Сказка - ложь?

Терминальная пауза

Открываю глаза. Небо.

Серо', низко' и туманно.

Разукрашенные деревья,

Припорошенные дождями

Оголённые тянут ветви,

Задевая остовом тучи.

А над всем этим — только небо.

Холодно', отрешённо. Тягуче.

По тяжелым, уставшим векам

Бьются часто холодные капли.

Пеленой отделяют веру

В сопричастность.

И раскинулись руки-крылья,

Кости сломаны.

Остается лишь взгляд на вечность

Отстраненный, оторванный.

Разметались спинные гребни

Хребтами,

В небе гаснут знакомые звезды

Горстями.

И на смену былой надежды

Приходит осень.

Этот мир ничего не ждёт

И не попросит.

Разобьëт, раскидает сердце

Осколками.

Не бывает любви отвергнутой,

Коль драконова.

Но бывает любовь усопшая,

Позабытая.

Что на тризне своей неотмолена,

Бродит призраком.

В янтаре, будто бабочка, плавлюсь,

Застыв вне времени…

Я драконом была парящим,

Драконом северным!

Я могла насылать огонь,

А могла – метели…

Но погибель нашла давно

За шаг до цели…

И теперь я всегда слежу

За миром истовым,

Как сквозь сон крылья развожу,

Да не выбраться.

И по кругу мелькают года,

Мелькают столетия.

Я теперь навсегда одна

В почти бессмертии.

Я теперь навсегда одна

Почти безжизненна…

А вокруг все летят года,

Стирают мысли мне…

Долго, как долго плавятся,

Как медленно плавятся чувства…

А хотела всего лишь я

В мечту вернуться…

Я когда-то прервала бег,

Текучесть времени

Чтобы хоть один человек,

Нашёл спасение,

Чтоб осталась надежда в мире,

Осталась сказка…

А теперь по счетам плачу,

Плачу напрасно…

Открываю глаза. Небо.

Серо', низко' и туманно.

Каменные деревья,

Источенные дождями

Мертвые тянут ветви

Задевая остовом тучи.

Мертвый город. Чужое небо.

Холодно', отрешённо. Тягуче.

По дороге из жëлтого кирпича (Маками навеяно)

По дороге из жёлтого кирпича,

По коварному маковому полю…

Идет девочка, не оглядываясь назад -

Странная фея убивающего домика.

А дорога пылью клубится за спиной,

Впереди просторы – трава и поля, поля…

Маки так и стелятся вокруг неё,

Превращаются в море, тропу захлестывает волна.

Девочка смеётся, ей так легко -

Где-то за спиной остался пыльный Канзас,

Не нашёлся Страшила, и Дровосек не пришёл,

Не повстречала она трусливого Льва…

Маки так прекрасны и так ярки,

Устилают красным ковром ей путь…

Сейчас она королева, что бежит от судьбы

В которой её осталось совсем чуть-чуть…

Впереди - свет солнца, простор, ветер свеж,

Позади – обычный, унылый мир…

Она выбирает сказку, идет босиком по траве,

Кружится с ветром, танцует и смех звенит….

На углу Джексон стрит и Десятого авеню,

Город Топика, столица штата Канзас

Поутру был прохожими обнаружен труп

Остановка дыхания в следствии… Да, да, да!

Сказок не бывает. Реальность жестока и зла,

За углом начинается дорога из желтого кирпича,

От неё тропинки стекают в маковые поля…

Девочка смеется, постепенно растворяясь в цветах…

Спой мне песенку

Ну спой мне песенку, расскажи мне сказочку

Про сверчка за печкой, Про гусей у бабушки,

Про перо волшебное, шкурку лягушачью,

Про солдата верного, про дорогу к счастью.

Спой мне… Можно ветром северным, вьюгою, метелью –

Спой мне песню светлую, про дорогу к небу,

Про судьбу - запутанну, про любовь хмельную…

Спой мне песню нужную, самую родную…

Расскажи безлунною ночью неприкаянной,

Про мечту воздушную, главное желание,

Расскажи – заворожи, чтобы я забылась,

Расскажи-заворожи, чтобы я влюбилась…

Без печали до утра или в зимних сумерках

Буду я сидеть одна, да смотреть на улицу…

В ветре шёпот, в снеге – смех самого желанного,

Не пришедшего ко мне, хоть и долгожданного….

Я весной открою дверь, рассмеюсь заливисто

Будем радостна капель и листва извилиста,

Летом – хоровод цветов, грозы и знамения,

Осенью – огни листов, грусть и вдохновение…

Но опять придет зима кошкой белолапою…

Спой мне, стоя у окна, чтобы я не плакала…

Я зимой – тебе верна, светлой-светлой памяти,

Я зимой – тобой жива, хоть и неприкаянна…

Ходят призраки в ночи, обнимают ласково,

Кот пригрелся и урчит – чтобы я не плакала…

Песен, сказок хоровод кружит и морочит…

Жду тебя который год. Очень.

Снежная королева

Ну что ж, прощай, моя дорогая леди.

Прости дурака, не верящего в рассвет…

Стужу злую приносят полярные мне медведи,

Душа превращается в лед, мои слезы – в снег.

Не ходи за мной, не топчи башмачков заморских,

Я не верую в сказки и в благой финал.

Для тебя – летний дождь и безумно яркие краски

Для меня – ледяное море, оскалы скал.

Не ищи меня, заблудишься ведь и замерзнешь.

Ты не Герда, а я далеко не Кай –

Старый герцог, взрастивший Снежную королеву,

Не сумевший любви ей дать…

Сладко спи, моя дорогая леди,

Поцелуй белой прядью горит в твоих волосах…

Ты забудешь меня сегодня же на рассвете,

Я не зря над тобою молитвы свои шептал…

Новый день принесет тебе лишь улыбки,

Отголосок сказки, привидевшейся во сне…

Старый герцог ответит сам за свои ошибки…

Спи, родная… Спи, забывай обо мне…

Спи спокойно, моя НеСнежная королева,

Укрывайся красками южных широт…

Я приду через год, чтобы тебя проведать…

Спи, любимая, спи… Я превращаюсь в лед.

***

Как прекрасны цветы и бурные краски лета,

Но почему же тянет меня туда,

Где только злые метут метели,

Где по пол года тьма?

Почему же манят меня метели,

Острые пики скал…

Яркие всполохи… Северные созвездья…

Здравствуй, мой герцог. Скучал?

Туманы

Поутру в сентябре здесь густые-густые туманы –

За околицу выйдешь – как будто нырнешь в молоко,

В двух шагах потеряешь дома, и леса, и поляны

И как будто в бескрайнее белое море нырнешь….

Растворишься ты в нем, уходя по тропинке незримой,

Как летучий голландец – проложишь таинственный путь…

Только вереск лесной, давно ставший твоим побратимом

Будет ноги колоть и как будто пытаться вернуть….

Не ходи за околицу в час предрассветный, туманный

Время призраков и заблудших, потерянных душ…

Ты пойми наконец – мысль, что сможешь согреть их обманна,

И прими наконец – что не сможешь, не сможешь вернуть.

Закружат и запутают, заманят в холодные дали,

Растворишься, растаешь, навечно останешься там

НЕ ходи за околицу, слышишь, тебя заклинаю.

Не ходи, говорю. Я однажды вот также ушла.

Просто встань на краю и коснись моих призрачных пальцев,

Подари мне кусочек живого, родного тепла…

Просто холодно здесь – в этом призрачно-праздничном танце,

Просто холодно здесь… И порою находит тоска…

Поутру в сентябре здесь густые-густые туманы

Что манят за собой не слабее болотных огней….

Говорят, что в деревне забытой, давно безымянной

Не осталось давно никого. Только тени людей.

Я кружусь, хохочу, я клублюсь вместе с облаком белым

На земле разославшем свою кружевную вуаль…

Я теперь обитаю в давно безымянной деревне…

Я шепчу тебе сказки… Давай же скорей засыпай…

Я ни зло, ни добро…. Лишь уставшая странная сущность…

Засыпай поскорей, ты вернуться не сможешь уже…

Я себе заберу твою теплую чуткую душу

Я тебя облеку белой взвесью туманных теней….

Будем вместе кружить, будем вместе безумно смеяться,

Вереск больше не станет колоть твоих призрачных ног…

Засыпай поскорей… Чтоб навечно со мною остаться…

Чтоб светить для меня весь тебе предоставленный срок….

А когда ты растаешь совсем, растворишься туманом,

Будут сотни других, только я буду помнить тебя…

Буду помнить вас всех… Всех потерянных, всех безымянных

Что когда-то пытались застывшую леди согреть.

Яды

Еще с рожденья кости мои отравлены, отравлены кусочки души:

Впитались внутриутробно, да с молоком матери проросли

Во мне туманы болотистой этой земли, ее возвышенности и бочаги

И мхи… Густые и мягкие мхи… И шёпот полночный: спи…

А после рожденья другая отрава проникла в кровь –

Это дорога, огни не моих городов, темные ночи и яркие яркие дни

Высокие сосны, и небо, что выше чем полеты во время снов,

Горячий, обжигающий ноги песок и Волга, что на руках качает кусочек земли.

И кому я нужна такая? А я все яды в себе собираю,

Высокие звезды в глуши морозной ночью,

Дороги, отголоски чужих обочин, даже вода морская…

Я все в себя принимаю. Я меняю себя. Точно.

Так о чем это я? Ты спросил, почему я такая? Почему себя не теряю?

Потому что иной не знаю, и знать совершенно, незыблемо – не желаю.

Потому что пока слагаю, складываю строчку на строчку, чувство на чувство

Я сама по себе. Я цельная. И мне совершенно не грустно.

Ты говоришь, так неправильно. Надо жить, надо строить семью,

Надо себя отдавать на заклание, жертвовать, возводить ковчег

И меняться, меняться, меняться, ясною быть для всех… Не хочу.

Я для мира, и мир для меня. Я открыта ему и ядом его полна. Я этот яд люблю.

Мне неохота на четверть, наполовину. Я уж себя ломала, себя давила,

Но яд глубоко во всем уж моем нутре. Лишь целиком. Мне не подходят все

Мне нужен кто-то один. Тот, кто ядом со мной един, кого я не отравлю.

Тот, кто возьмет меня за руку и поведет. В свет ли, во тьму? Мир, милый мой, един.

О роли котов-баюнов в сказочном королевстве

За туманами, которыми отравлена кровь,

За соснами, что кажутся выше неба

Есть страна, в которой нет городов,

Зато есть леса, озера, быль да небыль…

Над землею стоит дым пожарищ,

Ветер несет песок,

Люди сами себя все плавят,

Переплавляют впрок,

Кровь качают земли, торгуют,

Объявляют войну

И все дальше, все дальше

От себя же самих бегут.

Они уж не верят в сказки,

В мечты, в любовь,

Золото вместо туманов

Им трави кровь….

А там, где звенят ручьи за краем мертвых болот

Леса все также чисты, зелены, и вот…

Там водяницы весело пляшут под юной луной,

Там им дарит колечки и бусы сом-Водяной,

Там по цепи девятую жизнь ходит кот-баюн,

Он их учит как жить, хотя сам еще, кажется, юн!

И баба Яга молодая, с тугою косой

На ромашках белых гадает – где дорогой?

Чешет древесным гребнем свою косу,

Свечку в ночи зажигает, под сердцем хранит мечту…

Ждет все, когда вернется Костя-Кощей

По призыву военкомата уехавший в мир людей.

Жалко, что писем в осень не носит кот…

Только она все верит… Верит и ждет.

Рисует в озерной глади его глаза –

Такие же синие, как вода и над ней небеса,

Слышит во снах тревожных искристый смех

Слышит слова, те, которые не для всех…

Скоро – остался месяц – родится дочь…

Ну куда же уж он вернется? На сердце ночь.

С каждым днем все страшней, тревожнее тишина.

И внутри совсем невозможно – рвется струна.

На какой-то далекой войне, как доселе ни раз и ни два

Лежит на земле Кощей, мертвый взгляд устремив в небеса.

Кот-Баюн не сдается, молится всем Богам

И последнюю жизнь отдает за последний шанс…

Там, где пуля не свистнет, свернет не туда кинжал

Там где Костя-Кощей вернется в Яге сам…

И возможно, хоть в этот раз ему повезет,

Он же последний хранитель сказок и снов!

И Кощей возвращается, счастьем от встречи пьян

А потом у Яги рождается вместе с дочкой – пацан.

Речка Смородина

Холодна вода в Лете-реке,

Да густа, не выберешься, в Стиксе-реке.

Ты не пей из них водицы,

Рукой не коснись, ногой не вступи.

А вокруг нас разливается яд да туман,

То Сморода-река вышла из берегов,

То Смородинка-река хрупкий мостик снесла,

Ядовиты сверх меры воды её.

Да в сердце её три змия живут,

О шести, девяти, да о трёх головах,

Думают - их руби не руби,

Не разрубишь, коль в сердце страх...

Ах, Ольховая Чурка, вымолила тебя мать,

Да три года на руках качала...

Да куда ж ты едешь к Смородине да реке,

Да куда ж ты движешься в сторону ада?

Сколько вас, Ольховых Чурок, в той стороне

С родиною под ногами да за спиной?

Чтобы встать стеной, чтобы адов цвет

Не сумел взрасти в стороне родной?

Сказки же читали, да знали все,

Алый материнский платок кровит,

Собирается мать, идёт, бежит,

Помогать, спасать, одолеть смерть...

Сказки же читали, да знают всё –

Не спасёт от пули чья-то слеза...

Одевай скорее бронежилет...

И, молю, береги себя.

Сотни тысяч мальчиков, мужчин, отцов

Поднимает русская вновь земля...

Отступи, Смородина, смрад-река,

Не твоя добыча то, не твоя!

Возвращайтесь, верные, в родной дом,

Возвращайтесь, смелые, да живыми...

Мы в вас верим, молимся, мы вас ждём...

Возвращайтесь к своим любимым.

Яблочко

Катится наливное яблочко,

Да по блюдечку,

Да по блюдечку,

Да с голубою каёмочкой,

По серебряному блюдечку

Да из века в век,

Яблочки пускает

Рука да девичья...

Да как рассказывала бабушка,

Да как говаривал дед,

Как война собиралась, алый да рассвет,

Зашивали руки девичьи да в рубашки нательные

Семена пшеницы да ржи, -

"Ты, милый мой, всё выдюжи да не порви,

А коли Мара тебя призовет, Семена рассыпятся, рожь взойдёт,

Прорастет овёс, пшеница заколосится...

И какой то путник тебе поклонится,

Зерно посмертное соберёт...

Кого-то оно спасёт"...

Так, говорят, повторялось из века в век,

Но в Европе - заполыхали костры, у нас - нет.

И ведуньи по старым уже традициям

Зашивают любимым в рубаху пшеницу,

И пускают яблочки да по блюдечку,

Молясь, чтоб родимые их там сдюжили...

А когда покрывалось туманом блюдечко,

Восходила рожь, колосилась бурно,

Выходила тогда ведунья на улицу

И искала поле то, самое нужное...

И раскидывали руки, да танцевала,

Слезы падали да семенами

Яблонь, орешника, вишен...

И сплетались с травою косы...

И над полем над погребальным

По весне сады расцветали...