Сказка конца времен

Преддверие

Зов без ответа.

Бродячий узник собственного тела.

Таким был облик ветра.

Луна над головою

внезапно превратилась в конский череп,

и воздух вызрел черною айвою.

В пустой оконной раме

рассыпала свои бичи и звезды

борьба воды с песками.

И видел я, как травы шли на приступ,

и бросил им ягненка – и ягненок

заплакал на зубах у стрелолиста.

Взъерошивая перья и скорлупки,

внутри повисшей капли

кружился прах растерзанной голубки.

И, не меняя цвета,

отары туч лениво наблюдали

единоборство камня и рассвета.

А травы шли. Все ближе и все ближе.

Любовь моя, они вспороли небо

и, как ножи, царапают по крыше.

Любимая, дай руки! Мы в осаде.

По рваному стеклу разбитых окон

кровь разметала слипшиеся пряди.

Одни лишь мы, любовь моя, остались.

Отдай же свой скелет на волю ветра.

Одни лишь мы, любовь моя, остались.

На волю ветра, сирый мой ребенок!

Найдем, любовь, найдем, пока не поздно,

хоть тени наших лиц непогребенных!

Федерико Гарсиа Лорка

Прислушайся: Земля не вертится давно –

Так давит тяжкий груз невзысканной вины.

Горишь ты или нет – все будет учтено,

И те, кто не горит, не будут спасены.

Юлия Лиморенко

Бег

Бежали мы по кромке окоема,

Срываясь вниз, в распахнутые тени.

Сырое небо тушей неподъемной

Нам заграждало скользкие ступени,

Ведущие под сень железных радуг,

А впереди рвались мгновенья в клочья

О колких льдин столетнюю ограду.

Ночь стала днем, день обернулся ночью.

А по пятам неслась победно стая

Зверей, рожденных мертвыми лесами.

Немого утра скорлупа пустая

Наполнилась их злыми голосами.

Мир пропитался гибелью тягучей.

Он остывал и пел, а мы бежали.

И призрак солнца капал кровью жгучей

На прошлого разбитые скрижали…

В пустоте

И стала ветошь, бывшая землею,

Безвидна и пуста, и тьма над бездной,

Свернулось небо мертвою змеею,

И бездна бездне скалилась любезно.

В чумных пространствах мертвые кометы

Безудержно устраивали гонки,

Но из забвенья золотого света

Внезапно протянулся лучик тонкий.

А мы, утратив в беге все опоры,

В нигде запечатлелись образами,

И наших глаз соленые озера

Кровоточили нежными слезами…

Тропа

Урча, из никогда в нигде мела

Снежинки страха медленная вьюга,

Гасила гневно искорки тепла,

Но мы еще цеплялись друг за друга.

А вьюга пела: Навсегда умрут

Все души, позабытые телами.

И наши слезы бились на ветру,

Как алое негаснущее пламя.

То пламя жадно жизней жгло запас.

Гадали мы, кто вьюге сдастся первым.

Но узенькая тесная тропа

Сквозь пустоту пробилась алым нервом.

Парящая дорога наших слез

Усердье вьюги нежно надломила,

А в бездне бездн остервенело рос

Ком злобы, напоённый мутной силой…

Переход

В нас болью отдавался каждый шаг,

Несмелый, спотыкающийся робкий,

А черный снег свивался в мрачный флаг

И бил тугим полотнищем по тропке.

И стонущие песни пустота

Своей осипшей глоткой выпевала,

И страшной нам казалась простота

Нелепого, безумного вокала.

Дышала злоба с темной вьюгой в лад

И на тропу готовилась нахлынуть.

Отряд рожденный ею псов-солдат

Нацеливался нам вцепиться в спину…

Западня

Круговорот уродливых теней

Рождала бездны мерзкая утроба.

Тряслась тропа, дрожала все сильней,

В ее края прицельно била злоба.

Качались арки ледяных мостов,

Что вьюга нам наперерез тянула,

И псы, крутя обрубками хвостов,

По ним летели с воем, лаем, гулом.

И стягивалось смертное кольцо,

И ветер жег тела дыханьем смрадным,

А пустота смотрела нам в лицо

И ухмылялась – радостно и жадно.

Уже кривлялись тени на пути,

И псы уже рвались отведать крови,

И стало ясно: дальше не пройти,

Повсюду силы злобы наготове…

Прощание

Дарила злоба лють своим рабам,

Презрительно метели выли трубы,

А мы остановились, и к губам

С прощальной болью потянулись губы.

Две сирых плоти скудное тепло

В объятиях доверили друг другу,

И две души, как в темное стекло,

Друг в друга заглянули через вьюгу.

И дотлевал в сетях кромешной зги

Любви и крови сплав неразделимый,

И таяли в литании пурги

Два шепота: Любимая! Любимый!..

Спасение

Под гнетом близкой смерти все тесней

Смыкались мы дрожащими телами,

Как деревца в тревожном зимнем сне

Срастаются замерзшими стволами.

Казалось, око бездны нас сморгнет,

Как мелкую докучную соринку,

Но жизнь вожгла в одно густым огнем

Любви еще не цельной половинки.

Бесстрашно пламя через нас текло,

Сочась сквозь хрупкие мембраны плоти,

И стужу пустоты превозмогло,

Ярясь в своем воинственном полете.

Плясало пламя в темноте пространств,

Их распаяв и заново сшивая,

Сердца времен, войдя в палящий транс,

Друг в друге нежно бились, оживая.

Обрушились все вьюжные мосты,

Псы падали в ничто, скуля и воя,

И в лоно уязвленной пустоты

Бежали тени – порознь и гурьбою.

Клубился над тропою черный пар,

Рычала раздосадовано бездна,

По нам ответный нанося удар,

Извергла из утробы вихрь железный.

Но смутно разгорелся впереди

Закатный блик исчезнувшего солнца,

Что вьюге не под силу остудить, –

В последнее прибежище оконце…

Дивомирье

Нас пламя подхватило и несло,

Своим плащом от бездны укрывая,

И распростерлась тихо и светло

Над нами дивомирья сень живая.

И нас, забывших власть оков и ков,

В дыму неугасающего лета

Благословил под шелест облаков

Мир, в наших снах надеждою напетый.

Семь радуг на приманчивых кострах

Легко спалили старых бед обноски.

Мы изумлялись, распознав в ветрах

Всех наших строк шальные отголоски.

С мурлыканьем когтило небосвод

Волнами беззастенчивое море,

И горизонт пронзала песня вод,

Напевам солнца вдохновенно вторя.

Тугую силу из подземной тьмы

Тянули заповедные дубравы,

И вересковогривые холмы

Сошлись озер серебряной оправой.

Играть на травах цвета янтаря

Сбегались златорогие олени…

Чудесный мир за все благодаря,

Мы молча опустились на колени…