Сказки мудрого леса

Сказка о лесной дружбе

Сосны- великаны, тянут в небо кроны,

С их пушистых веток каркают вороны,

Там в корнях, что прячут вырытую яму,

Жил волчонок с папой, потерявший маму.

Ушки на макушке, бархатные лапы,

Рос он непослушным, огорчая папу.

Так однажды утром, с бабочкой играя,

Серый непоседа убежал из стаи.

Смелого волчонка бабочка дразнила

И от дома в чащу долго уводила.

Он, за ней подпрыгнув, как хватило силы,

Кубарем скатился в заросли осины.

К счастью для волчонка, у лесных дорожек

Жил в уютной норке одинокий ёжик.

Услыхав тоскливый тонкий голосочек,

Он нашёл застрявший серенький комочек.

Притащил, стараясь, веточку берёзки,

Засиял Пушистик, вытирая слёзки.

И схватив тот прутик острыми зубами,

Потянулся к другу, хлопая глазами.

Ёжик так старался, всё тянул тростинку,

Долго упирался, выгибая спинку.

Но держали крепко заросли осины,

Вытащить волчонка не хватало силы.

Тут к друзьям из чащи, не издав ни звука,

Выползла большая чёрная гадюка.

Маленький волчонок очень испугался,

Задрожал пушистый и к земле прижался.

Исподлобья глядя, гостя встретил ёжик,

Острые иголки распушив на коже.

— Не робей, волчонок, что сгустились тучки!

Есть у нас недаром зубы и колючки!

На ежа гадюка грозно зашипела,

Двинулась навстречу, извиваясь телом:

— Прочь! Не то с тобою разберусь я следом!

Между мной стоишь ты и моим обедом!

Ей бесстрашный ёжик преградил дорожку

И со всей отвагой грозно топнул ножкой!

— Даже не надейся взять меня испугом!

Ни за что не дам я пообедать другом!

И с ежом схватилась старая гадюка,

Вмиг притихли птицы, стихла вся округа…

Он в клубок свернулся, маленький, но колкий,

Но вонзились зубы сквозь его иголки.

Был своей победой враг обескуражен,

Яд её змеиный ёжикам не страшен.

А на место битвы, ощетинив холки,

Из дремучей чащи показались волки.

Папа-волк метнулся молнии быстрее,

И клыки сомкнулись на змеиной шее…

В жизни друг за другом ходят перемены!

Выбрался волчонок из лесного плена.

Обзавёлся другом одинокий ёжик.

Ведь на свете дружба нам всего дороже!

Не страшны враги нам! Знайте это, дети!

Выручка и дружба всех сильней на свете!

Сказка об упавшей звезде

Осенью холодной с пожелтевших стёжек

Звёздочками в небе любовался ёжик.

Всё мечтал колючий, сидя на пригорке,

Хорошо бы было с ними в тёмной норке!

Уж тогда бы сразу стало в ней светлее,

Стало бы уютней, суше и теплее.

Вдруг однажды ночью на тропинку к дому

Звёздочка скатилась вниз по небосклону.

Не поверив счастью, выдохнуть не смея,

К ней помчался ёжик ветерка быстрее.

Добежав вприпрыжку к светлому местечку,

Звёздочку поднял он и прижал к сердечку.

С искоркою в танце ёжик закружился,

И от света жмурясь, к ней он обратился:

— Как вас величают, маленькое чудо?

Звёздочка сказала ласково: — Анюта!

Знаю, в небо смотришь, обо мне мечтая,

Только, милый ёжик, ни к тебе пришла я.

Есть в лесу волчонок, вновь ему не спится,

Маленький трусишка темноты боится.

Тени над волчонком филином хохочут,

Темнотой пугая, беспокоят ночью.

Я к нему летела, так помочь спешила,

Только вот добраться не хватило силы.

Ёжик встрепенулся: — Я дорогу знаю!

Часто навещаю эту волчью стаю!

Мы пугать волчонка больше не позволим!

Эти злые тени тотчас же прогоним!!!

И звезду увидел каждый зверь в оконце,

Поднял её ёжик над собой, как солнце!

И на помощь другу по лесной дорожке

Со всех сил помчались маленькие ножки.

Вот уже опушка, норка и ступени,

Здесь живёт волчонок! Убирайтесь, тени!!!

И враги, завидев звёздное огниво,

Без оглядки в чащу бросились трусливо!

А из норки тёмной, словно из ловушки,

Выбрался волчонок, прижимая ушки.

И Пушистик серый с той поры осенней

Больше не боялся шорохов и теней.

Перед страхом ночи не сгибай колени.

В жизни нету места страхам и сомненьям,

Не страшны враги нам, если звёзды светят

И пока под ними есть друзья на свете.

Сказка о лесной непоседе

На солнечной опушке, где липа зацвела,

Клубничная девчонка под кустиком жила.

Румяная, душистая, как вешний первоцвет,

Была клубничка модницей, каких не видел свет.

Берёзовые серьги, кленовый сарафан,

А на макушке с хвостиком из лепесточков бант!

Та милая кокетка покой не берегла,

Заправской хулиганкой эта ягодка была.

Вставала очень рано, чуть солнце озарит,

И кустики с росою трясла на тех, кто спит!

Для всех в разгаре лето, а у неё весна,

Была клубничка эта по ушки влюблена.

Черничного мальчишку с опушки через лес

Она любила, словно с земли и до небес!

Но к милому в дороге опасностей не счесть,

Повадился охотиться на ягодки медведь.

В кусточках можжевеловых сидит и день и ночь,

Полакомиться модницей давно ему невмочь.

Но девочку клубничную ничем не испугать,

И нет нужды для маменьки её оберегать,

Уж по тропинке к милому бегут, забыв про страх,

Клубничные ботиночки на тоненьких ногах.

Вот показались кустики, из них медвежий нос,

Чихает, разгоняя докучливых стрекоз.

Завидев косолапого, клубничка собралась,

На цыпочках к лохматому тихонько подкралась,

И стиснув в кулачке своём накопленную злость,

Медведю наступила на бурый куцый хвост!

Подпрыгнул косолапый и от страха завизжал,

И за клубничкой, клацая зубами, побежал.

Но хулиганка дерзкая бежит, не удержать,

Её лентяю толстому так просто не поймать!

Вот на мосточек старенький вбежал его «трофей»,

Медведь тяжёлой поступью последовал за ней,

Но мостик зашатался, накренился и упал,

И бурого разбойника в болоте искупал.

А девочка клубничная, подпрыгнув на бегу,

Над мишкою хохочет на пологом берегу.

В зелёной тине вымазан, лягушки из ушей,

Медведь сердито вылез из колючих камышей.

А девочка клубничная на ёлку взобралась

И дразнит косолапого, танцуя и смеясь.

А он всё ходит, думая, вокруг её сосны,

До ягодки на ёлочке, как будто до луны!

— Коль на верхушку деревца никак мне не попасть,

Придётся мне колючую под корешок сломать!

Но хулиганка с бантиком большую шишку хвать,

И по лбу косолапому, пусть будет наших знать!

Но тот не унимается, на сосенку налёг,

Заволновалась ягодка. Но, словно мотылёк,

На паутинке тоненькой с берёзовых ветвей

Её черничный суженый летит на помощь к ней!

И словно шпага острая, поднята высоко

Кедровая иголочка в ладони у него!

Он над собой колючее оружие занёс

И на лету вонзил его в медвежий чёрный нос!

И враг стрелою пущенной со всех лохматых ног

Через кусты терновника пустился наутёк.

А ягодки-влюблённые прижались, чуть дыша,

И запорхала бабочкой их нежная душа.

Пусть знают все: в недобрый час нет повода грустить!

Враги, разлука и тоска, преграды на пути,

Не будет поражениям их края и конца,

Пока друг к другу тянутся влюблённые сердца!

Правдивая сказка

Под жарким солнцем ласкового юга,

В полях клубники высился дворец,

С любовью говорила вся округа,

Что в нём живёт хозяюшка сердец.

Так называли юную принцессу,

В которой все не чаяли души,

От края заколдованного леса

До синих гор и снеговых вершин.

Ей на рассвете дивно пели птицы,

Ласкались звери, кланялись цветы,

И каждый раз спешили насладиться

Её теплом души и красоты.

От пения принцессы тихли грозы,

От нежных рук, касавшихся листвы,

Шипы свои отбрасывали розы,

И заплетались косы из травы.

Её любовь, не ведая покоя,

Всех наполняла радостью окрест,

Ей всё цвело, дышало всё живое,

Она была душою этих мест.

И вот однажды, ветром наслаждаясь,

Она брела вдали от суеты,

А листики клубники поднимаясь

Подслушивали девичьи мечты.

И у реки решив остановиться,

Развеять лилий жёлтую тоску,

Увидела, как странствующий рыцарь

Приник к воде на дальнем берегу.

Доспех и щит скрывал его от мира,

В боях за веру и святую честь

Не взяли тело молот и секира,

Но ран душевных было в нём не счесть.

Любуясь им, принцесса улыбнулась,

В ответ он тоже помахал рукой.

И в этот миг вся жизнь перевернулась,

Забрав принцессы трепетный покой.

И светлый рыцарь от улыбки замер,

Сражённый в сердце чистой красотой,

Он ощутил, как полыхнуло пламя

В его груди, холодной и пустой.

Но счастья миг так светел и прекрасен,

Что людям виден он издалека.

А человек завистливый опасен,

Как языки костра для мотылька.

Не знали рыцарь и его принцесса,

Что в этот светлый и волшебный миг

С опушки заколдованного леса

Седая ведьма проклинала их.

Она, людское презирая счастье,

Им насылала порчу и беду,

В погожий день сулившая ненастье,

Им воду отравляла и еду.

Отшельница, хозяйка гиблой топи,

Вокруг болото да зелёный мох,

Одной лишь поклонялась лютой злобе,

Её спасти никто уже не мог.

А пуще всех старуха не любила

Принцессу, ей мешавшую во всём,

Ведь та проклятья лаской отводила,

Болезнь — улыбкой, засуху — дождём.

— Не допущу их первого свиданья!

Не будет счастья у моих границ!

Старуха прошипела заклинанье,

Призвав из леса стаю чёрных птиц.

И вороньё несметной чёрной тучей,

Как ураган, обрушилось с небес,

И подчиняясь тёмной силе жгучей,

Принцессу к ведьме потащили в лес.

Железный рыцарь, латами сверкая,

Оружие из ножен обнажил,

И реку вброд по грудь пересекая,

Спешил на помощь, что хватало сил.

Но не успел, и, берега достигнув,

Он на колени рухнул у воды.

В печали горькой, головой поникнув,

Рукою гладил тёплые следы.

А вороны, укравшие невесту,

Умчались в край, где солнце не встаёт,

И в дикой чаще вымершего леса

Под ноги ведьме бросили её.

И девочку пленившая старуха,

Её страданьем услаждая слух,

Проклятия шептала ей на ухо,

Чтоб огонёк души её потух.

Но верила принцесса во спасенье

И рыцаря любимого ждала!

И даже тени не было сомненья,

Что он придёт, не побоится зла.

И рыцарь шёл, скрипели его латы,

Туда, где свет во власти темноты!

Туда, где грома мечутся раскаты

И чахнет мир без светлой доброты.

На голос сердца, устали не зная,

Решительно шагая напролом,

Шептал во тьму: — Спасу тебя, родная, —

Мечом врубаясь в цепкий бурелом.

А мёртвый лес под чарами старухи

Проснулся и зловеще заскрипел,

Цепляясь в ноги, оплетая руки,

Он уничтожить рыцаря хотел.

А голос милой слышался всё тише,

А значит, время нет передохнуть,

Она жива, пока любовью дышит,

И он сражался, продолжая путь.

Лишь иногда, когда сгущались тени,

А голос милой слышен был едва,

Он приклонял уставшие колени,

Шептав молитвы праведной слова.

И становилось чуточку светлее,

И голос милой делался сильней,

Но насмехалась ведьма только злее

Над беззащитной жертвою своей.

Иглой терновой протыкала кожу,

Бессонницей моря и тошнотой,

Твердила ей: — Его я уничтожу!

И мир твой станет тёмный и пустой.

Но не сломили девочку страданья,

Шептали её губы вновь и вновь,

Дано влюблённым это испытанье,

Чтоб укрепить их вечную любовь!

И в это верил рыцарь на болоте,

Что увязал, но, не сдаваясь, шёл,

Конец пути и силы на исходе…

Но он прорвался! Он её нашёл!

И вспыхнули глаза его любимой,

Слезами и надеждою искрясь,

Пылали купиной неопалимой,

Святого чувства больше не таясь.

Его глаза же яростью пылали!

Ведь близость к милой силы придала.

И по врагам ручьём от острой стали,

Как кровь, сочилась чёрная смола.

Но плющ с лозой стянули его латы,

А чёрный дуб в объятиях сдавил,

И ведьма злая, не боясь расплаты,

Над ним смеялась и лишала сил.

Но не сдаваясь смерти и разлуке,

Влюблённые до боли, до крови

Тянули их израненные руки,

Стараясь дотянуться до любви.

И сорвалась слезинка и разбилась

Из глаз принцессы о кору сосны,

Той, что заклятью ведьмы покорилась

И стала стражем мёртвой тишины…

Её сухие трещинки впитали

Любовь души и нежность доброты,

И пробудились сосны! И восстали!

Во имя света, против темноты!

И разлетелись, каркая, вороны,

И змеи в страхе расползались прочь,

Дождём из игл осыпали кроны

Исчадий зла, что породила ночь.

И лес воспрял от этого набата,

Каштан и ясень морок отряхнул!

И старый дуб, вздыхая виновато,

Колдунью от принцессы оттолкнул!

И ведьма, проклиная час восхода,

Попятилась от утренней зари,

И, оступившись, рухнула в болото,

Зловонные пуская пузыри…

И лес затих, и только птичьи трели

Из крон высоких нежно раздались,

Сухие ветви вдруг зазеленели,

И в чащу звери робко подались…

Влюблённые, что лес освободили

И возвели любовь на пьедестал,

Смеялись и в объятиях кружились,

И купол радуги над ними расцветал…

Пусть эта сказка всех добром согреет!

Не нужно в горе опускать глаза!

Для тех, кто любит, борется и верит,

Творятся в этом мире чудеса.