Гуасу Мороти Анья

Сказка о мертвых царевнах и о Хун Жане богатыре

Действие первое

В самом темном углу, где отблески пламени не разгоняли мглы, он сидел и слушал чужие истории. Молодая хозяйка заняла противоположный угол; она также оставалась в тени; и между ними протянулась линия нетерпеливых, испуганных лиц с широко раскрытыми глазами. Сзади разинула свой зев пустота, которая, казалось, стирала границы между огромной комнатой и беззвездной ночью. Кто-то прошелся на цыпочках и приподнял жалюзи со скрежетом, и повсюду раздались звуки: через окно, открытое наверху, донесся шелест листьев тополя, которые шумели так, словно по ним шагал ветер. - Странный человек идет среди кустарников, - прошептала взволнованная девушка, - я видела, как он присел и спрятался. Я видела его глаза! - Ерунда! - раздался резкий голос одного из мужчин. - Здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Вы слышали вой ветра. Туман поднялся над рекой и протянулся по лужайке, прижимаясь к самым окнам старого дома подобно мягкой серой руке, и сквозь его завесу движение листьев было едва различимо... Тогда, пока кто-то требовал огня, другие вспомнили, что сборщики хмеля все еще вертятся поблизости и что бродяги этой осенью становятся все более дерзкими и грубыми. Возможно, все они втайне мечтали о солнце. Только пожилой человек в углу сидел тихо и не двигался с места, не делясь ничем с окружающими. Он не рассказал никакой внушающей страх истории. Он уклонился, хотя совершил немало удивительных открытий; ведь всем было прекрасно известно, что интерес пожилого мужчины к психическим аномалиям частично объяснял его присутствие на вечеринке в этот уик-энд. "Я никогда не ставлю опытов - таких опытов, - коротко ответил он, когда кто-то попросил его заполнить рассказом образовавшуюся паузу. - У меня нет никаких сверхъестественных способностей." В его тоне скрывался, возможно, оттенок презрения, но хозяйка из затененного угла быстро и тактично прикрыла отступление гостя. И он удивился. Ведь было совершенно очевидно, зачем его пригласили. Комната с привидениями, как он давно догадывался, была специально предназначена для него.

Занавес.

Антракт. Объявление администрации театра по громкой связи: «Уважаемые зрители! Приглашаем всех в буфет. Напитки и закуски бесплатно.»

Действие второе

Краткое содержание первого действия для проспавших все от скуки зрителей - Три девицы вечерком Пили водку, джин и ром...

"Эй, хрен старый из Столицы, - Говорит одна девица, - Что молчишь, как партизан? В честь тебя ж сей ужин дан!" "Кабы я была царица, - Говорит ее сестрица, - Проучила бы сполна Батогами молчуна!" "Полно! Хватит вам сердиться, - Третья молвила девица, - Я уверена - сейчас Будем слушать мы рассказ". Только вымолвить успела, Дверь тихонько заскрипела, И туманной пеленой Затянуло весь покой.

В темном небе звезды блещут, В тихой речке волны плещут; Туча по небу идет, Тьма по комнате плывет...

***

Вдали раздался тяжкий топот, Все замерли... Смешались вмиг И искренний молитвы шепот И чей-то полный муки вскрик - Как если б чуял смерть заране И вот она настала... Вдруг Свет месяца блеснул в тумане, Погасли свечи, дым бежит, А тьма все гуще... Всё дрожит, Бесстрастен лишь клинок в кармане... Всё смолкло. В грозной тишине Раздался дважды голос странный, И кто-то в дымной глубине Взвился белее мглы туманной... И снова воздух пуст и тих; Встает испуганный жених : Глядь - на диване труп остылый; Трепеща, хладною рукой Он вопрошает мрак немой... О горе: нет подруги милой! Нигде девицы ни одной; Ни в доме, ни в сени густой - Похищены безвестной силой...

***

Тут все гостя окружили Разом все заголосили: «Славный наш сенсэй Хун Жан, Покоритель парижан, Окажите божью милость, Проявите справедливость - Чтобы с утренней зарей Девки прибыли домой. Не впервой ему ведь, братцы, С всякой нечистью сражаться, Няшных киборгов ловить Да в тавернах стекла бить!»

***

«А за это, друг наш пьяный,- Говорили все Хун Жану,- Будут деньги, дом в Чикаго, Много женщин и машин!» Ведали б те дурачины, Тот, кому все поручили - Очень темный эльф, короче - Просто злобный буратин!

***

Гость речам таким внимает И с досадой отвечает : «Хоть люблю я детектив, Но особых перспектив В деле сем в упор не вижу. А вот около Парижу Замок есть Шато-Нуар Некой Касы-моор-Бар. Мне была знакома Каса (Где она? - Ну, с того раза, Верно, там же, где была). Ясновидящей слыла, Всем недугам пособляла, Немощь членов исцеляла. Вот ее бы разыскать; Упросить компоту дать - Зелье дело всё поправит: На путь истинный наставит - Куда нужно заглянуть, Чтобы девок возвернуть...» « Вот уж диво, так уж диво...» « Но - коль инфа справедлива - Ведьма дорого дерёт За черешневый компот!» « Ну, раз случай здесь такой, То не грех тряхнуть мошной!»

Долго-коротко ль рядили - Пару шаттлов снарядили, И в аэропорт Орли Устремились корабли.

***

Зритель тут же скажет: «Ясно! С бородатой и ужасной Свести бабой жаждут нас. Анаграмма «Кара-Бас» Даже ежику понятна... Не судить прошу превратно И на авторскую суть Постараюсь намекнуть - Люблю, грешный, вечерком На себе катать верхом Большеглазых, озорных, Чёрных, рыжих и льняных, Грустных и весёлых - В городах и сёлах! Чтоб в местечке потайном Да нефритовым жезлом...

Как бы это изъяснить, Чтоб совсем не рассердить Богомольной важной дуры, Слишком чопорной цензуры? Как быть?... Помоги мне, бог! Меж прелестных женских ног... Нет, уж это слишком ясно И для скромности опасно... Так. Иначе как-нибудь: Я люблю в Венере грудь, Губки, ножку особливо, Но любовное огниво, Цель желанья моего... Что такое?.. Ничего!.. Ничего, иль очень мало...

Вот и в Касе — все хватало. Ангел - сердцем и душой. Что за ножка - боже мой! А головка, темный волос, Чудо - глазки, чудо - голос, Ум - с ума свести бы мог. Словом, с головы до ног Душу, сердце всё пленяло... Только ведьмино начало... Впрочем, наши мужики Скажут : «Это пустяки!»

Действие третье

Едет Хун Жан к Касе - Просить принять участье. В лимузине сидит, Деколоном смердит. За ним родных свита, Тоже не лыком шита - Везут с собою подарки: Ведро горилки и шкварки, Цукерки и ватрушки - Прям с фабрики Петрушки. Ежели забыть о времени - Точь в точь : ходоки к Ленину.

Ведьма ж в собственном замке Перебирает склянки И, зевая от скуки, Замысливает подлянки. Увидела делегацию - Сразу придумала акцию, Как попрошаек поставить В пикантную ситуацию.

«Ты чавой-то сам не свой - Пластик, что ль, совсем гнилой? Аль Чикаго разгромили? Али Лондон под водой?»

«Не до пластика сейчас - Девок выкрали у нас, Не подскажешь ли, откуда Мог прийти такой приказ?»

«Вот из плесени кисель - Чай, не пробовал досель? Спробуй, он в момент укажет Лучший путь к горе Кармель. Говорят, что там сидит Чудо-юде рыба-кiт. Зверь, что все про все на свете Знает, хоть не говорит. Мой кисель, хотя и крут, И с него, бывает, мрут... Но! Какие выживают - Ясновидцами слывут.»

«Ай да ведьма! Ай да спец! Вот и хлопотам конец! Жаль, что твой кисель по вкусу Словно тухлый холодец... За кисель прямых дорог, Едва выйду за порог, В дар пришлю сметаны бочку, Простоквашу и творог.»

Действие четвертое

Море весело шумит, Шаттл на бреющем летит - Мимо вражеских агентов Да коварных инсургентов, И желанная страна Вот уж издали видна. Там на берегу лежит Чудо-юде рыба-кiт. А поблизости живет Кiтопесополиглот Айрен — делает туристам Кiтосурдоперевод.

***

Шаттл сел на отмель: что Хун зрит? Колдунью с зверем... Чудный вид, Спокойный взор, вся шерсть седая; Лампада перед ним горит; За древней книгой он лежит, Хвостом все знаки подавая. «Добро пожаловать, сынок! - Кiт знаком показал Хун Жану. - Уж двадцать лет здесь одинок Во мраке старой жизни вяну; Но наконец дождался дня, Давно предвиденного мною. Мы вместе сведены судьбою; Садись и выслушай меня. Тут не помогут альгвазилы; Твой твердый дух теряет силы; Но зла промчится быстрый миг: На время рок тебя постиг. С надеждой, верою веселой Иди на все, не унывай; Вперед! мечом и грудью смелой Свой путь на полночь пробивай.

Узнай, Хун Жан: твой оскорбитель - Великий Змей с Полнощных гор, Красавиц давний похититель, Хозяин полных злата нор. Еще ничей в его обитель Не проникал доныне взор; Но ты, злых козней истребитель, В нее ты вступишь, и злодей Загнется от руки твоей. Тебе сказать не должен боле: Судьба твоих грядущих дней, Хун Жан, в твоей отныне воле».

***

Заронив зерно надежды, Зверь навеки смежил вежды, А колдунья им тогда: «Добрый путь вам, господа, Он лежит весьма далек - Прям на северо-восток Вдоль берега Окияна, В край, где Марта-несмеяна Ловит лучик над водой И командует тайгой! Марте в дар поднесено Было зеркальце одно. Свойство зеркальце имеет - Говорить оно умеет И как Змея разыскать, Тоже может рассказать»

Надо начинать сначала - Хун Жан прямо у штурвала Помолился тихо богу И отправился в дорогу В край, где средь седых камней Бьется грозный Енисей.

Действие пятое

Кто сказал, что это просто, очень просто, Быстрый шаттл в лесу дремучем посадить?. Как найти в таежном море малый остров - Там где горы, пихты, кедры и дожди?

Видит Жан в лесу поляну, Видит Марту-несмеяну, Сердце сжалось от непрошеной тоски, Что останется с туманными мечтами - Лишь с мечтами вместе с запахом тайги...

***

Сел корабль на двор широкий Возле елочки высокой, Жан взбегает на крыльцо, Уж берется за кольцо, А навстречу величаво Выступает, будто пава, Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит. Правду молвить, молодица Видом впрямь была царица: Высока, стройна, бела, И умом и всем взяла; Но зато горда, ломлива, Своенравна и ревнива. Но сейчас она была Добродушна, весела, С Хуном ласково шутила И, красуясь, говорила: "Гость воскресный мой! Скажи Да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?"

А ему бы дать ответ, Что ее прекрасней нет, Что на свете нет милее, Нет румяней и белее, Но, взглянув в бездонны очи, Хун запел что было мочи:

Marta - bella donna, Che un bel canzone, Sai, che ti amo, sempre amo.

Donna - bella mare, Credere, cantare, Dammi il momento, Che mi piace più!

Uno, uno, uno, un momento, Uno, uno, uno sentimento, Uno, uno, uno complimento E sacramento, sacramento, sacramento...

Тут она весьма нежданно Покраснела - и Хун Жана Прямо за руку взяла И в покой свой увела. Там за стол его сажала, Всяким яством угощала, Похвалилась перед ним Даже зеркальцем своим:

«Свет мой, зеркальце, скажи Да всю правду доложи: Все, что милому потребно, Ты подробно изложи!»

«Знаю, знаю: тот злодей - Ледяной Великий Змей. Тащит гад чего попало У порядочных людей. Хочешь знать, где Змей живет? Вон он нежит свой живот Иль на Лене, иль на Яне - Бабник, словом, еще тот! Ой, гляди, гляди — смеется Так, что дерево трясется: «Если только захочу, Я и Марту прихвачу!»

Говорит тогда Жан Хун: «Ну, хвостатый потаскун! Я не я, коль не устрою Змею знатный карачун! Будет он, невежа, знать - Наших женщин воровать!»

Ему зеркальце в ответ: «Ты способен, спору нет, Но для девичья спасенья Дать позволь такой совет:

Пусть Жан Хун проявит прыть, Чтобы девкам засадить До среды... Иначе поздно Вообще все может быть...»

«До среды?! Но Змей же тот Хрен в какой дали живет! Опоздаю — он всех девок Слопает, как бутерброд!»

«Не кручинься и не хнычь, Стоит только кинуть клич! Эй, явитесь предо мною, Хунт Кристич и Крист Хунтич!»- И в ладоши два хлопка, Быстрый-быстрый взмах платка, Поразить чтоб прямо в сердце Заграничного братка. Вмиг встают два молодца, Одинаковых с лица, Сходных оба меж собою Как два брата-близнеца. «Коли поняли приказ, Исполняйте сей же час!» «Извиняй уж, Белла Донна, Енто дело не про нас! Нам бы схемку, аль чертеж - Мы б затеяли вертеж. А впотьмах искать средь чукчей - Черта лысого найдешь! Мож, в Европах ентот кiт Как географ знаменит, В тундре ж меж соседних стойбищ По пол-Хрянции лежит!»

«Извини мил-друг, Хун Жан, Не сложился наш роман, Молодцы подбросить могут Разве только в Магадан. В чумах сильно не блуди, В чистоте себя блюди, А борьбу с Зеленым Змеем Лучше и не заводи! Избегай пустых морок, Избегай кривых дорог, Думай лучше, с чем вернешься На заветный на порог...»

«Ты, Мартусь, того... не трусь! Образуется, Мартусь! Быстро вытащу всех девок И бегом к тебе вернусь! Без меня не унывай! Телефон не отключай! Хочешь — в конкурсах участвуй, Хошь — романы сочиняй! А найдется критикан, Не оценит твой роман - По башке и Енисеем В Ледовитый Окиян!»

***

Каждый скажет, это странно, очень странно, Но такой уж Хун законченный чудак: Вот так встретился с прекрасной и желанной, И свою любовь не выразил никак.

Но вот теперь за все заплатит Этот самый Змей поганый - Все растут невозвращенные долги... А потом вернуться можно за мечтами, За туманом и за запахом тайги.

Действие шестое

За добычею своей Средь колымских лагерей Хун меж тем усердно скачет. Контингента нет! Удача Отвернулась. Видит он, Всем вопрос его мудрен; Кто в глаза ему смеется, Кто скорее отвернется; К буйну ветру наконец Обратился молодец: "Ветер, ветер! Ты могуч, Ты гоняешь стаи туч, Ты волнуешь сине море, Всюду веешь на просторе, Не боишься никого, Кроме бога одного. Аль откажешь мне в ответе? Не видал ли где на свете Много девок молодых? Я за ними". - "Как без них, - Отвечает ветер буйный, - Там за речкой тихоструйной Есть высокая гора, В ней глубокая нора; В той норе, во тьме печальной, За большой стеной хрустальной Ты найдешь, что потерял". Ветер дале побежал.

Жан в указанное место Поспешил. Но только вместо Змея там гора крутая; Вкруг нее страна пустая; Под горою темный вход. Хун туда скорей идет. Вдруг зажегся свет печальный, Впереди чертог хрустальный, Что увидит наш герой За прозрачною стеной?

В нем взыграло ретивое! Что же это, что такое? Сотни голых девок в ряд Строем ледяным стоят.

И горит в чертоге том Чистым русским языком Надпись: «Наш Универсам Рад гостям. По четвергам Товар дня — Невесты Ктулху - Пять рублей за килограмм.»

(занавес)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге