Шелковый путь Марго

Ноябрь

***

В ноябре кажется, что все не с руки,

Не выходит набело,

темнота побеждает в неравной схватке,

С опавших деревьев как с красной строки

Начинается тропа тишины..

И в забытой в книжном столе тетрадке

Ты выводишь неровным почерком

пути отступленья,

По которым можно вернуться

в заброшенные места,

Проверяешь шепотом интонации,

звонкие ударенья,

И как в детстве продолжаешь

считать до ста..

Будто силою слова можно ворваться

в дни, полные откровений,

И бесстрашно шагнуть в Зазеркалье

забытых историй,

Собирать по кусочку желанный сюжет

из разрозненных звений,

Как по шепоту волн одинокий рыбак

различает море.

27.11.2023

Элегия осени (О.Б.)

В постылом сентябре себя найти -

В кусочках света и тепла дрожащих

Как будто не было и полпути -

А впереди так много настоящих

Мгновений, судеб - переносчиков печали,

В которых преломляемся безбожно,

Как будто впереди мы повстречаем

Не ворох сочетаний односложных,

А жизнь - ее космических скитальцев,

Дороги, полные внезапных откровений,

И струны встрепенутся из-под пальцев,

Исчезнут вдруг и проблески сомнений..

Октябрь встретит нас вином и хлебом,

Солодом и миртом, пыльными путями перелесков

Вдруг заиграет огненное в стрелах небо,

Затихнет все. И голоса прервутся резко.

Наступит новый мир, в котором поменяемся местами.

Пронзительная флейта зазвучит как будто дождь по крыше,

И все, что раньше, было просто снами,

Вдруг воплотится наяву. И мы услышим

Звук листопада, яблочных историй повторенье,

Стук ветра в дверь и стаи птиц за косогором,

Так соберутся вмиг утраченные жизни звенья -

Предстанут перед нами целостным узором.

28.09.2025. На 41-ый День Рождения прекрасному человеку и невероятному музыканту Олегу Барабашу.𦭍k*%<n{l0:1Injqe<

***

Моя история проста

Как мир и сочетание картин.

Всё время с чистого листа -

Не привыкая ни к чему,

Как гость на древнем корабле,

Я различаю, как меняются места,

И двигаюсь во тьму.

Но иногда в таинственной дали

Я вижу свой потерянный причал -

Там остановятся другие корабли,

А мне всё также плыть к материкам начал,

Пытаясь разглядеть тот островок тепла,

В котором вдруг найду приют на миг,

Мне слышится лишь треск стекла -

Пронзающая тишина Пути.

И где же ты, мой сказочный родник,

Припав к которому как к древним зеркалам,

Я отдышусь,

А после - не смогу уйти?!

07.07.2024

И.

Ты слышишь, как в строчках играют волны..

Как дышит прибой там за кормою в отсвете алом,

В песчинке одной сокрыт весь этот мир подводный

Он призывает вторить морю, разлитому за причалом..

Июльскую ночь как вина заморские цедим,

Мечтаем о чем-то совсем небывалом,

Лавандовым ветром подобным отблеску меди

Накроет словно невидимым покрывалом.

И долго еще до последних лучей заката

Мы будем молчать о тайне неразделенной,

Покроются мелкими звездами горные скаты

И тьмою укутают двух влюбленных.

В-Д-О-Х-новение🌟

Вдохновение приходит не по свистку.

Не по звонку. Не под движение ракет.

А вглубь.

Наизнанку, на выверт,

Во сне, наяву -

Искрой твоих комет.

И от слов, от которых еще вчера

Ты ничего не ждал -

Растекается лава,

Внутри сейчас происходит пожар.

Кто-то невидимый водит рукой

В ночи непроглядной

По твоему стеклу,

И понимаешь, через пару рифм

В тишине

Пересек земную кору.

От ядра на межклеточный,

Под ребром,

На сигнал поющих дельфинов в морях.

Ты научишься чувствовать

Мир ясней,

Видеть парус одинокого корабля.

И пока ты плывешь, Одиссей,

Не оглядываясь по сторонам

Навзничь. В песок.

Зазвучит ритм прибоя,

Вдохновения пульс

Отдает в самый висок.

Не приходит слово по календарям,

В шуме строек.

В секунды победных часов.

Оно само проводник выбирает

И срывает с тебя засов.

Прекрасной Алисе Гребенщиковой

В этот клетчатый вечер Алиса читает стихи.

Тепло проникает,окутывает и усыпляет.

Петербургское солнце зашло, и шепот буйных стихий

атмосферу поэзией наполняет,

одушевляет,

заставляет затаить дыхание,

окунуться в прозрачность стен -

каждой черточкой всколыхнуться и вспомнить детство.

Вслушайтесь - это внетелесный обмен,

когда строчки перелетают

от сердца к сердцу.

Так попробуйте слово произнести,чтобы оно не погибло,

а каждый раз возрождалось,

вдохновение сквозь холода пронести,

снять угрюмость и отпустить усталость.

Вкрадчивый голос внутрь проник, не уходит,

все остальные звуки глухи,

Что-то волшебное происходит,

Если Алиса читает стихи.

Петербургские трагедии (Посв. А. Башлачеву)

Твоя тоска передается мне по венам -

по скользким линиям несбывшихся

зарядов на плече,

нет, я не плачу, в петербургском свете

бренном

нельзя меня принять, как мост сведенный

трудно не учесть -

будь тонкая печать, будь серое пристрастье,

горящий перекресток жизней на кольце,

перебирать лады на струнах - не упасть ли?

А только подниматься выше на корню - в конце

над городом-огнивом, жаждой вечной бури,

в бесплотном бумеранге всех твоих надежд,

мой Петербург меняет сари и беспечно курит

под плоскостью людей,

снимая верх одежд.

Походкой моряка под парусами, тоскливым жестом

одиночеств в центре парка

рыдает этот дождь и поднимает вверх,

идешь вперед - не видно даже мрака, только арка

зияет впереди

как вечный смертный грех,

болезненная бледность послегрозового шторма

осядет вертикалью вечного столба,

и звуком ледяным оторванного тромба

гремит моя усталая судьба.

Не прячь глаза, далекое все ближе,

горящий этот воздух не отпустит за периметр экрана -

и пепел в нас летит фанерой над Парижем,

а ветер финский гладит крылья неземного стана.

И грифельным портретом время пишет страны,

их эпицентр страхов сможет перечесть,

но нам быть в этом петербургском свете данном -

рожденное дышать не сможет умереть.

И я пойду сорву все серые ландшафты,

дожди и этот странный полудымный смрад,

и город упадет - все неземные шахты

однажды сдвинет сфинкс

на триста лет назад.

20.05.2013.

Космическое

Диверсантом ушедших созвездий,

пылью строгой на слой

атмосферы,

переливами древних светил

раскрывается сердце

объемами сферы,

прочность Космоса каждый из нас

полюбил.

Этот сжатый момент с ударным раскатом

охвата,

горный воздух, уснувших над морем

вершин,

никогда не изменит дорогу от

точки возврата до прицельного

символа -

"здесь ты один".

Я не знаю ни правды, ни лжи от

Вселенной,

только силой прицела играет

беспечность ракет,

мы с тобой просты, двухсторонни

и бренны,

постигаем удары -

пространственным жалом

из центра планет.

Молитва

На душе так "бермудно",

беспробудно

уснуть

и не видеть снов.

Раньше сердце вмещало

в себя триллионы звезд -

безмерное море

слов.

А сейчас все как с красной строки,

будто в последний раз,

я боюсь, что мы откроем глаза,

и однажды мир не узнает нас.

Бестолковые лица сместят ось земли,

не узнают они о правде, о силе рифм,

у небесных сил прощения моли - не моли,

разотри в себе,

перемели,

научись оживать в смертельном плену,

будешь сильным,

никто не сможет согнуть,

не успеешь моргнуть,

а за окнами будет светло,

только если из темного края

на волю ты разобьешь стекло.

декабрь 2015 г.

Новый завет

У каждой птицы с подбитым крылом

Есть тайна,

Душа больного стремится сбежать

Из больничных палат,

Мы находим друг друга внезапно

И будто случайно

Открываемся частью света,

Прошедшего темный смрад.

Узнаем миллиардную из неизвестных

До наших дней галактик,

Начинаем сначала балладу о жизни

И подмечаем суть,

Так неспешные дни, полные

Теорий, практик,

Обретают четкие очертания.

Осязаем путь.

Но на этой дороге, тропе, колее

(Неважно -

Нужное подчеркнуть)

Постарайся не растерять себя,

Быть отважным,

Просто и честно пройти свой путь.

В кружеве белых ночей

Ничего не изменилось.

Стало все ясней,

Свет погас, я выхожу

На площадь,

Наш бульвар

С надрывом из теней

С каждым шагом

Делает движенье проще.

И усталой конницей из рифм

Побегут подстрочные кривые,

Прямо вверх

К вокзальным фонарям

Все забыто,

Только раны наживые

Остаются.

Белой ночи древний храм

Пропускает между парками

Пронзенных чудом

В тот туман

Сиреневого шелка.

Все равно я как впервые

Буду

Говорить и петь о том,

Что там в осколках

Оживает, заставляет

С каждым испытанием

Ни на день не прекращать

Идти по кругу

Вдохновения.

Город остановится,

А этим утром ранним

Я проснусь от танца струн,

Космического пенья.

Она

Я вас любил как картины Шагала,

и голубь, крадущий осенние сны,

спускался на город,

похожий на древние шпалы,

на острие весен,

на пик глубины.

Любить так не может ушедший однажды,

не в силах запомнить полуденный срок,

а свет зажигался

и этой безудержной жажды

никто утолить

из земных

никогда бы не смог.

.....

В шумных дорогах, в обрамленье вокзала,

в тесном отрывке четырех стен,

ты уходила,

и все начиналось сначала

в поле галактик, в царстве систем.

Знамение

Нет веских поводов не верить чертежам,

Дорогам, разрисованным так равномерно,

Потусторонним силам да лесным межам,

Погодным основаниям прескверным.

И оттого что сила эта тяжела,

Все не всегда уходит на подмостки,

Добро не будет естеством без зла,

И без него не даст весенние проростки.

А если вдруг молчание сковало мир внутри,

Утрачены за горизонтом перспективы,

Открой окно, вдохни и шире посмотри

На эти неземные ориентиры.

Быть может, в этом самом сером буднем дне

Не будет гулких фраз, а только свежий ветер,

Который вдруг порывисто напомнит обо мне,

Заставит жизнь по-новому разметить.

Пусть тусклый свет свечи дороже лампы полновесной,

Прикосновение говорит сильнее беспокойных фраз,

Когда в отрезке, разрисованном печалью пресной,

Мы учимся спокойствию у мудрых глаз,

Смотрящих над собою, в Космос, между строк,

Закрывшись от планет в таинственной вуали,

Ты мне прошепчешь тихо: «Может, это Бог?»

«То Вечность, как бы мы ее не называли».

02/09/2016

Вавилон

Все дороги проходят кольцо.

Конечным пунктом - Вавилон,

совсем не Рим,

и человек, который был одним

уже не отличает свет от полутени,

в погибели его храним

исканий тайный город,

движимый погодным преступленьем,

случайным огоньком стремлений,

вплетаемый в беззвездный

водоем,

огнивами печальных озарений

и толпами, где трудно

быть вдвоем.

Таков дваддцатиязычный Вавилон

под шелест падающей башни,

слетает с зимней высоты

неведомый, горящий

и вчерашний

осколок сбитых перспектив,

и оператор поправляет панораму,

как будто, изменяя грим

мы превращаем мир комедий

в пентаграмму -

в надрывный драматический сюжет,

в засушенный цветок внутри

счастливого конца,

как будто этот страх внутри нас спет,

а впереди ажур блестящего

стекла,

и там, где свет рождают отраженья

в зеркалах,

трамвайный парк

уводит нас в кольцо,

как будто ускользающий огарок

сигареты

стал в этот шаг

тем символическим гонцом

между смертельностью перил

и жизненностью жил -

о, нет.. наоборот,

мы пролетаем город, где ты жил,

страдал, играл в погони,

ненавидел, называл

по буквам Вавилон, что перебил

в тебе скольжение агоний,

в тебе, который с миром воевал

и перечеркивал кольцо путей

порогом перевернутых

ладоней.

Петроград

В час, когда засыпают сторожевые псы,

когда дождь собирает бисерный склад,

я как старик из Гренады поправляю усы,

закрываю ворота в свой сад

и возвращаюсь по Литейному

в наши сны,

так происходило сто лет назад,

так и останется

в царстве весны

мой извечный заряд...

По мосту, где неспящие ночи

совершают извечный обряд,

в то самое время,

когда смещался бал Сатаны,

и небо темнело,

когда папиросный смрад

заполнял все каналы -

город рождался как иероним,

как извечный хранитель,

беспечный страж,

все лестницы говорили

с ним,

даже светом заброшенный

Эрмитаж.

И в такие минуты я сам не свой,

под романсы полночные

между строк,

говорил то с прохожими,

то с собой,

то с мостами, которые

сводит срок,

мне казалось, и я в эти минуты

Бог,

и рассвет наступал топотом

конских копыт,

я возвращался в мой старенький дом

на Литейном

устал и разбит

в ожидании, когда новая ночь

расплетет узлом

этот серый гранитный город,

распятый на до и после зимы,

я наверно на части распорот

этим стальным осколком

неба в движении

мерной струны,

где снежинки летят

упрямо за ворот,

где когда-то услышат,

что больше не будет

войны.

Перемена мест

Другие образы, места другие,

иная жизнь берет над нами вверх,

и мчатся дни как капли дождевые -

сторожевые,

сменяя станции и смотровые,

как радиальные и кольцевые,

и остаемся наспех,

на успех,

не сведя концы с концами,

пытаясь вывести из формулы

Вселенной суть венца,

мы обходительны не с теми снами

и трепетны в глазах отца.

Небесных сил приемля начертания,

гордыней разрываем жизни цепь,

и нет иного наказания,

чем через стекол мир созвездия

продеть,

и в них гореть как золотом признания,

в котором остается

смерти медь.

Другие образы, места другие,

иная жизнь берет над нами вверх,

и мчатся дни как капли дождевые -

сторожевые,

сменяя станции и смотровые,

как радиальные и кольцевые,

и остаемся наспех,

на успех,

предельно одинокие,

и оттого пустые,

вмещающие всё

и оставляющие всех.

Капитан

Нам твердости не занимать-

сданы последние редуты,

у Вечности просить как хлеба

остова тепла,

ступай, мой капитан,

все паруса раздуты

тем ветром, что запрятал

в таинство слова.

Горячие мечты каменоломни,

протянутые руки наковальни кузнеца,

лицо мое в шелках

пожалуйста запомни,

которое стареет до венца.

Беспочвенны обиды, многоточия,

ибо почвой становится прощение начал,

мы перепутали полудни с ночью,

и в светлый день

на письменном столе горит свеча.

Я не прошу далеких стран,

подарков иноземца, караванов,

а только солнечных обрывков

редких встреч,

когда прощание водою из-под

крана,

так хочется внутри себя залечь...

Не выбираться из пещеры мирной,

Так скупо проживать неделю за неделей,

чтобы навсегда остаться

приторно невинной,

виновной только в том,

что мне нельзя не верить.

Ступай мой капитан, у трапа замирая,

ступай, там ждут наяды, принцы,

корабли,

а мне моя надломная кривая,

дожить до веры,

до больной земли.

И ей однажды в пламени своем признаться,

все сжечь, так ибо время - пепел,

но ты прикажешь экипажу оставаться,

все потому, что между строк заметил

Какой-то древний сруб - бесчисленные раны

по смуглой коже, по горнистым волосам,

которые как взрыва требуют изъяна

в портовом городе,

где так же покоряешь чудеса.

Я открываю ставни -

в них ворвется ветер,

Над кромкой у причала

мир предметен

как вечная стальная полоса,

в нем белизна от чаек,

ты же тих и незаметен,

уходишь, расправляя паруса.

Маргарита

У Маргариты всегда найдется сотни ответов

на каждый заданный впопыхах вопрос,

у нее все удивительно просят совета,

даже когда не видно просвета

от ледяных ран и пролитых слез.

У Маргариты в шкафу есть платье,

вышивка легкости по голубой органзе,

всех, кто увидят ее, ожидает великое счастье,

небо темнеет на Ершалаимом,

значит прийти грозе.

У Маргариты такие тонкие руки,

темные волосы омывают легкие ночи пряди,

а когда она начинает читать вслух,

замирают все звуки,

сверху улыбаются облака, на нее глядя.

У Маргариты есть все, но нет на душе покоя,

поиски Мастера измотали ее до конца,

и она не отвечает на просьбы, одевает простое

платье, сшитое еще до венца.

Самая тихая из всех женщин, самая яркая из всех комет,

не заглянет за ворох бумаг,

не расслышит в речах под звон монет,

в доме, котором уже обитает Маг,

вечно играет невидимый свет.

Так расправь свои крылья для полета,

разведи свои волосы, расчерти все поля,

Маргарита рождена не для кого-то,

а для верности жизни,

так сбрось якоря.

Там вдали над потоками власти,

лжи, бесчестья, верности злу,

есть пустой виноградник, Шопен и твой Мастер,

собирайся скорее

сквозь земную кору

в мир, в котором покой - вера в любимых,

где раскрасить леса не составит труда,

собирайся ветрами гонимой,

Маргарита,

нам нужно сюда.

Чтобы завтра тебя позабыли лукавые плуты,

а глаза засияли от звездных дорог,

там ты станешь собою, я загрущу почему-то,

что тебя не согрел,

не помог,

не сберег...

Так пребудь Маргаритой,

каждому балу назначен свой срок!