Обложка Шкаф с историями

Шкаф с историями

Ольга Бармина

0% прочитано
Стандартный
Ольга Бармина

Шкаф с историями

Moontales

Эта рыба плавает глубоко

Манит рыбу сумрак морского дна

Корабли, позабывшие имена

Кружевная ржавчина их боков

Рыба любит шепот их пленных душ

Их печальные песни, чужую речь

Много тайн у рыбы в морском саду

И сокровищ много, чтобы стеречь

Но в одном из ларцов рыбу ждет тоска

Говорит тоска: ты бедна, бедна

Лишь алмазы и тлен в твоих сундуках

Поднимись, осмелься - там высока

Над морской страною горит луна

И восходит рыба со дна

И тогда луна опускает взгляд

И сквозь воду на рыбье глядит лицо

Лунный свет проникает в нее, как яд

Серебром становится чешуя

И серебряный видится рыбе сон

Будто там, на луне, тоже есть моря

Будто в них иные цветут сады

И крылатые рыбы меж скал парят

Но теченья шепчут: стара, стара

Да и как ты вырвешься из воды

И спускается рыба опять во мрак

Чтобы слушать призраков голоса

Чтобы яд беспощадного серебра

Не касался больше ее лица

Уходя все глубже в родную тьму

Мимо ребер сгинувших кораблей

Мимо древних кладов и вечных мук

И уже неведомо никому

Как сияет она во мгле

Корица

Губы вымазаны корицей

Дай мне быть взъерошенной птицей

Набирающей высоту

Грациозной ли, угловатой

Если веришь еще в слова, то

Говори со мной на лету

Братец учит несоответствий

Не бояться, причин и следствий

Меж собой не вязать в узлы

А у птицы пустые кости

Оттого и легко насквозь ей

Воскресать из печной золы

И курлы! И в небо пустое

Ты, обласкан и успокоен

Поднимаешься над собой

Слышишь, как затевая утро

Мир сплетает пестрые сутры

С тихой северной ворожбой

Высота обнимает сердце

Ароматом небесных специй

Дразнит ноздри, язык, гортань

Солнце гладит лоскутный город

И распахивается в горле

Птичьим окриком пустота

И под крылья ложится ветер!

Братец учит, что нет на свете

Невозможного волшебства

Вкус корицы и яблок спелых

Отряхни от золы мне перья

Распахни окно - я жива!

Башня

Когда пишешь, можно взять вымышленное имя,

Даты сменить на апрели с августов,

Затереть ключевые приметы.

Люди верят, что со временем станут другими.

Откроют какие-то новые радости,

Счастливые выиграют билеты.

Когда пишешь, легко притвориться, что все уже позади.

Что ты мудр, спокоен и озарен,

И ничто земное тебе не страшно.

Главное не расколоться, что твой единственный господин —

Чистый голос дивных былых времен,

Память, заточенная в белоснежной башне.

Ты сам закрыл ее наглухо. Ключ в карман, по своим делам,

Тихой стыдясь надежды,

Что она взаперти угаснет.

И, вроде бы, стало проще, трезвее, спокойней, чего уж там.

Не перед кем быть грешным,

Некого остерегаться.

Вроде, ты справился — дальше можешь выдумать сто миров!

Дать сто один надежный рецепт

Того, как с чистой начать страницы.

Вокруг белоснежной башни — стена и глубокий ров,

Руки пленной закованы в цепи.

Тебе же значительно лучше спится.

Теперь каждое новое утро ты надеваешь лицо:

Улыбка пришита крепко,

Свежие краски не полиняют.

И новый герой сюжета тоже держится молодцом —

Твоим улучшенным слепком,

В раз сумевшим все поменять.

Все гладко, знаешь, все гладко. И дни – один к одному.

Беспечные и пустые.

Сонной рекой текущие между

Тюремщиком и той, кого он навек заключил в тюрьму,

Видя, что нет без нее красоты.

Надеясь, что нет без нее надежды.

Твоя белоснежная башня почти касается облаков.

Оконце под самой крышей,

И так оттуда поют печально...

Хоть знаешь, сколько их было — таких, как ты, дураков,

Оглохших, лишь бы не слышать

Голос ее ночами.

Таких же глупцов, не знавших, что цепи, замки и рвы —

Лишь плохонький реквизит,

Поскольку самое в этом скверное —

Центр тюрьмы, совпавший с центром собственной головы,

Когда, устремляясь в зенит,

Вокруг тебя вырастают стены.

Камень за камнем, башня обвивает тебя кольцом,

Вот легла последняя балка,

Вот оформился подоконник...

А вот и она — стоит, обратив изумленно к тебе лицо.

И вдруг начинает плакать.

Беспомощно, как ребенок...

______

эпилог №1 - для пессимистов:

Люди верят, что со временем смогут вновь обрести покой,

Откроют новые радости,

Больше не вспомнят прошлое.

Когда пишешь, она обнимает тебя и строки выводит твоей рукой.

За оконцем башни бездонный август.

Голуби по полу ищут крошки...

и №2 - для оптимистов:

Люди верят, что со временем смогут вновь обрести покой,

Откроют новые радости,

Перестанут бежать от прошлого.

Когда пишешь, она обнимает тебя и строки выводит твоей рукой.

За вашими окнами август.

Пустая башня заброшена.

Сквозняки

Все никак не достичь порядка

Не воспитать привычку

Шиш в кармане, под стол прилепленная жвачка

У стола на краю зарубка

У пузатой чашки - щербинка

На указательном - заусенка

На уставшей клубничной грядке

След мальчишеского ботинка

Поскидало лето пожитки

Акварели, кисти, выгоревшие шмотки

Затянуло шнурки-тесемки

Из карманов выгребло мелочевку

И ушло мимо дач, на последнюю электричку

Ключ - в галоше, в двери - записка

Захрустело вымокшею щебенкой

На ходу поправляя лямки

В рюкзаке - из-под смеха яркие пачки

Из-под солнца пустые банки

Постояло, глядя с моста на цветные лодки

Вот бы чайник сипел на плитке

Натопить бы в доме да сесть разбирать наброски

У нее на виске голубая такая венка

В волосах - шепотки осторожные да былинки

По следам - огоньки с болот, сквозняки и сказки

Добрело, наконец. Устроилось на скамейке

Потирать от холода розовые костяшки

Зябнуть, в полумрак выдыхая дымку

У нее меж бровей задумчивые морщинки

А на скулах пыльцой - насмешливые веснушки

Не поймешь никак - старуха или девчонка

И опять она будет в какой-то нелепой куртке

Выйдет в сумерки попросту - как хозяйка

Дай-ка, друг, и мне сигаретку

Постой минутку

И опять оно ускользнет в малодушной спешке

Побегу, прости, опоздаю на электричку

Ключ - в галоше, на полке - чай, в буфете - тушенка

У нее на виске, и правда, всё та же венка

Лето приникает к стеклу вдогонку

Смотрит, смотрит, как тень ее курит на полустанке

Лампы

Я пришел к механику, сказал

Почини мне старые глаза

Или лучше вовсе замени

Чтобы зла не видели они

Дай модель, какая поновей

Чтобы только солнце в синеве

Чтобы только радость впереди

Да поля пшеничные в эйч ди

А на этот срам, на этот страх

Ты мне фильтры умные поставь

Чтоб кругом добро и мир и труд

Дети на качелях по утру

Чтобы глянул - площади чисты

На травматах выросли цветы

Все довольны, недовольных нет

Мастер, дай глаза такие мне

Ты же видишь, я труслив, я ржав

Ни глядеть не смею, ни бежать

Всё стою, прикрыв заслонки век

Почини мне, мастер, в лампах свет

В проводах перепаяй контакт

Дай всё видеть как они хотят

И быть может, как они, тогда

Стану я машиной без стыда

… … …

Заглянул мне мастер в окуляр

Покривился, плюнул с матерком

Нечего тут в лампах исправлять

Коли весь ты вышел дураком

Мануал-то свой прочти хоть раз

Я тебя собрал для этих глаз

Близнец

Ты говоришь, я могла бы править.

А я боюсь даже выйти в центр.

Ведь шаткий авторитет державы

Не укрывает от взглядов цепких.

Смотри на них, они ждут сверженья

Имперской скуки, столетней спячки -

Любой ошибки в твоем движеньи,

Любого часа, что зря потрачен.

Прикройся мною, скажи: так надо -

И, хоть мне страшно до отвращенья,

Я встану молча под эти взгляды,

Я покорюсь твоему решенью.

К чему лукавить: мы не похожи.

Но нам с тобой лишь о том известно.

Ты хочешь выжить? Смешно, я тоже

Хочу, чтоб выжила ты, всем сердцем.

Прикройся мною, скажи: так надо

Для блага будущих поколений...

Удачливый дегустатор ядов,

Я покорюсь твоему решенью.

Твое лицо на себя примерив,

И цепенея под этой маской,

Я буду слушать шаги за дверью

И фантазировать о развязке.

Беги. Не бойся меня оставить,

Ты отомстишь за меня в процессе.

Ты говоришь, я могла бы править -

Ну, что ты, право... Good luck, принцесса.

Лем

Она лежала возле остановки

У выцветшего мусорного бака

И рядом - книги неуклюжей стопкой

Крест-накрест перевязаны пенькой

Возьми, прохожий - то, что нам негоже

Смотри, какая мертвая собака

И бок ее уж снегом припорошен

И в карем взгляде - навсегда покой

Снеси ее в кедрач за лыжной базой

Да опусти на снежную перину

И эти Лема странные рассказы

И физику за тридевятый класс

Их с нею положи, пускай читает

Другим таким же, добрым и незримым

С которыми наш мир несочетаем

Среди которых места нет для нас

Serpent

- Каин, Каин, где твой Авель?

- Я молчать его заставил

Он отведал горьких правил

Родственной любви

- Каин, Каин, сердцем черный

Прямо за твоим плечом я

Мы с тобой в любви никчемны

Глупо делать вид

Род людской не без урода

Почернели божьи всходы

Ты отравлен несвободой

Страстью иссушен

Для таких любовь - лишь мука

И отдергивает руку

Тот, кто сам вскормил гадюку

Наш вопрос решен

- Так любил, что жгло в грудине

Что не мог делить с другими

Что и днем, и ночью имя

Не сходило с губ

Так и мать не любит чадо

Вот и плачет сердце ядом

Ничего теперь не надо

Был бы снова люб!

- Каин, Каин, это зависть

Кислотой разъела жалость

И рука не задержалась

Даже и на миг

И смотрел он в изумленьи

Как над ним стоял ты тенью

Пальцев мертвое сплетенье

Задушило крик

Вот и очи твои, Каин

С вертикальными зрачками

И душа уже, что камень

А на нем - змея

Кормится твоей утратой

Не гони ее, не надо

Руки, что держали брата

С пальцев - чешуя!

Ты противен им, ты грешен

Дай же мне тебя утешить

Ты теперь со мною смешан

Сердцем и рукой

Не гони меня, не надо

Там, за черною оградой

Нестерпимо, беспощадно

Сад цветет мирской

Сказка для страдающих офисных мечтателей

Фея банальности входит без приглашения.

Пальцы ее холодны и скучны движения,

Когда она вяжет галстук тебе на шею

И мягкая лента скользит, обвиваясь туже.

Лица ее не увидит в прихожей зеркало.

Она по утрам тебя поит мертвыми зельями,

И ты, как во сне, разносишь кофе на сделках,

Не чувствуя вкуса, жуешь магазинный ужин.

Она заполняет день твой переговорами

И призраками - двухцветные коридоры.

Танцуют агенты, менеджеры, стажеры

У госпожи на балу бестелесной свитой.

А ты всё крутишь ту строчку про мандрагору,

Но входит клиент - и слова в суете забыты...

Вечером фея тащит тебя в маршрутку -

В самый час пик, лицом в безмерную тетку,

В пропитанную лакостом душную куртку.

И всех вас закупорить девятибалльной пробкой,

Взболтать и выпить - бессилия йогурт сладкий.

Тоска подается теплой.

Она тебе в уши льет хрипящего Лепса,

Рекламу бритвенных лезвий, пилюль от стресса,

А ты все крутишь ту строчку про духов леса,

Что ночью выходят смотреть на огни окраин…

Вот фея касается лба твоего губами -

Сухими, как справок архивных немая память.

И с этим касаньем на сердце ложится камень,

И краски блекнут, и радио вдруг смолкает.

И духи леса уходят в туман осенний,

Ведь это не духи вовсе, а просто тени -

Тоскливая выдумка нытика, нищеброда.

Ну что ты раскис, завязывай с этим бредом.

Пивка накати в субботу.

...Но кажется, в этот раз тебе повезет.

Маршрутка на светофоре замедлит ход,

И кто-то справа прошепчет спокойно, в ритм:

Смотри на нее и всё за мной повтори.

Моя госпожа, вы утра бескровный свет

Такой чистоты я не видел у смертных женщин

Ваш голос подобен ветру в палой листве

Покою служебных комнат равны движенья

Строга ваших цифр и параграфов красота

Но нет их власти над сердцем моим отныне

А дальше смотри, как на бледных ее чертах

Нежность и ужас в судороге застынут.

Коснется пламя бумаги иссохших скул

И в нем истончатся, выцветут пеплом чары...

И пусто. Лишь гарью пахнет в газельке старой.

Ты глянешь через плечо - мальчишка поджарый

Залип в телефон, очки, толстовка с Геварой...

И чертополох, прицепившийся к рюкзаку.

Улитка

В том лесу говорящие тигры

И алмазы дождя на листве,

И луны серебристые иглы

Ткут над озером призрачный свет.

Там деревья прозрачны и тонки,

В водопадах текут миражи,

И узорною бисерной пленкой

Паутина меж веток дрожит.

Я иду босиком через чащи -

Так упорно и так не спеша.

И в бреду замечаю, что слаще

И больней стало лесом дышать -

Этим терпким, сырым перегноем...

Ненавязчиво, словно бы вскользь,

Что-то страстное, влажно-живое

Прорастает мой панцирь насквозь.

Я старею, бессильная вспомнить,

И не в силах назад повернуть.

Как страшны эти гибкие корни.

Я замру. Я улитка на склоне.

Я навеки у леса в плену.

Тот, кто держит

Снова все тот же сон: я стою на крыше В шаге от края. И небо, как молоко. И тянет выбросить вниз это тело лишнее, И пусть над телом смилуется закон Физический. Оно тяжелей существенно, Чем этого требует невесомость души. Усталая, давно бы посмела раздеться, но Кто-то не хочет ей разрешить.

А сон повторяется: вот я почти готова Хлебнуть этой притягательной высоты. Но кто-то держит за ворот, снова и снова Оттаскивая от черты. За ней - тополя и запах горелых листьев, Сизый и сладкий, холодный дым сентября И вся моя тяжесть, помноженная на числа, Ее предназначенные ускорять. Я знаю, каким податливым был бы воздух, Ах, он бы не настаивал, не держал! Вон там, внизу, чей-то опель. А мне бы возле Лежать.

Мне снится, как люди сбегаются к месту встречи Асфальта с моей безответственной головой. Но кто-то мягко держит меня за плечи. И чувствую — кто-то свой...

Я вижу, как едет медлительная карета, Белая с красным, едва ли стремясь успеть. Водила, жадно целующий сигарету, Знающий все про смерть. Из скорой выходят сонные крестоносцы. Они мудры, им скучно и все равно. А небо белое. В небе не видно солнца Давно.

Делаю шаг... И никак не дойду до края - Крепкие пальцы сжимают мое плечо. Незримый мой спутник не судит, не упрекает. От рук его горячо. Я бьюсь, вырываюсь. А он - терпеливо держит. Откуда-то знаю: не сердится, не устал. Упрямый ангел, нареченный Надеждой. Да, имя женское. А вот руки, как сталь.

Камень

Я каменная, каменная

Не грей меня, не проси тепла

Не знает боли душа моя

И плоть твоих не чувствует ласк

Тебя, саламандру, огонь родит

А я насквозь - остывший гранит

Я затворяю

Пути ключам

Огонь сжигает

Камни - молчат

И снег на темя

Ложится мне

И пляшут тени

В твоем огне

Останься рядом - танцуй, живи

Но не проси у камней любви

Где сердца нет, там не слышен пульс

И поцелуй мой - камень на вкус

Ты ищешь чары - разбить гранит

Но нет царевны, что в камне спит

Есть только камень -

Тело и суть

Коснись руками

Остынь. Забудь

Я каменная, каменная

На грудь ко мне приползет змея

И ляжет тихо - копить свой яд

Камни все помнят. Змеи - хранят

Бумага

Я вижу на небе твой почерк неверный:

Ты пишешь мой город и серые стены,

И окон квадраты,

и чьи-то улыбки,

Дорожные карты

и сумерки зыбкие.

Ты пишешь меня: на измятой бумаге

Февральских небес искажаются знаки.

Я твой персонаж, зарифмованный странно

С людьми, городами и дальними странами.

Я плод твоих мыслей, бессвязных и пестрых.

Нелепый поэт, депрессивный подросток,

Ты выдумал мысли мои и секреты,

И я, год от года, за почерком следую...

Покорность перу - мое горькое свойство.

Я знаю, с тобой не получится просто:

Ведь ты фантазер, ты растешь как писатель -

И сказка все страньше и все чудесатее.

Я вижу себя на изнанке вселенной:

Меня окружают бумажные стены,

Бумажные лица,

Печатные души,

В двухмерность страницы

Я падаю глубже...

Бонус веселья: Сказка про замок

Девочка замок рисует

Кистью на белом листе.

В замке мечта канарейкой тоскует,

В холоде каменных стен.

В башне пичуга томится,

Скрыта за сотней дверей.

Но с глупою певчей мечтою своей

Девочке жалко проститься.

Жаль, двери к пичуге не впустят -

Король этой дивной земли,

Как, в общем-то, здешние все короли,

Не верит, зараза, в искусство.

И заперты мертвые двери

По-на три тяжелых замка.

И связка ключей бесполезно ржавеет

На кованом дне сундука -

В каморке у ключницы Ильзы,

Что данный сундук стережет

И ночи, и целые дни напролет

Три четверти всей своей жизни.

А дверь номер сто, дверь зеленого цвета,

Зеленого, как постаревшая медь,

Подперта облезлою, сломанной щеткой -

Ведь лень запереть ее высохшей тетке,

Она забывает ее запереть.

Да что там - она потеряла

Свой ключ от зеленой двери.

Но вход стережет неустанно, смотри,

Хищная Ильзина щетка.

Ключница, вредная тетка,

Пост свой блюдет от зари до зари.

Замок по небу плывет

В белых бумажных просторах...

Тихо в пустых коридорах,

Ключница с поваром в погребе пьет.

А в мрачных готических залах,

Где эхо разносит шаги,

Блуждает запуганный призрак -

Запуганный ключницей Ильзой,

И в узкие окна глядит.

День упокоен вчерашний

В свитках, гравюрах и латах...

А ключница Ильза на башне

Ругается с горничной матом.

На кухне - привычные распри,

Гвардия - строем в кабак!

А лысый художник малюет прекрасных,

Голых откормленных баб.

Внезапно родится

Движением кисти

Стая подвальных упитанных крыс,

Которых боится

Ключница Ильза,

А также придворный художник, что лыс.

Те крысы ворвутся в каморку,

И ключница вмиг завопит -

Но пьяная гвардия спит, что с них толку,

И кот безответственный спит.

Но, может быть, в панике Ильза

За щетку ухватится с визгом -

И примутся крысы

Под щеткою Ильзы,

Стеная, плясать гопака.

И сотая дверь отворится,

И выпорхнет вольная птица -

Да, выпорхнет наверняка!

И девочка станет смеяться -

Ведь можно теперь не бояться

Ни ключницы, ни самого короля,

Который в военном походе

(При шляпе по нынешней моде),

Но с детства боится стрелять.

Плевать на дотошную свиту!

Лишь бедные крысы сердиты -

Им Ильза отбила бока.

И кот вместе с ними изрядно побитый

За то, что валял дурака.

Но время для чая с печеньем -

Пусть высохнут кисти и краски.

Прекрасное, надо признать, приключенье

Для леди, рисующих сказки :)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге