Шепот угасших звезд.

Маска

Он – лицедей, каких не видел свет,

Его улыбка – ярче, чем софиты.

Он дарит радость, разгоняя тьму, и нет

В его глазах ни капли грусти скрытой.

Он шутит, балагурит, он – звезда,

Душа любой компании, затейник.

И никому, поверьте, никогда

Не разгадать, что он – души своей изгнанник, пленник.

Любил он преданно, всем сердцем, всей душой,

Но был отвергнут, предан, уничтожен.

И мир его, прекрасный и большой,

Теперь лишь болью, тьмой, и скорбью сложен.

И вот теперь, под маской скомороха,

Он прячет раны, словно прокажённый.

Он стал циничным, жёстким, и жестоким,

К себе и к миру, болью обожжённый.

Пустеет зал, и смолкли голоса,

И он один, как зверь, в своей берлоге.

Снимает маску, и течет слеза,

По искажённому лицу, в немой тревоге.

И отраженье – маска мертвеца,

Глаза – провалы, полные бессилья.

Он ненавидит облик подлеца,

И мир, где счастье обернулось пылью.

Он шепчет имя, словно заклинанье,

Но в имени том – боль и приговор.

Он крикнуть хочет, выразить страданье,

Но с губ слетает только скорбный вздох, в простор.

Он – узник маски, раб своей печали,

Заложник роли, что играет вечно.

И нет конца, и нет начала,

И жизнь течёт бессмысленно, беспечно...

Проиграна душа, и нет возврата,

Он обречён на вечный маскарад.

И каждый день - мучительна расплата,

Он, притворяясь, сам себе не рад.

Последний шаг

Год пролетел, как чёрный ворон,

Кружа над пеплом серых дней.

Не год – а приговор суровый,

И с каждым днём в груди больней.

Твой смех умолк, глаза закрылись,

И мир мой рухнул в одночасье.

Лишь сны – осколки, что разбились,

Где мы вдвоём, где было счастье.

Но утро – пытка, пробужденье –

В реальность, где тебя уж нет.

Душа – в плену опустошенья,

И гаснет в сердце тусклый свет.

Я пробовал забыть, смириться,

Молился, плакал, клял судьбу.

Но боль, как зверь, в груди таится,

И рвёт на части слабину.

Она сильней, она – цунами,

Сметает всё: и смысл, цель.

И шепчет ночь большими ртами:

"Там, за чертой, ты будешь с ней."

Я больше не борюсь, сдаюсь я,

Устал от этой вечной тьмы.

Прости, родная, я вернусь к нам,

Туда, где вместе снова мы.

Последний шаг – и всё затихнет,

Уйдёт и боль, и пустота.

Мой ангел, я иду, я близок...

Встречай меня, любовь моя.

Апатия

Сперва – лишь серость, блеклость дней,

Как будто выцвел мир вокруг.

Угас огонь былых страстей,

Замкнулся жизни тесный круг.

Потом – безразличие, как тень,

Скользнуло тихо по душе.

Не радовал уж новый день,

И звуки смолкли в тишине.

Забыты цели и мечты,

И воля сломлена, как прут.

Лишь пустота, оскал беды,

И мыслей вялый, сонный труд.

Апатии цепкая рука

Сжимала сердце всё сильней.

И жизнь, как талая река,

Текла, теряясь среди дней.

Он перестал искать рассвет,

Встречать закат, ловить весну.

В душе погас надежды свет,

Увлёк героя в глубину.

И вот, в безмолвии пустом,

Где нет ни боли, ни тепла,

Душа рассталась с бренным сном,

Апатия его взяла.

Угас, как свечка на ветру,

Не в силах больше пламя сжечь.

Оставив этот мир во мглу,

Чтоб в вечном холоде залечь.

Надежда

Пусть ветер перемен развеет пепел ссор,

И смоет дождь обиды горький след.

Я всё прощу, забуду приговор,

Лишь возвратись ко мне, мой лучик, мой рассвет.

Я помню нежность первых наших встреч,

И трепет рук, и блеск влюблённых глаз.

И пусть огонь любви пытались мы сберечь,

Но пламя то, увы, погасло в нас.

Я виноват, возможно, был не прав,

Слова бросал, как камни, не подумав.

Но всё готов исправить, всё понять,

Лишь бы тебя, любимая, обнять.

Вернись, молю, я стал совсем другим.

Я понял все ошибки, стал благим.

Я все прощу, и ты меня простишь.

И снова мы с тобою будем вечно.