Сироп от странностей

Пока жнет гроза

Начиналась гроза как всегда в туман,

Приходили видения наяву,

Разрываешь историю по концам

Или рандеву?

Капля к капле звучит как святой завет.

Рикошетит гроза от окна в окно,

Эта сизая морось — чистейший бред.

Или колдовство?

Ляг ничком, тут спокойно и вымер звук.

В табакерке молчание. Ну почти.

Приручаешь грозу есть из сжатых рук

В пьяный такт свечи.

За карнизом срывается капля в ночь.

Светят фары. Ползут по теням в полу.

В горле рвано скребет, но никто помочь

Не идет во тьму.

Сбита простынь, а жар твой опять не стих.

Над постелью качаются образа.

Как забвение держишься за живых,

Пока жнет гроза.

5.03.2026, 19:39

Сироп от странностей

Посмотрите в меня из скважины, той, замочной, тщедушно маленькой,

я нелепый костлявый саженец. Я прошу: побоитесь маменьки,

та пророчит меня невеждою и грозится стальным половником.

Если дети слывут прилежными, значит спрячемся за шиповником.

Перелезть, уползти, отчаяться и уехать на дряхлом хаммере.

Раз родился — всю жизнь промаяться под контролем глазастой камеры

в грязно-сером бетоне в дырочку (так сложилось и так красивее).

Нервы — нить. Нет, скорее ниточка. Безопаснее и фальшивее.

Руки мокрые, пальцы влажные. Пульс колотится словно старенький.

Я играю в мосты и башенки, ни на шаг не сбежав от маменьки.

Если буду хорошим мальчиком, буду предан, и буду краток, и...

А пока что сижу в подвальчике и зубами скриплю от патоки.

Весь в сиропе, от слов до скрежета. Не отмыться, сбежать и спрятаться.

Код "опасность" — глазеть в приезжего, потому что не тот кем кажется.

Я и сам... ну почти поехавший. Или съехавший, как вам отповедь?

За такими как я невеждами все половники встали в очередь.

Я сижу на полу в туманности, на бетоне привычно-стареньком.

Мне пропишут сироп от странностей,

Чтоб навечно остался маленьким.

5.03.2026, 20:41

Желто-лимонный

Дядюшка, выслушай, только вели казнить —

ночью в покоях так холодно, мерзнет кожа,

в старом костюме из целого только нить.

Но, говорят, так придворные лишь дороже.

Нет, не рычи. И не надо рубить с плеча.

Вдруг промахнешься, и как мы тогда без бога?

Знал, без богов мир — потушенная свеча?

Если с богами — безумная, но дорога.

Ты посмотри, я создал для тебя мирок —

желто-лимонный в знак траура и блаженства.

Глупые шутки манящи для недотрог,

кои по-твоему таинство совершенства.

Я подарю тебе локоны, в каждом — речь,

в каждом — история, запахи наковален —

как опускался на шею блестящий меч,

как холодна простыня нелюбимых спален...

Эти пророчества сбудутся восемь раз.

Может быть, меньше, но ты же меня не слышишь.

Спи, мой создатель. Пророчества или сказ?

Разве что плачи к заутрене станут тише.

Впрочем, а что с того, кто-то уходит в бред.

Тот, кто у ног, примеряет колпак и лица.

Дядюшка, спи, твой мирок обретает цвет —

желто-лимонные клоунские границы.

06.03.2026, 18:34

Мы выбираем...

Мы выбираем, и нас выбирают тоже:

Время, причуды, памятки, мысли, кожа.

Мы как адепты древней масонской ложи:

Верим во все, не желая существовать.

Тени крестов покосились, стоят столбами.

Небо гудит под напевы с колоколами.

Стелется дым, очень низко — совсем над нами,

Коий опять нарекается "благодать".

Жемчуг к жемчужине, мысли на тканой паре.

Мы выдыхаем словом, ведь мы устали.

Мы выбираем в привычном репертуаре

И для острастки сожжем за собой мосты.

Может, оставить сомнения в гнездах лета?

Может, нестись по теченью до края света?

Я не ищу для тебя и себя ответа...

Лишь поправляю покрытые мхом кресты

03.04.2026, 01:33

Имярек

В рваных сандаликах — сотни следов от рек,

В тонких ладонях — свидетельства старых ран.

Ты называешь почтительно "Имярек".

Я назову с преклонением "Ветеран".

Тени ползут от рассвета до пустоты,

Через пролив и двуличие берегов,

Через косящие в небо холмы-хребты,

Кажется семь по числу холмовых богов.

Если не веришь, то не береди туман.

Всуе бы тоже... не веришь и не зови.

В старых сандаликах — маленький Иордан,

Прямо под кожей — уставший Ершалаим.

Городу богово, плотнику — что дадут.

Мастер... А что ему? Сам виноват в письме.

Мастеров в Сад не желают и не зовут.

Нет, не вина. Да и истина не в вине.

Ты называешь почтительно "Лучший враг".

Я называю иначе "Уставший бог".

Мы говорили о разном — какой пустяк

Для босоногих, не чующих рук и ног

03.04.26, 01:58

В покосившихся трущобах...

В покосившихся трущобах

Происходят небылицы.

Все безумные, ещё бы:

Выпадают в окна птицы,

Вылетают наземь страхи,

Опоясанные пылью.

У бетонной армоплахи

Сновиденья рвутся былью.

По воде шагают строем,

Мокрым строем, рваным шагом

Звери — ситцевые боги,

А у всех заплатки с шармом.

И шагают в лужах, в небе,

И не мокнут лапки плюша.

Скажешь, быль? Наверно, небыль,

Или ход тот не игрушка.

Бьют в сандалях волны бродов,

Вереница к веренице.

Знать, у ситцевых исходов

Проверяются границы.

В этих тканевых трущобах

Ни святого, ни честна́го.

Небылицы высшей пробы,

Лжи в которых нет ни знака.

25 мая 2026

Чудеса

Чудеса не случаются. Выпиши на руках.

Заруби на носу. Прекращай сочинять впотьмах.

Чудеса — это выдумка, опиум для молвы.

Руконогие рыбы ссыхаются с головы.

Ногорукие звери заштопаны с ног иглой.

Ну какое им чудо с соломенной головой?

Три булавки, тряпичное сердце, железный дух —

Всех привлек не волшебник, а старый дурацкий слух.

Нет кирпичных дорог, есть разбитый до ям асфальт.

Нет приличных соседей. Но, кажется, есть гештальт —

Стать хорошеньким паинькой, тихим, с закрытым ртом.

Потому что у тихих, как правило, будет дом,

Сохранятся дороги, останутся при счетах.

Им не нужно вернуться с щитом или на щитах.

И они не бегут перелеском от стариков —

Значит вслед красным тряпкам не будут пускать волков.

Чудеса не случаются. Что ли, Иван-дурак?

Или встретил жар-птицу? Услышал, как свищет рак?

Запускается лето сквозь тюль в отсыревший дом.

Шелестят стрекозиные крылья. Грохочет гром.

Самолетик на нитке на кухне бросает тень

На оторванный в старом блокноте вчерашний день.

Золотистые зайцы ложатся как яркий блик.

Фото старые, но в них не лица — почти что лик.

И шумит радиола, сухой такой, пряный треск.

За окном извивается речка и слышен плеск.

На полях одуванчиков сложенный парашют.

Лето дремлет на поле. В узорах — его маршрут

Сквозь вино одуванчиков прямо на космодром.

С космодрома виднеется и фюзеляж, и дом.

Чудеса не случаются... Ладно, соврал. Идет?

Чудеса — это лето. И старенький самолет.

05.07.2026, 01:13

Старая чаща

Шелест. Шаг. За шагами — свора,

Не пугайся, иди в отрыв.

Чаща дышит, глядит сурово.

Остановишься — будет срыв.

Стань пророком еловой мессы.

Знак дорожный косит впотьмах.

Есть ли истина — неизвестно.

Есть ли смысл — в твоих руках.

Загадаешь — и будет странность,

Будет точно, как хочешь ты.

Раз не веришь, прими как данность —

Быль рождается из мечты:

Из мечты по горам и звездам,

Из барашков, лисиц и роз.

Шелест. Шаг. За шагами — солнце,

Там-где-ты-еще-не-дорос.

Убегая в чащобу — помни,

Лес жухлеет, как старый холст.

Не теряйся. Не будет больно,

Если в памяти лисий хвост.

16.07.2026, 17:02

Старенькое

беспробудные мысли изменчивы, помни главное —

все слова безрассудны, треклятые и трехглавые.

и чарующие обращаются в очарованных.

безвозвратно, бесправедно. хоть и пьяняще скованно

Закольцевание

Стяги летят по небу, темнеют ночи.

Каждый денарий падает что есть мочи

Выцветшей решкой, дышит почти на ладан.

Мир повернется снова, не ждан, не гадан.

Мир как качели — только размах бескрайней.

Каждой вселенной выдан мешочек с тайной.

В каждом — денарий, дар и ларец для мира.

Если звезда упала — она простила.

В звездных осколках сложно найти дорогу.

Если одна доподлинно, строго к богу...

Значит, второй заказаны все скрижали?

Звёзды смеются. Знают они? Едва ли.

Сколько тропинок в небо, и все не к месту.

Кто-то зовёт их вскользь "Ободок невесты",

Кто-то — "священная лестница" или "вирши".

Ночи темнеют. Падают тучи с крыши.

Стяги взмывают в небо, трубят горнисты.

Мир повернется снова, прекрасным, чистым.

Ночи закончатся. Решка упала солнцем.

Значит, мир выживет, выдохнет и вернётся

14 августа 2026, 19:41

Левша

Не поднимаешь трубку, снова, который год.

Я выдыхаю летом. Лето — наоборот.

Тянутся дымом трубы, прямо под облака.

Бродит левша по небу, ноша его легка.

Стоптаны сандалетты, руки сухи от снов.

Видя одно лишь небо — видит одну любовь:

Звёздные колесницы, солнечный яркий диск.

Спит посреди ромашек брошенный обелиск.

Свист разрезает поле, стукнет о бок звезде.

Тот, кто рождён в неволе, волю найдет везде:

Где колосится поле, где жнут траву жнецы,

Где на холстах рисуют солнечный день слепцы.

Падает дождь на шею, лезет за воротник.

В злате речных окраин каждый к дождю привык.

У златоглавой церкви теплятся миражи.

Лето бросает жерди точно в кострище ржи.

Я не могу сдержаться, знаю, что я грешна.

Снова звоню и снова трубку берет левша

14 августа 2026, 21:53

Суеверия

Бьются птицы о лопатки,

Бьётся сердце в подреберьях.

В нарисованных заплатках,

В тишине и суеверьях

Из глухой чащобы дышат

Прямо в спину страхи-слухи.

Раз под крышей сносит крышу,

Значит все ведёт к разрухе.

Суетишься? Все к печали.

Не гневи святую волю.

Тени встали под крестами

Упокоить в вечность долю.

Не спеши, и все обрящешь,

Будет все тебе по вере.

Птицы скалятся из чащи,

Но вкусить уже не смеют.

16 августа 2026, 02:46

Сандали

Суета над водой, над землёй, над полями жатвы.

Крик умоет ладони, доверится бывшей клятве.

Он сидит у причала и чинит сандали дратвой,

Чтобы выкупить мысли и бросить в морскую соль.

Каждый точно получит по выслуге и по вере,

Запирая засовы, не жди, что закрыты двери,

Тот, кто хочет, вернётся. Останешься сам-то верен?

Или, взвесив ключи, их повесишь на антресоль?

Бег по спящей воде — как нелепо и безрассудно.

В человеческом теле быть птицей бескрайне трудно.

Он полощет босые ступни, только сам подспудно

Все впивается взглядом в следы измождённых ног,

Что ступали по дряхлым, косым от времён понтонам,

Все в занозах и ссадинах — ближе к людским законам.

В час отлива причалы рыдают протяжным стоном:

От стыда или крови, что въелась в святой песок.

Только вот ни следов, ни шагов, даже слово стихло.

Он пытается вспомнить, сквозь зубы цедя молитвы

Каждый новый рассвет неизменно даёт под дыхло:

Непрощённых не вымолит ально благой святой.

Вот ему и осталось — чинить до утра сандали,

Вспоминать свое имя, заветы, напевы стали,

Колкий запах венца. Память выжгла слова. Устал, и...

Многоточие снова сменяется тишиной.

Береди свою память, во веки веков и присно.

Береги свои силы и честными станут мысли.

Это все безусловно, но руки безвольно виснут,

Потому что замки открываются только в ад.

А в сады для прощенья апостол закрыл засовы.

Что есть толку в свободе, когда на ногах оковы.

Шов за швом, час прилива, сандали почти готовы,

Он встаёт на понтон, утешен и почти крылат.

Вереница следов остановится за плечами.

За спиной никого. Никогда не смотри глазами.

Время вышло. Пора возвращаться к ключам с замками

И к корзинам с хлебами да к пряной смоле кадил.

Под ногами вода, над водою родятся звёзды.

А за ним по пятам улыбаясь идёт Га-Ноцри.

Небу небово, мыслям — прощенье, и все так просто,

Когда знаешь, что преданный пастырь тебя простил.

16 августа 2026, 05:16

Босоногий бог

По-детски летний бог пускает слух

Про стрекозиный рай и летний дух,

Качает сонно старенький мундштук

И уставать нет в планах и в помине.

Бежит по небу стадо снов-овец,

Дороги все кроятся из колец.

Пусть их пасет причудливый беглец,

Для неба не порок пастушье имя.

Асиметричный мир рождает спор:

Причинней память или разговор.

В колечках дыма допотопный вздор

Слагает знамя прямо у порога.

И пусть ты очень маленький — пустяк.

Звенит в кармане колотый медяк.

Когда для богатеев ты бедняк,

Для нищего — уста и воля бога.

Трава щекочет ноги всем босым.

Быть босоногим — быть почти святым,

За пазухой — птенец да день один,

А под ногой — небесная оправа.

Пасет стада нашедшийся мудрец

Да прячет облака в кисет-ларец.

У мудреца есть овцы и Отец,

А это значит — большего не надо.

16 августа 2026, 15:27