в глуби озёр,

Не скажу я, что мы дружим,

но и войны не ведём.

Ей подвластны вод глубины,

сила магии воды,

Против тёмного Морока,

вместе с нею выйдем мы.

А сейчас ручей нам нужен,

и на берегу ручья,

Под журчанье вод прозрачных,

призову Водину я».

У ручья в тени ветвей,

Маг зовёт Водину,

Чтобы помощь попросить

в тяжкую годину.

Заклинания творит,

древних рун узоры,

Над водою говорит

силы заговоры:

«Разомкнитесь, глади вод,

пробежав волною,

Пусть Хозяйка вод придет,

лик нам свой откроет.

Сквозь леса беги, ручей,

донеси до девы,

К ней взывает Маг-Огня

на святое дело.

Силы зла идут на Русь

страшною стеною,

Приходи, Хозяйка вод,

на войну со тьмою!»

Забурлила гладь ручья,

вспенилась, вскипела

И умчалась, весть неся,

в водные пределы.

День прождали у воды,

ночь летит стрелою,

Дева рано на заре

вышла к ним с волною.

Невысока и хрупка,

право слово – диво,

Речь – журчанье ручейка,

говорит красиво:

«Звал меня ты, Маг-Огня,

древним заговором,

Что же, выслушаю я,

что пришёл за ворог?»

Царь с Ильёй земной поклон,

девице дарили,

А потом средь старых ив,

долго говорили.

Их послушав, говорит

девица: «Ну что же,

Коль Руси беда грозит,

то Вода поможет.

Велика Морока власть,

но да не без края,

Сила Вод и жар Огня,

мрак тот обуздают».

А к Царю бежит гонец

с тяжкими вестями.

Войско тёмное идёт

русскими полями.

Чёрный дым закрыл поля,

сёла у границы,

Стонет русская земля,

смерть лесами мчится.

Царь войска поднял в поход,

выслали дозоры:

«До врага лишь двадцать верст», –

доложили скоро.

Развернуло войско строй,

все готовы к сечи,

Царь проехал средь дружин,

раззадорил речью.

И вернувшись в ставку, стал

с магами, с Ильёю,

Планы битвы обсуждать

раннею порою.

Говорит Илья: «Друзья!

в центре войска встану,

Ты же, Царь, зáпасный полк

уводи в засаду.

В клещи мы врага возьмём,

скорлупой ореха,

Затрещит, заверещит,

будет нам потеха.

Маги, ваша сила нам –

главная надёжа,

От Морока колдовства,

нас закрыть поможет».

Прибегает в стан гонец:

«Враг на поле вышел!» –

Лязг брони и звон мечей,

гомон птиц не слышен.

Все позиции свои

заняли и встали,

Вот Мороковы войска

тучи стрел послали.

«Вверх щиты, – кричит Илья, –

головы закрыли…»

Задрожала мать-земля,

взвились тучи пыли.

Это мчит во весь опор

конница стеною,

А Морок и колдуны,

небо тьмою кроют.

Копий треск и лязг мечей –

войско в поле бьётся…

Давит враг, да только Русь

даром не сдаётся!

А Морок и колдуны

в души страх вплетают,

И от ужаса в глазах

силы войска тают.

Маг-Огня кричит: «Скорей,

Водная девица,

Дождь лазурный с неба лей,

мрак воды боится!

Я ж пошлю огонь стеной

к лагерю Морока,

Не поможем мы, и рать,

устоит недолго!»

Закружились облака

над кровавой сечью,

Струи чистого дождя

войнам льют на плечи,

Страх Морока смыт водой,

рати снова в силе,

И Илья, взмахнув мечом,

шлёт салют Водине.

А к Мороку прямо в стан

пламя мчит стеною,

Побежал Морок за ним –

колдуны волною.

В этот час ударил Царь,

что с полком в засаде,

Принялись врага рубить

спереди и сзади.

Сутки бились напролёт,

нету вражьей силы,

Убежал Морок один,

вот как это было.

СКАЗКИ ЛОЖЬ, ДА В НИХ НАМЁК

ДОБРЫМ МОЛОДЦАМ УРОК!