Шапочное знакомство или рабочая тетрадь призрака..

Прерванное эхо.

"Как прикрытие используем павших..."

Такое предубеждение-

"Каждому своё",трудней всего, признать гордостью своей.

Для одиноких душ писать всего сложней;

они ищут в душах своих,днём с огнём,(почётная обязанность,стоять с обнажённым мечом;)

то,чего и во тьме не найти.

В этой богодельне,где каждый старается,вольно или же невольно,

если не до конца, превратиться,-

то от увиденного,страдает,ибо неопределённость,повсюду считается трусостью.

Которая на два лагеря делится,

двум богам молится.

Прошлое,изжито,кроме,

оно было кровавым и преступным,беспутным,публично и на всю страну не доказано.

... и старается защититься,используя весь свой арсенал,теней и помад,старается быть непохожим,но и не выделяться,

чтобы не до конца опуститься до одной говорильне,

на первого встречного,с гордо,поднятой головой,старается положиться из прошлого,убиенного клоуна.

Неверности,защитой,часто служило мести,

нелицеприятное лицо.

Когда надеются на лучшее,

то вспоминают прошлое.

Хотя и там небо было не в алмазах,но как стандарт и базис,доступно для истории.

Представили,что будет и что могло бы быть,

на чём держалось прошлое-

под крышей,но без фундамента;

что в будущем может и не быть.

По пути,упрощённости,как это делает заяц,

прыгая в сторону и запутывает следы,вроде,Алисиного Лиса,

путь его выглядит бесконечностью,ибо фигура это замкнутая на пространство.

Со словами дело обстоит тяжелее,чем с красками,

их нужно доказывать.

Там в багетной раме,здесь рамой служит вечности,распущенная паутина.

Верить,что кто-то изберёт этот путь,

своей основной дорогой,

то же,что верить фатально,в судьбу.

То же,что стрелять в прошлую мишень,вроде, из пушки по воробьям,

снятым с ковра золотым подарочным оружием.

Избавьте нас от повторений,

как это делают ангелы,приземлившись на гранитные постаменты,

где серп,там и молот.

Наши судьбы написаны на скрижалях вечного,

их читают,но отвратительно, переводят с небесного языка на язык современности.

Господом был в прошлой жизни-

на заре человечности,

на земле сегодняшней,стал рабом.

Люди стали обществом,вопреки,государству,

где законом становилось их, безраздельное право на счастье.

Законом,в конце концов станет воля самого доброго из людей.

Над головой,которого, давно отзвучали,сломанные копья.

... но каждый раб захочет иметь своё... стадо,и это закон,если по Марксу.

Ибо никто не знает лучше,своё-я,

чем сам человек:

Жить,нормально,даже в ненормальном мире.

Хотя трон по-прежнему на штыках держится,и служит двум богам,разом.

Сделать свой порядок вещей на примере положительном,

не альтернатива,не убедительно,

даже для сердца,что говорить о разуме,то ему,скорей всего, необходимы герои,давно,убиенные,

к тому же, распятые своей страной и превращённые в мучеников.

Что было и так,ясно,он сделал своим и превратил в учение,когда волшебник просит трибуну,качнув и без того хрупкое равновесие маятника.

Мир из естественного состояния

обращаться к нему зеркалом.

Кассандра не пророчит открытым ящиком Пандоры:

Нельзя ли без насилия избавиться от рабского терпения?

Глава 2.Возвращённое эхо.

Смерть теперь бескорыстная,

и почти без происков Рима,

и почти что,неприкосновенная.

Мир толкали герои,а строили его рабы;

на рабском повиновении строилось основание мира,

его,как боялись,так и молча,восхищались.

Им не терпелось высказаться

за судьбы,избежав молвы,

и назваться,вместо неё-богом на земле,так неопределённо.

Мир,который в природе давно,обрёл равновесие,

и подстроимся под человека,

стал теперь привыкать к абсолютной власти насилия;

и только память сопротивлялась,утробно.

Что не сделано с душой,то хрупко и временно, внутри страны,

то во много раз,труднее,с жертвами и войнами на окраинах,

где скрипят жернова,умирающей в муках империи.

Ненормальный,ещё не безумный,дайте ему возможность высказаться,остановиться,

если надо,склоните колени,

давно не принято,можно обойтись без гордости,

если и это не поможет,спишите на зрелость,снимите шляпу.

Разорванное на флаги небо.

Странно,что гении и во всём гениальны,

но мало,человечны,

(в скором времени и нам предстоит,повторить судьбу Алжира в Париже.)

Как будто их делали на игрушечной фабрики-партиями,

будто не было у них ни черновиков,ни жизни,заново, от прерванной,в интересном месте любви.

Будто,не стояли они по стойке"смирно"

в царских покоях-кавалергарды.

Будто не были и они соучастниками этих трагических событий-передела мира, в отдельно, взятом ... доме.

Как будто не им звучало эхо молвы:

"Жизнь прожить,не поле перейти."

Самый худший из богов,сам,несущий крест свой,

всё для мира,и ничего себе для души.

Так часто и бывает,за познаньем про мир забываем,

а он уходит,как женщина,тихо,прикрывая двери за собой.

Мир реальнее, вне этих стен,

чем всё абсолютное-я.