Сказки для Ри.

Король. Сказка 1.

В медовых локонах запутался лунный луч.

Король поцелует жену в висок. Король благороден и могуч.

Укроет ее одеялом.

О, как прекрасна, когда спит, уходит строгость с лица, становится так близка,

но сон смежил веки, сковал уста,

а с утра ей уже не до близости.

Лишний раз не позволит приблизиться.

Монарший брак.

Король одевает камзол и уходит в парк.

А дальше, за парком, дворцовые стены,

в них тайная дверь - он сам ее сделал,

за нею - луга и леса.

Черничные небеса,

и терпкий цветов аромат. И та, кто рад.

Ее волосы ночи черней, и глаза горят.

И король не вернётся назад.

До утра, до восхода солнца.

Как счастливо она смеется.

Дух свободы, огня и творенья.

Раскованность и наслаждение.

Рука об руку, мир открыт, и души сливаются как одна,

никто не поймет как она,

никто так его не чувствует.

Тонка и легка. Танцует под звездами,

на цветах, горит, и не признает условности.

Ни грамма надуманной гордости.

Дика и не ведает что творит.

И король с ней - забывается.

Вспоминает что раньше писал стихи, и пробует рисовать. Она подхватывает на лету,

несет уголь и бересту,

и тонкой рукой руку его направляет.

"Твори. Рисуй.

Я рада, что вдохновляю.

Ты первый, кто не сбежал от меня.

Кто не боится огня.

Храбрый король. Благородный.

Я буду тебе благодарна".

Но утро зовет короля обратно.

Первый солнечный луч красным окрасит чёрные волосы, притушит свет огненных глаз.

Она тихо скажет "сейчас"

и улыбнется.

Дух не ведает печали и сожаления.

Укажет ему направление

и простится без грусти.

А дворцовый утренний парк так пуст.

В локонах королевы развлекается золотом солнце,

растекается сладким по коже, он переоденется и дождется

когда супруга проснется.

Они вместе отправятся в тронный зал.

Столько дел, столько важных встреч.

Ни присесть, ни прилечь

до обеда, но после него - в кабинет.

Пол часа перерыв, чернила, перо, пергамент.

Он легко рисует портрет.

А потом - встречи, приемы, высший свет.

Дичь на столе, вИна, десерты с кремом.

В кармане рисунок храним.

И на нем - не королева.

© Copyright: Олеся Чадова, 2018 Свидетельство о публикации №118110204884

Кошки. Сказка 2.

Да, моя милая, пусть выдыхает полночь. Пара стежков, это жизненно важный шов, он должен помочь. Скрепить ткань с нетканью, силу со страхом, душу с душой. Сиди и мяукай. Я наточу свои когти. Я буду как ты - точь-в-точь. Я буду сиреневой тенью в нуарном мраке, с легким запахом меда и черной смородины. Не облизывайся. Отныне мы с вами накажем любого, кто дерзко приблизится. И сделает больно котятам. Мы призраки справедливости. Скользну между старых стен, ветхих крыш, синих вен – ты меня не услышишь. Мое сердце не бьется. Тоненький скрип когтей наждачкой по голове, по слуху – беги. Это время кошек. Время опустошенных брошенок. Время жестоких детей. Беги.

Жертвы не будут опознаны, свидетели – не опрошены. Беги.

Ночь не любит лживых людей. И больше при свете солнца

никто не посмотрит в глаза, и не поймает взгляд. Кошки не знают страха, Кошкам все удается. Пусть стена высока и цена высока – кошка не повернет назад. Гладь, выставляй молочко в тарелочку – я не бегу по щелчку, в мою пользу очки, кисай сколько угодно и жмись к стене от тоски – кошке больше не нужно страдать не по тем, искать общие темы, вынюхивать запах другой – ждут прогулки с луной у реки. Каждый очередной – не такой,

каждый делает больно по-разному, но при вычитании – разность, и ответ не бывает иной. Каждый голос, тепло приглашающий в теплую комнату – выставит без сожаленья

за дверь, если покажешь когти.

Поверь. Будем снова в канаве зализывать раны, покусывать локти, и надрывно мяукать, и кого-то родного звать… Оставь. Ты звездная тень, медовый призрак, кошачья Знать. Стелись в прыжке опять и опять – ты прекрасна в своей свободе. Кошке не нужно спешить к ногам. Беги, я тебя не предам...

Минэртари. Сказка 3

"Но я всё равно не отдам тебя им, не отдам..."

Пепел, сгорая, падал к его ногам.

Лепестки огня укрывали, летели перья –

она Та, кто следом бежал и свято верил.

Жёлтый цвет, лимонная кровь из вен, пожар на волне волос.

И будут жалеть те, кто имя ей не произнёс.

Она отдаёт всё, что есть, навзрыд, на износ.

Она не признает, что нужен тот, кто на руки и будет лелеять.

Она - Первородное пламя, познаний жар.

Бежала за каждым, кто новое обещал.

Обманывалась, ломала когти, ждала, звала.

Никто не пришёл…

И глубины огненного океана

принимали в объятья, лечили раны.

Но даже сквозь толщу огненных вод

она слышит таинственный зов - на поверхности время невзгод.

Это знак свыше или тайное желание сердца цвета оранжевых ирисов?

И ей кажется, что уже близко – ответ, для чего родилась и куда мчится вихрем огненных искр.

Пламя контрастных цветов, без ответов и без оков,

мечется – где Он? Каков?

И вспомнит ли её имя.

Вечность или мгновение страшных снов, жестоких срывающих нервы слов,

ненависть - пламя,

но от неё до любви не больше десятка шагов,

она вздыхает – и смело шагает.

Хрупкость лавовых вен испытают на прочность мечом.

Но страх ей уже нипочём,

он истлеет и не загорится.

Шаг в объятия бездны с желанием развоплотиться.

А потом будут сны, разговоры и новый смысл.

Чей-то голос с поверхности будет исступленно звать «Вернись! Проснись!»

И огонь заалеет.

И схлынет старый закат.

Еле тлея,

в знакомом лесу, она встретит того, кто рад.

И захочет к нему, обратно.

Рука об руку по неизведанной лестнице – вдаль.

Он меняет цвет, она заворожено шепчет – "Взлетай.

Твори, будь смелым, я за тобой последую."

И волнами запах серы, агатовая тьма,

отвернись на мгновенье и поглотит его она,

и собрав в кулак силу воли, силы света и старые знания проклятых войн, она будет мчать.

Она будет огненным вихрем. Корона будет сиять.

Взмах тонкой горячей руки,

сметены все преграды, враги,

мшистые стены,

отброшен тот, кто сидел над Ним и опасные песни пел.

Он спасён. Пробуждён. Защищён. Он прикрыт её сердцем, любовью, крыльями.

Она знает ответ.

За него.

Тлея, падают её перья.

Но её нет в них.

И больше не будет таких.

Княжна Ри. Сказка 4.

Ты вытекаешь из вен.

От сердца отхлынет красное и густое,

мозг облегчённо выдохнет – это временное, пустое,

пусть летит, расставляй-ка по полкам книжки,

это просто очередной мальчишка.

Это просто очередной момент.

Пыль. Тлен.

Доставай наше зеркало, посмотри до чего довели - снова краски лица померкли,

волосы – смоль, кожа тонка и бледна, пятилетие стало напрасным,

вместо ведьмы, яростной, и опасной,

королевы снов, мужских и женских, королевы мечтаний ночных от зари до зари – отражается Княжна Ри.

Голубая по венам кровь со скоростью вечного замирания, застывших мгновений.

Смертельная аристократичность поведения,

вдох и выдох не слышен, следом вымрет и вдохновение.

Очнись!

Краски, кисти неси,

кого ждёшь, что ищешь?

Всё здесь, внутри!

Мы уже находили, проходили эти уроки. Повторение – мать учения, да,

только кровь твоя снова – вода.

Отражение чужое. Мы лепили тебя так долго, любовно черты рисовали, красили волосы,

красной кистью по черным полосам, белым полосам,

и глаза загорались золотом, покрывалась загаром кожа, горячим было дыханье.

Крахом все достижения, ты опять в колыбели, руки тонки,

ты, как перо, легка, ты почти прозрачна,

запястья в браслетах из проволоки, в висках молотки,

в глазах не горят огоньки,

жизнь ненавистна и мрачна...

Пробудись, королева ведьм, засыпай, готическая княжна,

твоей вселенной не место здесь, на часах уже шесть,

и пора проститься,

прости, не хочу делиться,

отдай скипетр ведьме и уходи,

надоели твои валерьяновые дожди,

мы посеяли ирисы, мы годами напалмом сжигали твои гиацинтовые следы,

вытирали слёзы, строили мост до звезды…

В зеркале тёмный взгляд, утонувшие в грусти глаза, темно-синие веки, аромат анемонов от кожи,

она ухожена,

она боится до дрожи,

в целом свете её нет дороже,

её надо отправить в замок, запереть волшебным замком, не пускать за порог.

Кроме ведьмы ещё никто её защитить не смог,

не выходи, Княжна,

ты по-прежнему здесь не нужна.

Доставай котёл, разжигай костёр –

толику здравой злости, медового эгоизма, черничного наслаждения,

щепотку ванильной мечты, ни капельки сожаления,

что еще – самолюбия, наглости?

Всё бросай, всё вари,

всё будет в радость,

всё усыпит нашу Ри.

Пусть засыпает, пока вытекает из вен бледнящая эта любовь.

Постель ей пока приготовь

и будь наготове.

Как только Княжна уснет –

опускай засовы, заколдуй оковы.

Она больше не выйдет из замка.

Нервное схлынет из вен.

Кто спасён - тот священ.

Кошки-2. Сказка 5.

Привет, моя милая. Как там медовые берега?

Синие тени скрыла река,

но людская молва меня преследует.

Швы расходятся, и я всё еще в этой яме.

Раны

тысячам твоих братьев не зализать.

Помнишь – рьяно точила когти,

они были остры, и скрепленные души стремились к свободе?

Я говорила - беги. Ты спаслась. Ты такая умница.

Как там лунные ночи и звезды, и знатные кошки?

Я сижу и скулю у окошка.

Я тебя жду. Но ты уходи.

Здесь заразно - пропитаны стены болью. Сядь там снизу, смотри мне в стёкла - я расскажу, как живу, а потом убегай. И не возвращайся, как бы я не звала.

Стежок за стежком шился кошачий наряд.

Смерти нет, у меня еще 8 начал, я готовилась вслед за тобою бежать, мы творили обряд.

Мой пушистый хранитель – путеводно светил твой взгляд,

я лечила тебя и отправляла назад –

на свободу. И готовилась следом идти.

Но здесь было так много дел – людские проблемы, чума и холера, а ты знала - у них еще есть финансовый кризис?

И к кульминации близясь

я снова теряла когти, и без тебя – не нашла.

Летом солнце гладило наши дорожки,

я читала следы застенчивых кошек

ночных, я мечтала, как ты среди них красуешься,

и счастлива от ярких ночей, и быть может осенние листья крылья тебе скуют,

и ты улетишь на юг с первым днем сентября.

Не я,

но хоть ты за двоих нас будешь бессмертной.

Листья шьют вместо крыльев мне саван и зима мне готовит тлен,

даже мир стал слегка эфемерным.

И я иду по этим улицам…

Мокрый снег, снежный дождь – колоритная наша Москва.

Я сутулюсь, накидывая скафандр,

я богохульница,

я шлю к чертям их храмы.

Я молюсь, но не им, я молюсь – ты меня найдешь.

С этим словом столько надёжных рифм – подойдешь, совпадешь, поймешь…

Первый день зимы и я улыбаюсь снегу. Внутри воет ветер и омертвела шерсть.

Шесть шесть шесть

долгих дней я мечтаю уйти с тобой. Я пишу тебе письма и опускаю в снег. Он растает весной, когда ты вернешься с юга.

Снег растает, и ты всё прочтешь, подруга.

И пушистой лапкой мне надаешь по пушистым ушам.

И за то, что с тобой не ушла,

и за то, что так глупо писала.

Будь я послушной хвостатой девочкой – я бы с тобой летала,

но я буду в Москве зимовать, и тебя вспоминать, моя милая.

Может когда-нибудь крылья мои отрастут,

и на лунной ночной дорожке я встречу тебя, и мы посмеемся – две счастливые кошки…

Если когда-нибудь крылья мои отрастут…

Башня. Сказка 6.

В землях далёких, обрывы глубоки, скалы высоки, небеса легки, башня стоит из слоновой кости, льдов и алмазов, вкруг щит из злости, но полна сказок. В ней спит княжна, безмятежна, нежна, и любовь хранит, что объяла б мир, но от мира тьмы навеки скрыта оградой тюрьмы из стен защитных, и рыжий страж с огненным мечом сторожит покой, ему все ни почём.

А, впрочем, действие было к ночи...

Осень сапожками золотыми по глухим тропинкам, и даже на скалы, накидала листьев. Я зажгу огни, закончу обход, сяду у костра. Внутри башни покой, наконец-то уснула. Я отмыла пол от солёных слез, от синей крови, выстланы ковры, выглажены платья, спрятаны острые предметы. Княжна дикой любви и слепящего света снова спит в кровати, на подушке волны смоляных волос, наколдован сон.

Спи, родная. Прости, что дала обидеть. Забудьте все, кто её увидел. Идите прочь. Вы не в силах помочь.

Темнеет, задули осенние ветры. Стужа, прячась средь скал, подступает к башне, но костёр согревает. Из далёких лесов, неизвестных миров, чужих правил, диковинных их традиций, показался путник. Кому вновь не спится? Вроде так далеко, но бредут ведь, надо ж... Тоже будет учить, проповедовать блажь...

Волосы длинные ветром растрёпаны, кольчуга потёрта, меч зазубринами испещрён. В сумке за плечами ворох листов, сказок и стихов, накопленных слов, несбывшихся снов, взгляд осторожен, но ясен. Посмотри мне в глаза – океан огня без берегов, что не знает любви и оков, но боится за ту что спит. Мы напуганы оба – кто из нас для второго опасней?

Что ж, я страж, но жестокости ни на грош. Садись у костра, сам всё поймёшь. Грейся, слушай истории или рассказывай - долог ль путь? Как там мир? Всё такой же разный? Что тебе интересно? Башня... Конечно... Она всем приходящим интересна. Можно даже экскурсию, хочешь? Вход бесплатен, открой, посмотри. Всё равно дальше лестниц никто ещё не проходил. Большинство не подходит и к двери. Не веришь? Сходи, проверь.

Вокруг башни – ров. И не виден мост, он поднят, внизу реки кипят – независимость, мнение, деспотизм. Неприемлемость и капризы. Как войти? О, секрет так прост. Попроси опустить тот мост. Но мало кто догадался. Что ж, я ныне уставший страж, всё равно проводить демонтаж и решётку менять. Пошли. Вдруг хоть ты сможешь что-то понять, жизнь полна неожиданностей, любит даже меня удивлять.

Вот и мост перейдён, тут решётка, замены ждёт, недавно была проломлена. Начни изучать её с интересом – сама к ногам упадёт. Но я с новым проектом уже ознакомлена, мастера везут новый металл. А пока проходи, не стой. Здесь не часто ступал чужой.

Массивные двери испачканы красным, густым, драгоценное дерево испещрено символами страшными и злыми. Путник в ужасе, но упрямо и робко пальцами в кровь и на язык… Что это? Двери испачканы… Земляникой?

И улыбка тронет уста. Может всё не так страшно, как хочет себя показать. Противоречьями, раскованностью, испорченностью дверь ужасает. Но рука уже смело её открывает. Первый этаж.

Залы тёмные и холодные. Полны шорохов, странных отблесков. Тени быстрые и бесплотные. Здесь чужих не признают свобод. Не следят за дурацкой модой. Духи яростны, вечно голодны. Людьми добрыми изуродованы. Духи подлые, полны одури. В зале тьма царит первородная. Слово поперёк – и накинуться. Не спастись потом, не отмыться. Правила простые, но тяжкие – соглашаться со всем бесстрашно. Принимать как данность их истины. Пусть жестокость тут мечут бисером. Независимость, ярость – сила же? Согласись. Подтверди это письменно.

Полюби их. Люби бескорыстно.

И смотри, как летают, не трогая. Зажигают тебе свечи робкие. В центре зала увидишь тропку. Раз согласен – пока безопасен. И в конце будет свет по хлопку.

Принимать её, обнимать её. Всей душой своей тьму объять её. Падать в бездну за ней, к ней, верно – вот урок этажа первого.

Высоки ступеньки шершавые. Не ухожены, обветшалые. Но свеча плывёт, освещая путь. Остаётся лишь вздохнуть и шагнуть. Позади остался калёный страж. В конце лестницы – новый этаж.

Сотни свеч слепят, запахи – дурман. Твой наряд так рван, ты сюда не зван. Щёчки местных душ красны от румян. Блюда на столах составлял гурман. Удовольствий грешных висит туман. Грех у стен, в углах страсти ураган. И мужчина, и женщина – всяк здесь пьян. Здесь царит похотливый жанр.

Посмотри открыто, не прячь глаза. Постарайся в ужасе не отползать. В осужденье и критике не погрязать. Полюбуйся, иди сквозь зал. Можешь духам вопрос задать – долго ль ласки ждать и мягка ль кровать. Принимай, терпелив будь, но не участвуй. Разделяй ложь и явь – и властвуй.

Уваженье увидишь в их глазах. Что прошёл, слова критики не сказав. Поддержал где смог, где не смог – молчал. Этот зал много лет до тебя дичал. Кто тут не бывал – осуждал, кричал, или брал бокал, средь одеял мечтал, в пылу страсти глупости бормотал – дальше зала прошли единицы.

В этом ей уже не смениться. Оступившись, вновь не освятиться. Страж учила её не стыдиться. Твоя цель - не вода на ресницах? Не проси её измениться. Не осуждай наотмашь – вот чему учит этаж.

В конце зала дверь, золотом и парчой. Открывай её, следуй за свечой. В узком лазе вверх паутина, пыль, здесь царит небыль, боль и гниль.

Заколочен был тут дверной проём. А теперь лишь вырванный окоём. Внутри запустенье, тоска и боль. Здесь не тьма, не свет, десять метров вдоль. Сундуки, забытые у стены. В них плохие сны, возвращённые клятвы. Здесь навечно преддверие зимы. Любовь, что швырнули в лицо, обратно. Ошибки, что не были прощены. Чувства её, что не сбережены. Грусть, умноженная трёхкратно. Белый некогда свет скрыли пятна. Здесь ходили не аккуратно. Наважденьем на плечи падёт печаль. Ей себя так жаль, и тебя так жаль. Это вскрытых вен тяжкий фестиваль. Отовсюду – плач невнятный.

Не грусти, не злись, не ругай – садись. За дощатый стол, на старинный стул, проведи рукой – подари покой. Терпелив как врач будь, не дай ей сдачи, это не сраженье – мечется в горячке. Если вдруг заденет – просто неудача, от неё самой её когти спрячь. Если верно всё – вскоре стихнет плачь. Сверху, в крыше, сквозь щель, проскользнёт луч света – там конец пути, там на всё ответы.

По верёвочной лестнице – на чердак. Этот люк не касалась чужая рука. Если открываешь – то ты смельчак. Поднимай и разверзни мрак.

Здесь прозрачна крыша, в рисунках пол. На стенах картины, в углу цветы. До покоев этих никто не дошёл. Здесь время в часах застыло. Пылью кроется пианино. На столе холсты и палитра красок. На холсте портрет, его нет прекрасней. А хозяйка за балдахином красным. В сундучке у кровати – сердце княжны. Ты пришёл – и условности не важны. Открой словом «Я не опасен».

Будет солнце играть, а птицы – петь, будет осень задумчиво в окна зреть и закатным огнём золотым гореть. В сторону полог, любовь – не порок. Не обидь её – вот каков оброк, твоё сердце – ей, клятва и залог. Целуй нежно, не отступай, не напугай – потом не спасёшь.

Сон оставит мечтательную княжну, хоть сожжена, но сбережена, пусть искушена, но верна, нежна, и знала, что ты придёшь.

Страж умолкнет устало в свете костра. В глазах путника ярче блестит искра. В волосах отражается стылый закат. Он смело смотрит на башню.

Страж задумчиво вслед пожеланья добра. Стражу эта княжна тоже дорога. Ей желает счастья, хоть строга. Может этот дойдёт? Вдруг, бесстрашный?..

Кошки-3. Сказка 7.

Здравствуй, милая. Как хороша твоя шерсть! - наверное.

Знаю, зимуешь далёче отсюда - пишу.

Увидимся летом. Теперь я примерная -

что-то - решила, что-то - решится. Живу, дышу.

Этот декабрь - волшебный - тобою послан?

Долго ль копила силы на колдовство?

Знаю, не скажешь, но чувствую - было не просто.

Знаешь, а может прибудешь на рождество?

Это печаль я старалась плодить лишь в письмах,

а светлой радости хочется дать наяву,

я обещаю быть рыжей и очень пушистой -

прилетай, моя милая, я тебя сберегу.

А потом Княжна Ри вышла замуж (за того самого странника, покорившего Башню) и больше никогда в жизни не грустила :) И потому надобность в утешающих сказках отпала.