Шёпот в пламени строк
Первый
Шёпот в пламени строк
Сборник стихотворений
Горизонт, которого не достичь...
Первый
Солнечный диск закатился за крыши гостиниц,
Ветви деревьев качает Стрибог дуновеньем,
Слышится в небе волшебное пение птичек,
И под ногами земля шепчет мне откровенья.
Море колышется, тёмную вечность являя,
Горы лесистые смотрят на мир сквозь туман,
Небо чуть розовым светом простор озаряет,
Все мы живём, но не зная — живём для чего.
Всё начинается в мире и всё умирает,
Ночь заменяет рассвет, за зимою — весна,
Лишь человек никогда свою суть не познает
И от тяжёлой судьбы не уйдёт никогда.
Второй
Второй
О, как прекрасны звёзды ночного неба!
Я взираю на них, теряясь в тишине,
На ту одну далёкую и синюю звезду —
Она просто чудо, божественно красива.
Такое чудо! Не устоять мне взгляду,
Я протянул к ней ладонь в ночи,
Ладонью своей нежно тянулся к ней —
И воспел всё, что окружало меня когда-то.
Многоэтажки — они все одинаковы,
Уже надоели, слились в серость,
От поцелуев звёзд не заметить усталости,
Луна, которую небо ласкает,
Как леденец на палочке в тихой ночи.
Шпиль, пронзивший всё на свете,
Где я ещё не побывал,
Зажигает во мне жажду искреннего пути,
Где красота мира воссияет в полной мере.
Третий
Третий
Мы умрём где-то в мгле ночной,
Но на рассвете воскреснем снова.
Так вечно продолжается жизнь —
Лишь изменяются грани нового дня.
Восход возвещает новые возможности,
Сердца наполняются надеждой.
Так каждый рассвет приносит свой чудесный миг —
Время, когда мы вновь обретаем силу и вдохновение.
Давайте же жить в этой бесконечной пляске,
Пусть каждое утро становится новым началом.
И если смерть нас коснётся когда-то в ночи —
Мы с восходом возродимся, дав рифме своей окончание.
Четвёртый
Четвёртый
* * *
Поезд мчится всё дальше и дальше,
Позади уж родные края,
Позади уж самарское капище,
Поезд прочь уносит меня.
Ночь покрыла Божию землю,
За окном уж не видно ни зги,
Проводницы, плацкарт и соседи —
Убаюкиваешь ты меня.
Руки трясут меня за плечи,
Проводница кричит: выходи!
Ноги выносят меня из вагона,
И скрывается поезд в тени.
Вокруг перрона всё пусто и жутко,
Лишь вдали вижу я огонёк.
По полю бреду, вжавшись в куртку,
Как корабль к порту плывёт.
Старый дом, что давно ссутулился,
Старый пёс, что ещё чудом не сдох,
По пустынным деревенским улицам
Я иду, куда судил мне Бог.
Сердце бьётся всё чаще и чаще,
В помещении стоит шум и гам,
В кабаке я — путник пропащий.
Почему? Не знаю и сам...
— Что за город? — спросил у пьянчуги.
— Пустозерск, — ответили мне.
— Дай-ка водочки, брат православный.
— Ну держи, да помни: платишь мне.
Вокруг всё вроде обычно,
А в душе успокоения нет.
— Какой год нынче, брат православный?
— На дворе девятнадцатый век.
В голове уже мыслей не слышно,
И уже говорю невпопад.
Собутыльник сказал — я пропащий
И ударом отправил в ад.
Ото сна я очнулся внезапно —
Всё тот же поезд, всё то же окно.
Проводницы, плацкарт, нету света...
Куда же я сунул своё вино?
Поезд мчится всё дальше и дальше,
Позади уж чужие края,
Позади уж пустозерское капище,
Поезд прочь уносит меня.
Пятый
Пятый
Ах, как сладок дым Отечества,
Да как прекрасны его чёрные клубы.
Как красен белый дом, чернеющий
В лучах той уходящей, коммунистической поры.
Стреляют танки, окна выбивая,
И раз за разом погибает человек.
А где-то там, с балкона, выступает
Преступник — первый наш российский президент.
Ах, как сладок дым Отечества,
И как прекрасны крики боли в нём.
А как горька цена побед народных,
И как темна пролитая людьми кровь...
«Отвагу», «смелость» проявил наш лидер —
Огонь по депутатам открывать!
За демократию бороться смело...
И способы любые применять...
Белый дом уж весь чернеет,
А Ельцин радуется всё.
От криков боли тело онемеет,
А Николаевич опять накроет стол...
Ах, как сладок дым Отечества,
Да как прекрасны его чёрные клубы...
И как тела прекрасны человеческие,
Чей дом теперь на веки вечные — гробы.
Шестой
Шестой
Зыркалось. Жирные туши
Сминали тщедушного пророка.
А небо цвета полыньи
Глядело в бездну синеоко.
И лошадь, словно геморрой,
Вгрызалась в нежные запястья.
Картавый карлик удалой
Мечтал парировать ненастья.
Цветы на клумбах расцвели,
Роса с них лилась влажной рекою.
Морили шумом соловьи,
Летя барахтаться с тобою.
Уйди же прочь, сын Земли,
Я пел хвалу твоей невесте,
Пока бранил ты из тайги
Искусства трепетные вести.
Умри, несчастный фарисей!
Модерн отправился в изгнанье.
В пустыне чёрный альбинос
Поёт призывные стенанья.
Седьмой
Седьмой
Завыл грозный ветер,
Яхве не спит,
В степи за Дунаем
Бункер стоит.
В том бункере слышится
Глас роковой:
«Ступайте в последний
Эпический бой,
В крестовом походе
Сомкните ряды!
Весна атакует
Стальные миры.»
Он смотрит на нас,
Наш вождь моровой,
Его тёмный Логос
Увенчан звездой.
В едином порыве
Взялись за мечи,
Отправились в путь
На восток мы в ночи.
И вечное солнце
Нам путь освещает,
Приблизить победу
Над мраком желает.
Да здравствует правда,
Свобода, любовь!
Прощай, дорогая,
Мы свидимся вновь!
Восьмой
Восьмой
Муза — это праздник,
Муза — постулат,
Муза — не винтовка,
Муза — автомат.
С неё начинается жизненный путь,
И в ней раскрывается гения суть.
Мы с нею живём,
Мы ей дорожим,
В любви ей клянёмся,
В обнимку с ней спим.
Достаточно ей свободы и ласки —
Её получают герои без маски.
Но только поэт рождён без музы,
Подайте бумаги! Подайте бразды!
И схвачена лошадь моя за узды.
Муза окрыляет,
Муза воздаёт,
Муза для поэта —
Отважный полёт.
Нам пчёлка прощальный
Поёт менуэт...
«Любите словесность!» —
Для вас мой совет.
Девятый
Девятый
Пламя запретного вожделения
Я люблю испытывать трепет желания,
Большого иль малого — оно зажигает моё сердце!
Среднее, грандиозное, в любой форме и виде,
Одной только мыслью оно преображает мой дух!
Суровый странник, изношенный и неотшлифованный,
Его кульминация заставляет меня взлететь безгранично!
Я поднимаюсь к небесам, как летящий воздушный шарик,
Эта жгучая страсть зажигает свет моей души!
О, моё сердце бьётся дико и свободно,
Глубоко внутри меня пылает яростная тоска!
Пусть поток нектара любви течёт свободно —
В этом искусстве проявится мой самый истинный дар!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге