Шёпот строк... Изнутри.

Вступление.

Я не поэт. Я просто так,

Ловлю слова на полуслове.

Они приходят в полумрак.

Они как свет в моём алькове.

Я их не мучаю, не жду,

Не заставляю, не пытаю.

Они как листья на ветру —

Придут, уйдут, и я не знаю.

Зачем сегодня тишина,

А завтра рифмы хороводом.

Наверно, это неспроста —

И я встречаю их с восходом.

Я не прошу Вас судить строго,

Я не прошу хвалить, любить.

Мне просто хочется немного

Вас этим всем приворожить.

Чтоб Вы на миг остановились,

Чтоб Вы задумались о том,

Как мы порой не торопились

Жить, лишь мечтая об ином.

Впустите строчки, как дыханье,

Как свет в закрытое окно.

Здесь нет навязчивого знанья,

Здесь просто сердце. И оно...

Открыто вам. Берите, рвите,

И смейтесь, плачьте, весь я здесь.

Но только после не судите —

Сюда вложил я всё, что есть.

Первая строчка.

Лист белый давит на глаза,

Внутри — ни слова, ни намёка.

Сижу, смотрю на образа,

А мысль опять ушла далёко.

Она гуляет где-то там,

Где нет ни строк, ни рифм, ни правил.

А я сижу и по ночам

Коряво строчки эти правлю.

Зачем? Кому всё это надо?

Кто прочитает этот бред?

Но если вдруг поймаю взглядом

Того, кому дарю куплет.

Кто в строчке каждой ищет душу,

Кто между слов читает боль,

Тогда я тишину нарушу

И подарю ему любовь.

Всю ту, что в эти строки влил,

Всю ту, что от себя отнял.

Я для него, быть может, жил.

Я для него всё написал.

Вдохновение.

Ты появилось лишь на время.

Из ниоткуда. Просто так.

Как будто тягостное бремя.

Что не даёт молчать никак.

Расставить бы силки повсюду.

Поймать - и в клетку посадить.

Не отпускать ни на минуту.

Любить, лелеять и холить.

Чтоб утром, в полдень и в ночи ты

Шептало строчки в тишине.

Чтоб от тебя, как от чумы,

Никто не спрятался в окне.

Но ты уходишь без оглядки,

Оставив пустоту внутри.

Как после яркой, жаркой схватки —

Ни звука, ни огня. Замри.

И я сижу, сжигаю спички,

Ловлю обрывки фраз во тьме.

А ты — как отзвук по привычке,

Как тень на выжженной стене.

Чёрная мысль.

Тихо - тихо, в тишине

Мысль рождается во мне.

Эта мысль и эта тишь -

Непростые очень. Слышь?

Слышу холод, слышу дрожь,

Тьма крадётся, словно вошь.

Мысль не просто так пришла —

Она весточку несла.

Не с небес — из-под земли,

Где не плачут, не дошли.

Где в петле качался страх

В чьих-то детских, тёплых снах.

Эта мысль — как чёрный нож,

Режет правду там, где ложь.

Говорит: "Не убежать.

Всё, что было — не унять".

Тишина теперь не та —

В ней чужие рты, уста.

В ней немые голоса

Смотрят в стылые глаза.

Слышь, не бойся, просто знай:

Мысль вернулась невзначай.

Забери её с собой —

Станешь вечно сам не свой.

Творчество.

Опять бессонница. Опять

Листок и ручка на столе.

Перо выводит благодать

На этом чистом, белом дне.

Слова стекают на тетрадь,

Как дождь на пыльную листву.

Я начинаю понимать,

Что правду где-то я найду.

И вот уже не я пишу,

А кто-то водит изнутри.

Я только слушаю, дышу,

Ты только, Муза, говори.

Бумага стерпит всё: и боль,

И радость, и пустую грусть.

Но не играй с душой, изволь,

Ведь я к тебе ещё вернусь.

Творчество — это просто жить

Меж строк, меж звуков, между снов.

Творить, любить, не дорожить

Толпой не сказанных мной слов

Котёнок.

Маленький комочек счастья

Спит, свернувшись на руках.

Ни тоски в нём, ни ненастья,

Только мурканье в ушах.

Ловит бантик на верёвке,

Носится по этажам,

Прячет в валенке головку

И не верит чудесам.

А чудес вокруг — не счесть:

Шорох, запах, мягкий плед.

В этом доме он и есть

Самый главный твой секрет.

Маленький комочек счастья,

Шерстяной, живой комок.

Разгоняет все ненастья

Этот маленький зверёк.

Веснодут.

Март-ознобник снег узорит,

С крыш повисла хрустель.

Солнце кóбенит и спорит —

Скоро будет капель.

Ветер-свистень, ярило,

Гонит прочь зазимок.

Льдинки — словно ярило,

Студит талый поток.

По овражкам — звонцы-вёсны,

Ручейки-говорцы.

Дни становятся росны,

Светлоглазы, младцы.

И шумят вербеницы

За околицей сёл.

Знать, весна-чаровница

Свой приносит закон.

Идеалы.

Раньше были идеалы —

Свет в окне, мечты, порывы.

Правда, часто их в подвалы

Прятал кто-то торопливо.

Но маячили, как звёзды,

Звали, верили, манили.

И казалось, что не поздно,

Что осилим, что доплыли.

А теперь на пьедестале —

Хруст купюр и блеск монеты.

Идеалы потеряли,

Разменяв мечты на это.

Лучше ложные, но с крыльями,

Чем пустой карман без веры.

Лучше с сердцем, хоть остылым,

Чем с рублём, но без размера.

Ложь.

Ложная память и ложная мысль.

Ложные взгляды и ложная жизнь.

Ложь отовсюду: в и-нете, с экранов.

В строчках газет терзает дурманом.

Лживые, мерзкие лишь обещания.

Ложью влекут нас к себе.

И до свидания. И на прощание.

Скажут мгновенно тебе.

Стоит довериться, стоит приблизиться.

В душу впустить эту ложь.

Ложью опутают, ложью приклеятся.

И никуда не уйдешь.

Будут смеяться и будут дурачиться.

Ха-ха-ха... Хи-хи-хи-хи...

Нас обманули, чего уж артачиться.

Мы почти все - Дураки!

Верить... Не верить... Решать только нам.

Наше доверие - свято.

Пусть не смеётся надменнейший Хам.

Пусть нас не судят предвзято.

Ткань.

Слышишь? Тихое, зыбкое, зябкое

Между нитями вьётся, скользит.

Невесомое, вязкое, сладкое,

То ли спит, то ли дышит, следит.

Шорохи. Вздохи. Полутона.

Всё, что не скажешь, но слышишь внутри.

Свет застревает в пыли у окна,

Тени танцуют немое "смотри".

Мы изначально — лишь узелки

В этой бескрайней, дрожащей сети.

Кто-то плетёт нас из лунной тоски,

Кто-то торопится нити сплести.

Вздох — и разрыв. Тишина. Пустота.

Но между нами осталась струна.

Та, что не рвётся, не тает, не спит,

Та, что звучит, даже если забыт.

Мы уйдём. А узор остаётся.

Кто-то новый продолжит плести.

И сквозь время тихонько прольётся

Свет, что мы не смогли донести

Скоро ласковое лето.

Льется лето ласковое, липкое,

Ластится лучами, лепестками.

Льнет лоза к ладоням, ловит лучики,

Ладит ласку с лунными ночами.

Лес лопочет, листья шевелит,

Ландыш льнет к прохладе, льется, льется.

Лодка ласковая по воде скользит,

Легкой лентою на солнце вьется.

Люди ловят летнее тепло,

Ласково глядят, лелеют, любят.

Лето лучиком в ладонь легло,

Льется лавой, листья не погубит.

Льдинки лета в лунном серебре,

Лапы елей, ласковые, льнутся.

Лабиринты светлые в заре

Легкой ланью к солнцу повернутся.

Параллельные миры.

Где-то там, за тонкой гранью,

За чертой, где свет погас,

Ходит кто-то как и я,

Смотрит в мир в который раз.

Я рукой взмахну — и он

Повторяет, как влюблён.

Я вздохну — и он вздыхает,

Только нас не разделяет

Ни стена, ни дверь, ни тьма,

Только мысли, только сны.

Я схожу с ума? С ума?

Мы с ним схожи, влюблены.

Разные, как свет и тень,

Разные, как ночь и день.

Он живёт в своём пространстве,

Я — в похожем постоянстве.

Если я к нему шагну -

Там всё так же как у нас.

Я в его мире утону -

Только может в этот раз.

Может, встретимся однажды

Там, где сходятся миры.

Только мне не нужно дважды —

Я хочу своей игры.

Вечер.

За окошком догорает день,

Тишина плывёт по этажам.

Заплетает вечер в косу тень,

Ходит кто-то тихо по углам.

В небе тает розовая грусть,

Звёзды примеряют свой наряд.

Я к тебе когда-нибудь вернусь,

Ты не закрывай, пожалуйста, свой взгляд.

Свет в окне дрожит и не спешит

Погасить уставшие лучи.

Кто-то в этом городе не спит,

Кто-то пишет о любви в ночи.

Этот вечер создан для того,

Чтобы вспомнить, как нам повезло.

Что у нас есть мы и ничего

Больше не разбило нам стекло.

За окошком вечер догорел,

Тишина укрыла всё теплом.

Я так много сделать не успел,

Но успел подумать об одном.

Что любовь не требует затей,

Не кричит, не просит, не берёт.

Просто греет посреди ночей

И тихонечко в ладони ждёт.

Перекресток.

На забытом перекрёстке

Две дороги вьются в броской,

В яркой, призрачной пыльце,

Разбегаясь на конце.

А на том конце, где небо

Тает в розовом огне,

Кто-то ждёт, дыша несмело,

Руки тянет в тишине.

Я стою и не решаюсь,

Время замерло, не бьёт.

То ли быть, то ли прощаюсь,

То ли всё наоборот.

Только листья кружат вальсом,

Заметая старый след.

Мы с тобой на перекрёстке —

Ты и я, и больше нет.

Ни обид, ни сожалений,

Ни дорог назад, вперёд.

Только свет, как откровенье,

Только тот, кто не уйдёт.

Лестница.

Мы лезем вверх по лестнице чужой,

По головам, по судьбам, по мечтам.

Нам кто-то сверху машет: «Ты постой,

Зачем ты рвёшься к выдуманным снам?»

Мы строим планы, пишем на года,

Копим богатство, гонимся за славой.

А жизнь проходит тихо, как вода,

И остаёмся с пустотой лукавой.

Забыли мы, зачем пришли сюда.

Не для того, чтоб выше всех забраться,

Не для того, чтоб таяли года

В погоне вечной, чтобы не остаться

Самим собой. Ведь суть совсем не в том,

Кого обставил, сколько смог нажить,

А в том, чтоб стал ты для других теплом,

Чтоб легче стало хоть кому-то жить.

И если ты сумел таким остаться,

То значит, жил ты всё-таки не зря.

Умел любить, душою улыбаться,

Дарить тепло, обиды не тая.

Своё тепло, свой свет, свою любовь,

Не требуя ни платы, ни наград —

Вот что в тебе воскреснет вновь и вновь,

Вот тот источник, что всегда богат.

Взойдёшь ли ты на самую вершину

Иль у подножья тихо будешь жить —

Не важно. Важно, чтоб свою кручину

Ты смог в добро однажды превратить.

Тишина и шипы.

Широкий шум затих за шторами,

Шальной порыв угас в груди.

Шипящий шёпот между нами,

Шаги, что не смогли уйти.

Шиповник жжёт, шипами раня,

Шальная кровь пошла по венам.

Шепну: "Прости" — в ночном тумане,

Шагну назад, к холодным стенам.

Шуршит листва, шумит ненастье,

Шальной порыв сменяет страсть.

Шипящий выдох, лёгким счастьем

Шагнул, но не сумел упасть.

Широкий мир, шипы и розы,

Шальная жизнь, шальной полёт.

Шипящий звук последней прозы

Шепнёт: "Всё было. Всё пройдёт".

Демон.

Ко мне явился демон в час ночной,

Безликий демон, сотканный из тьмы.

Он сел в ногах и начал жить со мной,

И мы с тех пор в аду гореть должны.

Он демонски шептал, он демонски манил,

В его глазах горел нездешний свет.

Он демонское что-то говорил,

Чему в миру людском названья нет.

Я демона спросил: "Чего ты ждёшь?"

А демон усмехнулся: "Ничего".

Но демонскую чувствовал я дрожь

От вида его — близко, моего.

Он демоном вошёл в мою печаль,

Он демонские песни пел всю ночь.

Мне демона ни капельки не жаль,

Но демона прогнать уже невмочь.

И демон стал мне братом и отцом,

И демон стал мне сыном и судьбой.

Мы демонски сплелись одним лицом,

Мы связаны незримою струной.

Проснусь — а демон рядом на полу,

Усну — и демон водит по углам.

Я демона впустил в свою игру,

Мне душу делит демон пополам.

Ко мне явился демон в час ночной.

Я сам его позвал, открыв окно.

Теперь мы демонски вдвоём живём,

И нам вдвоём темно и всё равно.

Субботнее утро.

За окном уже светло,

А в кровати так тепло.

Никуда бежать не надо,

Тишина, покой, услада.

Телефон лежит в сторонке,

Кофе стынет в чашке тонкой.

За окном щебечут птицы,

Можно в неге раствориться.

Сладко тянется котёнок,

Рядом, тёплый как ребёнок.

Пять минуточек ещё —

Утро нежное, ничьё.

За окошком выходной,

Воздух пахнет тишиной.

Ни звонков, ни суеты,

Только я и только ты.

Можно книжку, можно сон,

Можно просто в потолок.

В этот день со всех сторон

Сам себе я педагог.

Не спеши, суббота, стой,

Дай нам выдохнуть с тобой.

Пусть несётся поезд дней,

А сегодня — веселей!

С добрым утром, выходной,

Самый ласковый и мой.

Наконец-то мы вдвоём,

В этом счастье и живём.

Слуги народа.

Мы ночей не спим, всё думаем о вас,

О вашем благе, будущем, достатке.

Введём налог на жизнь — в который раз,

Чтоб жили вы, как в сказке, в шоколадке.

А что себе? Да что вы, боже упаси,

Мы люди скромные, нам многого не надо.

Вон особняк подрос — так это для души,

Чтоб служба наша шла вам всем в усладу.

А яхта? Это ж чтоб детей растить

Вдали от суеты, от шума городского.

Мы ж за границу — только проследить,

Что вам ещё придумать, братцы, снова.

И лишний миллиард на счетах — чей?

Для вас, конечно, скажем без прикрас.

Мы сохраним это до лучших дней,

Пока вы верите в очередной рассказ.

Кварталы новые — не вру,

Мы ж изучаем опыт европейский.

Чтоб перенять, чтоб вам, в родном краю,

Жилось как людям, а не по-советски.

А вы неблагодарны, ох, народ,

Ворчите вечно, ноете, бунтуете.

А мы всё терпим, уж который год,

И дальше планы строите — рискуете!

Ведь кто бы, кроме нас, вас, дураков,

Учил, как власть и родину любить?

Кто б забирал последний ваш кусок,

Чтоб в вас единство духа сохранить?

Так что молчите и платите, вы, рабы,

Пока мы здесь, пока мы у руля.

Мы ваша совесть, мы ваши столпы,

Мы слуги ваши — правда ведь, друзья?

Ночной разговор.

За окном, где фонарь догорает в тумане,

Где асфальт отражает усталый закат,

Тени тянутся к свету в немом угаданье,

И слова, как дождинки, по стёклам скользят.

Я не знаю, зачем мы приходим к разрыву,

Почему тишина тяжелее свинца.

Может, в этой ночи, в этом горьком прорыве,

Мы научимся слышать друг друга без слов до конца.

Ведь у нас было всё — невесомое, зыбкое,

То, что строится годы, а рушится в миг.

Наши души, как ветви над пропастью зыбкой,

А теперь только ветер в листве их настиг.

Я не стану держать, я не стану молить о пощаде,

Не унижусь до лжи, не унижу себя до мольбы.

Просто знай: в этом мире, в безумном параде,

Ты — единственная, кто достоин любви.

А за окнами ночь, многоликая, древняя,

Сотканная из шепота, слёз и огня.

Я стою у черты, где кончается время,

И пишу эти строки... для тебя... может быть и меня.

Братья наши меньшие.

Смотрю в глаза собачьи — в них душа,

Такая чистая, без капли фальши.

И ничего на свете нету краше,

Чем взгляд, что ждёт тебя, едва

дыша.

А кошка — словно тёплый, мягкий шар,

Уткнётся носом в руку, замурлычет.

И все обиды, весь душевный жар

Она одним движением лечит.

Они не просят многого, поверь,

Им нужен дом, еда и наша ласка.

И если ты откроешь в сердце дверь,

Они войдут — как в детстве свет из сказки.

Лошадка в поле гриву распустила,

Навстречу ветру скачет, словно птица.

В ней столько грации, свободы, силы,

Что кажется: она сама — царица.

А хомячок в ладонях засыпает,

Доверив мне свой самый хрупкий сон.

Он знает: человек не обижает,

Он знает: я — его защита и закон.

Мы в ответе за тех, кого приручили,

Эта истина вечна, как свет.

Мы им душу и дом подарили,

И любовь получили в ответ.

И когда за радугой, за синевой

Нас с тобой лохматый встретит строй,

Мы поймём, как повезло с судьбой,

Что любили просто так, с душой.

С добрым утром!

С добрым утром, с первым светом,

С птичьей трелью за окном.

Солнце встало над рассветом,

День рождается теплом.

С добрым утром, с новым чудом,

С первым светом, с первым днём,

С тихим, ласковым приютом,

С тем, что мы с тобой живём.

Встань, открой глаза пошире,

Радости душа полна.

Этот день — подарок миру,

За окном цветёт весна.

Пусть удача улыбнётся,

Пусть дела идут легко.

Пусть везение найдётся,

Даже если далеко.

Чай горячий, хлеб душистый,

Кто-то рядом — не один.

Мир такой большой и чистый,

Ты в нём — главный господин.

С добрым утром, с первым часом,

С каждым мигом, что живёшь.

С каждым вздохом, с каждым сказом,

С тем, что сердцем бережёшь.

Всё получится, всё сможешь,

Всё свершится в добрый срок.

Просто утро — не тревожься,

Просто сделай первый вздох.

Нечисть.

Когда луна закроет небосвод,

А тьма сгустится в каждой тесной щели,

Из–под земли, из-под досок и из кладбищенских ворот

Выходит то, что спит в сырой постели.

Кто не допил свой срок, кто не дышал,

Кто в землю лёг, да так и не отмаялся,

Кто головой поник и замолчал,

И чтобы ты не делал, как бы ты не каялся

Сожрёт тебя всего — и не подавится.

А после — ляжет в гроб, закроет веки.

Уснёт, и в этом сне ему приснится,

Что он живой, что он с тобой навеки.

След на полке, стук в окошко,

Дверь скрипит сама собой.

А за дверью — чья-то рожа

С бельмами, с пустой душой.

Вурдалак уж точит зубы,

Упыри ведут свой круг.

Человечья кровь им люба,

Человечий страшен дух.

На распутье, у дороги,

Скачет бес, поджавши ноги.

Шепчет: "Влево поверни,

Душу мне свою верни".

Повернёшь — и нет пути,

Вечно будешь здесь брести.

А наутро — весть худа,

Нет ни тела, ни следа.

А в чаще леса, где во мху тропа нас манит,

Леший бродит — старый, злой, седой.

Кто в его владения заглянет,

Тот не вернётся уж домой.

Не спи. Держись. Зажги свечу.

Не открывай, не отзывайся.

Я сам когда-то был живым,

Теперь — не спи, не открывайся.

А коли вышел — не робей,

Не слушай шорохи в ночи.

Они сильней, они древней,

Но ты — живой, ты — не молчи.

Ступай вперёд, крестясь украдкой,

Не отступай и не беги.

Они уйдут с своей загадкой,

Как только встанут петухи.

Дар.

Я вышел в мир с пустыми руками,

Чтоб взять у звёзд их давний свет.

Но звёзды тихо шли рядами,

Им было всё равно иль нет.

Я подошёл к реке с вопросом,

Она текла, не отвечала.

Лишь ветер веял, пряча росы,

И тишина меня качала.

А люди шли, не замечая,

Что в тишине рождался стих.

Он был, как нить, из края в край,

Невидим для очей чужих.

Я взял его в ладони бережно,

Как птицу — сломано крыло.

И с той поры ночами белыми

Оно в груди моей росло.

Теперь я выхожу с ним к людям,

К тем, кто устал, кто не допил.

Кто верит в то, что чудо будет,

Кто сердце в суете забыл.

Я говорю: "Смотри, вот чудо —

Твой друг, что рядом, твой порог.

Вот мир, который вечно юным

Тебя на рубеже берёг".

И те, кто слушает, кто верит,

Кто открывает тихо дверь,

Вдруг замечают: зверь, что зверил,

Ушёл, и стал иным теперь.

Они берут мои подарки —

Стихи, что светят изнутри.

И в их груди, как в детстве, жарко,

И в их словах — любовь, смотри.

А я стою в толпе безликой,

И вижу: мир — он не чужой.

Когда в сердцах живёт великое,

То даже камень стал живой.

Так я иду, несу, не прячу,

Стихи, как свет, как хлеб, как кровь.

И мне взамен, никто иначе,

Даёт свой свет, свою любовь.

И это круг, что не кончается,

Что вечен, как земля и твердь.

Кто дарит — сам не обедняется,

Кто любит — не боится смерть.

Я вышел в мир с пустыми руками.

Теперь в них целая страна.

Стихами, дружбой, небесами —

Всё это нам дано сполна.

Я не боюсь.

Я не боюсь высоты, что зовёт меня в даль,

Не боюсь упасть — я вставал не раз,

Не боюсь дождя, что смывает печаль,

Но боюсь потерять себя в толпе чужих глаз.

Я не боюсь темноты, что крадётся в ночь,

В ней я много раз находил свой свет,

Не боюсь молчать, когда невмочь,

Но боюсь ответов, которых нет.

Я не боюсь ошибиться, сбиться с пути,

Не боюсь начинать с нуля,

Не боюсь просить, не боюсь уйти,

Но боюсь, что сломают меня.

Я не боюсь одиночества в тишине,

Не боюсь, что меня не поймут,

Не боюсь потерять всё в этой войне,

Но боюсь потерять любовь — мою суть.

Я не боюсь ни боли, ни старых ран,

Не боюсь, что придётся прощать,

Не боюсь врагов и попасть в капкан,

Но боюсь перестать себя узнавать.

Я не боюсь ни штормов, ни гроз,

Ни того, что останусь без сил,

Ни того, что у жизни не будет слёз,

Но боюсь, что любовь я не сохранил.

Апокалипсис.

Последний день. Не гаснет солнце — стынет.

Свет замер на пути к земле.

Никто не ждёт заката на вершине,

Никто не ищет правды в этом зле.

Дома стоят, открытые ветрам,

В них больше нет ни звона, ни молчанья.

Собаки воют, но не по ночам —

По тем, кто не услышал обещанья.

Река течёт, но берега пусты.

Мосты стоят, но некому ступить.

Остались только сны и пустоты,

Да тишина, что учит нас любить

Тех, кто ушёл, не попрощавшись с нами,

Тех, кто остался, не найдя свой путь.

Лишь детский смех замёрз за образами,

А рядом — жизнь, которой не вернуть.

В последний час не будет труб и грома,

Не будет неба, павшего огнём.

Лишь тишина, как сладкая истома,

И свет, что не погас, но стал лишь сном.

В последний день мы вспомним всех, кто с нами

Был рядом, но ушёл он в этот час.

Мы назовём их тихими словами

И скажем: "Мир не кончился для вас".

Земля замрёт, как сердце перед боем,

Не дрогнет, не уйдёт за грань, во тьму.

Мы всё простим, что было между нами,

И в тишине отпустим пустоту.

А после — вздох. Ещё один, последний.

И неба нет, и времени, и тьмы.

Но кто-то там, в чертоге предрассветном,

Услышит нас и скажет: "Были мы".

И свет зажжётся снова. И начнётся

Не в этот день, не в этот миг, не в век.

А в тот, где каждым словом отзовётся,

Где наконец воскреснет человек.

Тишина, которая внутри.

Есть тишина, что застилает уши

В тот самый миг, когда слова нужны.

Она приходит, выключая души,

Она внутри, где мы с тобой слышны.

Она не та, что за окном в морозы,

Когда зима укутывает свет.

Она растёт, как в подземелье розы,

Которым неба видимого нет.

Она звучит на частоте иной,

Не для ушей, а для самой основы.

Она молчит, но говорит с тобой

Тем языком, где все слова суровы.

Её не взвесить, не укрыть в ладони,

Не запереть в ларце, не заковать.

Она — как свет в далёком небосклоне,

Который будет вечно нас искать.

Мы ищем шум, мы прячемся от тиши,

Боимся быть с собой наедине.

А тишина всё ждёт: "Ну что ж, послушай,

Что в самом деле важно в тишине?"

И если ты однажды в час вечерний

Услышишь, как в груди растаял лёд,

Поймёшь, что тишина — она не внешняя,

А то, что ждёт, когда язык замрёт.

Она внутри, она тебя не бросит,

Она умнее всех твоих тревог.

Она — тот путь, что сам себя не спросит,

Где первый шаг — последний твой итог.

Так замолчи. В тиши ищи ответ,

Земля вращается, и небо в вышине.

Не говори, что тишины здесь нет,

Она — как свет, что вечно в нас и вне.

Сказка на ночь.

За окошком звёзды тают,

Месяц в небе засиял.

Котик лапкой умывает

Носик, глазки и бока.

Спят игрушки в детской тихо,

Мишка лапу в рот засунул.

Куклы спят, прикрывши веки,

Паровозик твой уснул.

Спи, мой маленький, спокойно,

Звёзды светят в тишине.

Спи, мой самый дорогой,

Баю-баю, баиньки.

За окошком совушка

Крылья расправляет,

Сказку добрую для нас

В темноте читает.

Про зайчонка, что в лесу

Спал в своей кроватке,

Про лисичку, что несла

Мёд в подарок маме.

Спи, мой сладкий, засыпай,

Глазки закрывай-ка.

Сон приходит, тише, тише...

Тише, засыпай-ка.

Пусть приснится тебе речка,

Солнышко и лето.

Пусть приснится, как у речки

Ты нашёл конфету.

Пусть приснится, что умеешь

Ты летать, как птица.

Что на облаке сидишь

И глядишь в водицу.

А проснёшься — солнце встанет,

Новый день начнётся.

Снова будем мы с тобой

Бегать, веселиться.

А пока — закрой глазёнки,

Спи, котёнок, баю.

Я тихонько посижу,

Песенку спою:

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придёт серенький волчок

И укусит за бочок.

Не укусит, ты не бойся,

Я с тобою, спи.

Самая красивая сказка

Ждёт тебя внутри.

Спокойной ночи.

Цветы

Алый шёлк, что роза распустила,

Словно пламя, вспыхнувший в груди.

Прими её — и пусть всё то, что было,

Растает, как туман, в твоей любви.

Белая — как первый снег на ветке,

В тишине не скажет ничего.

Лишь опустит лепестки в беседке,

Где давно ждала ты одного.

Лилия — строга, чиста, как вера,

В ней — обет, что держат до конца.

Не для суеты, не для манеры, Для того, кто верит без кольца.

Ирис — синий, как глаза у моря,

Как мечта, что манит вдалеке.

В нём надежда, тихая, без спора,

И печаль, что держится в руке.

Мак — как кровь, что пролита за волю,

Как огонь, что не погас в ночи.

Кто подарит мак, тот скажет: "Буду

Помнить, даже если нет причин".

А подсолнух — это крик о солнце,

О тепле, что держит нас в тоске.

В нём любовь, что к свету прикоснётся,

Не сгорая, даже на песке.

Ландыш — поцелуй на белой шее,

Невесомый, как весенний вздох.

Тот, кто дарит, тот боится смело,

Но отдать — решился, перешёл порог.

Астра — не о грусти, нет, о вечном,

О конце, что станет лишь началом.

В ней восторг, что есть ещё на свете,

Что любовь не кончилась, устала.

Хризантема — о дожде на стёклах,

О прощанье, что не больно, а светло.

В ней — умение отпускать без сроков,

И найти в разлуке лишь тепло.

Каждый цвет — как взгляд, как слово, как улыбка,

Как вздох души, что держит нас, как свет.

В них любовь, что держится так зыбко,

В них восторг, что нас вознёс в рассвет.

Так дарите — и не бойтесь, не стесняйтесь,

Пусть цветы взрываются в руках.

Это не пустяк, не сантимент — признайтесь,

Это — сердце, бьющееся в такт.

Пустота

Тихо. Темно. В голове пустота,

Мысли, как осы, жужжат у виска.

Сердце не бьётся — стучится пока.

Жизнь — это серая, вязкая муть.

Нечем дышать. Не хочу. Не вернуть.

Свет погасили. Забили окно.

Там, за стеклом — ничего, всё равно.

Руки не сжать, не разжать кулака.

Время застыло у потолка.

Кто-то звонит? Обрываю звонок.

В мире остался один уголок —

Тот, где ни стонов, ни слёз, ни мольбы.

Тот, где кончаются рифмы судьбы.

Сяду на пол. Прислонюсь я к стене.

Всё, что любил, — не вернуть, не спасти.

Всё, что хотел, — не сбылось в тишине,

Всё, что держал, — отпустил. Не дойти.

Всё, что держал, — разжал. Нет сил.

И тишина. И пустота внутри.

И стынет кровь. И свет погас вдали.

Лишь маятник качает: "Не смотри".

Только зачем-то часы на стене

Всё отсчитывают время. По мне.

Как кошка с собакой.

Собака лапой — хлоп по миске:

— Я главный. Спорить брось, я важный.

Мой нюх — ищейка, враг мой близко,

Я сторожу и я отважный.

А ты? Лежишь на подоконнике,

Мурлычешь, спишь, едва дыша.

— Ты, пёс, — ответила, — в покое

Меня оставь, моя душа.

За палкой ты бежишь бездумно,

Погладь тебя — ты счастлив сразу.

А я приду, совсем не шумно,

Приду — без всякого приказу.

— А я гулять! — рычит собака. —

Я предан друг, я — лучший пёс.

В огонь и в лес, любая драка —

Я рядом буду. В чём вопрос?

Ты, пёс, в охоте неуклюжий,

Сидишь у ног, жуёшь свой корм.

— Зато во мне, в моей породе,

Древнейший хищник духом горд.

Я приношу уют и ласку,

Снимаю боль, дарю покой.

А ты лишь лаешь без опаски,

Сидишь, любуешься весной.

Тут вышла женщина из кухни,

В руках две миски, вот обед:

— Вы мне нужны, спор ваш ненужный

И никого главней здесь нет.

Собаке — мясо. Кошке — сметану.

Спор кончен. Мир и тишина.

Но кошка лапку в бок нежданно —

Собака взвизгнула: "Война?!"

Хозяйка молвит: "Снова ссора".

— Зато не скучно, — пёс в ответ.

И, помирившись, без укора,

Хранят любовь на много лет.

Для любителей ИИ — шницы.

Бумажный лист когда-то ждал,

Пока его коснётся дрожь пера.

Теперь — промпт, клик — "шедевр" уж воссиял,

А в сердце — пустота и стыд с утра.

Вы пишете? Иль кто-то там внутри

Слова ворочает за вас?

И в ваших строчках как ни посмотри

Нет той строки, что в душу бьёт, не в глаз?

Искусство — это мука, пот и грязь,

Бессонница, сомненье, черновик.

А вы — нажал на кнопку — родилась

Очередная плоть без духа, без улик.

Вы ремеслом зовёте свой обман,

А ремесло — когда рука и глаз,

Когда слова из сердца, не из ран,

Когда за текст — ответ, не на показ.

Но ваш удел — бездушный, ровный стиль,

Который не заденет, не пробьёт.

Ваши слова как море в полный штиль,

Ваше "искусство " сразу пропадёт.

Писательство — не клавиши давить,

Не ждать, покуда промпт вам выдаст результат.

Писательство — из глины суть лепить,

Не уходить, пока не будешь рад.

Вы — не огонь, не камень, не творец,

Не плоть, не пульс, не муза, не рука.

Вы — ремесло, что встало у станка, вы — лжец,

И промпт — лишь творчество слегка

Жалоба бывшей обезьяны.

Когда-то я, хвостом виляя,

Скакала с ветки на лиану.

Жила, бананы поедая,

Не думая, что человеком стану.

Никто меня не гнал работать,

Не звал начальник на ковёр.

Я лишь весь день могла мечтать,

Смотреть на джунгли и простор.

Теперь я человек, увы!

Пиджак мне жмёт и галстук душит.

Начальник злой, коллеги — львы,

Одна я, словно рыба в суше.

Законы, правила, налоги,

Квартплата, сроки, деньги, взносы.

Мне б в джунгли, где растут кокосы,

Где нету сплетен и тревоги.

А тут — отчёт, потом планёрка,

Потом начальник смотрит волком.

Я вспоминаю ту пещеру,

Где я не строила карьеру.

Эволюция, прощай, ау,

Хочу обратно в лес, в листву.

Где можно лазать, есть, дышать,

Не у конвейера стоять.

Я не хочу платить, считать,

Я не хочу носить костюмы.

Я не хочу так жить, страдать,

Здесь лишь проблемы, драмы, думы.

Я лучше в джунгли, где простор,

Где я — хозяйка, я — природа.

А тут — работа, тут — надзор,

Тут — нету жизни для народа!

Эволюция, имей в виду:

Из нас создав людей, ты нас

Вогнала в клетку и в нужду,

Не до бананов мне сейчас.

У неумелого руки не болят.

Я б с удовольствием, ей-богу, потрудился,

Да только вот беда — не знаю как.

Я ведь такой хороший уродился,

Я ведь вам не какой-нибудь дурак!

Я б с радостью, и с огоньком, и со стараньем,

Да только где же взять уменья мне?

Вы дайте мне инструкцию с названьем,

Тогда я поработаю вдвойне.

Я не умею, я не знаю, я не в теме,

Я не хочу, не научили, не успею,

Хотя тружусь на этом месте, как в системе,

Но результата нет — об этом не жалею.

Вот если б кто-то показал мне, объяснил,

И расписал всё по шагам, как дважды два,

Тогда б я горы своротил, не ныл,

А так — увы, пустая голова.

Но стоит лишь начальнику уйти,

Как у меня вдруг просыпается сноровка.

Я знаю как работу обойти,

И делаю всё лишь бы как, без толка.

И у меня ведь руки не болят,

Спина не гнётся, мозг не напрягается.

Зато глаза от соцсетей горят,

А совесть тихо, мирно улыбается.

"Я б сделал, если б знал, конечно же я б смог, —

Оправдываться буду до упада. —

Меня никто не научил, не приволок,

Теперь не требуйте с меня, не надо".

И ходит он, вздыхает тяжко,

И каждый день твердит одно и то же:

"Вот были бы уменья у меня — я б бедняжка,

Работал хорошо, работать плохо мне негоже!"

А руки свежие, без мозолей, в порядке,

Здоровье крепкое — хоть в бой, хоть на парад.

А сам он сетует: "Нет сил, работаю как в лихорадке", —

Но это только ловкий, хитрый маскарад.

У неумелого всегда есть оправданье,

Любая работа — не его удел.

А кто умеет — тот всем в назидание

Работает за пятерых — и цел.

Но это так, к слову, не про нас,

А про гипотетических лентяев.

У нас, конечно, каждый — высший класс,

Но тема эта, видно, всех касается.

Схватка.

Там, где луна уходит в тень,

И тишина является виной,

Там, где кончается ступень,

Идёт сражение Света с Тьмой.

Не равные, не по плечу,

Не по числу, не по годам.

Они не рубят, не кричат —

Они считают по сердцам.

Один твердит: "Мне поклонись,

Я дам тебе богатство, власть".

Другой лишь просит: "Помолись,

Получишь всё, что б не упасть".

Один сулит всё более:

Страсть, наслажденье, сладкий яд.

Другой же просит: "Выйди в поле,

Вернись к себя, верни свой взгляд".

Они не в битвах, не в набатах,

Не в громе пушек, не в цепях.

Они — в тебе, в твоих утратах,

В мольбе, в душе, в твоих грехах.

Один — в улыбке, в лёгком звоне,

В утра прохладе, в тишине.

Другой — в проклятье, в мрачном стоне,

В горячем дьявольском огне.

А человек — меж двух огней,

Как между небом и землёй.

Решает он душой своей,

Своей свободой и судьбой.

И в этой схватке нет побед,

Нет проигравших, нет наград.

Есть только ты, и вольный свет,

И страшный ад. Твой выбор, Брат!

Для чего мы живём.

Не для наград, не для венца,

Не для богатства и дворца.

А для того, чтобы в судьбе

Оставить свет, тепло тебе.

Чтоб кто-то вспомнил добрым словом,

Чтоб чьё-то сердце билось в такт,

Чтоб в мире этом, вечно новом,

Посеять доброты очаг.

Не переживай.

Солнце встало, кофе в кружке,

Кот мурлычет на подушке.

За окошком снег иль дождь —

Ты улыбку не сотрёшь!

Если встал не с той ноги,

Не спеши и не беги.

Просто сядь и улыбнись,

В новый день с душой включись.

Не переживай, всё хорошо,

Пусть печали все уйдут.

Жизнь наладится ещё,

Дни счастливые придут.

Всё, что было, — не беда,

Солнце светит, как всегда.

Улыбнись и отдохни,

Радостно в душе вздохни.

Прыгни, хлопни, покружись,

Ничего не бойся, жизнь

Сделана для радости,

Без обид и гадости.

Так что выпрямись, вздохни,

В мир с улыбкой загляни.

Не переживай, всё классно,

Даже если... не прекрасно.

"Короли".

Они сидят в своих дворцах,

Вкушают вина, жрут икру.

И нету скорби в их сердцах,

К убитым в поле, на ветру.

Они считают миллионы,

Делят земли, города.

Им лишь нужны одни поклоны,

В них совести нет ни следа.

Они клянутся честью, богом,

Что их война — за мир и свет.

Народ читает некрологом:

Погибших много, нет побед.

Им не понять, как пахнет кровью

Земля, вскормившая всех нас.

Они не видят, что за властью

Стоят не боги — спесь и грязь

Просто так.

Просто хочу поздравить вас,

Без дат, без праздников и без причин.

Пусть в Вашей душе не гаснет свет,

Пусть каждый будет не один.

Просто хочу пожелать тепла,

Которое греет изнутри.

Чтоб жизнь, как река, текла,

А в сердце — яркий огонь гори.

Хочу поздравить Вас сейчас,

Живите, радуйтесь, любите.

Пусть солнце светит каждый час,

И каждый день вы берегите.

Благодарю!

Спасибо, жизнь. И низкий мой поклон.

За каждый вздох, за каждое мгновенье.

За этот мир, который словно сон,

Где есть любовь, надежда и прощенье.

За утро, за рассветный тихий час,

Когда мир пахнет кофе и мечтой.

За вечер, за звезду, что в первый раз

Мелькнула в небе где-то надо мной.

Спасибо ветру, что принёс тепло,

За дождь, за снег, за первую грозу.

За сердце, что ещё не замерло,

За то, что я дышу, пишу, живу.

Соседняя вселенная.

Я слышу, как за тонкою стеной

Ты открываешь окна на рассвете.

Там мир иной, где я всё так же твой,

И мы живём как на другой планете.

Я знаю запах утра той вселенной.

Там пахнет мятой, снегом и дождём.

И голос твой, он необыкновенный

Звучит, а значит мы и там живём.

Там тот же двор, и те же облака.

И фонари горят в том же порядке.

И ты меня касаешься слегка,

Я эти же стихи пишу в тетрадке.

Два мира бьются в рёбра тишины.

В одном дышу, в другом совсем пропащий.

Стою, как у невидимой стены,

Так расскажи мне — где я настоящий?

И пусть стена. Я слышу каждый вдох.

Пусть я молчу. Ты знаешь все ответы.

Нас не разделит ни один порог,

Так стоит ли нам говорить об этом?

Мгновения.

Не повернуть назад, не задержать,

Не взвесить на весах, не взять в ладони.

Оно уходит — наше время, вспять,

Неумолимо, словно ветер в поле.

Одно мгновенье — смех, другое — вздох,

Третье — обида, сжатая в кулак.

И тратим мы свой жизненный чертог

На суету, на бесполезный шаг.

Мы тратим дни на ветренных людей,

На пустоту, на зависть, на враньё.

Чего-то ждём у жизненных дверей.

Единственное, нужное, своё.

Остановись. Послушай тишину.

Не торопись прожить чужую жизнь.

Почувствуй жизни сладкую весну,

Вдохни, замри и оглянись, очнись.

Мгновенья как песок в твоей руке.

Чем крепче жмёшь — быстрее утекают.

Но стоит разжать пальцы в тишине —

Они с собой нас сразу увлекают.

Так дорожи минутой. Не спеши.

Люби её, лелей и не сжигай.

В ней всё добро твоей большой души.

Она бесценна — просто принимай

Упырь.

Внутри меня огонь, сухой песок.

Уже забыл, как пахнет человек.

Я помню вкус. Но это лишь намёк.

И отступаю в тень на целый век.

Я не возьму. Я буду помнить сладость.

Я буду гнить, сжиматься, умирать.

Я не хочу, чтоб в чьих-то жилах гадость

Сменила жизнь. Я перестану ждать.

Ночная сырость кладбища мне дом.

Я знаю, где чья кровь стучит в земле.

Я вырываю свежий слой тупым ножом,

И мёртвый не мешает мне во мгле.

Я не страдал над свежею могилой,

Я знаю, как хрипит последний вздох.

Я выпил всё. До дна. С какой-то силой.

Я ведь не умер. Я давно издох.

Я не прошу прощенья. Не рыдаю.

Я не молю. Не проклинаю свет.

Я только жду. И в этом ожиданье

Меня уже не стало. Меня нет.

Безнадёга.

Время вспять, не вернуть, не поймать,

Ускользает, как дым, как мираж.

Возвращаясь назад, не обнять,

И в душе лишь холодный кураж.

Всё исчезло, как сон, как туман,

Что ни делай – всё тщетно, всё прах.

Холод лютый иль зной, вот обман,

Остаётся лишь боль на губах.

Депресняк, как смола, как печать,

Темнота, поглотившая свет.

Не найти, не дождаться, молчать,

Есть отчаяния горький букет.

И ни проблеска в мире идей,

Все умрут, всё погибнет вконец.

Не останется в мире людей,

Не придет, не поможет мудрец.

Нету смысла, нет цели, нет снов,

Осушённых песков, без следа.

Лишь угрюмость безмолвных веков,

Безнадёга, навечно, всегда.

Психоделика.

Реальность как сон, где границы дрожат,

Сплетаются краски и тонут в мозгу.

Неведомый пульс, как большой циферблат,

Вгрызается в душу, зовёт в пустоту.

Предметы меняют свой облик во мгле,

Обыденный стул вдруг живая скала.

Мерцает рассвет на бездарной земле,

И время то вязнет, то рвётся до дна.

Восторг и тревога сплетаются в пляс,

Потеря себя — сладкий, жуткий полёт.

Всё лишнее сброшено нынче сейчас,

Душа, как звезда, в невесомости ждёт.

За гранью привычных, знакомых зеркал,

Где "я" растворяется в тысяче форм.

Разрушен обыденный, прочный накал,

В объятьях таинственных, сказочный шторм.

Я есть не я, я — дыхание стен,

Я цвет, что не виден, я звук, что молчит.

Мир зыбкий, манящий, где нет перемен,

Где разум лишь птица, что в клетке грустит.

Но сквозь этот мрак, эту странную боль,

Весь импульс реальности рвётся сквозь грань.

Я вижу как мир, что казался собой,

Лишь маска, и время лишь зыбкая ткань.

Психоделика #2.

Свет дроби́тся на сотни дрожащих иголок,

Входит в зрачки, как в заброшенный дом,

Ни занавесок, ни старых заколок,

Только испуганный эхо-излом.

Время течёт то смолой, то водою,

Пальцы длиннее, и воздух цветной.

Я растекаюсь по стенке сырою,

Странною тенью с чужой глубиной.

В этом кружении весь ужас и нега,

Будто за шторой, где прячется суть,

Мне разрешили, дрожащему, слепо

Раз заглянуть и назад не свернуть.

Калейдоскоп в голове разогнали,

Мысли не гости, а битый хрусталь.

Зеркала треснули, имя украли,

Кожу снимает небесная шаль.

В мокрой штукатурке я звуком закапал,

В скрипе дверей, в паутине углов,

Я превратился в трепещущий хаос

И потерял равновесье основ.

Только в одном осколке, на грани,

Теплится тельце без кожи, без глаз.

Это не я, это только дыханье,

То, что горело и грело не раз.

Завтра, конечно, верну себе форму,

Имя приставлю, заштопаю бровь.

А до того пусть вращается штормом

Эта звенящая, злая любовь

К миру, что треснул, как старая краска,

К свету, что льётся из каждой щели.

Там ведь не тьма, не молчанье, не ласка,

Цель, от которой мы все отошли.

Прощание с весной.

Весна плывёт сквозь пальцы, как вуаль,

И лунный свет целует листья клёна.

Здесь в полумраке растворяется печаль,

Тихой музыкой прощального поклона.

Элегия беззвучная слышна

В хрустальном звоне гаснущего света.

И тишина прозрачна и нежна,

Как лёгкое дыхание рассвета.

Луч задержался робко на губах,

И сон смежает трепетные вежды.

В эфирных, словно призраки, садах

Распустятся незримые надежды.

Ещё не уснула, ещё не ушла,

Растает, развеется тихим эхом,

Но как же прекрасна, как еле слышна,

Прощальная, нежная эта нега.

Дыхание застыло у плеча,

Растаял день, как отзвук менуэта.

Мелодия, чарующе журча,

Собой встречает медленное лето.

Бессознательное.

Там, где свет не звучит и теряется пенье,

Где молчание длится как долгое бденье,

Я нащупал во тьме неживое влеченье,

Что дремало во мне до поры пробужденья.

Где теряется свет,

Где меня уже нет,

Там рождается след

Очень древних примет.

На меня из глубин, где не видят глаза,

Где истлели давно все святы образа,

Накатила безликая злая гроза,

Что молчит и не вымолвит даже аза.

Я спускаюсь на дно,

Там темно и давно

Не горит ни одно

Понимания пятно.

То, что пряталось молча, мне тихо шепнёт,

А потом, засмеявшись, нещадно солжёт,

В лабиринт без дверей за собою свернёт,

И дыхание в зеркале чёрном замрёт.

Там беззвучный укор

Смотрит в сердце в упор,

И немой разговор

Превращается в хор.

Там лежат детских страхов сухие пласты,

Недолюбленных дней неживые цветы,

И на каждый вопрос там ответы пусты,

И темнеет вода непроглядной версты.

Там обиды и страх

Спят в глухих ворохах,

И на чёрных ветвях

Мысль висит в лоскутах.

Я вернусь, но за мной поднимается тьмой

Этот голос, что был и остался немой.

Он войдёт в мою поступь, прикинется мной,

И останется в теле как житель чужой.

Он не зол, не благой,

Он как ветер нагой,

Он моею ногой

Ходит в сумрак другой.

Эта бездна не враг и не друг, а болит,

Как забытый ребёнок во сне говорит.

И сознание тонкою плёнк

ой дрожит,

И сквозь эту мембрану всё время сквозит.

Бессознательное #2.

Я не знаю, кому здесь кричать в тишину,

Но когда я молчу, я ведь всех обману,

Я здесь сам зажигаю свечу и войну,

И прошу никого не входить в эту тьму.

За окном не рассвет и не тьма, а ничто,

Только капли по крану стучат в решето,

Только прошлое мною самим не допито,

И никто не заходит сюда. Никто.

Я опять нахожу это место на дне,

Где не помнит никто ни меня, ни о мне,

Где звонок телефонный гудит в тишине,

Словно эхо забытого крика извне.

Прислушайся: в трубке гудки и щелчок,

Словно кто-то ответил, но молвить не смог

Только вдох, только шёпот, похожий на мой,

Или, может на твой, в тишине ледяной?!

Я устал. Я устал так, что даже дышать

Тяжело, будто лёгкие хочет связать

Кто-то тёмный, кто знает, как надо прощать,

Но не хочет меня ни прощать, ни спасать.

Приглядись: на полке, в пыли и в тени,

Чьи-то старые куклы сидят, как в тюрьме.

То ли я в них играл, то ли кто-то другой,

Только взгляд их стеклянный: может мой. Или твой?!

Я не знаю, кому здесь кричать в тишину,

Я как будто язык проглотил и тону,

Я здесь сам зажигаю свечу и войну,

И молю, чтоб хоть кто-то вошёл в эту тьму.

Томление.

Над душой сгустились тучи.

Ветер воет, гнёт траву.

Небо стало серым, жгучим.

Я один. Я не зову.

В поле мёртвые цветы,

Все поникли вдруг устало.

Нет ни капли теплоты.

И света нет. И света мало.

Только дождь — косой, холодный,

Бьёт по стеблям, бьёт по лицам.

Шёпот жалкий и бесплодный:

"Не вернётся. Не случится".

Облака легли на плечи,

Давят, дышат, не уйти.

И казалось, что излечат

Только в полном забытьи.

А цветы ещё живые,

Но на листьях влага слёз.

Стебельки гнут ветры злые

Клонят их до самых звёзд.

Томление не боль, не горе,

Не страх, не гнев, не пепел злой.

Это тихий стон на взморье,

Где не видно берег свой.

Мы — цветы. Мы — дождь. Мы — тучи,

Что повисли над землёй.

Сердце бьётся, сердце мучит

Тихий стон, а не покой.

Но в груди тепло растёт

Сквозь листву, дожди и грозы.

Ветер стих. Душа поёт.

Тише, тучи, тише, слёзы.

Солнце выглянуло вдруг.

Тучи разошлись — смотри!

И цветы все распустились,

Душу только отвори.

И не нужно больше слов,

Ведь душе уже не больно.

Нам осталось навсегда лишь томление с любовью.

И исчезли все невзгоды —

В щель пробился робкий луч.

Стало легче, стало жгуче,

И не видно больше туч.

Дождь всё тише, будто слёзы

Высохли совсем, исчезли,

Ветер нёс не слёзы — грёзы.

Вдруг надежды все воскресли.

И душа вновь улыбнулась,

Хоть и мокрая с грозы.

Всё, что спало и проснулось

Краше стало. Для души.

Солнце! Как оно играет

В каждой капле, на листе!

И цветы уже не тают —

Возродились в красоте.

А душа как небо в мае —

Чисто, ярко, без обид.

Всё проблемы отпускает,

Вместо грусти свет горит.

Чувства как цветы живые,

Впитали свет, тепло, росу.

Они не хмурые, не злые.

Они как песня поутру.

Не грусти. Всё позади.

Посмотри как солнце светит!

Лишь надежда впереди,

И душа её заметит.

Томление прошло как сон,

Остались нежность, свет, покой.

Весь мир так светел, удивлён,

Как будто сад расцвёл весной.

И всё не зря. Гроза не враг,

А гость, чтоб душу освежить.

И каждый в этой жизни шаг

Нас учит верить и любить.

Первый летний день.

( ПЕСНЯ)

Куплет 1

Рассветный луч, как пряжа золотая,

Сплетаясь с дымкой, ласково скользит.

Природа, сон ночной переливая,

В объятья солнца трепетно спешит.

Куплет 2

Под сенью света, в изумрудной чаще,

Проснулось лето, полное чудес.

И ароматы, дерзкие, пьянящие,

Несут на крыльях в синеву небес.

Припев 1

Не отзвенели робкие мечты,

И ветер пахнет мятой и теплом.

Ты этот день в ладонях удержи —

Он первый, твой, и он — живой.

Куплет 3

Дрожащий воздух, словно он хрустальный,

Играет бликом солнца на росе.

И мир, внезапно ставший уникальным,

Звучит мелодией в предутренней красе.

Куплет 4

Цветы, как звезды, в зелени сияют,

Роняя капли влаги под лучи.

И мотыльки, как сны, вокруг порхают,

Мерцая крыльями в преддверии зари.

Припев 2

Ни голосов, ни шума, ни шагов —

Лишь ветер, что совсем не знает слов.

И первый луч, как чей-то добрый взгляд,

Ложится на траву, где мысли спят.

Куплет 5

Зефир летит, цветочной пылью вьюжит,

Коснувшись щек, как поцелуй тайком.

И сердце, от восторга чуть закружит,

И воздух, весь пропитанный теплом.

Бридж

Ещё не сброшена ночная тень,

В очаровании затих тот первый день.

Аутро

Лишь первый день.

"Сквозь сумрак сада..."

Куплет 1

Сквозь сумрак сада, сладостный и странный,

Спешит судьба, сменяя светлый день.

Смотри, как снег, серебряный, нежданный,

Слетает с сосен, словно злая тень.

Куплет 2

Стучат сердца, страстями сильно слепы,

Сверкая, словно самоцветы дня.

Сияют звезды, свежие, как лето,

Судьба стремится, словно по волнам.

Припев

Скользит по коже, словно шёлк, касание,

Сокрытый мир, волшебный, полный грёз.

Свидание душ как сладкое признание,

Смывает грусть, стирая тень угроз.

Куплет 3

Все смыслы скрыты, сказочно-прекрасны,

Смывают страхи, суетность и тьму.

Съедим сей сон, столь солнечный и ясный,

Сомненья сбросим, следом боль сниму.

Куплет 4

Спокойно спи, сокрытый в сновиденьях,

Сомкни ресницы, словно два крыла.

Средь серых стен, средь созданных сомнений,

Судьба с тобою снова нас свела.

Припев

Скользит по коже, словно шёлк, касание,

Сокрытый мир, волшебный, полный грёз.

Свидание душ как сладкое признание,

Смывает грусть, стирая тень угроз.

Куплет 5

Скрипят часы, стекая каплей смысла,

Старинный свет, скользящий по стене.

Свистит скворец, сказав, что ночь зависла,

Свобода, словно солнце при луне.

Куплет 6

Свершится срок, судьбы святой закон,

Слетает груз, сковавший нас навек.

С тобою рядом, словно дивный сон,

Стоит твой самый светлый человек.

Припев

Скользит по коже, словно шёлк, касание,

Сокрытый мир, волшебный, полный грёз.

Свидание душ как сладкое признание,

Смывает грусть, стирая тень угроз.

Аутро (повтор последних двух строк припева)

Свидание душ как сладкое признание,

Смывает грусть, стирая тень угроз.

Хрусталь.

[Intro]

(короткое вступление: флейта и виолончель, переплетаясь, создают прозрачную, светлую атмосферу)

[Verse 1, Male, very soft, almost childlike]

В стеклянном миру, где всё движется плавно,

И свет прорастает сквозь сон и траву,

Мы тонем в созвучьях, как в музыке давней,

И каждый наш вздох превращается в звук.

[Verse 2, Female, very soft, almost childlike]

Хрустальные стены дрожат от мерцанья,

И радуга в них как застывший пожар.

Мы ловим улыбки, разбитые в грани,

И тихий, как лёд, разгорается жар.

[Chorus, Both, soft, warm, floating]

Мы строим дворцы, но они не как вечность,

Их смоет рассветом, как хрупкий песок.

Останется только в груди бесконечность,

Да тонкий, стеклянный, поющий цветок.

[Verse 3, Male, very soft, almost childlike]

Здесь время не капает, а стелется дымом,

Прозрачные рыбы плывут в потолке.

Мы тонем в сиянье, никем не хранимы,

И свет застывает на каждом витке.

[Verse 4, Female, very soft, almost childlike]

Забудь о земле — этот мир не отпустит,

Он держит нас нежно, как тонкий хрусталь.

И если разбиться, то только от счастья,

Чтоб звоном рассыпаться в синюю даль.

[Chorus, Both, soft, warm, floating]

Мы строим дворцы, но они не как вечность,

Их смоет рассветом, как хрупкий песок.

Останется только в груди бесконечность,

Да тонкий, стеклянный, поющий цветок.

[Verse 5, Male, very soft, almost childlike]

А после осколки сольются в созвездья,

И утро взойдёт в изумрудной пыли.

Мы станем для мира незримым свеченьем —

Тем светом, что мы в хрустале обрели.

[Verse 6, Female, very soft, almost childlike]

Не бойся, что сердце — стеклянная чаша:

В ней вечность звенит, как росистый аккорд.

Мы спим в этом сне, и он станет вдруг краше,

Пока не разбудит нас утренний лёд.

[Chorus, Both, soft, warm, floating]

Мы строим дворцы, но они не как вечность,

Их смоет рассветом, как хрупкий песок.

Останется только в груди бесконечность,

Да тонкий, стеклянный, поющий цветок.

[Outro, Both, fading, soft]

Да тонкий, стеклянный, поющий цветок...

Да тонкий, стеклянный, поющий цветок...