Сильфида и рыцарь цветов

Сильфида и рыцарь цветов

Песнь первая

Отважный парнишка в селении жил

На границе бескрайних лесов.

И с детства он доблесть и честь возложил

На свою половину весов.

Прилежно учился владенью мечом,

Кропотливо писал и читал,

Затем, чтобы в город пойти за холмом,

Героической славы желал.

Его разморило на долгом пути,

К середине ворочался день,

От жара звезды поскорей бы уйти

В столь манящую холодом тень.

Пронзительный крик до него долетел,

Умоляя спасти поскорей.

И путник вскочил, он как будто взлетел,

Устремился за груду камней.

А в речке тонула, цепляясь за жизнь

Красоты восхитительной дева:

«Сейчас помогу, ты там только держись!»,

-

На поступок решился он смелый

И прыгнул с разбега в бурлящий поток,

Подхватил ту девицу на руки:

«Спасибо, герой, что ты спас, что помог,

Не обрёк на смертельные муки».

Но вдруг его сильно склонило ко сну,

Закатились невольно глаза…

Позднее, проснувшись, он сладко зевнул

И минувшее вдруг осознал.

Сухими остались его сапоги,

И под деревом тем же лежал.

По глади воды не стелились круги,

Ветерок, как ни странно, молчал.

Плечами повёл и продолжил идти

К незабвенной заветной мечте.

А ныне о планах своих по пути

Он расскажет полночной звезде.

Постойте, совсем позабыл вам сказать,

Как назвали родители сына.

По имени Цеструм его величать

И баллада о нём будет длинной.

Песнь вторая

Городская пленила его суета,

Заискрились азартом глаза.

Становилась всё ближе святая мечта,

Он не ступит и шагу назад.

Зазывалы кричали с обеих сторон:

«Подойди, наш попробуй товар!»

Кузнецы всё сильней раздували огонь,

На железо роняя удар.

И хотя засмотрелся на новенький меч

Деревенский обычный парнишка,

Но деньжата уж очень хотелось сберечь -

От монет не бывает излишка.

В гарнизон крепостной его взяли служить -

Патрулировать ночью и днём.

Для кого-то такое — роскошная жизнь,

Для героя же — пытка огнём.

Снарядили дубинкой за место клинка,

Ожидал он уж точно другого.

Пару раз проходимцам отвесил пинка -

Перебрали немного хмельного.

Приходилось воришек на рынке ловить,

Что украли с прилавка товары,

Горожан ежедневно покой сторожить,

Ну а после - шататься по барам.

Через месяц не выдержал Цеструм и взвыл,

Загорланил о чести и славе.

Солдатня рассмеялась, а он загрустил,

Попивая настойку на травах.

«Поостынь, новобранец, прибудет с тобой

Благородство, отвага и доблесть.

Сохраняй до конца свой настрой боевой

Отдыхай и работай на совесть.

А теперь нам с тобой, мой возвышенный друг,

По-хорошему, надо напиться.

Но сейчас, подожди, доведу до пьянчуг -

Мужики, его прозвище — «Рыцарь»!»

Песнь третья

Вчерашний стражник вышел в поле,

Покинул городской покой.

Теперь по деревням и сёлам

Несёт дозор он боевой.

Бандиты под покровом ночи

Сожгли деревню до углей.

Расправа ждёт их скоро очень

-

Сполна отведают мечей.

Сверкает сталь и льётся кровь,

В лесу от поля недалече

Ударов лязг. И вновь, и вновь

Доносит ветер звуки сечи.

Не в первый раз наш Цеструм храбрый

Победу одержал в бою.

Но за другое вручат лавры

-

За то, что выстоял в строю.

Врагов в округе было море,

Отрезан к отступленью путь.

И вот, дыша едва от боли,

Открыл свою он миру суть.

Тот раз кто видел из живых

Былого точно не забудет.

Людей настолько волевых,

Клянутся, в мире впредь не будет.

А Цеструм клясться сам готов,

Что хоть и доблесть проявил,

Не сам — при помощи ветров

Себя от смерти защитил.

В него вдохнули духи силы,

Иначе выронил бы меч,

И точно, точно б зарубили,

Не вышло б жизнь свою сберечь.

Песнь четвёртая

И вот, воитель сей бесстрашный

Стоит у замковых ворот,

Людей там будет много важных.

Вздохнул, собрался и вперёд.

Немедля он её заметил

Среди других придворных дам.

Спросили что-то — не ответил.

Зовут-зовут, куда уж там!

Пред тем, как преклонить колено,

Приказу графа подчинясь,

Очей он стал безвольным пленным,

Не видел краше отродясь.

Она сияла, словно льдинка,

Мерцая в солнечных лучах

Не скрылась от неё заминка

-

Зажглась улыбка на губах.

Когда он наконец очнулся

От грёз и на колено встал,

Дворянский меч плеча коснулся

И парня рыцарем признал.

И всё же, кем была та дама,

Чей взор так Цеструма пленил?

Об этом он довольно прямо

Гостей с приёма и спросил.

«А ты, служивый, я подмечу,

В прекрасных дамах знаешь толк.

И на вопрос я твой отвечу,

Исполню свой мужицкий долг.

Из дальних стран она явилась,

-

Подруга графовой жены,

Уже как год здесь поселилась,

Пожалуй, точно, да, с весны.

А титул? Может, виконтесса…

Не помню, староват уж стал.

Но не принцесса, не принцесса,

Иначе я бы точно знал!»

И понял Цеструм, что влюбился…

Улёгся ночью на кровать,

В сердечной страсти растворился

И вовсе не пытался спать.

Песнь пятая

В трактире шумно — смех и песни,

Танцует здесь честной народ.

Трактирщик радуется, если

Приносят гости свой доход.

Поздравить Цеструма собрались

Все те, кто прежде с ним служил:

Друзья, с кем по лесам скитались,

И взводный стражник приходил.

Все пьют, едят и веселятся,

Ещё бы, повод-то какой:

«На место рыцаря забраться,

Вот это ты даёшь, малой!»

Испив до дна дцать кружек эля,

Добрался к Цеструму гонец,

Глядящий малость ошалело,

И молвит «Надо в дворец»…

Отдал письмо и рухнул на пол,

Заснул надолго пьяным сном,

Зашёлся басовитым храпом

С крикливым старцем в унисон.

В письме же говорилось этом,

Что вскоре будет в замке бал,

Что барды выступят квартетом,

Какого прежде мир не знал…

И Цеструм должен был явиться,

Как рыцарь преданный, на зов.

А значит — нужно не напиться,

Как самый «лучший» из гонцов.

Песнь шестая

Играет музыка, гостями полон зал,

Разносит эхом песню менестрелей.

До этого наш рыцарь не слыхал

Таких красивых мелодичных трелей.

Поправил свой единственный наряд

Глубокого зелёного оттенка,

Схватил с тарелки спелый виноград

И тихо встал один у дальней стенки.

Не по душе ему такие торжества,

Но граф бы точно не стерпел отказа…

А вот и он, направился сперва

К придворным дамам и… Фруктовой вазе.

И вот, не торопясь, хозяин бала

Гостей своих степенно обошёл,

Дошёл он до конца и как-то вяло

До Цеструма с приветом снизошёл.

Формальности на этом завершились,

Герой схватил бокал и вышел в сад.

И как-то так случайно получилось

Поймал он на себе сторонний взгляд.

Она… Склонилась гостья над цветами,

Вдыхая томно ароматы роз.

Внутри у парня буйствует цунами,

Едва не выронил напиток, что принёс:

"Ну что ж, вы славный воин, проходите,

Погода нынче диво хороша,

Какой чудесный воздух, подышите!"

Он подошёл неловко, неспеша.

"Меня зовут Нимфея, рада встрече.

И раз уж с вами мы столкнулись здесь,

Быть может, согласитесь скрасить вечер

И неподдельный утолите интерес?»

Нимфея грациозно поклонилась

И рыцарь поклонился ей в ответ.

Ему всё это будто бы приснилось,

Явилось в грёзах и мечтах, но нет!

Принёс скорее он ещё бокал

И оба до краёв вином наполнил.

И множество историй рассказал,

Прекрасный голос навсегда запомнил.

Песнь седьмая

Прошла неделя с той заветной встречи

А ныне Цеструм собирался в бой -

Прикончить тварь, что губит и калечит,

Отняв у местных жителей покой.

Манящий шёпот колдовского леса

Сменился ветром леденящих гор.

К земле склоняет снежная завеса,

Полётом хлопьев застилая взор.

На сталь доспеха тёплый мех накинув,

Из уст горячий выдыхая пар,

Идёт герой, презренный страх отринув,

На бой призвать бушующую тварь.

В когтистых лапах мерзкого отродья

Торговец не один на век уснул.

Раскинулись охотничьи угодья

И Цеструм в них решительно шагнул.

Зловонный рык и адский шум в ушах

Не сломят несгибаемую волю.

Железа вкус на сомкнутых губах,

Но ветер не разносит крики боли.

Опёршись на холодный меч рукою

И тщась усталой грудью продохнуть

Он наслаждался мёртвой тишиною,

Живым до дома лишь бы дотянуть.

«Не думал я, как страшно умирать

Недвижимо, как пьяница в канаве.

Ну нет уж, жизнь свою отдать

Я точно раньше времени не вправе».

Глаза закрылись, в голове туман

И видит пред собой всё ту же Деву,

Что в речке он когда-то спас — обман,

Ведь спал и видел сон под тенью древа!

Развеян морок, перед ним Нимфея

Тряпицей раны промывает на челе.

И он, от жара своего смелея,

Её неспешно притянул к себе.

Песнь восьмая

Его сыскал в горах лихой торговец,

Что не страшился твари никакой.

Хотя, как позже сказывал знакомец,

Старик давно не дружит с головой,

Но пусть его оберегают духи,

Ведь рыцаря не бросил умирать.

В награду он просил о медовухе,

Чтоб подвиги героя воспевать.

О том, что Цеструм истекает кровью,

Нимфее весть поспешно принесли

И ночь её прошла у изголовья,

На пару с лекарем погибель отвели.

В окошко дул приятный ветерок,

А рыцарь, лёжа на своей кровати,

Болезненный усваивал урок.

С него решений безрассудных хватит.

Его любовь была всё время рядом,

Сейчас спала прекрасным сладким сном,

Льняные пряди улеглись каскадом,

Наполнив сердце воина теплом.

Он думать ни о ком и не желал,

Помимо этой синеглазой девы,

Едва дыша, он трепетно молчал,

Боясь спугнуть душевные напевы.

«Женюсь! Как только милая проснётся,

Я ей сей пакт священный предложу!

А что же делать, если отмахнётся?

На деле я ума не приложу».

Песнь девятая

Садилось солнце раз за разом,

На землю опуская тень,

И всплыло диском златоглазым,

Начав заветной свадьбы день.

Скрепили поцелуем страстным

Две клятвы, что даны навек.

Но под конец в берете красном

На пир ворвался человек:

«Конец всему пришёл, конец!

Не будет счастья в этом мире!»

То был измотанный гонец,

Что пьяный был тогда в трактире.

Он отдышался лишь немного,

Солёный пот смахнув со лба.

«Чего ж он повидал такого?

Аж проступила худоба»…

«Дракон на нас напал, дракон!

Спалил деревню утром ранним

Вблизи холодных снежных гор

Своим неистовым дыханьем!

Сир Цеструм, граф отдал приказ

Возглавить рыцарский отряд

И отправляться в тот же час!»

В груди у Цеструма — набат!

«Моя любимая Нимфея,

Прости, уехать должен я,

Но рушить клятву не посмею,

С зарёй вернусь, дождись меня.

«Я знаю, рыцарь мой любимый,

И рада быть твоей женой!

Вернись живым, живым, родимый,

Ещё мне рано быть вдовой!»

С Нимфеей попрощавшись нежно,

На бой отправился герой,

«Ох, лишь бы на покрове снежном

Не рухнуть снова под горой»…

Песнь десятая

Сердце по венам отважного мужа

Гонит горячую кровь.

Воздуха свежего рыцарю нужен

Вдох леденящий, и вновь

С новым потоком живительных сил

Рыцарь шагает вперёд.

Кровью драконьей цветы напоил,

Время замедлило ход…

Пламя нещадное, землю ощупав,

Жадно неслось напролом.

Стоя среди подпалившихся трупов,

Цеструм прикрылся щитом.

К духам природы взывая в молитве

В самый губительный миг,

Он лицезрел, как в безжалостной битве

Образ Нимфеи возник.

Волей властителя ветер пронзительный

Фея направила и

Всепоглощающий жар разорительный

Пал от девичьей руки.

Взмахом последним стального клинка

Воин затишье принёс.

Тело болит, но дорога легка

В край восхитительных грёз.

Звёздное небо предстало холодным

Морем далёких огней.

Он на коленях лежал беззаботно

Самой прекрасной из фей.

Глядя на рыцаря чуть виновато,

Губы поджала она.

Пахла мелиссой, лавандой и мятой

Лучшая в мире жена.

«Всё хорошо, уже знаю давно

Твой сокровенный секрет.

Девам земным красотой не дано

Звёзды затмить и рассвет».

В поле фиалок хозяйка ветров

Слушает милые речи.

Цеструм, отважнейший рыцарь цветов,

Вписан в баллады навечно.