Сказки Руха

Глава 1 Сказка о жене Руха Предисловие

Я спела здесь чу чуть о море,

Любви, и шахматной игре.

О свадьбе Руха, и его семье:

О шурине почти; жене, сестре и тесте.

Рух был убийца ос и мух,

Хозяин дома и полей,

Овец и пары лошадей.

Еще имел хороший слух.

У Руха Рана есть, сестра.

Она бездельницей была.

Среди же всех ее подруг

Одна была кромешный дух.

От Руха и его сестры

В пол дня неспешного пути

Жил некий муж – звался Мелай.

Богатый, скрытный господарь.

У этого Мелая дочь.

Она таинственна как ночь.

Мелай о ней не говорил,

Кто бы его ни попросил.

Ей имя Мета, вот она:

Из-под заморского венца

Сияют синие глаза

Но синий темен до черна.

Но приглядись же и тогда:

Взгляд чист и ясен – в нем весна.

И зелен глаз чудесный цвет.

Она прекрасна как рассвет.

И существует некий Вет.

О нем не много, среди всех,

Его неявный самый след.

Вот он и есть причина бед.

Глава 2 Сказка о жене Руха История

Не берегу морская пена

Как будто мирно возлежала.

И словно кровь в небесных венах

Волна рассвета пробежала.

И двух существ на побережье

Морская влага приласкала.

Объяв их, словно бы в одежды,

Приняв их в утро, что настало.

Один из них землист и ветх;

Как бы осенний старый сук.

Другая зелена под цвет,

Которым ярок майский луг.

Они прозрачны как ветра,

Не уловимы как они

И различимы лишь когда

Встречаются свет и капли воды.

Звучит над берегом «…нам дано»

Ответ долетает «Ошибаешься тут!»

Один из них тает, не возразив ничего.

Словам тем внимает внимательный Рух.

***

Не очень далече, меж каменных глыб

Он слушал здесь море как прежде привык.

И часто, бывало, что Рух на заре

Вот так слушал море в бледнеющей мгле.

Порой, вставая по утру,

Он будто слышал где то песню.

И ехал к морю, где ему

Как будто обещали встречу.

Но утром сего необычного дня

Не только за тем он приехал.

Сознанье и душу его бередя,

Не явно как смутное эхо,

Вновь песня звала и тревожила дух

Предчувствием встречи грядущей, вот тут.

Предвиденье это смущало его

И он отказаться решил от него.

А что б ни смущало стремленье впредь

Решил он жениться и думу отвесть.

Сестра пару раз замечала что ведь

Мелаева дочка сочла бы за честь.

И Рух согласился, и ехал он к ним,

К Мелаю, на Мете женится решив.

Не думая будто возможен отказ

Он верил в согласье и счастье сейчас.

***

Но тут зазвучала песня над морем

Неся беспокойство о чьей то доле.

О ком то, невыносимо усталом.

О чем-то высшем разглашая, и малом.

И ощутил беспокойство Рух,

При славно таившийся в свой досуг.

Внимая песне, что пел тот дух.

И озираясь неспешно вокруг.

Послушав, он замечает в слух:

«Такая песня вянет меж ух.

Толи созвучие не то-

Но голос ужасен и смысл… про что? »

Услышав, а может быть время пришло,

Создание скрылось от взгляда его.

Довольный, спокойный за всех и за все,

Рух дальше поехал, запрыгнув в седло.

И далее ехал и мирно дремал,

И круг огражденья меж тем повстречал.

За кругом неровным овец пас пастух.

Пастух обратил к Руху зренье и слух.

«Я еду свататься к невесте.

Ей имя Мета, говорят.

Отца зовут Мелай, к их чести

Я вижу здешний край богат.

И, еду я увы на деле

Затем, что у меня не так.

Стада Мелая не редеют,

Моих же мало стало стад.

Гоняю хрюшек на продажу,

Не сам конечно, пастухи,

Как не вернутся стада нету.

Но денег тоже нет, почти.

А вот соседи, те с продажи

Приносят серебра мешки.

Здесь на дорогах сей земли

Все люди истинно честны!»

Рух помолчал и так продолжил:

«Признаюсь, по пути сюда,

Свои сомненья я умножил.

Моя невеста хороша,

Мне так сказали; только вот,

Я встретил недалече утром

Существ чей незнаком мне род.

И, не боясь казаться глупым,

Скажу я так, что был б дурак,

Когда б, женившись на девчонке,

Во имя возрожденья стад,

Имел бы демонов в печенке.

Пускай, лишь только в перспективе,

Иметь на собственной земле

Таких существ как были те…

Все то же что заноза в гриве.»

И тут вдруг замечает Рух,

Что улыбается пастух.

Рух возмущен, как никогда,

Но и смутился он слегка.

«Над чем смеёшься ты пастух?

Как можно здесь тебе смеяться?

Я сам бы дал тебе меж ух,

Но, мне нельзя с седлом расстаться.

Спешу к тому же, мне пора».

С тем Рух оставил пастуха.

Дорога змейкой мерно вьется,

Ложатся мысли в такт к шагам,

Что счастье нынче улыбнется

Он совершенно точно знал.

Конь серый в яблоко ступал

По зелени полей и лесом.

Тут Рух прислушиваться стал,

Похолодев вдруг жарким летом.

Еще скрывала темнота

Вдали раздолий очертанья,

Но, четко виделась тропа…

То четко, то едва-едва ли.

Она мелькала средь деревьев.

В округе стыла тишина.

Ни шелест трав, ни птичье пенье,

Но, некий звук позвал…Куда?

Там впереди была полянка.

На небольшом еще холме.

Там с первым светом, спозаранку,

Мелькали радуги в ручье.

Предвидя что ни будь не то,

Рух выезжает на поляну.

Там двое (ясно не одно!)

Дубасили друг друга рьяно.

Тех самых что у море видел.

Или весьма похожих, но,

Одно из них (чью песню слышал),

Упав, подняться не смогло.

И, не подумав ни о чем,

Толкнул он дерево плечём.

И, напрягая силы все,

Склоняя голову к земле,

(Досталось в тот момент сосне!),

Добыл дубинку он себе.

И, подбежав к сраженью, он

Опять, ни вспомнив ни о чем,

Ударил так, что аж дух вон.

И тихо все, лес, луг при нем…

И тут подумалось ему:

За что он бил? И бил кому?

Но он решил, что все к добру

И сомневаться ни к чему.

Хотя ведь вспомнилось еще;

Как яро долго горячо,

Его просили здесь не ехать.

Без объяснений, просто к смеху,

Ему поведала сестра,

Что, мол тропа не хороша.

К тому же, чтоб проехать тут,

Пришлось вставать еще до света,

Еще когда не пел петух,

И ехать в полутьме. Нелепо.

Но Рух приехал. Путь забыт.

Врата распахнуты, что будет?

Грядущее во тьме царит

Вперед, во двор, и там рассудят!

Что ж; Рух пришелся ко двору.

Милай был очень рад ему.

Не став тянуть кота за лапу,

Они про все решили с маху.

Вот пишут брачный договор

И происходит разговор.

Милай сказал «Зятек ты к месту»

И тут, увидел Рух невесту.

Она вскричала: «Как же так!

А я! Меня спросить ни как?».

И убежала, лишь за ней,

При громко, хлопнула им дверь.

Мелай: «Зятек беги скорей,

Возможно, кто то дорог ей.

Но ты мне нравишься, поверь,

Договоритесь, будешь с ней».

Рух: «Что же мне бежать за ней,

Коль кто-то ей уже милей?».

Мелай лишь глянул на него,

И молвил тихо: «Что с того?

Тебе стада, я ей отец,

Беги и точка, наконец»

Рух мимо тына за ворота,

И мимо к речке поворота,

И мимо старого кота,

Что грелся под лучами солнца

Настиг и видит: вот она!

Из-под заморского венца

Сияют синие глаза,

Но много в них таится зла.

«Вернись красавица моя.

Открой мне сердца ожиданья.

Ни удивлюсь, поверь, таков уж я,

Ни мелочности, ни стяжанью»

Вот это ей промолвил Рух,

И замолчал, ответа чая.

Она не размыкала губ,

Молчала, будто ожидая.

И Рух спросил: «Чего ты ждешь?

А может ты вдруг не здорова…»

Молчанье. Рух воскликнул «Что ж,

Возможно, ты лишь бестолкова!»

«Ну как же, бестолкова, да?

Да ты из все последний с краю,

Кого бы я взяла в мужья»

И Мета бросилась к Мелаю.

Обнял родную дочь отец,

Он подошел недавно скрытно.

И молвил Руху; «Вон подлец,

Сокройся так, чтобы не слышно».

«Я вас прошу меня простить.

Иначе как нам дальше жить?»

«Да как-нибудь, но без тебя.

Пошел отсюда, прочь свинья».

Рух прочь пошел, но вспомнил вдруг,

Что конь его остался тут.

Вернулся, но на громкий стук,

Услышал только странный звук.

Как будто кашель или смех.

Он, поборов внезапный гнев,

Просил вернуть ему коня.

Просил, кричал, молил, но зря.

Тут очень ясно понял он,

Что, обречен идти пешком.

Что не заслуженно обижен, во всем,

И очень обделен.

«Мой бог! Как стало страшно жить.

Как стало нужно ненавидеть.

Меня посмели не простить,

Так я осмелюсь в том увидеть

Пренебреженье и позор.

За то, им учиню разор»

В таких раздумьях шел домой

И не жених, и не герой.

Придя домой, уставший Рух

Немного отдохнул, и вдруг

Он понял ясно, твердо жуть,

Не абы что, не что-нибудь:

Женюсь на ней, ее люблю,

Прощаю все, но отомщу,

Заставлю милую мою,

Узнать всю-всю любовь мою.

Тут как то огорчился он:

Но как прийти туда при том

Что стало с ним? И обо всем,

Что вышло, думу думал он.

Рух только было порешил,

Что видно зря все, сердце сжалось…

Тут скрип донесся. Он вскочил,

Решив от дум отвлечься малость.

Приехал с Метаю Мелай.

В сопровожденье слуг достойных,

Под скрип колес и песий лай,

Венчали тут же двух влюбленных.

Рух счастлив, хоть немного зол.

Он к тестю обращает слово:

«Присядемте за щедрый стол

И расскажи те все, что ново».

«Тебя наверно удивляет, мой друг,

Как вышло что мы здесь…

Я сам всего не расскажу, ведь тут,

Такая вышла песнь:

Уехал ты, проходит время

И Мета заявляет вдруг:

«Он любит папа!» я немею.

Она свое, и не жалея, подпруг

И лошадей, мы тут.

Вот женщина, и нет чуднее!»

На это так ответил Рух:

«Да, на земле чудес хватает:

То встретится примерзкий дух,

Хоть вроде тех, что как снег тают

Едва дубиной тронешь их.

Порой чудесен птиц полет,

А иногда, чудесен миг

Уж тем, что где то радость ждет…»

Так рассуждал довольный муж…

И тут Милая дочь сказала:

«Мы засиделись что то, уж

Пора, отец, я здесь устала».

Милай сначала рассердился,

На зятя посмотрел, на дочь…

Рух чуя беды с места взвился:

«Да вы никак собрались прочь!?

Она теперь моя жена.

И не поедет никуда!»

Милай бы мог и согласится,

Когда бы Рух не так бы вился.

Но слыша этакий вот тон,

Он начал думать о другом.

Тут, из земли излился стон,

И вздыбился в земле бугор.

И вылез черный, страшный бес,

А может, просто старый лжец.

Какой-нибудь заснувший здесь,

И злиться, вдруг. За что ни весть.

Он Руха хлопнул по плечу

И Рух улегся на траву.

Исполнив давнюю мечту

Поспать как в детстве на ветру.

Проснулся Рух, кругом свои

Растеряны и смущены.

Ни тестя, нету, ни жены,

Ни беса… Хмурый взгляд сестры.

Там где лежал он черный след,

Как бы очерчен человек,

И посреди земли доска

(Зовется шахматы она).

Тут к Руху обратилась Рана,

Вручая шахматы, сказала:

«Тебя теперь же ждет жена,

Меня с тобой, идем, пора».

Рух разозлился, но пошел.

Не зная, что и ждать теперь.

Он призадумался о том,

Что мыслить о жене своей.

Приехали. «Мелай не дома»,

Сказала Мета, встретив их.

И повела к себе с порога.

«Оставь ж с мужем нас одних».

Велела Мета, вышла Рана.

И там, за дверью, увидала

Бумагу, текст, к нему названье:

«Сказ О Мелае. Начинанье…».

Мета и Рух

«Теперь, когда ты здесь одна

Я укажу тебе в чем правда…».

Так начал Рух. «Ну что же славно.

Того же и желаю я.

Но только позже, не сейчас,

В другой удобный боле час».

Не слушая сказала Мета.

И так закончила об этом:

«Как это глупо, как смешно,

Сейчас указывать на правду.

Ну разве оправданье то,

Что ты не мог прийти нарядно?

Лишь потому, что так устал,

И так спешил, и так стремился

Ко мне. Увидеться желал…

Смешно и только. Спать ложимся».

Во сне увидел Рух создание

Которое невольно спас.

Ударивши бревном, случайно,

Его собрата между глаз.

Из всех отличий он запомнил

У этого зеленый цвет

В глазах. Тогда подобно молниям

Сверкавшим. У другого нет.

Другой был сер и ветх, и мшист.

Как лужа посреди дождя.

При том еще и неказист.

Короче мерзость, гадость, тля.

А этот вот, что щас явился,

Был ярким слова майский цвет.

И зелень глаз сияла чисто.

Он был красив, как сам рассвет.

Он сел спокойно против Руха.

Который знал, что крепко спит.

И видит сон сейчас под утро.

При том возможно и храпит.

И рассказал, что все что сбылось

У Руха после ихней встречи,

Все это духа блажь и милость,

Или возможность скрасить вечер.

«Сегодня я тебе, мой друг,

Твой чуткий сон хочу наполнить,

Чуть приукрасив наш досуг,

Игрой что разум думой кормит.»

И, из-под Руховой руки,

Извлек он шахматы тот час же.

Рух растерялся: Как они

Там оказались, правда, как же?

Он было уж задал вопрос,

Но, отчего то не решился.

Ни странно как, он был смущен,

Не в состояние решится:

Толи на демона ярится,

Толи боятся, толи как…

Ну а пока, молчал и мнится

Сам по себе, совсем дурак.

«А ловко ты устроил все».

Сказал он только и замолк.

Не зная, что решить про то,

Кому из тех двоих помог.

Один конечно пострадал,

(Мечтал Рух думать) от дубинки,

Зато другому он бы дал,

Всей жизни, до рассветной дымки:

Вторгаться в сон к нему вот так,

Какая наглость в самом деле!

Он прежде духам был не враг,

Теперь они его доели!

То есть изъели душу всю.

Так грел он ненависть свою.

Да отомстить, но после, ныне

Хотелось знать, что ждать в помине…

А между тем, уж все фигуры

Стояли ровно на доске.

И дух поведал процедуры,

Как здесь ходить, кому и где.

Рух, не любитель, до сих пор,

Подобных странных развлечений,

Вдруг обнаружил свой задор

В принятье непростых решений.

Играли, время шло и Рух

Осознает в себе испуг:

Остановится он не мог,

Хотя стремился, видит Бог!

И продолжал игру, и вот

Тот демон, толи дух, встает

И предлагает перерыв, но тут,

Протестовать принялся Рух.

Тогда возникло предложенье,

Игру продолжить по-другому.

Явилось у обоих мненье

Поставить что-то на кон, к слову.

Но чтоб не очень пострадать

По результатам состязанья,

Что отдавать тому решать,

Кто проиграет, не заранее,

А на момент конца игры.

С тем продолжали, но увы,

Всему под нашим ясным солнцем

Приходит время окончанья.

Добро и зло свиваясь в кольца

Друг друга путая, меняют...

И наступил конец игры.

Рух выиграл, но устал изрядно.

А дух, тот встав из-за доски,

И, приосанившись порядком

Поведал Руху: «Значит так,

Ты приустал я вижу брат.

Тебе полет фантазий к сердцу,

Что душу теребит не к месту,

И беспокоится не кстати.

А для полета крылья нужно.

Мои возможно и не к масти,

Но и не так чтоб очень чуждо».

Он сбросил крылья с плеч, как плащ.

И Руха тем плащом окутал.

Рух ощутил, что плащ горяч,

А после, мрак на Руха рухнул.

Очнувшись Рух себя узрел

В зеркальной глади у кровати.

Он с отчуждением смотрел

На птицу в этой самой глади.

Не человек, а птица он!

Преподлым духом превращен

В пернатое творенье неба: он зол,

Он очень обозлен!

Он огляделся, духа нет.

Простыл, исчез малейший след.

Нет шахмат, рядом спит жена,

Прекрасна и обнажена.

Полюбовался он немного

И тяжко охнул. Слава богу!

Он знал, что сможет говорить!

Попробовал… но нет лишь выть.

Он смог шипеть, вздыхать и кашлять,

Но он не мог сложить слова

Из этих звуков, что ужасно,

Проснулась наконец жена.

Она немного подивилась,

Затем разумно расспросила.

В ответах Руху пригодились

Все звуки, лапы, даже крылья.

Она все быстро поняла,

И, призадумавшись едва,

Ему спокойно сообщила:

«Узнай же это я была».

И превратилась на мгновенье

В то существо из сновиденья.

И в ужасе застыл тут Рух:

Он спас ее, одну из двух,

На той поляне, по дороге

К невесте, к Мете, к ней, о боги!

Опешил он. Она вздохнула.

Потом уж, на него взглянула,

Побольше духу набрала…

Рух провалился в никуда.

Очнулся Рух самим собой.

Хотя, при этом, сам не свой.

И не жених, и не герой.

Возможно муж, но очень злой.

Она сидела рядом с ним:

Вот ясные ее глаза,

Сияет зеленью один,

Другой же синий. «Небеса!».

Воззвал тут Рух «И ты жена,

При чем не чья ни будь, моя!

Чем заслужил? Зачем? Когда?

Пускай бы кто другой, но я?

Я презираю весь ваш род,

Таких как ты, что за народ?

Являться исчезать и врать:

Вот в описанье ваша стать.

Являться знать нельзя откуда

И таить не поймешь куда.

И врать про все. Ну все, мне худо.

Я ухожу, прощай жена!»

«Но я нив чем и не лгала» -

Заговорила здесь она.

Рух подождал, подумал чуть:

«Ну может быть, но в том ли суть?

Могла бы все-таки поведать,

Тогда бы я бы и решил.

А по чему, едва приехав,

С отцом спешила ты отбыть?

Допустим здесь тебя обидел,

Назвав дурной. Но после, чем?»

В ответ здесь Мета: «Ты ведь видел

Уродов, мерзких гадких всем.

Мне очень сделалось обидно,

Услышать это от тебя…

Возможно, то не очевидно,

Но о жене ведь так нельзя.»

Рух, помолчав, как мог солидно,

Спросил: «А кто был тот второй?»

«Мой прежний друг, теперь уж видно

Уже и точно, он не мой».

«Ты сожалеешь?» «Нет ничуть.»

И замолчали. «В чем же суть?»

Подумал Рух, «все это так —

Она ведьмачка, я дурак.

Но мы женаты, как же быть?».

Жена решилась тут спросить:

«Ты муж мой поспешишь уйти

Или останешься? Скажи».

Рух очень тяжело вздохнул,

Из-под бровей угрюмо глянул,

Немного подождал, отпрянул,

Потом, слегка подвинул стул.

И так сказал: «С тобой останусь.

Куда уж мне теперь уйти.

Мы поженились, то не малость,

Я опозорился, учти,

Пока повсюду бегал я,

Стремясь исполнить приказанья,

Уйди, женись, приди опять…

Я утомился бы считать

Твои капризы и желанья,

Которые, исполнил я.

А то, что сбылось напоследок?

Теперь я стал король наседок.

Никто не видел, может быть,

Но ты ведь можешь сотворить

Опять все тоже, как я знаю…».

«Тебе ничем не угрожаю».

«Пока махал дубинкой там,

Тогда, подумавши бы, понял,

Что ничего не сделать вам.

Но думать так не должен воин.

И потому, не думал я.

И поступал, как сердце ляжет.

А ты смеялась, с тем вторым, ища…

Чего ища? Что скажешь?»

Вздохнула Мета: «ты убил.

Да тот второй был прежде другом

Мне и Отцу, но он забыл

О дружбе нашей за недугом.

Он заболел, придя в себя

Он очень сильно изменился.

А ты и вправду спас меня.

На самом деле с ним сразился.

И победил, случайно, знаю

Могло вот так достаться мне.

В обмен за помощь, обещаю

Не причиню вреда тебе.

На той поляне нам обоим

Рожденье суждено и смерть.

Лишь там любой покончить волен

С одним из нас, запомни впредь.

Захочешь если, скройся с глаз.

И мы не встретимся во веки.

А люди думать будут спас

От демонов ты землю эту.

Исчезну я, отец, мой дом,

А все имущество оставим.

И слух пойдет везде о том…

Что ты решишь. Мы миру явим

Тебя таким как хочешь сам.

Ну а за прочее прощенья прошу,

Однако знай, в делах,

Тебе ли, мне пенять за рвенье. Учту

Желания твои, найду

Все нужные решенья,

Однако знай, я не грущу

О наших странных отношеньях.

И не жалею ни о чем.

Теперь, подумав обо всем,

Я знаю: такова природа.

Я никому не сделав зла,

Все эти годы прожила

Не зная здесь ни в чем свободы.

Но все же счастлива была,

Когда случалось быть полезной.

С тобой, когда бы я могла,

Была б при встрече полюбезней.

Но я была удивлена

Увидев так тебя внезапно.

От прежней встречи сберегла

Сознанье: быть с тобой опасно.

Не то что бы боясь тебя,

Но сердце мучила тревога.

Гнала, но в мыслях сохраняя

Желание увидеть снова.

А после, чувствуя твои

Сомненья радости и страхи,

Я размечталась о любви.

У всех свои бывают махи

И устремленья в никуда.

Услышав позже, что ты думал

О тех с кем по пути сюда

Увиделся, тут я взгрустнула.

И очень поздно поняла:

Не быть нам вместе, не захочешь.

Я никогда б не соврала,

Спроси ты, кем бываю к ночи.

И потому сбежала я,

Призвав на помощь черный морок.

Но после все же приняла

Тебя здесь, ведь и ты мне дорог.

Я думала, быть может ты

Решишь не так как я решила.

Ну а за птицу извини,

Пожалуй, в том переборщила.

Но у меня была причина.

Не знаю, может помнишь ты:

У моря, каменные глыбы.

Там ты искал свои мечты.

И вдруг услышал, чью то песню.

Она звучала рваной смесью

О ком то странном и усталом,

О чем-то высшем и о малом.

Послушав, ты заметил вдруг:

«Такая песня вянет меж ух

Толи созвучие не то-

Но голос ужасен и смысл… про что?».

Ту песню пела морю я.

И вот, припомнила обиду.

За что себя корю сама.

Не показала бы и виду,

Когда бы, ты не злился так.

Мне грустно видеть, как ты злишься.

Пускай у нас не вышел брак,

Но разве ты не веселился?»

«Я!? очень возмутился Рух.

Когда же это?» Тут он вдруг

Присел на кованый сундук.

С вниманьем поглядел вокруг.

И заглушая сердца стук,

Душа запела очень ладно.

Он перевел немного дух,

И так сказал: «Весьма досадно

Что поженились мы едва,

А скажем, не намного раньше.

Тогда б не меря зла, добра

Я точно бы смеялся чаше.

А знаешь, я тебя люблю.

Хотя, прощу не так-то просто.

Узнай всю-всю любовь мою.

Тогда решим кто мягче воска».

И жили счастливо они.

Детей учили песни петь,

На море синее смотреть

И радоваться от души.

Глава 3 Сказка о жене Руха Послесловие

Не берегу морская пена,

Как будто, мирно возлежала.

И, словно кровь в небесных венах,

Волна рассвета пробежала.

На берегу же, некий Рух

Преславно проводил досуг.

Не занимая делом рук,

Лишь озирая все вокруг.

У моря несколько детей

Не слажено запели песню.

О радости и грусти дней,

О море, что зовет и лечит.

И Рух забыл, что встал до солнца

И ехал срочно по делам,

И совершенно точно знал,

Что счастье нынче улыбнется.

Он скрылся в волнах вмиг, без плеска,

Как будто, так всегда умел.

Он умирал легко и честно…

Но умереть он не успел.

Его, под руги и под ноги,

Перенесли на пляж песчаный

И, получив удар изрядный,

Рух чувствовал себя как пьяный.

«Я стукнулся о что-то знать

И голова болит, не встать…»-

Промолвил Рух,

И видит вдруг.

Они с женой вдвоем в ночи.

Не моря, не детей не боли.

А дети точно были здесь,

И пели песни, наконец.

Вот только сердце сбилось вдруг

И где он есть пропала ясность.

Тогда уж Рух заметил тут:

«Сегодня ты смеешься часто.

Что радует тебя жена?»

Она ответила печально:

«С тобой все в радость, но напрасно.

Теперь я стать собой должна…»

Не то хотела извиниться,

Или, возможно, подивится…

Но вдруг исчезает и ему представляется,

Как будто, зарница в свете дня растворяется.

Он очень осторожно встал.

Но тут же, чуть-чуть не упал.

И, оглянувшись, осознал,

Что много времени проспал.

Как будто не был он женат,

Как будто только завтра ехать,

Как будто в чем-то виноват,

Но, в чем не знает, и не к спеху.

Глава 4 Сказка о сестре Руха Предыстория

Как? Не было тебе печали?

Мою Печаль приносит ночь.

Окутав душу изначально

Вдруг отступая утром прочь.

Изрядно обнажив изъяны

Моих стремлений и надежд.

И я стремлюсь за нею рьяно,

Но, ночь догнать мне силы нет.

Рух вновь свое: «Сестра родная!

Мне жаль твоих печальных дней.

Тебя саму, но умоляю

Скажи же о жене моей!

Моя жена, твоя подруга?

Иль не было ее совсем?

Мы третий час с тобой по кругу,

Хоть что-то объясни теперь!

Да прежде не было печали.

Я знал зачем и чем живу,

И я ценил сестру родную,

Ее берег, теперь прошу!».

«Сам расскажи мне, что случилось?

Ты ехал утром по делам,

И солнце только собиралось,

Когда ты к морю поскакал.

Услышал спор или же смех.

Затем увидел двух существ.

Один из них затем исчез,

Другой спел песню на рассвет.

И на ту песню ты в ответ

Шутил, что красоты в ней нет.

И позже снова встретил их.

Которых описать не в силах,

Однако помнишь, что их мех

Изрядно по примял дубиной.

Еще, ты видел пастуха,

Едва доехал до невесты,

Ее отец на раз и два

Решил, что ты к двору и месту.

Однако дочка возмутилась

И убежала, ты за ней.

У вас размолвка приключилась.

Тебя прогнали от дверей.

Ты клялся отомстить, однако,

Вдруг понял, что в нее влюблен.

За что и как не очень ясно…

Они приехали в наш дом.

Вы поженились, и расстались.

Ты к ним опять, вы с ней вдвоем.

У вас любовь, потом не помнишь.

И вот ты здесь. Вопрос то в чем?».

«Позволь спрошу, как есть без аналогии:

Ты знаешь где жена моя находится?

Ты помнишь их приезд? Хоть в этом сходимся?»

«Что ж расскажу тебе сейчас историю».

За год до описываемых событий:

Мета:

«Я клянусь исполнить полно,

Нерушимо мое слово:

Будь скалою перед ветром,

Будь водою перед камнем,

Будь землей перед огнем,

Тишиной перед рассветом.

Облекаясь силой явной

Вот указ мне в ночь и днем!

Год один я жду и помню.

Ты, сегодня не солгавший,

Клятв не рушивший и сжавший

Свою собственную волю

И облёкший хлад теплом.

От души своей признавший свет добром,

Станешь мужем Мете летом

Через год в костре рассветном».

Вет:

«Мета, твоя любовь это сон.

Знай же, я не забуду о нем.

Я буду в бедности жить,

Терпеть нужду и копить

Свое желание света.

Раз ты сказала так, Мета».

Глава 5 Сказка о сестре Руха История Раны

Любовь загадочна и ласкова, нежна…

Любовь как искорка от пламени костра.

Любовь измучает и может быть спасет.

Как пламя жгучая, и жгучая как лед.

Я встретить суженого мысли ла ли там

Где свет теряется и дышит только мрак…

Пещеры горные, что близ морской воды,

Могли бы скрыть меня, но там меня нашли.

И злоба жгучая, на весь прекрасный мир.

И серость тучная обиды на других.

И близость верная к нам неизбежной лжи…

Их избегала, но, они меня нашли.

Не только чувствами наполнился тот грот,

Он помнит дело, что сейчас тебя гнетет.

Там как то пряталась я от дождя.

И задремала, и дрожа проснулась я.

Увидев странное прозрачное лицо

Наверно вскрикнула, вдруг чувствую вот что:

Как будто знаю я что он чего-то ждет.

Что я спасу его, что он меня спасет.

Блуждали мысли мои, будто бы во сне.

Он улыбнулся и сказал: «Поверь себе».

Мы после встретились не раз не два не три.

Он научил меня счислять года и дни.

Он научил меня любить его и ждать.

Он научил меня там в шахматы играть.

Он познакомил нас: меня с твоей женой

Он называл ее своей весной - мечтой.

Он целовал меня, но, а мечтал о ней.

Он говорил «ты - хлад, в ней - блеск огней».

А холод любит он, как самого себя.

Но жар огня ее та сила что нужна,

Чтоб подарить ему свершение мечты.

Теперь скажу тебе, причем здесь будешь ты.

Он думал так: «Едва ее смягчится воля,

Тогда смогу ее сломить.

Так мне достанет слов, не споря,

Ее в чем нужно убедить».

Для того он придумал так с ней сыграть,

Что б она не могла в себе тьму отрицать.

Что б в неверности слову ее уличить.

Ты был избран, как тот, кого просто любить.

Ты был выбран, едва он узнал что она,

Когда ты был у моря там тоже была.

Он пришел, и я с ним тогда тоже пришла.

И я слышала, лучше, чем ты, их слова:

«Ты, как и я, ведь знаешь силу,

Что привлекает к нам людей.

Ты, как и я, подобно пиру

Внимаешь музыке страстей.

Хоть тот, кого ты избираешь

Потом не сможет без тебя.

Ты все - таки его приманишь.

Выходит ты, совсем как я.

Ты знаешь: получать что жаждем

Нам одинаково дано». она сказала, что покажет

Как ошибается он в том.

Ну, собственно, ты был при том.

Смотрел на тебя он и думал «Вот.

Этот и будет мне нужный повод.

Он свататься к ней идет,

И хотя, на исходе мой год,

Он еще не отмерен.

Я буду достаточно скор.

И в достаточной мере уверен,

Как мне нужно решиться наш спор».

И отправился он к той поляне,

Где его ты едва не убил.

И я, тоже тревожась… Прости мне!

Но, я тоже отправилась с ним.

Я там спряталась, близко, но скрыто.

Ты уж точно не видел меня.

А она то увидела, только,

Ничего не сказала тогда.

«Я взываю к тебе Мета

Предо мной предстань.

Цвет весеннего рассвета,

Синего сумрака марь.

Заклинаю огнем творенья,

Каплей рассветной росы.

Что дало нам с тобой рожденье,

Нас с тобою соедини.

Явись же Мета передо мной!».

«Зачем позвал? Говори не стой.

Заклинай меня блеском пламени,

Каплей, лужами хоть дождем.

Призывай и рассветным маревом

Не изменишь меня ни в чем».

«К тебе едет некий парень

Поименно Рух.

Нешто ты о том не знаешь?

Да или нет, одно из двух».

«Я не знала, но узнала. Что с того?

Он приедет и уедет. Это Все.

Год твой ныне не отмерен все равно.

Значит я, пока, твоя лишь, не его»

«Я не верю тебе Мета и хочу залог».

«Что не дай, ведь ты мне это не вернешь.

Очень скоро истекает этот год.

Ну и ты все также злобен, также лжешь».

«Я прошу залога Мета, если нет.

Ты умрешь немедля Мета, мой рассвет!»

«Но за что же?» «Да за то чтоб, я обрел

То, что мне всего желанней, твой костер».

Я не думала, что сущности, вроде них

Могут драться как то, что видели мы у них.

Но когда со своей дубинную ты проник

В эту драку, тут понимаю я, вот мой миг.

И спасти его было нужно мне, я спасла.

Как, не спрашивай не скажу тебе, не должна.

А когда он совсем очухался, то сказал:

«Совершилось как я задумывал и желал».

В единый свод соединяет время

Законы и дела и тишину.

Не отрицая может и спасенья.

От них не отвернутся на лету.

Я верю в день, когда же он приходит,

Я верю в тьму, и лишь ее я жду.

И кто со мною будет ждать и верить,

Тот, как и я воспримет ночь к утру.

Я поняла не поздно и не рано:

Похоже время истины пришло.

Нельзя сказать: «он действовал коварно».

Но я скажу: «он сотворил во зло».

Но мне ль не знать, что то, что сотворил он,

Еще не раз возможно обратить.

Вот только, ты скажи мне, брат любимый,

Чем, ты хотел бы, дело завершить?

Им не дано остаться вечно с нами.

Нам не дано их вечность разделить.

Мы можем обозначить их словами,

Но смысл их не сможем воплотить.

Ты хочешь стать ее судьбой на время?

Так это было почитай у вас.

Ты ждешь детей? Но, это ли не бремя,

Делить сознанье их уже сейчас?

Чего ты ждешь, увидеть и простится?

Скажи, чего? И Рух ответил ей:

«Я лишь хочу позволить воле сбыться

Той, что ведет меня уже теперь».

Ты ищешь встречи вашей или правды?

Всей правды я поведать не смогу…

«Хочу понять сколь женщины коварны,

И потому, к Мелаю еду по утру».

Когда Рух вышел огорчилась Рана.

Без брата, вновь одна, она устала.

Как он, она вот так же тосковала,

И счастья брату, как себе, желала.

«Лишь ты мой брат мог возжелать весну.

Лишь я могла влюбиться в мерзлоту.

Вовек, таким как мы, не избежать пути.

И значит, раз уж так, я поспешу идти.

Не дожидаясь утреннего света,

Во тьму и холод звезд, в порывах ветра,

К тем скалам на соленом берегу,

Где ждут меня, теперь же я пойду».

И Рана к морю бросилась бежать.

А Рух уехал тот час же к Мелаю.

Как и сестра не в силах утра ждать.

Не внемля песью горестному лаю.

По берегу морскому Рана шла.

В ногах ее плескалася вода.

Здесь ночью посуху нельзя было пройти

И вязли ноги, и немели от воды.

Она упала где-то у камней.

К ним подтянувшись, прилегла теперь.

И холод ласково ей смеживал глаза.

И, может быть, она заснула бы тогда…

«А вот и моя верная жена»

- сказал прозрачный дух.

«Да я пришла» - сказала Рана,

Напрягая слух -

«Ты здесь, мой муж, и говоришь жена.

Не говорил так прежде никогда.

Но смотришь так, как будто я еда.

Ты ждал меня иль новость как всегда?»

«Откуда эти глупые слова?

Откуда горечь? Истина она?

Тебе претит как с твоим братом поступил?

Иль что другое раздувает пыл?»

«Скажи, ты, хоть на миг, меня любил?»

«Опять слова бессмысленны твои.

Как на заре, когда друг друга мы нашли.

Я не могу любить, но, я тебя ценил.

Любить способна Мета свыше сил.

Способна догорать она дотла,

И, уходя вновь обретать себя тогда.

Мне свет ее перерождений мил.

Я сам в перерождениях уныл.

Я застываю, рассыпаюсь в прах.

Теку водой, которой прах тот смыт.

И испаряюсь, наполняя мрак.

И вновь я жив, подвижен говорлив,

Но, я все тот же прах, мой воздух стыл,

Мой дух сметлив, но он морской прилив.

Уходит сила, мне я сам не мил».

«Как много слов… Все это не о чем.

Но я люблю тебя таким, при этом всем.

Что я люблю? Наверное, твой мрак.

Он пустота, как полый стебель трав.

Я слышу музыку, что мог бы ты творить.

Я вижу истину, что мог бы ты постичь.

Я чую мокроту стоячих вод

И знаю там под ней пещерный свод.

Когда то высохнут и мысли и слова.

И ветер прилетит, и лишь тогда

Узнаешь глубину своей любви.

Предчувствую мгновения твои».

«А чувствуешь мгновения свои?

Тебе отмерено немного на пути.

Ты хочешь Мету брату возвратить.

И знаешь, чем, за это заплатить».

«А что ты сам получишь от того?

Ты вел к тому, ты подготовил все.

Скажи мне, я об этом лишь прошу».

«Ну, что ж, скажу.

Я жажду суть огня,

Живущую меж мира путь творя

И ты, приняв ее, при том любя,

Наполнишь силой сотворения меня.

И я исправлю древние пути.

Я изменю само значение зимы.

Я единеньем хлада и огня

Создам другую истину себя.

Не станет разницы, сольется все в одно.

И будет новый мир. Ну, вот и все».

«Моя любовь за то чтоб мир убить»…

«За то, что бы ему достойно жить»

«Ну что ж, попробуй»…тихо, нежно Рана

Там, меж камней у моря, прошептала.

Глава 6 Сказка о сестре Руха Послесловие

Рана:

Почти ж то не было печалей,

Хоть все же слала мне их ночь.

Любовь, что вызвала их к яви,

Сегодня мы погнали прочь.

Она как будто отступила.

ОНА УЖЕ ПОЧТИ УШЛА.

И вдруг, я в ней себя забыла.

И, что желала, обрела.

И вот, мир новый народился.

Но в чем отличие его?

Того кто мог ответить в искры

Перемолов вновь собрало.

Он здесь, он в мире, он все может,

Но, не желает ничего.

Его почти ничто не гложет,

Ничто не трогает его.

Он ищет света, что утерян.

Он ищет смысл, что забыт.

Он призывает Рану; «верь мне!

Позволь вновь к жизни возродить».

И я явилась ему летом.

Однажды, утром на заре.

Ты так просил меня об этом,

И вот уж, я пришла к тебе.

И он со мной шагнул обратно,

В тот самый мир, что он убил.

Вновь возрождая к свету правду,

Которую почти забыл.

«Но почему?» вопрос мой грянул,

«Зачем тогда?» и он сказал:

«Я лишь хотел стереть изъяны

Но их узор меня менял...

Я, отрицающий различья,

Теперь их понимаю цель.

И я люблю, хоть не привычен,

Но, я люблю тебя теперь».

«Но как ты можешь? Ты, который,

Ни в чем не обретает страсть».

«Я все ж обрел ее в узорах-

Изъянах собственных таясь.

Страсть холодна моя, как осень, Но, ярок осени ковер.

И страсть холодная привносит

Ярчайший ясности костер.

Костер зимы рождает время.

Как холод ночи сон зовет.

И мы, любя их и им веря,

Себя и время обретем».

И мы отправились к Мелаю.

Но, возле дома нас застиг

Брат мой… мой брат изнемогая,

Добрался все же, в этот миг.

Рух видит Рану, Рух в сомненье.

И Рана видит, но молчит.

Рух ей: «сестра развей недоуменье

Что здесь с тобой за странный тип?»

«Мой муж со мною, милый брат мой.

Знакомься муж, мой милый брат».

«Ну здравствуй, брат жены названной.

Я тот, кто в бедах виноват.

Что ж призовем, пожалуй, Мету:

О ярость пламени рассвета,

О свежесть рос начала лета,

О Руха радость… Мета, где ты?»

И Мета нам открыла дверь,

И позвала пройти скорей.

Мелай встречал нас на постели.

Он умирал, едва дышал.

Но приоткрыв глаза и смерив

Нас взглядом, ясно нам сказал:

«Я ухожу, вас оставляю.

Благословляю и прощаю.

Однако, волю изъявляю

Что б помнили, кем начинали».

Глава 7 Сказ о Мелае. Предисловвие

Вет

Я желал им всем смерти, но ныне того не хочу.

И единственный путь свой утратив, другого ищу.

И теперь я люблю. И иначе, чем прежде, смотрю.

И теперь доверяю себя и судьбу человеку.

От Мелая не скрылись метанья и мысли мои.

Вот он слышит, о чем я, и мне говорит: «кем ты был, тоже помни».

И тогда прочитала историю Рана.

С той бумаги, что здесь как-то раз отыскала.

Глава 8 Сказ о Мелае. История Мелая

Начинанье творца… эта искра - любовь такова:

Что о ней не скажи, это тени костра или пепел его.

Ощущенье движения – вечность, за ней –пустота.

С пустотой мы одно; в пустоте обретаются мысли всего.

Однажды искры пламени творенья

Обнял туман весеннего утра.

И словно морок или наваждение

Явилась в облаке красавица одна.

По воле Бога обрела плоть к лету,

Поддавшись любопытству в дом зашла.

Там, в одиночестве, старик считал монету

И ставил метки солнце и луна.

Она сказала: «Жаль закат с рассветом

Не отличить на грани у ребра».

И он ответил: «Думаешь об этом?

Рисуй закаты и рассветы - Мета».

Однажды осенью туман рассветной влаги

Обнял вновь искры пламени творца.

И проявился в сумраке и хладе

Лик мрачного холодного лица.

Но, любопытством не был обделен

Обретший плоть к зиме перед творцом.

И он пошел взглянуть на тот же дом,

Что привечает души пред концом.

Что между миром яви и другими.

Туда где вот уж лето – осень жили.

Зашел. Старик опять считал монету.

И ставил метки солнце и луна.

Красавица закаты и рассветы

Чертила для монетного ребра.

Пришедший так сказал: «Жаль лето:

Его не встретит никогда зима».

Старик тогда сказал ему на это:

«Свиданья их задача для тебя.

Твое рожденье знаменье от хлада.

У жизни Меты сила от костра.

И ваш союз благословенье мира.

Но сей союз благословляет тьма».

Они пришли в сиянии рассвета.

Смешеньем белой, серой, синей дуг.

В ладонях ночи обретя тень света

Мелай и Мета, и, их друг.

И мир их принял, с тем он стал светлее.

Но позже, мрак окутал друга их.

И он решил, что всей любви милее.

Ему прибрать себе их общей силы дух.

Он лгал и всячески стремился

Но, обрести того не мог.

И клялся вновь переменится.

Ему на то был смерен год.

Глава 9 Сказ о Мелае Заключение

Мелай:

Еще прежде, чем песнь прозвучала моя

Сотворен был сей мир, стало быть, до меня.

Явь явилась со мной.

Навь внесет наважденья свои уже после меня.

Но исправно мой путь обозначили, правь и покой.

Кроме только, пожалуй,

Истории этой одной.

Путь мой был – отделять

Тьму от света и их единить.

Я был должен считать

Сколько лет для кого намотают на общую нить.

И, как символ тех лет, я использовал образ монет.

Но явились две сущности (выше их образ воспет)

В мой неустроенный дом.

Я не в век не пойму, для чего порождённые вечным творцом.

Разве только – внести

Непорядок в расчеты мои.

Но опять, для чего? я уже не пойму, но пришли.

И одна обозначила важность мгновений пути,

Что меж светом и тьмой

Предрекают их или ведут за собой.

И я их разделил, но, другой мне напомнил

«Они ведь поврозь не живут» я застыл.

И тут в сути явившихся мне разглядел вдруг ответ.

Но ведь суть для свершенья единства должна быть в яви.

И вот их и себя плотью мира я в яви облек.

А теперь не вернутся, пути мне назад уже нет.

Разве можно предвидеть движения нитей судьбы?

Я не смог, и теперь, я всего только лишь человек.

Мой закончится скоро неправедно прожитый век.

Я исчезну, ведь силы иссякли померкшей души.

Но я верю, что песня моя прозвучала не зря.

И они – мои дети, чего бы то в мир не несли,

Все равно, от истоков своих приносящая день, (хоть рождённая ночью) заря.

И вот смежил он взор свой

Изрекши казалось бы всё.

Свет окутал волной золотой.

И блеснуло в тиши остриё.

И совсем вопреки его собственным

Смертным словам

Он услышал: "любимый, ты вечен,

Неужто подумал тебя я отдам?"

И любовью излечен,

Ведь её он до Донца познал.

И они, уж вдвоём, устремились в слиянии в путь.

Настоящее в муже очнулось чутьё, не успел он уснуть.