Сказки степной Шулмы

Колдовская вязь

Рыбья кровь, волчья сыть, травяной мешок. На любовь ворожить у семи дорог. Череда, лебеда, да полынь трава, нить грибов под землёй, сажа от костра.

Не боясь ни чертей, ни иных существ, и ни птиц, ни зверей наводнивших лес. В лихолесье туман, под ногами мхи, миражи и обман. Не боясь иди.

Смотрит вниз лунный луч сквозь зазоры туч, словно рыбы плавник лунный свет колюч. Вниз монетками звёзд устремилась ночь, словно птицы летят стаями, точь-в-точь.

На развилке дорог взглядов сторонясь, нарисуй на песке колдовскую вязь. Не прерви, выводя призрачную нить, из узоров слова тихо повтори.

Ты развей словно пыль всю тоску - беду и услышишь в ответ филина – угу. Полетит его песнь вверх до тусклых звёзд, от тебя до любви вытянет он мост.

Рыбья кровь, волчья сыть, травяной мешок, закружит на душе из всех чувств клубок. Череда, лебеда, да полынь трава, вот и весь на любовь колдовской обряд.

А назад долен путь, свет сквозь облака, не позволь обмануть, не гляди назад. Ведьма вырвет своё, что косит на глаз, за тобою чертей отпустила враз.

Путь засыплет вокруг ржавою листвой, страшно будет идти под собачий вой. Закружит бесов тьма, вызывая страх, вырвать душу твою из груди - игра.

Жди, когда прокричит песнь зари петух, сгинет враз нечисть с глаз лишь достигнет слух. Только есть в ворожбе свой законный срок, нужно встретить любовь не пройдя порог.

До заката бродить и искать судьбу, а не встретишь, то вновь филина - угу. Этой песней ночной оборвёт он мост, тот что вытянул он от души до звёзд.

Почернеет душа самой страшной тьмой, ведьма вырвет своё, станет молодой. Будет век вековать сотворяя зло, колдовством забирать у людей добро.

Сердце слушай своё и любовь найдёшь, что посеешь в душе, то ты и пожнёшь. И тогда вспыхнет ночь, светом озарясь, звёзды впишут в любовь колдовскую вязь.

Погружаясь в сиреневость снов

Потемнела речная вода,

Тучи скрыли солнечный день

И вороньим крылом закат

Опускает на землю тень.

Закрутилась трава у ног -

Все тропинки знакомы мне,

Вот и ты, мой милый дружок,

Ждёшь меня на речной косе.

Ты забудешь со мною жизнь

На минуту, на лето, на век,

Задыхаясь, в объятьях держи,

Вот уж с кос гребни падают в снег.

На лебяжьих перинах тепло,

Где в миру ты такую найдёшь?

Страстью сердце тебе зажгло,

Ты сегодня, мой милый, хорош.

Тихо ночь на землю сползла,

Растворяя в закате день,

А на небо луна взошла,

Тянет шлейфом жёлтую тень.

Вкусен ветер в ладонях моих,

Заманю в омут глаз глубину

А улыбка, как много же их,

Что не вспомнишь - всегда не ту.

Посмотри на меня сквозь свет

От луны, видишь, змеи ползут

По тебе поднимаясь наверх,

Впрыснут яд и жизнь заберут.

Лишь один глоток – ночь в глазах

И весь мир закружиться вдруг,

К себе дьявол душу забрал

Под любовную сладость мук.

Легким пёрышком слов любовь

Раствориться как сизый дым,

Погружаясь в сиреневость снов

Я живу по законам своим.

На душе нет цепей и оков,

Пойду в даль за звездой путевой,

Степь милее богатых дворцов,

А постель заменю я травой.

Травы мягче пуховых перин,

Покрывалом звёздная шаль,

От меня не уйдёт живым,

Тот, кто ведьму любить желал.

Осень с зимою спорит

Снег на осенних листьях.

Осень с зимою спорит:

-Я ещё здесь, ты видишь?

Время твоё не скоро.

Запах дождя на ладонях,

Звёзды сквозь тучи мерцают,

Летние дни птицы помнят,

Плача о них, улетают.

Я ещё песни не пела

С ветром о синей дали,

Я ещё красить хотела

Небо в серость печали.

- Я не хочу быть гостьей, -

Зима на цветы дышала,

Кидала инея грозди: -

Тебе твоих дней было мало?

Прикрой наготу свою снегом,

Пожухлые травы не в моде,

Надень сарафан ты мой белый,

Не плачь, не порти погоды.

- Ты разве не видишь, я в ярком,

Цветном сарафане из листьев,

К чему твои мне подарки,

И время моё не вышло.

В запасе есть хна и охра,

И сизый туман под ногами,

Цветы по садам не засохли,

А ты со своими снегами.

- Не точно я дни рассчитала,

Пришла я немного пораньше,

Но краски ты все растеряла,

Танцуя с туманами вальсы.

Я лужи твои гололёдом,

Укрою, присыплю в миг снегом,

Такая я по природе,

Красивая в платье белом.

Спорит зима, снегом сыплет,

Осень дождём отвечает,

Солнышко яркое выйдет,

Снег от лучей его тает.

Ночь приоткрыла окошко,

Шторы тумана колышет,

Лунный луч млечной дорожкой

Жадно снег с листьев слижет.

Замогилье

Одинокая избушка

На отшибе деревушки,

Там живёт одна старушка,

Костяна её нога.

Хтонь лесная пахнет Русью,

От земли потянет грустью,

В этом древнем захолустье

Жизни нет, одна тоска.

Тишина, покой глубокий,

И для всех наступят сроки,

Встанет бабка на пороге,

Гость не человек – душа.

В дальней мир тропу укажет,

Слово ласковое скажет,

Жизни груз с души отвяжет

Помолясь на образа.

Стынут ветры в Замогилье,

Травы падают в бессилье,

Прокричит три раза филин,

Идти в путь душе пора.

Одинокая избушка

Край земли иль деревушка,

Проводник в тот мир старушка,

Имя ей – баба-яга.

Ночной страх

Нет в комнате ни бесов, ни чертей,

Но страх рисует мыслей отраженье,

И чернота приводит их в движенье -

Фантомы, призраки и цокоты когтей.

Все бродят друг за другом по пятам,

Причудливы их призрачные тени,

Их облики из страшных сновидений,

Что множатся кошмаром по углам.

Испуг и паника, и этот липкий страх,

И словно смерть склонилась к изголовью,

Постукивают зубы частой дробью,

И сердца - колокольный звон в ушах.

В проём двери рассветный луч блеснёт,

Божественного замысла творенье,

Уходят призраки в другое измеренье -

Их провожает взглядом чёрный кот.

Ноль часов, ноль минут

Ноль часов. Ноль минут. Расскажи мне, как это – спать? Я устала кружить в веренице ночных бессонниц. Лунный свет проникает сквозь плотность закрытых ресниц и на внутреннем веке рисует опять нераспознанный образ.

Расскажи, что ты видишь во снах? Миры, миражи? И летаешь опять? Я же груз, я сама заземлённость и на мне словно камни проклятье пластами лежит и кружит в дикой пляске моих бесконечных бессонниц.

Ноль часов. Ноль минут. Это полночь, ночи тихий сон. Лунный свет бело-струйный, он тих, невесом и бесцветен. Словно птица, скользнув задевает меня он крылом, и влекомый за ним задевает меня звёздный ветер.

Как рубаху сдирает с ночи он небесный покров, собираясь её на себя как попону примерить, но так долго летит по астральным извилинам троп, что цепляет его за осколки космических прерий.

Ноль часов, ноль минут. До рассвета ещё далеко, в каждой горсти секунд своя радость, свои и потери. Своя боль. Я топчусь у окна босиком. Расскажи, как уснуть, покажи на своём примере.

Мне бы только на миг погрузиться в спасительный сон и увидеть тот образ, который всегда ускользает. Молчаливо, лишь только глазами, сказать обо всём. Отпустить навсегда, пусть спокойно он в небо взлетает.

Ноль часов, ноль минут. Время смотрит ночные сны. Я до дрожи в руках лунный луч ухватить пытаюсь, чтобы тропкой он лёг через пропасть до той весны, где мы вместе с тобой, но луна исчезает и тает.

Семь грехов

Капельки света по лунному диску,

Я загадала, но путь мне не близкий,

Семя крапивного горсть на пороге,

В белой пыли плывут вдаль все дороги.

Скрипнут мне плачем вослед половицы,

Я оглянусь. Может быть помолиться?

Но усмехнутся недобрые боги,

И отмахнутся - Не стой на пороге.

Краешком зреет восток постепенно,

Солнце восходит как семя вселенной,

Жертвенной кровью ночь в небе мешая,

Тайны расскажет и ада, и рая.

Я загадала, но боги смеются,

Брызгами звёзды из лунного блюдца,

Тайна тяжёлою ношей на плечи,

Как мне убрать семь грехов человечьих?

В чёрном нельзя разглядеть душ затменье,

Семя добра светом даст возрожденье,

Нужно любовь бросить в семя вселенной,

Чтобы душа была вечной, нетленной.

В белой пыли плывут вдаль все дороги,

Семя крапивы взросло на пороге,

Боги хотят, чтоб мы сами с заплечья,

Сняли бы семь тех грехов человечьих.

Я загадала, но мне на пороге,

Не ворожить, так решили все боги.

Люди грехом горбят гордые спины,

Мелко дрожит душа – листик осины.

Любви сияние

До беспамятства стылых берёз,

Что стоят над рекой редколесьем,

Как русалочий шепоток,

Замотавший судьбы моток,

Засветила звезда в поднебесье.

До поры, что плетут ветра,

Диким маком дорог обочин,

Выплетает слова тишина,

Ей шушукаясь вторит трава,

Разбирая рассказы ночи.

До поры, когда тень темней,

На рассвете восток багряней,

Разглядишь потайное в ней,

Может ангелов или чертей,

И в глазах от любви сиянье.

И от стылости белых берёз,

И от тайны русалочьих песен,

От реки, там, где тинистый плёс,

Свет любви отразится до звёзд,

Но свет скроют стволы редколесьем.

В куполе небес

В куполе небес за одной из лун,

Вижу яркий блеск серебристых рун,

Над степной травой песни быстрых стрел -

Ветер на восток бурей пролетел.

А рассвет кровавой бедой кипит,

И грозит расправой моей степи,

Колыхает сизый, сухой бурьян,

И чернеют травы от жгучих ран.

Здесь не солнце светит, огонь трещит,

Разгоняет ветер дымов плащи,

Щурится луны узкоглазый лик,

Ищет в небесах для себя тайник.

В куполе небес дым космат и бел,

До луны летят искры быстрых стрел,

Степь черна от пепла, багрян восток,

У травы как кровь чёрен, горек сок.

В куполе небес бледны облака,

Сквозь дымов завес серебром река,

И закат кровавой тоской кипит,

Застилает ночь боль моей степи.