Шаманы дождя

Я знаю, что было прошлым летом

Все, что было прошлым летом

Будет знак для них.

Эти танцы до рассвета,

Запах облепих,

Дым костров, а за чащобой —

Мерный стук колес.

Это лето — высшей пробы

И священных слез.

Тишина и плеск вечерний

Старого ручья.

Если нет преград и терний,

Вмиг достанешь дна,

Захлебнешься в тине слова,

Торопливой лжи?

Звезды катятся сурово

С облачной щеки.

Прошлым летом, прошлым летом,

Было все как сон:

Были танцы до рассвета

И магнитофон,

Крепко стиснутые руки

В сеточке из вен.

Только взгляд как прежде юный.

Взгляд как прежде смел.

Прошлым летом, прошлым летом,

Было как всегда...

Этим летом на рассвете

Только тишина.

22 августа 2021

Через пальцы смотрит лес

Через пальцы смотрит лес

на сомненья и прохожих.

Может, вправду мы похожи

в том, что верим в грань чудес?

Верим в спящий Неверленд,

верим в леди Мери Поппинс.

Если очень-очень просят,

волшебство нам даст совет.

Может выкрасть из квартир —

душных ящиков бетона.

Понимает с полуслова

и вручает в руки мир.

Тихо-тихо серый волк

на спине несет жар-птицу.

Или это царь-девица?

Не успеешь точно в срок —

вмиг отправят невесть с кем

на какой-то дальний остров.

Задавай по сто вопросов —

может отошлют совсем.

Лес глядит сквозь пальцы в нас.

Мы глядим сквозь пальцы в звезды.

Нам с тобой еще не поздно

из квартир удрать сейчас.

24 августа 2021

Океан приходит к тебе домой

На зубах — песок, под ногами — ил.

Океан ложится к тебе в ладонь.

Может, ты когда-то его любил,

а затем влюбился в слепой огонь.

Океан приходит к тебе домой

и голодным зверем заходит в сон.

Если ты останешься не со мной

(если ветер дрогнет хромой совой),

рухнет небо точно в оправу волн.

И вода выходит из берегов.

Неизвестность голову тянет вниз.

Отпустить пока его не готов

(вот бы стать влюбленности стаей птиц,

чтобы вылететь бешено из окна

и исчезнуть в грани семи морей).

И врастает в берег к тебе стена.

И проходит явью к тебе вода,

чтоб ты никогда не забыл о ней.

На зубах — песок. Ты совсем старик.

И голодный зверь вновь стучится в дом.

Если ты реально к нему привык,

то любовью может называться сон?

3 сентября 2021

Синий дым

Рыбки в лужице! Птички в клетке!

Уничтожите все отметки!

Рыбкам — озерце, птичкам — лето, —

Уничтожены все предметы!

Цветаева

Синий дым над синим лесом,

все привычно-бестолково.

Я, читая неизвестность,

понимаю с полуслова

и русалку на деревьях,

и наивных пташек в клетках.

Пусть творец роняет перья.

Уничтожим все отметки —

окунемся прямо в волю.

И в неволю не вернуться.

Мы обменивались ролью.

Солнце катится по блюдцу.

Сине-синее как небо,

как первичность мира в точке.

Померещилась и мне бы

вязь из ровных блеклых строчек.

Синий космос революций.

Лужи синие, и рыбы

учинят сезон обструкций.

Пусть творцы о них забыли.

Пташки вылетят из клеток,

рыбы выпрыгнут из лужи.

Мы стираем все отметки.

Синий дым не обнаружен.

5 сентября 2021

Кинопремьера

Если мир — кино, кто в кино творец?

Кто распишет роль для таких как мы?

Если мир насквозь прошибет свинец,

если дробь касается головы,

то мы станем вместе плечом к плечу.

Пусть контрольный точно вознится в кадр.

Эпизод меняется — я молчу.

Будешь ты — командующим эскадр:

трех, пяти, ста тысяч. Да сколько есть.

И один — потрескавшийся ковчег.

Если хлынут воды с небес на твердь,

пусть на память выживет человек.

И полезут титры из-за спины.

Режиссер махнет, громко крикнув: «Стоп!»

Если мир — кино, в этой жизни мы

две мишени лучшей из лучших проб.

13 сентября 2021

Волк-Пастух

Волк-Пастух собирает с небесных полей капканы,

И капканы, как звезды, ложатся у волчьих ног.

Спят волчата, что вдоволь наелись небесной манны.

Если в мире спокойно, то значит, найдется толк

В том, чтоб Белый Вожак обходил все края по кругу,

Проверяя замки и ключи. Мы пойдем за ним.

Если нам повезет для него оказаться другом,

Мы, наверно, поймем, что такие не мы одни -

Опьяненные ночью, уставшие от бессонниц,

Не просящие ни сентября, ни осенних дней?

Слышишь? Снова по небу несется одна из конниц -

А за ней начинается месяц, иных темней.

И волчата скулят, ощущая нутром тревогу.

Ищет логово волчье приблудная свора псов.

Как и раньше, на звездную стаю идет охота...

Мы мечтаем о месяце кресел и жарких дров,

Чтоб по теплому пледу струились к ногам узоры,

Чтобы губы горячим дыханьем согрел глинтвейн.

Открывается осень священным посланьем Торы.

Закрывается лето под шепот святых огней...

Мы с тобою — волчата, а значит и нам придется

Обходить наши земли по кругу, сверять ключи.

Начинается осень охотой на нас бессонниц.

Что б она ни сказала, ты только в ответ молчи.

24 сентября 2021

Вот у Мастера Маргарит...

Вот у Мастера Маргарит

Переписанных не отыщешь.

Он к полуночи нас допишет

И поставит двоих на вид

Или на колпачок пера,

По следам запуская поезд.

Привидения гибнут после

В подмосковные вечера.

Тянут тоненько: «Берлиоз»,

Лижут масло со ржавых рельсов.

Тот, кто падает в неизвестность,

Дышит будущим невсерьез.

Так и Рим, что пока стоит,

Рим последний и Рим начальный.

Кто-то в такт головой качает

Возле каменных мертвых плит.

Вдруг он всмотрится слепо в даль

Воробьевых-Ершалаимских.

Горы смотрятся исполински,

И мерещатся, словно встарь.

Он, хромой, побежит в туман.

И пусть улица — как пустыня.

«Пусть прогневались исполины -

Я убить до конца не дам...»

«Ты свободен».

Хотя ничуть.

Очень тихо и очень страшно.

Берлиозу пора прощаться,

И Пилату пора бы в путь.

Вместо лошади — пусть трамвай.

Привидения так привыкли.

И цветы головой поникли:

Коль обещано — так прощай.

Мы с тобой по пятам за ним.

Назови меня Маргаритой.

Ты напишешь про нас забытых,

Чтоб туман превратился в дым.

24 октября 2021

Ноябрь

Гасит золото в окнах предвестник снега,

примиряет с любовью больных и нищих.

Я бы бросился в зиму вот так, с разбега,

Ускользая от осени-пепелища.

Пусть слетаются крыши на звон бокалов

В ожидании ночи корпоративов.

Я бы просто играл на чужой гитаре

На полу незнакомой почти квартиры.

А из пыльных углов на меня б смотрели

Обветшалые томики детских книжек.

Да я вырос-то в взрослого еле-еле

(может, кто приглашение мне напишет?)

И хромая сова крутит шаткий глобус,

Хоть бы что-то спросила. Молчит и смотрит.

За окном проплывает пустой автобус.

Почему я один — бесполезный робот?

Все другие готовятся, тащат ели,

Сочиняют, как осень уносит краски...

Мой ноябрь привычно рожден в метели.

Я бросаюсь в него словно в омут сказки...

1 ноября 2021

Что за тайны хранишь ты, девочка без волков?

Что за тайны хранишь ты, девочка без волков?

Красный плащик, красная шапка и красный шарф.

Колдовство начинается с неба и мотыльков,

Разгадаешь, что снится старому Ктулху-Джа,

Что он щурится хитро, крепко обняв сундук?

В сундуке — подкроватные монстры и рваный кроль

(красный носик, красная пуговица в боку -

Твой тотем, талисман. Твоя первая волчья роль).

Что за тайны хранишь ты, девочка без себя?

Твой заснеженный город молча глядит в прицел.

Этот город, пропахший плесенью ноября,

В час рассвета убийственно крепок и также смел.

Он сметает прохожих в кафе на семи углах,

Заметает дороги хвостами седых волчиц.

Если звезды увидишь — не вздумай ходить впотьмах:

Волки тоже, как люди, боятся знакомых лиц.

Выбирай себе путь, без шагов, без следов... без всех.

Красный плащик — красный тотем на твоем плече.

Рваный кроль в твоей шапке глотает беззвучный смех

И растопит твой город на огненном острие.

14 ноября 2021

Ночью закончится старый год

Ночью закончится старый год,

Я нарисую его гуашью.

Может, напишешь, что все пройдет?

Может, придумаешь, чтоб не страшно?

Ночь растекается по окну,

Уничтожая себя, но все же...

Что-то рождается в темноту.

Будешь, пожалуйста, осторожней,

Чтобы те сказки не лезли в дом,

В коих волчата кусают спящих.

Красная шапка, десятый гном.

Я объявилась среди пропащих.

Лей внутривенно осколок льда.

Старые сказки мертвы по сути.

Время закончится в холода,

Час обожжется о каплю ртути.

Это ли значит, что все пройдет?

Вдруг мы найдемся, поставим точку?

Ночью кончается старый год.

В новом все сказки воскреснут точно.

29 декабря 2021

Мы скучаем... (2022)

На перроне — заклятое «в темпе вальса»,

Как в дурацком засмотренном кинофильме.

Вот чудовище воет: «Молись и кайся».

Ты молись, а то вправду мы тут погибнем.

Черно-белая пленка блестит как слезы,

Пусть взметнется огнями порог почтамта.

Терри Пратчетт, ты выдумал нас серьезно?

Да, конечно, сэр Смерть, не лишенный такта,

Говорящее имя, и искупленье,

И крылатые фразы с забытых писем.

У чудовища в пятницу день рожденье,

Терри Пратчетт, мы здорово веселимся.

Только знаешь, у книги есть недостаток,

И у книжных героев, и книжных строчек.

Мы уходим из плоского мира в дату

«Наш-любимый-писатель-поставил-точку».

Нет, конечно, я выдуман, мне не больно.

Вот чудовище жалко — он верит в сказку.

Ну, страница-финал, выпускай обойму.

По перрону размажется капля краски...

Может не в чем нам каяться и молиться?

Может, выбросить клетки и сбиться в стаю?

Нас не помнят, как эхо не помнит лица...

Вместо слова «Конец» в титрах: «Мы скучаем».

2 февраля 2022

Я не выскажу слова против

Я не выскажу слова против.

Ни да. Ни нет.

Если Бог открывает скрижали -

Готовь завет.

Покосились кресты пустыни,

Коса душа.

Призывая меня быть сильной,

Оставишь шрам.

Призывая меня быть слабой,

Оставишь боль.

Я не просто друзей теряю?

Ведь так?

«Я воль».

Не своих тревог ты касаться

Не смей.

Не смей.

Я стараюсь быть сильной. Страшно.

Но им — сильней.

Может мы извлечем из этого

Свой урок?

На забытых крестах

За людей умирает Бог...

27. 02. 2022

Лето...

Дождь таращится на витрины

и стирает со стекол джаз.

Это лето казалось винным,

оно было совсем для нас:

сумасшедших и опьяненных,

до мурашек и до любви.

Наша память как старый воин

защищала нас от хулы,

от молвы, от вранья и страха.

Только мы не спасем ее.

Город спал. Просыпалась вата.

Лето выцвело ноябрем.

Небо в дырку и стены в крошку.

На перилах повис замок.

Вот бы мне превратиться в кошку,

подставляя под звезды бок

и ища между ними братьев —

волчью стаю, кошачий хор.

Звезды падают — это к счастью,

освещая сосновый бор.

Дождь касается нас, забвенных,

и уносит тебя с собой.

Лето было таким священным,

а теперь причиняет боль.

20.06.22

Придумывание слонов

Сальвадоровы птицы смотрят на нас с холста.

Нарисованной тенью я ухожу с поста,

Зарываясь по горло в лето, смотря в песок.

Вот колодец. Август, улегшийся возле ног

Рыжим лисом, змейкой. Стянется мир кольцом.

Осторожно пятится к миру нелепый слон -

Полосатый слоненок. Время зовет на бис.

Мир унылей цвета выкрашенных кулис.

Пусть за ними спектакль, опера или цирк.

Полосатый слоненок все еще не привык,

Что за маской страха прячется Карабас.

Он следит за следом. Время считает «раз».

Прижимает к затылку уши — не слышать счет.

Безопасней полета, видимо, только взлет:

Когда все под контролем. Выйдет едва-едва:

Невесомое время шепчет на ухо «два».

Малыша я придумала зря или все же нет?

Если ты приручаешь — должен держать ответ.

А пока сомневалась — слон принимал миры.

В закулисном молчании время считает «три».

6 июля 2022

Заброшенный отель

В заброшенном отеле спят жильцы —

два привиденья, хвост Кассиопеи.

Туман завернут в краешек метели

под колыбельный перестук звезды.

По половицам дома ходит снег.

И пол скрипит и робко, и печально.

Когда-то все они гостей встречали.

Был среди них — волшебный человек.

Он заходил под вечер рождества,

читал негромко блеклой паутине,

как оживали старые картины.

Он был пророк и толкователь сна.

Он говорил, что «черный кот — к беде» —

всего лишь сказка подкроватным монстрам.

И черный кот торжественно и грозно

тянулся к человеческой руке.

Полы скрипят и хмурятся часы —

обетом тишине. На старых пяльцах

ночь вышивает высохшего старца,

бредущего к отелю Пустоты.

Отель давно обходят стороной

все маги мира и его пророки.

Они твердят, из дома-недотроги

никто не возвращается живой:

по этажам по кругу ходит сон

под покрывалом слишком долгой ночи.

На шпиле мира свет теряет прочность

и исчезает в тишине дождем.

В заброшенном отеле спят жильцы —

два привиденья, хвост Кассиопеи.

Под тихую мелодию метели

старик-пророк запоминает сны.

8 июля 2022

Сонеты

Так странно пляшут тени в лунном свете

Под предскорбящий возглас Кергерайт.

Бродячий рыцарь возвращался в ад,

И гвиллионы присягали смерти.

Собьют с дороги, в каменных завалах

Оставят жертву королевству фей.

Придут под крышу - принимай гостей,

Не зли существ и бойся их оскала,

Тебе, как человеку, ведом страх.

Ты слышишь, как терзается впотьмах

И плачет баньши о грядущем лете?

Ты ищешь голос, ты и слаб, и худ.

И вдруг поймешь, избавившись от пут:

Нет-нет, не голос то, а только ветер...

8 октября 2022

настигнет то, что медлило веками,

загробный страж, внимая тесноте.

вот он опять считает по воде.

вот он молчит, упившийся грехами.

священный август - время для порока:

клянешься лету, брошенным птенцом

пытаешься найти отцовский дом,

но вновь и вновь теряется дорога.

не стой столбом - в макушку дышит страж.

священный месяц только входит в раж

и ждет закланья жертвы в тесном храме.

заложен путь горящей купиной.

твои грехи сотрутся с рук волной,

как только соберёшь последний камень.

15.08.2022

Дождь рукоплещет...

Дождь рукоплещет, и робко безмолвствует зал.

Тени чеканят шаги под беззвучие марша.

Старый поэт не приветствует лести и фальши,

Старому мастеру нужен вселенский причал

Для утешений, объятий, разительных слов,

Бьющих не хуже священных мечей паладинов.

Если ты будешь вселенной отцом-властелином,

Значит ли это, что ты не жалеешь врагов?

Если твой мир расстилается морем у ног,

Смотрит встревоженно, нервно, не плачет, не дышит.

Самое время, чтоб стать для галактики Вишну,

Или в почете у книжных вселенных пророк?

Тени теряются, если живёшь при свечах.

Марш обращается вымпелом новых историй.

Можно придумать бездонный колодец теорий,

Но дождь рукоплещет, вселенная спит на руках.

9 августа 2022

Кофейное чудо (2023)

Старые письма, старые песни вечером декабря.

Время - волшебник, кофе - предвестник, темная чешуя.

Если увидишь древнего духа - не торопись домой,

вынеси кофе, город, как блюдце, ляжет тебе в ладонь.

Дунет легонько "блюдцу" в макушку неторопливый дух.

У его ног собирались окна, звезды касались рук.

Старенький сон выходил из спячки, словно познавший хмель.

Дух колдовал, тишиной молочной в "блюдце" брела метель.

Древние духи, сказочный шепот.

Дух не дарил даров.

Тот, кто назначил его пророком, любит шутить назло.

Тот, кто его называет Клаус, знает наверняка

этот обычай: ветка от ели, два шерстяных носка.

Тот, кто его называет Крампус, прячет скорей детей.

Старые тайны, грязные слухи, приторный вкус потерь.

Дух согревает ладони кофе, грея слова о звук.

Голос его выплетал узоры. Время - как весть разлук

ровно под утро касалась духа. Знак, что пора идти.

Если б ты слышал, как плачут духи, ты бы не отпустил.

Старые письма, старые песни, время стелить постель.

Кофе остыло, остыл и город. Вновь завелась метель.

Если прищуришься, то увидишь крошечный силуэт.

Ангел-хранитель словом-ключами нам отпирал рассвет.

23.01.2023

Чудо последнего автобуса

Здесь по ночам автобусов не жди,

не жди любви, ответов и прощений.

Заходят кротко на вокзал вечерний

заброшенные сполохи звезды.

Успеть влететь в последние врата,

успеть вдохнуть судьбу в чужую сказку.

Он — Прометей — не тешится оглаской.

Он — толкователь — ждет начала сна.

Чтоб разогнуть отчаянный кулак?

Чтоб положить в ладонь звезду таланта?

Он рад — Безликий. Большего не надо,

когда его вновь нарекают «Знак».

Стучат колеса. Спешатся часы.

Уходит в ночь последняя страница.

Ему на одиночество молиться,

казалось бы, привычно. Не с руки.

Он ждет ответа на немой вопрос

и смотрит из окна в ночное небо.

Автобусам, как старому газебо,

никто не удивляется всерьез.

На станции встречаются пути,

как рельсы в лобачевской точке схода.

Он видит мир до края небосвода

и тянется навстречу от души.

И мир к нему, как тонкая струна,

навстречу выгибается, мяучит.

Вокзальный кот премудростям научен

и знает, как изменчива судьба.

Отныне он и кот сидят вдвоем

на остановке, ждут сигнальной встречи.

И пусть талдычят: времена не лечат.

Но сказке жить с мифическим котом.

24.01.2023

Одинокое чудо

«Время поставить до одури громкий штрих,

чтобы прослыть до границы миров злодеем.

Если ты вздумал умаслить меня елеем,

если ты вздумал меня посвятить в свой стих,

значит и вправду глаголят: „Иван — дурак“,

славный, добрейшей души, но такой нелепый.

Сам я когда-то поверил так глупо, слепо,

что до сих пор не могу разгрести никак

ворох проблем. Я ведь был ну почти что ты:

так же влюблен, вдохновлен и, конечно, молод.

В те времена у меня были семья и город.

Город любви и вселенная теплоты.

Что же свернуло меня на безумный путь?

То, что невеста из церкви ушла к другому?

Горечь обиды учила меня плохому,

только обидами прошлого не вернуть.

Я похищал на веку сотни три невест,

каждую я всякий раз обращал в лягушку.

Ты не волнуйся, чтоб древний баланс нарушить,

надо, как минимум, было лягушек съесть.

Ну а теперь я — вселенское зло — сижу

рядом с тобой в неволшебном прискорбном баре.

Мог бы наверно сыграть на смешной гитаре,

только ты знаешь, я больше не вывожу.

Я не колдую, не пакощу. Стал простым.

Можешь ли ты во мне снова узнать Кощея?

От одиночества даже игла немеет.

Вот у Горыныча скоро родится сын.

И у Яги повзрослела меньшая дочь.

Стала красавицей-ведьмой, зовут Гертрудой.

Старая сватает дочь за меня, подумай!

Я бы, Иван... Попросил бы тебя помочь..».

Время от шепота кротко закрыть глаза,

спрятать в губах нерожденную в ночь улыбку.

Счастье бредет с одиночеством близко-зыбко.

Ниточку эту ничем нарушать нельзя...

28 января 2023

Бригита

Бригита щурится, строит глазки.

Бригита залпом читает сказки.

Бригита злится: сгущаю краски.

Наверное, неспроста?

Она мечтает скорей стать взрослой,

Известной, строгой, почти серьезной.

Она листает журнал о звездах

И тянет за хвост кота.

А кот послушно лежит под боком.

Моргает красным кошачьим оком.

А будь он самым античным богом,

Кто дергал б его за хвост?

А за забором пасется стадо.

Бригита нехотя встанет рано,

Отпустит в поле гулять барана...

Скажи, что не прав, прохвост?

Ну будь по-твоему, бог кошачий.

Я выдам вам на двоих удачи.

Я хоть не самый плохой рассказчик,

Но точно не худший друг.

Любовь и праведность вкупе с братством,

Наверно, в этом и есть богатство?

И может, нам разрешат остаться

На линиях книжных рук?

14.06.2023

Август

Наливается август соком.

Небо вьет тучевые гнезда.

Там, где сходятся путь-дороги,

Начинается трасса в осень.

Лето пьяно в своей истоме.

Ветер с веток срывает письма.

В каждом что-то о старом доме,

Задремавшем в корнях у тиса.

Пусть весенняя понарошку,

Но осенняя прямо в сердце.

Я тебе завещаю брошку

И сентябрь пришлю в конверте.

На подмостках осенних тюзов

В середине пустой страницы

Я рисую Бригитту-музу.

Я рисую - она приснится.

Пусть дрожат мировые струны,

Пусть герои косятся с полок.

Я ее называю руной.

Внесезонный сентябрь-осколок

Попадает в мишень заточкой.

Вьются тучи на рваном небе.

Путь-дорога оставит точки

На той трассе, где раньше не был.

24.06.2023

Когда время сжимает нервы

Когда время сжимает нервы,

Когда сердце звучит "Отбой".

Отправляясь одним из первых,

Я сражаюсь, дурак, с собой.

Город мечется позывными,

Город птицей стреляет в ночь.

Если крыши слетят, за ними

Я слетаю за стаей прочь.

Это небо звенит осколком.

Узкой нитью сложился рот.

Говорят, что мы все под Богом.

И немного наоборот.

Точки тянутся вниз страницы,

Клякса молча вопит: "Туше".

Руны падают вереницей

И становятся вновь клише,

Черно-белой гадальной картой,

Старым выцветшим домино.

Я твержу и твержу о клятвах,

С крыши-стаи упав на дно,

Захлебнувшись правдивой тиной

И от правды продрав глаза.

Время тянется паутиной,

Мне стреляет в висок "Нельзя".

Город, лица, все шито-крыто

Белым кроликом, дамой треф.

Даже в сказке с пустым корытом

В список жалобных королев

Не войти, испиши чернила.

Город смотрит в меня судьей.

Если б время нас отмолило,

Нам свезло бы тогда с судьбой.

Руны падают прямо к строчке

И чеканят прощальный шаг.

Признаюсь, я скучаю. Очень.

Но наверное, просто так.

25.06.23

Страшный сон

Обвивает руки тенью,

Закрываются глаза.

Не смогу я встать с постели,

Чтоб остаться вне себя.

В окно грустно смотрят тучи,

Проливаются дождем.

Горьким опытом научен

Не терзаться ни о чем.

Только что-то точит когти

О мой сжавшийся кулак.

Гулким эхом плачут кости

И ложатся строго в такт.

Я лежу в углу квартиры

Я незрим и одинок.

Только кот мне сверлит в спину,

Этих комнат царь и бог.

Страшно, тускло светит лампой

Ярко-алый глаз кота.

То ли меркнущей лампадой,

То ли мягким светом бра.

Я лежу в чужой квартире,

Опоясан страшным сном.

Забываюсь в паутине

Со всевидящим котом.

25.06.2023

Петербург

Небо затянуто осенью,

Греет о чашку ладонь.

Возле заброшенной просеки

Плачет сигнальный огонь.

Жмется еловыми ветками

Мокрый нерадостный лес.

Небо на нас смотрит предками,

Мы - ожиданьем чудес.

Осень затянута зернами,

Пледом и шумом метро.

Город смущался под пленками

И улыбался в стекло.

Мой Семихолмный рождается

В дождь и запутанный стих.

То, что его не касается,

Тронет ладонью двоих:

Адмиралтейство и всадника,

Мой Семихолмный, прости.

Я полюбила без памяти

Город дождливой Невы.

23 июля 2023

Каренина

Анечка плачет в кровати, гудит в висках,

Черточки, палочки, точки. Рябит в глазах.

Сыпется время песочно, горят мосты.

Если из главного нужен ей только ты,

Разве грешно бить посуду, ругать себя?

Дом обнимает за плечи, сипит, любя,

Мол, забывай, забывайся, не тронь тоску.

Но на постели, в каюте, в хлеву, в песку

Анечке снится один беспробудный сон:

Яркие фары, стучащий о рельс вагон,

Крик машиниста, трагический стук колес.

Анечкин крик, он страшнее и горше слез.

Что, если в прошлом, мы жили хотя бы миг?

Может дефисом на форзаце старых книг,

Может быть кляксой на рваном дрянном сукне?

Что бы то ни было, вспомните обо мне,

Маленькой Анечке, сотне других людей.

Если так нужно, мы выстоим без потерь.

Анечка крепко руками обнимет дом,

Анечке снится супруг и печаль о нем,

А возле сна ей мерещится силуэт.

Больно знакомый, что сердце стучит в ответ.

Тень поднимает ладони, стучит на бис.

Пальцы большие убийственно смотрят вниз.

Анечка плачет, не может связать двух слов.

Время разбито в бархане седых песков.

В городе вновь зажигаются маяки.

Анна исчезнет, а Анечке снимся мы.

28 июля 2023

Распускалось небо в осень

Распускалось небо в осень,

Семихолмный прячет взгляд.

Желтый цвет тоску приносит.

Желтый глаз ему не рад.

Бьется оземь стая писем,

Превращаясь в лебедей.

Ты отправишь в пламя книжки,

Я останусь без идей.

Пусть огонь объест страницы,

Рукописный кроткий взмах.

Время верить в небылицы

И шарахаться впотьмах.

Что ты плачешь, старый город,

Закрываешься рукой?

У меня найдется повод -

Заберу тебя с собой.

Ты взмахнешь рукой прощально,

Семихолмно-чудный Крит.

Как поверить в нашу тайну,

Если рукопись горит?

28 августа 2023

Кай

Ты запутался, милый, в своей же лжи,

Собираешь костями и прахом "Вечность".

Я поверил однажды, что время лечит,

Правда вылечить может лишь миражи.

Я придумал роман, я забылся в нем,

Я отдался объятьям пурги и снега.

Если ветер устал ото льда и бега,

Мы с тобой умираем, и вновь вдвоем.

Ты от холода в сердце, я - просто так.

Мы пажи Королевы, а может - кости.

Бьется ворон о стекла: приходят гости.

Старый ворон как прежде дает нам знак.

Я хотел провалиться, хоть в ад, хоть в рай.

Эта жуткая сказка свербит под кожей.

Не старайся помочь, ты помочь не сможешь:

Ведь и я, и ты, милый, - безумный Кай.

19 сентября 2023

Лето закончится строго в осень

Лето закончится строго в осень,

Титры потянутся по окну.

Я заходила к тебе без спроса,

Даже под вечер, почти ко сну.

Я приносила горячий кофе,

Куталась в теплый пушистый плед.

Если ты станешь моей голгофой,

Если однажды ответишь: "Нет",

Я лишь мотну головой и тихо,

Еле заметно шепну под нос:

"В каждом под кожей таится лихо,

Лихо не любит обид и слез".

Лето стреляет прощальной пулей,

Падает с мокрой щеки слезой.

Осень родится уже в июле,

Только останусь ли я с тобой?

19.09.2023

Лес любуется небылицей

Лес любуется небылицей,

лес тоскует, скрипит и плачет.

Я бреду по камнем лисицей,

я хожу по дороге плача,

вспоминая все сказки, песни,

сумасшедшие крики пташек.

Только тот, кто остался весел,

больше нам ничего не скажет.

Все они - под травой смеются

и щекочут босые ноги.

Солнце катится в небе-блюдце,

в колыбели качнет тревоги.

Я следы замету хвостами

и уйду, чуть наступит лето.

Этот запах меня дурманит,

серый август грозит ответом,

сумасшествием, смертной казнью.

Лес меня защитить не в силах.

Птахи точно устроят праздник,

и станцуют на их могилах.

Остаюсь. Не могу иначе,

я прощаю, меня простите.

Там, где стонет дорога плача,

я останусь в скрипучей свите.

19 сентября 2023

Память выжгла кресты

Память выжгла кресты на осенне-сухом песке,

Руки мелко дрожали, а губы просили пить.

Исполинские горы хотели его убить...

Нежеланные мысли вращаются о тебе,

Колдовская девчонка с кошачьим прищуром глаз.

Ненавистный букет, ярко-желтый, закинут в стол.

Маргарита, моя королева... А нет, Марго.

Где твой Мастер, где трон, возведенный из стройных фраз?

По-Пилатовски грозно и строго чеканя шаг,

Память ходит по буквам, и меркнет чернильный цвет.

И пускай в Воробьевых горах навсегда рассвет,

Только Ершалаим поднимает закатный флаг.

Сколько Римов падет? Два упали, один стоит.

Погребенный в крестах, и молитвах, и двух словах:

Сохрани и помилуй. Я вижу в твоих глазах,

Что твой Рим все же дышит, ведь рукопись не горит...

Посмотри на него: он, как прежде, зовет волхвов,

Он не помнит имен, только слышит кошачий смех.

Осень, точно прицелившись, в книгах стирает всех,

Оставляя из строчек вершины семи холмов.

24 октября 2023

Что с собой принесет нам осень?

Что с собой принесет нам осень,

Кроме выцветших миражей?

Семихолмный ей в ста вопросах

Запретит выбирать пажей

Из чернильных героев сказок,

Корешков подростковых книг.

(К тем, кто носит шелка и прадо,

Сам пока еще не привык).

Птицы путались в листьях-клетках,

Словно буквы в моих стихах.

Осень ставит капкан и сетки.

Город смотрит в нее впотьмах

И клянется семью холмами

В самой старой и колкой лжи.

Память крутится над словами,

Только ей вне стихов не жить.

Пусть несутся трамваи в вечер.

Их гудки для меня - укор.

Город мой зажигает свечи

И стреляет по нам в упор.

24 октября 2023

Я звоню тебе, солнце

Я звоню тебе, солнце, но ты не снимаешь трубку.

Я пишу тебе письма. Вскрываешь ли ты конверт?

Начинается осень в пустой телефонной будке,

Чтобы ветром промозглым прохожим раскрыть секрет.

Она пахнет отчаянным кофе, тревожным звоном.

Она трётся о пальцы прохладной морской волной.

Мое лето закончилось, тихо, печально, сонно.

Шелестящие листья шептали на нерв: "Отбой.

Отболи, унеси, убаюкай и боль, и время".

Память держит за горло. Пусть жертву приносит дню.

Мимо дома - трамвай. И колеса стучат по нервам.

Мое сизое море беспечно идёт ко дну.

Я баюкаю небо, подставив под дождь ладони,

Я жалею себя, что не сбудутся все мечты.

Я звоню тебе, милый. Пускай мне случится больно,

Я пишу тебе письма, чужие до немоты...

28 октября 2023

Заново о старом (2024)

Красный плащик, снег, волчица,

Крик совиный сгоряча.

Ты поверишь в небылицы,

Если встану у плеча?

Зимний лес щекочет пальцем

Опьяненную метель.

А у той на тонких пяльцах

Зачинаются свирель,

Скрип сугробов, фавны, дети,

Все на свете и про всех.

Чу, в ушко заходит ветер.

А над ним смеяться грех.

Ночь распластана над лесом,

Молчалива, неземна.

Ей поэты кротко, лестно

Поклоняются сполна.

Красный плащик на ладонях,

Вздох волчицы за спиной.

Нам обеим будет больно

В сказку рухнуть с головой.

06.01.2024

Крестный и Егоза

По старым крышам, парадным, звездам,

скрипя подошвами дряхлых кед,

ходил волшебник (допустим, Крестный...

давай не «папа», а Крестный дед).

Стекало время с часов по точкам,

смеялась крохотно Егоза.

Пусть Сальвадоровы птицы точно

не будут Крестному лгать в глаза

и красть из узких карманов куртки

три крошки хлеба и кости рыб.

Наш город словно театр абсурда:

не будет зрителей — он погиб.

А кто из зрителей лучше Крестных,

честней, волшебней, рожденней в такт?

Кто сможет чудо без просьб и спросов

отдать страдающим просто так?

Бредет волшебник, взлетают птицы.

Цепочкой в город спешат следы.

Глазеют дети на небылицу.

Ругают взрослые: «Ну-ка, спи!

Ночные окна — дурные знаки,

за ними монстры детишек ждут».

А дети знают: угрозы — враки,

но ради мам (да и пап) идут,

ложатся в вымерзшие постели,

сжимают руки от холодов.

Ну что с того, что они не верят

ни в толкователей, ни в богов,

ни даже крестных из старых сказок...

Ложатся дети, сомкнут глаза.

А в старом домике тусклой краской

рисует Крестного Егоза.

Смеясь, оближет ворсинки кисти,

прижмется носом к стеклу, сопя.

Сбивалось время в безумстве мысли,

вращались стрелки, почти что спя.

Широкой тенью закроет город,

и Егоза открывает рот.

Любая небыль находит повод

и перекрутит наоборот

слова и мысли, словесный порох

и всю вселенную до конца.

Людскою силой играет Молох,

и не найдется средь жертв бойца,

чтоб встать супротив зловещей были

и обратить на тропу любви.

Печали, страхи рукой манили,

чтоб перья детские увести.

Когда взрослеют — немного больно,

как будто выдернут детский зуб.

Пусть дети города спят спокойно,

а крыши Гамельнов их спасут

от острых дудочек, плача флейты.

Пусть Егоза снова вздернет нос.

Скрипят и плачут по каше кеды,

но Крестный их не берет всерьез.

Он держит девочку за ладони

и кормит с пальцев текучих птиц.

Те тычут клювом за хлебом с солью

и не боятся ни рук, ни лиц.

Волшебник тихо бормочет вязи

из слов-историй, из слов без лжи.

Кто хочет выдумать были-связи,

тот вечно падает в миражи,

бредя в потемках, в тиши и людях,

и точек жизни в следах дождя.

А Крестный дед выплетает судьбы,

при этом точно не говоря

ничьих имен, адресов, профессий.

Все обобщенно и все про всех.

Сидит девчонка и, ноги свесив,

в кулак пытается спрятать смех.

А чуть над крышей забрезжит утро,

в парадных станет совсем светло,

волшебник птиц укрывает в куртку

и выбирается за окно

брести по крышам, ловить рассветы

и прятать счастье в туман да гладь.

А Егоза так смешно по-детски

считает, сколько осталось ждать.

Театр абсурда закроет двери

до новых сумерек и свечей.

Бредет волшебник. Бредет и верит,

что дети вырастут, но в детей.

07.01.24

В этой сказочке буратин...

В этой сказочке буратин

неприкаянных не отыщешь.

Сказка — редкое пепелище

Среди выдуманных картин.

Точка, черточка, лысый штрих,

Клякса ровно в обрез страницы.

Что с того, что тиши не снится

Этот вызванный слету стих?

Небу небово, сказкам — сон,

Троеточие для начала.

Стих останется у причала

Нерасказанн и непрочтен.

11.01.2024

Сказкам положено в мир пробивать асфальт...

Сказкам положено в мир пробивать асфальт,

Сказкам начертано выплести вязь и вечер.

Плоских героев сзывает на площадь вече,

Жухлые листья, чернила, Поэт и Скальд.

Сказки врываются в город копьём (стрелой?)

Пусть горожане не видят стрелу воочью.

По перекресткам таинственно многоточно

Серые волки шагают, смыкая строй.

Быль или небыль, попробуй-ка рассуди.

Над головами прохожих — перо Жар-птицы.

Если он сон, может он бесконечно снится,

Городу-летопись, падая в миражи?

Сказкам положено в утро шептать «отбой».

Им ничего и не нужно, лишь наша вера.

Плоское чудо сбывается непременно

Тонкой страницей, написанной стрекозой...

Сказкам положено в мир пробивать асфальт.

22 января 2024

Мы подаем знаки

Мы подаем знаки, в сети ловя звуки.

Город любил драку. Любит сжимать руки.

Любит ходить строем в зимний метель-шепот.

Сказки строкой-роем давят ночной ропот.

Мы сохраним точки. Мы — это дань предкам:

Мастеру многоточий. Сказкам извне клетки:

Серым волкам, Птице, жесткой моей стае.

Где же они, Нильсы? Сказки в руках тают.

Стынут в ночи вязи, ропщут в тенях были.

Это деталь пазла. Кто проиграл — вылет.

Тянется ночь к ночи, прячет в руках плечи.

Если ты так хочешь, то созывай вече

Для городских песен и городских страхов.

Мир как всегда тесен для твоего взмаха

Тонким пером-книгой, острой стрелой в лапы.

Слышишь шаги? Прыгай. Шкурку оставь. Жабы.

Если придешь — помни: код как всегда в силе.

Ночи подчас томны, словно волна в штиле.

Ты не любил враки, снова хандря в скуке.

Мы подаем знаки — город хранит звуки.

27.01.2024

Одраконенный город

Спят драконы-черепицы,

спят драконы-мостовые.

Небо сонно, небу снится

сфинкс встревоженный в пустыне.

Небу мнится тень-оазис.

Воздух пахнет миражами.

Нарекаемый «катарсис»

город нам не возражает,

опускает чудно шею

через реки переправой.

Сказка признана «елеем»,

пусть в словах ни капли правды,

этот город одраконен,

освящен и опоясан.

Рыцарь нынче незаконен

или прячется в паяцах,

скоморохах, дуралеях,

толкователях бессониц.

Сонны крыши-чародеи.

Звонко скачущий червонец

по булыжникам с камнями

затеряется в крапиве.

Дом-дракон скребет когтями

и трясет древесной гривой.

Видно сон отнюдь не сладкий,

до мурашек, воя, хрипа.

Город, вымощенный кладкой,

основатель архетипа

сонно водит носом-башней,

чует сказку, йод с песками.

Вот принцесса, рыцарь, баньши...

Все наложено кусками,

неправдиво, несерьезно,

очень больно и тоскливо.

Наворачивались слезы.

Как всегда: не так да криво.

Всколыхнулись в память были

про заколотых драконов.

Если рыцарей хранили,

почему теперь хоронят?

Ни мечей, ни лат, ни стука.

Только тихие свирели.

Штиль становится порукой

ураганам и метели.

Город смотрит по привычке

по углам и перекресткам.

Был непризнанный обычай,

мол вселенная — подросток.

Пережаждет, повзрослеет,

повернет за поворотом.

Мол тогда вернутся к вере

и принцесса с Ланселотом,

сфинкс придумает загадку,

львы взмахнут гранитной гривой.

Город помнит все повадки:

от шальной до молчаливой.

А пока сопят драконы:

мостовые с чердаками.

Сказки движутся циклоном,

начиная верить сами.

27.01.2024

Ши-дза

Но если о чем и молчит Петербургский лев,

то только о том, что он видел ковчег и хлев.

Ты видишь гранитные шрамы на львиной коже?

Замри. И из пасти раздастся печальный рык.

Я молчу стою, не моргая: уже привык.

Хотя по спине мураши выступают дрожью.

Рождался в метели искусно-живой восторг.

Ходил по реке, без сандалий, младенец Бог,

и лед за спиной убаюкан цветами вишни.

Пусть облако сине, а небо без синевы —

оно все равно отразится в волнах Невы

отчаянным шепотом, Буддой, Пророком, Кришной.

Забрезжит рассвет — не спеши открывать скрижаль.

Зеленым лучом проскользнет по стене фонарь.

В волшебном шкапу замирает от страха чуда.

Волшебные кольца теряют судьбу и дух.

Подземная курица больше не птица Рух.

Все сказки пьянеют от святости самосуда.

К реальности тонким канатом от миражей

(и этих канатов средь небыли нет прочней)

протянуты стражи из камня (гранита), соли.

Когда Петербургскому зверю придет пора

и эхом волна наречет в тишине: «Ши-дза», —

то вымыслы больше не будут хандрить в неволе.

Ты знаешь, о чем не расскажет гранитный лев?

Блефую. Ты выучил весь незвучавший блеф.

Но именно ты и приставлен служить пророком

для этой реки, этих сказок и этих снов.

Ты лучше вселенной толкуешь людских богов,

хоть все толкованья тебе выходили боком...

А сказку замолвит за нас Петербургский лев?

28.01.2024

Сплетенный стихопад

Читай стихи. Вплетайся в стихопад.

Смотри на мир восторженно и робко

Глазами утомленного ребенка.

Закрой на ключ врата в волшебный сад.

Нельзя так просто взять и вскрыть замок,

Скользить в резьбе дверно-двериных скважин.

Входя в реальность вычурно и важно,

Сказитель имя сменит на «Пророк»,

Поймает в пальцы призрачную гладь,

Шепнет волне о памяти сражений.

Пусть океан не терпит поражений,

Покажет человеческую стать,

Людской характер, колкий хладный взгляд,

Ладонь лежит на выцветшей ладони.

Хотел бы сохранить в фотоальбоме —

В нем не запечатлится маскарад.

Хотела бы влюбиться в океан,

Ловить на ноты ритм-приливы сердца.

Гармония причудливого скерцо

На пальцах отзывается: «Дурман».

Родившихся в ночи не торопи,

Читай стихи. Не трогай за ладони.

Волшебный сад — сторонник церемоний —

Собрание досказочной толпы,

Довымышленных сказок и речей.

Спи на плече. Не падай от объятий.

Твои стихи опаснее проклятий

И жарче не зажегшихся свечей.

Спи на плече, оставь саду сады.

Меняй обратно имя на «сказитель».

Смотри на мир — священную обитель,

Закрыв замок в преддверье темноты.

29.01.2024

Кофейный дом

Спит февральская фея, причудливо морщит нос.

Переливчатый сон отражается в тонких крыльях.

Этот город завернут отныне в почти что были,

И реальность на цыпочках ходит по кромке грез.

И пока они сонны, приветливы и тихи,

Ловит радио дождь и транслирует дождь для мира.

Рыжий ласковый кот, с кротким именем Командира

(Или он — Командор? До чего не точны стихи).

Рыжий ласковый кот бродит рядом с пустым кафе

Толкователем кофе, сказителем чайных сказок.

Все истории скромно не просят людских огласок,

Потому через тихое «мяу» идут к тебе.

Ты их ловишь в стеклянные блюдца, кофейный смог,

И в кофейном осадке гадаешь на чет и нечет.

Время — признанный лекарь — судьбу ни за что не лечит,

Если ты не добавишь к историям пьяный грог.

Рыжий кот охраняет февральский волшебный сон,

Приглашает гостей к тишине и февральским строчкам.

Будешь рядом с кафе — приходи убедиться точно,

Что у каждой вселенной есть тихий кофейный дом.

30.01.2024

Смотритель маяка

Смотритель маяка в пустом порту

ломает пальцы, хрипло в пустоту

чеканит мысли, дымно, не спеша.

Куда спешить, коль проклята душа?

И кто оценит вырвавшийся хрип?

Речные пальцы кормят жадных рыб,

касаются волнами ног босых.

Восточный ветер взвился и притих

под фонарями уличной реки.

Бредут под ними люди-маяки,

нескладным строем и не держат шаг.

Живет в оглядке крошечный маяк,

все замечая, все вписав в блокнот.

Быть может, он живет наоборот,

а цифры врут, как врали до сих пор?

В слепую ночь взвивается костер.

Смотритель маяка глядит в себя.

С соленых губ сорвутся имена,

взметнутся дымом, чуть касаясь рук.

Ночное море — лишь заклятый друг.

А с выссохшим нелепым стариком,

сидит русалка, сеть обвив хвостом,

и что-то шепчет, звук роняя в дым.

Старик же притворяется глухим,

слепым, немым, встревоженным звеном

меж миром рыб и миром-маяком.

Русалка плачет: «Глупый, старый дед,

не видишь разве? Я твоя Аннет.

И что с того, что жабры. Мир не в них...

Идем со мной, останешься в живых».

Старик сипит, встревоженно дыша.

И зайцем безбилетником душа

не может выбрать меньшее из зол.

А сказки врут, и будут с этих пор.

Старик не может подобрать слова —

его жена лет ндцать уже мертва.

Он потому не любит маяки,

что в каждом видит тень ее руки...

Почти что в каждом, кроме одного.

Восточный ветер выхрипит свое,

меняя курс к заросшему порту.

Речные скверы дышат в пустоту

и выбирают снова имена:

«Девятый вал», «Русалочья жена».

Спешит к пескам встревоженный маяк.

Казалось бы, немыслимый пустяк:

седой старик, на рукаве — штурвал.

С семьей он, без, никто в порту не знал.

Касается маяк сухой руки:

«Привет, ну как сегодня косяки?»

Смотритель отведет от рук глаза:

«Да жив, внучок, иное — как всегда».

Они уйдут вдвоем: старик и внук.

Пусть разной крови. Но единый дух.

Русалка вытрет слезы со щеки.

Она — волна, а люди — маяки.

Наверно, так положено судьбой

быть рядом, но при этом быть чужой.

Проводит мужа взглядом. Взмах волны.

Спит море слез оплаканной жены.

Речные пальцы кормят рыбный сонм.

Проклятий нет. Лишь сказка, быль да сон.

31.01.2024

Чернильный Лис

Отчего же так сильно болят глаза

и лукавый озноб мне кусает кожу?

На ладони — гигантская стрекоза.

Лупоглазо-нелепая. Мы похожи.

Стрекозиные крылья — тончайший шелк.

Вот бы сделать такие из кипариса.

Взгляд печально знакомый. Озноб умолк.

Он напомнил мне старого друга-Лиса,

что родился из самых чернильных клякс

на полях самой страшной моей тетради.

Я хотел его грозно назвать «Аякс»,

завещав его крапинки Илиаде.

Только я как писатель был слишком плох,

как поэт — и того несказанно хуже.

Лис протянут как ниточка меж эпох,

но все время боится, что там снаружи:

одурманенный лес, или космос звезд,

или острые иглы-шипы в цветочных.

Я б, наверно, назвал его Алконост,

чтобы был милосерден к чернильным строчкам.

Но мне стоит подумать — а он исчез,

безымянен, безгрешен, свищи — не свищешь.

И тогда я рисую в странице лес,

без отсылок, пасхалок. С него не взыщешь.

Лис тогда дернет носом и спрячет хвост.

И окинет меня нелукавым взглядом.

Но однажды он сгинул в каскаде звезд.

Эти звездные ночи мне стали адом.

Я совсем перестал выходить на свет,

если звездная россыпь смотрела в город.

Лис, а Лис, почему ты молчишь в ответ?

Или просто не жаждешь причин? И повод...

Я, наверное, выплакал все глаза,

перестал заворачивать буквы в слово.

На ладони — гигантская стрекоза.

И чернильная клякса глядит сурово

с позолоченных крыльев, взмахнет хвостом.

Хвост сложился в знакомое «Все отлично».

«Здравствуй, друг», — я сказал бы, но в горле ком.

Я давно перестал говорить о личном.

31.01.2024

Лужи и клетки

Птицы в клетке, в клетках рыбы,

мир запутался в подвязках,

полулжи, стереотипе.

Город — детская раскраска —

спрятан в ящике с альбомом.

Будешь красить — крась пунктиром.

Капнешь кляксой — станет домом.

Если несколько — квартирой.

Птицы в луже, рыбы тоже.

Назови хотя б русалкой.

Все равно им не поможет

ни волшебная фиалка...

Или роза? Впрочем, что мы...

Тонут звезды в океане.

Если мы с тобой утонем,

то останемся на грани?

Верить в чудо часто страшно,

но в плохое верить хуже.

Все, что кажется неважным,

бестолковым, неуклюжим,

вдруг окажется любовью.

Плачут девочки из пены.

Чуешь дух средневековья?

Знать, начнутся перемены.

Кто оставит пепелище,

кто останется паяцем?

Поменялись франт и нищий.

И кого теперь бояться?

Кто в раскраске слыл злодеем?

Птицы в луже, рыбы в клетке.

Мир, замазанный елеем,

перепутает отметки,

перекрутит циферблаты,

полюса и ритм песчаный.

Мы растрескались когда-то,

видишь колотые раны,

слышишь странные ответы

невпопад, без многоточий?

Рыбы в луже, птицы в клетке.

Странный сон пришел воочью.

Кто останется собою,

чья утратится личина...

Город смоет краску солью

и придумает причину.

31.01.2024

Да здравствует шаман

Шаман воскрес. Да здравствует Шаман.

Бросайте в воздух возгласы и плачьте.

И если суждено пойти иначе

самой судьбе, то суждено и нам?

Сойти с трамвайных рельсов или шпал.

Купить цветы, те признаки несчастья.

Слова успеха — сказочный опал,

завязанный веревкой на запястье

упругий шнур, багровый как река,

ковчег двухгорбый в выжженной пустыне.

Идет Шаман, за ним спешит толпа,

как выводок за матерью-гусыней.

Смешались ленты, выдохлось кино,

по пленке бесконечно лезут титры.

Как вопрошала пьеса: «Судьи кто?»

И ей вторим бесшумно «Кто арбитры?»

Сменяет бубны старенький тамтам,

соленый снег не тает на ладони.

Бредет по свету старенький шаман,

воскресший, но уже устав от роли.

01.02.2024

Январско-февральское

Ночами приходим смело,

под утро уходим спешно.

Январские фрукты спелы,

февральские фрукты грешны.

Хотел бы подать рукою

до самых родных галактик.

Мы встретимся не зимою.

Но чур, не меняя тактик,

стратегий и глупых игрищ.

Давай заварю душицы.

В отъявленном из чистилищ

в обличии дряхлой птицы

нас встретят чумные боги,

богини жестоких сказок.

По-прежнему недотроги.

По-прежнему прячут глазки.

Мы призваны палачами

несбывшимся предсказаньям.

Пусть сказочки одичали,

не делай отсюда тайны.

Все кончится, дай вздохнуть им

холодный февральский ветер.

На сказочной кромке блюдца

ты видишь стальные сети,

цепочку из ран и шрамов,

следы от звериной лапы.

Не надобно звать шаманов

и приумножать масштабы.

Все быстро и скоротечно.

Мы верим, хотя не стоит.

Предательски стойко вечность

к себе созвала героев.

Ночами приходят глупо,

под утро уходят, плача.

Мы как муравьи под лупой.

А было когда иначе?

Январские фрукты святы,

февральские ждут заветов.

Мы встретимся между датой

и тихим трамваем в лето.

01.02.2024

Чернильные герои

Соль морская на странице —

слезы сказочных героев.

Караваном-вереницей,

всех оставили в покое.

Чудо вынудят рождаться

и сходить раз в век на сушу.

Это время оккупаций

по твою и нашу души.

Ты молил богов о шторме,

я молил судьбу о штиле.

Все, что нынче стало нормой,

нам однажды запретили:

ошибаться, падать в бездну

Рейхенбахских водопадов.

Мы не можем так исчезнуть

без прощаний и парадов.

Мы — дурацкие герои

из чернильниц и картона.

На заброшенном перроне,

посреди аэродрома,

в черно-белых старых портах

мы по-прежнему бессильны.

Слово — бьющая аорта.

Мы нелепы и не стильны.

Мы не носим Gucci с Prada.

Мы ошибка алгоритмов.

Не тоскуй по нам, не надо.

Не рисуй слезливых титров.

Соль морская на странице —

отголосок песни мая.

Обещаем не присниться.

Чудо плачет, воскресая.

02.02.2024

Мотылек

Горчит любовь, кусает за язык.

Февраль глядит в зашторенные окна.

Причудливые снежные волокна

рисуют в окнах знаменитый «Крик».

Витых мостов касаются спиной

речные волны с терпкой синевою.

Взмывает ночь и ухает совою.

Что видно с крыш, ну кроме нас с тобой?

Бежит трамвай, торопится, стучит.

Мне мнится, я писал давно про это.

Февраль плетет вопросы за ответом,

а в таксофоне сдержанно молчит.

Не бойся слов и пляшущих огней.

Горчит любовь, подсветишь чуть свечами.

Я судорожно дергаю плечами,

пытаясь сбросить вымученность дней.

Пиши любовь, и пусть она горька.

Следи за ночью с крыш многоэтажек.

И пусть все то, что не считаешь важным,

слетает с пальцев тенью мотылька.

02.02.2024

Динозавр с меховым боком

Спит девчонка-оберег,

За окном — кудрявый снег.

Говорить имен не будем,

Называем «Имярек».

У девчонки две косы

Цвета огненной лисы.

Под разорванной тетрадью

Прячет кляксовы хвосты.

Что рисует рыжий сон?

Может, полосатый слон,

Что в эпоху динозавров

Мелок, но вооружен,

Грозно смотрит из листвы.

Средь кусающей травы

Говорящие ленивцы

Не находят тетивы

И швыряют в бок орех.

Защищаться же не грех.

Динозавр в недоуменьи

И почесывает мех.

Вслед ореху — пыль с песком.

Динозавр стучит хвостом,

Вздыбит гриву и исчезнет.

И улыбкой светит слон.

Отвоеваны хвощи.

Не вмешался — не ропщи.

Подмигнут слону ленивцы

И упрячутся в плющи.

Взвился над плющом звонок:

Начинается урок.

«Расскажи о мезозое», —

Просит строгий педагог.

Спит девчонка у доски,

Крутит кончики косы,

Говорит про мех, ленивцев,

Полосатые хвосты,

Про болтающих слонов,

Про орехи их кустов.

Улыбается учитель,

Ставить двойку не готов.

Все ребята прячут смех.

Незагаданный успех?

«Не бывает динозавров,

У которых вырос мех».

Нет, так нет. Ведет плечом.

За пустующим столом

Посреди пустой тетради

Нервно дергает хвостом,

Трет пушистые бока

И шипастые рога

Небывалый динозаврик.

Шкурка — рыжая лиса.

У девчонки — оберег.

За окном — кудрявый снег.

Чудеса искали крышу

И нашли себе ночлег.

02.02.2024

Рыцарь и русалка

Первый шаг дается трудно,

первый ритм дается тяжко.

Спит русалочья Гертруда

в атлантидовых «этажках».

Волшебство дозреет к ночи

спелой вишней, горькой мятой.

К королеве многоточий

заезжает завсегдатай.

Старый рыцарь-беспредельщик

и морской конек в придачу.

Сказка старость не излечит,

не подарит дом и дачу

полувыцветшим героям...

Может быть кусочек веры?

Если сдаться ей без боя,

не видать нам королевы.

Ни людской и ни русальей.

Как-то страшно притворяться.

Старый рыцарь, грозный, славный,

превращается в паяца,

чуть завидев стан Гертруды,

губы тонкие как нити.

Удержаться слишком трудно.

Пусть безумие при свите.

Пусть вся свита негодует.

Весь квартал многоэтажек.

Зимы сызнова колдуют

и не делают поблажек

ни подводным атлантидам,

ни затопленным кварталам.

Сказка — битое корыто.

Но такое нам и надо.

Первый шаг дается сложно.

Первый вздох казался бредом.

Рыцарь падал осторожно.

И русалка следом... следом.

04.02.2024

Головоломка

Никогда... Никогда не читайте старых писем, если не имеете целью расстроиться

Что от прошлого осталось,

кроме связки старых писем?

Паруса поистрепались,

взгляд кошачий выцвел в лисий.

Разговоры на ладонях

и правдивые ответы.

Все, что было нам с тобою,

потерялось прошлым летом.

Все, что значилось «о важном»,

нынче брошено в корзину.

Я устала быть отважной,

а душа погрязла в тине.

Мне так больно, страшно, робко.

Кто сильнее изменился?

Ты — моя головоломка.

Мне положено влюбиться,

по-февральски, спяще, вешно...

Рухнуть в омут без оглядки.

Эти чувства слишком грешны,

потому играют в прятки.

Мы танцуем на осколках.

Я танцую. Ты вне ритмов.

Я — твоя головоломка

или сцена после титров?

07.02.2024

Пусть вынесут из памяти музей...

Пусть вынесут из памяти музей,

пустые клятвы, жженные чернила.

Я вышел в мир, который был ничей.

Потом цветы... и ты меня смутила.

Потом был бал, сожженные листы.

Ершалаим и Воробьевы горы.

Священное нерыцарское «ты».

И выбитые из-под ног опоры.

Я вышел в мир и цел, и невредим.

Что было после — скажешь, чертовщина.

В лампадных стеклах прячется фитиль.

В твоих объятьях кроется причина.

Я выпал в сон, уставший и без сил

и видящий во всех предметах знаки.

Ты мне подаришь часть своих чернил

— я нарисую осень в полумраке?...

07.02.2024

О лисах

Все лисы спешат домой

почти по беззвездным тропам.

Пусть город кусает боль —

теперь не моя забота.

Запутаны номера,

в молчании телефоны.

Успеть бы закрыть глаза,

покуда все ночи сонны.

Успеть бы стереть мосты

над реками и словами.

Скучала. Скучал ли ты?

За съеженными домами,

заснеженной тропкой в сад,

кварталами спящих улиц

ведет мостовая в ад —

прибежище страшных кузниц,

кующих чужие сны,

кошмары и дрожь по телу.

Все лисы давно мертвы,

воскреснуть они не смели.

Бегут до сих пор домой

по пыльной обычной были.

Я тоже была такой.

Но книгу мою закрыли.

07.02.2024

И пусть я принц...

Вся звездность мира прячется в оправе

из млечных лап и маленьких следов.

В вселенно-лисье-принцевом уставе

не будет больше красок и цветов,

песков и змей, заснеженной пустыни

и сотворенных человеком птиц.

Оставят сказки тетушки Гусыни,

но на полях изорванных страниц.

Несется лис, по-млечному нелепо.

Летят кометы шлейфом за хвостом.

Все сказки мира — выходцы из склепа,

что ищут по привычке отчий дом.

Хозяева чернильных междометий,

змеиных клякс и стрелочек часов.

Вселенная за лисов не в ответе,

тем более за лисьих недотрог.

Все звездность мира кроется в деталях,

в хвостах комет и вере в чудеса.

И пусть я принц, а мы не умираем, —

смотря на звезды, выплакал глаза.

10.02.2024

Мастер

Тревожность цветами заносится за порог,

кошмарные сны поджидают начало ночи.

Наш город стал взрослым, отчаянным, это точно.

А ты постарел, чтоб тебя нарекали «рок».

И «мастер», какая теперь оттого беда?

Твоя чертовщина прослыла обычным делом.

Тебе нелегко управляться с твоим же телом,

куда до романов, чернильницы и стыда?

Со старческих пальцев срывается только стих,

до личного робкий, растерянный, несозревший.

Ты вышел в тираж, не святой, но уже не грешник.

Подсвеченный вечер сейчас непривычно тих.

Спи крепко, старик, прижимая к груди цветы.

И пусть тебе снятся невыженные страницы.

Дрожащими пальцами ветер в окно стучится

и пишет на стеклах предвечное: «Мастер — ты».

10.02.2024

Сожжешь страницы — и сожжешь мосты

Сожжешь страницы — и сожжешь мосты.

Вчерашний ты — предвечное начало.

Мы, тени, молча дышим у причала.

В ладонях птицы — старые волхвы.

Пусть между тонких пальцев тает ночь,

пускай растает теплый свет фонарный.

Вчерашний ты теперь почти алтарный.

Стараешься смятенье превозмочь,

просеять ситом к мелкому песку,

найти крупицы страха и надежды.

Как нам сейчас легко прослыть невеждой,

одну ошибку не стерев в труху.

Огонь опасен, жарок и ползуч.

Сегодня ты приветливей прошедших.

Среди опавших листьев, грязных, ветших,

ты хочешь отыскать зеленый луч.

Зачем тебе мирские чудеса?

Возьми цветы — тревожную причину.

Боишься сбросить маску и личину?

Страшись девчонку-ведьму, не себя.

Ведь у нее — смурной кошачий взгляд

и дьявольская свита за плечами.

Взмахнет рукой — и ты пред палачами,

в тени креста и по дороге в ад.

Блестит огонь и стелется пластом.

Каким ты будешь завтра, толкователь?

В ладонях птицы — всадник и мечтатель.

Захочешь — и вернутся вчетвером,

сменив обличье, тени, имена.

Ты станешь пятым? Вряд ли хватит духа.

Удача — очень хитрая старуха —

все время поправляет письмена.

Ну что ты ждешь? Сжигай скорей листы.

Пусть лижет пламя мысли, стыд и душу.

А впрочем что ж я? Ты теперь разрушен.

И мне не стоит обращаться «ты».

Скорей на «вы», как к верному врагу.

Мосты горят сильнее, чем закаты.

В ладонях птицы праведной Гекаты

меж тонких пальцев тают в пустоту.

Пусть плачут книги, нам не привыкать.

Пускай волхвы уходят дымом к небу.

Рассвет по ним, как встарь, справляет требу.

А ты живи, не смея умирать.

10.02.2024

Сумасшедший

Горечь мяты, чай с душицей,

кофе пахнет морем с солью.

Сумасшедший в психбольнице

рифмы складывает больно.

Очень тонко и умело

нанесет стихами раны.

Неприветливо, несмело

тайны сносит в океаны.

Океан чернильной лужей

расползается по стенам.

Если ты кому-то нужен,

не пиши на сердце venom.

Океаны правят миром.

Океаны прячут страхи.

Тонким выцветшим пунктиром

в укоризненном замахе

вдруг замрут свечные тени

и сползут под тень решетки.

Неземные привиденья

держат старенькие четки

и считают: чет да нечет.

Стрелки падают с ладоней.

Океан противоречий

притворяется тихоней.

Спелость вишни, горечь мяты.

Покрывала пахнут солью.

Не нужны координаты:

сумасшедший — ты со мною.

13.02.2024

О кроликах

Для книжных кроликов в привычке

сбегать от гостя в полутень.

Давай мы встретимся на смычке

чернильных клякс и деревень?

Заварим чай с душистой мятой,

наденем шляпы-барахло?

Бежит привычный завсегдатай

в шуршаще книжное нутро.

Смеется. Смелым слыть прелестно

для персонажей старых книг.

В макушку дышит неизвестность,

к которой ты давно привык,

а я вот не могу сродниться.

Все тянет лживостью из строк.

Меняем книги, кляксы, лица,

из хулиганов в недотрог

мы упадем, как будто в норы,

из них не выйти без огней.

Закроешь окна, двери, шторы?

Я не хочу упасть при ней —

чернильной ночи, что хозяйка

всем лунным зайцам и следам.

Когда ты травишь в ветер байки

и доверяешься стихам,

она внимает кротко, тихо,

боясь спугнуть свистящий миг.

Спешит чернильная крольчиха

по иллюстрациям из книг,

теряет время и перчатки,

как Белый Кролик. Ну почти.

Блестит в траве, в листве печаткой

немое робкое «прочти,

открой, встряхни, беги по строкам,

пока не упадешь без сил».

Мы, оступившись ненароком,

могли утратить дух и пыл...

Что нас удержит от падений

в странично жуткое нутро?

Ты — кролик странных сновидений,

а я чернильное «зеро».

21.02.2024

Все обманчиво, согласна?

Все обманчиво, согласна?

Не виним, но не прощаем:

жить химерами опасно,

страшно жить обычным Каем.

Если нет ни Королевы,

ни волшебных старых башен?

Почитающий Минерву

обязательно отважен,

смел до крохотной страницы

изрисованных альбомов.

Вот какой у сказки принцип?

В сказке столько переломов —

не сочтешь и не залечишь.

Слишком резко, слишком скоро.

Ноша давит нам на плечи.

Не удастся снова, снова

возродиться как в игрушках

и начать всю жизнь сначала.

Мы блуждаем в лунной стружке

у незримого причала.

Где та точка перехода,

та, к которой я причастна?

Под изгибом переплета

все обманчиво, согласна?

21.02.2024

Кривые зеркала

Смотри в кривые зеркала —

они по-прежнему кривы.

Вот ты по-взрослому смела,

по-детски — вне чужой молвы,

блуждаешь огненной лисой

по кромке неба и земель.

Свернешься тенью — будет зной,

закроешь нос — придет метель.

И что тебе до страшных снов,

людских сомнений и причин?

И пусть унылый книгослов

припишет тысячу личин,

проклятий, актов и имен.

Пускай оправдывает стыд.

Ты пишешь летопись хвостом

без недомолвок и обид.

Все страхи — просто кабала,

а мы рутинны и больны.

Смотри в кривые зеркала.

Они обычны и равны.

22.02.2024

Музыкальный бог

Люди не верят, а было когда иначе?

Тянутся струны от неба и до земли.

Бродит девчонка, и звезды о ней не плачут...

Плачут, наверно, но прячут тоску внутри.

Ситцево облако падает ей на плечи,

шепчет ей сказки про море и волшебство.

Девочка даже не знает, кто жив, кто вечен.

Девочка знает, что сказка возьмет свое.

Тонкие руки касались прощальных листьев.

Люди, казалось, не верили в чудеса.

Где-то над ситцевым небом взмывали мысли,

грели ладони и терли до слез глаза.

Девочки нет. Звезды вьются на небе стайкой,

падают в море и вязь нерожденых строк.

Старый мальчишка играет на балалайке —

звезды считают, что он музыкальный бог.

Следом за нотой бежит, торопясь, девчонка

в туфельках самого чистого хрусталя,

чешет за ухом растрепанного котенка.

Пусть это миг, и его нарушать нельзя.

Странная девочка стала теперь хозяйкой

вечной границы меж былью и странным сном.

Старый мальчишка играет на балалайке

и сочиняет для девочки новый дом.

Люди не верят, относятся к снам с опаской.

Струны протянуты к вечности через миг.

Может, мы тоже останемся чей-то сказкой

где-то на выцветших форзацах старых книг?

29.02.2024

Погода перемен

Под пальцами — погода перемен.

И мы с тобой все дышим с хрипотцою.

Почти что рыбы. Страшно быть собою,

когда весна берет в колючий плен.

Когда вода в промокших сапогах,

и ты по лужам ходишь как по морю.

Кощунство? Может. Я с тобой не спорю.

Скрипит под сапогами снежный прах.

Пусть облака седеют, чахнет дым,

чернеет город прежними стенами.

Весна все ставит опыты над нами.

Как думаешь, кто выбрал «быть живым»

из старых спичек, выжженных дотла?

Мы дышим хрипло, ребра давят пальцы...

Мы как канва на старых-старых пяльцах,

и тоненькая острая игла

стирает зиму с наших бледных тел.

Мы расцветаем в жуткие оттенки.

Ты ищешь взглядом пепельные стенки,

ломаешь в пальцах белоснежный мел...

Нет, нам не совладать с ужасным сном.

Бьет на часах эпоха перемены.

Нет, мы не просим. Требуем отмены.

Но кто услышит рыбу подо льдом?

04.03.2024

О чем мечтают ангелы

О чем мечтают ангелы в ночи?

Ютится мир у крошечных объятий.

Весь мир влюбленный и с какой бы стати

Дрожит он воском у твоей свечи?

Пусть падает белесое перо,

Его подхватишь — сложится бутоном.

Под сказочным предутренним простором —

Распахнутое ангельски крыло.

О чем мечтают ангелы в рассвет?

Ютится мир, восторженно лепечет.

Смеется город — утренний предтеча.

Ты любишь мир, а он тебя в ответ.

О чем мечтают ангелы в любви?

7.03.2024

Возвращение к истокам

У считалочки сонм куплетов,

станет скучно — иди в отрыв.

У меня на запястьях лето

смотрит пристально в объектив

обручальных колец и точек,

все по-прежнему неспроста.

Толкователи одиночек

не умеют считать до ста,

не способны сжигать романы

в карусели цветных огней.

Толкователи дюже странны:

все мечтают понять людей,

их привычки, мечты, причуды

и соцветия едких слов.

Пусть качельные амплитуды

им дороже спокойных снов.

Пусть таскаться за нами следом

их пьянящая душу роль.

Пусть готовы помочь советом,

если в сказочке ты Король.

Если Герда — не жди пощады,

если Кай — то готовь слова.

У считалочек нет награды.

Есть в наличии лишь игра.

Кем ты станешь — судьей, виновным,

менестрелем без сна в груди?

В этих сказочках слишком больно

оставаться совсем внутри.

Толкователи не пророки,

и считалочка им под стать.

Может быть, возвратясь к истокам,

мы научимся воскресать?

10.03.2024

Под мостом

Там, где город горит неоном,

вечно крутится карусель.

Кто живет городским законом,

отпирает ночами дверь

для тревоги, для тайн и страхов.

Пусть опять голова пуста.

Мысли жмутся к словесной плахе.

Все сомнения неспроста

к нам приходят под мост просевший

и кивают речной волне.

Этот город, кристально-вешний

почему-то готов к весне

и стреляет прохожим в спину

грязевым ледяным снежком.

Небо — вязкая паутина,

обретается под мостом.

Будь хорошим соседом, ладно?

Постараемся не мечтать.

Там, где город вдыхает ладан,

разливается небо-гладь.

16.03.2024

Я не хочу титров

Время съедало звуки,

Вторило точно ритму.

Крепко сжимая руки,

Мы не искали титров,

Имени, точек, кляксы,

Внутренней нашей силы.

Пусть я плохая плакса.

Станешь моим мерилом?

Вечер съедает полночь.

Город, погрязший в тине,

Крохотный, стойкий, прочный,

Спрятанный в паутине.

Я не хочу титров,

Я не ищу звуки.

Мы посидим тихо,

Крепко сжимая руки.

23.03.2024

Марионетки

Кто считает листья в ветках,

кто считает лица в чаще.

Я всего лишь птаха в клетке.

Пусть ношу багряный плащик,

прячу шрамы на ладонях

и царапины на сердце.

Кто вечернею порою

выплетает в сказке скерцо

и торопится — успеть бы

раньше сов до старой крыши.

Мы под пальцами у ведьмы:

та диктует, кротко пишем.

Обо всем из ниоткуда,

обо мне и с вензелями.

Ты — последователь чуда,

не останешься ли с нами?

Станешь верным стражем ночи,

похитителем младенцев.

В этой сказке много «впрочем».

В этой сказке много перца.

Слишком остро, слишком страшно,

бестолково... Старый грешник,

слывший рыцарем отважным,

стал служителем черешни,

старшей ведьминой прислугой.

Носит ей перо, чернила.

Кто считал лесную вьюгу,

к тем давно она остыла.

Кто считает листья в клетке?

Кто считает буквы в строках?

Мы с тобой марионетки

в книжных ведьминских чертогах.

24.03.2024

Лес и город

Неспроста в глухой чащобе

стонут звери, плачут птицы.

Мы бесстрашные. Еще бы!

Мы не верим в небылицы.

Мы не верим в спящих духов,

прикорнувших в дуплах старых.

Лес — символика разрухи —

спрятан в снежных одеялах.

Отчего так вьюжно, пыльно

на тропинках блеклой чащи?

Прорастают сказки былью.

Мы могли бы встретить чаще

их увитые плющами

руки, лица, лица, пальцы.

Разрастаются над нами

тени страшных древних станций,

череды многоэтажек,

сеть заводов, фабрик, ЛЭПа.

Я хотела быть отважной —

получается нелепо.

Из углов и переулков

смотрят гибельно туманы.

Подари мне незабудку.

Пусть останется в карманах

защищать от духов леса,

сторониться дряхлых стекол.

Время — старенький повеса —

в тираже и слишком блекл.

Мы бесстрашны в сновиденьях,

наяву — простые плаксы.

Плачет город, стонут звери,

нарисованные в кляксах.

30.03.2024

Весенние

Город. Призрачные пальцы

гладят призрачные тучи.

Пусть дома — седые старцы —

ловят ветер, ловят лучик,

задыхаясь от тумана,

содрогаясь от вибраций.

Мы — свидетели обмана

этих снежных оккупаций.

Не высовывайся, малый,

из окна многоэтажки.

Нам осталось слишком мало.

И, конечно, очень страшно

жить в подветренной квартире.

Ждать весеннюю тревогу.

Отступают зимы мира,

оставляя снег-дорогу,

белоснежные трамваи,

покосившийся шлагбаум.

Мы качаемся до мая,

непременно исчезаем,

чуть забрезжит свет и утро,

теплота и душный ветер.

Мы, весенние, как будто,

за весенних не в ответе.

На подветренной странице

время катится к печали.

Город. Призрачные лица.

Пальцы стягивают шали.

4 апреля 2024

Наступает время жатвы...

Наступает время жатвы

предвлюбленных слез.

Если я читаю клятвы,

значит, все всерьез.

Разведенные мостами

осень и туман...

Лишь созвездия над нами,

эхо и дурман.

Тучи падают с разбега

в облачную гладь.

Назови актрисой века,

чтоб не прогадать.

Ты прошепчешь как молитву

наши имена.

Ты опять на поле битвы,

отвоюй сполна.

Ты, как встарь, на поле брани,

отступать не смей.

Мы, апрельские, на грани

света и теней.

Мы лавируем на тонком

острие ножа.

Ты наивный как ребенок,

в точь такая я.

Ты подаришь мне мимозы,

назовешь Марго.

Вместо рифм слагаешь прозу.

Терпко как вино.

Ты не смей сжигать страницы,

не пиши стихи.

Мы оставим небу лица.

Мы слепы, глухи

к семихолмным отраженьям,

граду у реки.

Из апрельских возражений

строим маяки,

чтоб смогли найти дорогу

странники в туман.

Из чернильной недотроги

обращусь в обман.

Наступает время жатвы,

искры и потерь.

Если я читаю клятвы,

никогда не верь.

6 апреля 2024

Игра на выживание

Свищет время свинцовой пулей,

плачет рыжей лисой навзрыд.

Что в апреле мы, что в июле —

одинокие без обид.

Обезмолвленные ночами,

опьяненные тишиной.

Утолите мои печали,

в этих игрищах с головой

я останусь на самый-самый.

Если нужно, возьму реванш.

Не касайся картонной дамы.

даже если дадут карт-бланш.

Время катится каруселью.

Смотрит, тихое из окна.

Я не буду вставать с постели.

Да и комната так темна,

что захочешь, но зги не видно.

Пальцев тоже не видно. Тишь.

Даме карточной очень стыдно,

только разве ее простишь?

В странном омуте дюже липко.

Вязкость крутится у квартир.

Я прошу, соверши ошибку,

чтоб увидеть тот жуткий мир,

что скрывается за дверями.

Я осталась бы сторожить.

Утолите мои печали,

а иначе мне здесь не жить:

в этих созданных кем-то играх.

Бубны, черви, доска с ладьей.

Нас с тобой не запишут в титрах.

Потому что вдвоем с тобой...

Время полночи. Матч в разгаре.

Разбивается тишина.

Что я в августе, что я в мае —

одинока и влюблена.

7 апреля 2024

О письмах

Я опять писала письма

ночи напролет.

Представляла, как по-лисьи

отступает год.

Повороты, перемены.

До черничных клятв.

Только выбравшись из плена,

попадает в такт

к первомайскому ознобу.

Пробирает дрожь.

Лето с мая снимет пробу,

только не тревожь.

Крыши сходятся к отлету.

Голова пуста.

Я играла в недотрогу.

Проиграла я.

Я пишу тебе ночами,

Без имен и лиц.

Были б даты с адресами,

Мы б сыграли в блиц.

Ты не знаешь, что творится

В кляксах и стихах.

Пусть герой сменяет лица

Прямо на глазах,

Пусть теряет смысл строчек,

Ставит прочерк в такт.

Если я поставлю точку,

Это будет факт.

Я пишу, зачем — не знаю.

Подступает май.

Если вдруг меня услышишь,

То не отвечай.

3 мая 2024

У самых длинных ночей...

У самых длинных ночей в кармане

Есть связка писем и воск от свечек.

У утоленной в ночи печали

Ты точно знаешь, что ночь не лечит.

Не лечат строки, стихи, пунктиры.

Штрихи ложатся нестройным бредом.

Я выхожу из своей квартиры,

И тень за мной выползает следом.

От самых длинных ночей не скрыться

Ни капле света, ни нам с дождями.

Я сохраняю на память лица

Июня, ставшего декабрями.

6 мая 2024

Мотылек

Разливай вино, подноси бокалы.

Отдавай любовь, зажигай свечу.

Мотылек, согревшись вблизи лампады,

Прижимался к пламени-палачу.

Пусть чернила сохли и сохли руки.

И герой поэмы дрожал в туман.

Все мои стихи круговой порукой

Кольцевались в тонкий свечной обман.

Занималось время секундной стрелкой,

Часовая плачет, стекая в мир.

И моя обида казалась мелкой,

Испещренной сеточкой черных дыр.

Я устала ждать, сочинять и верить

В каждый образ. Игры не стоят свеч.

Закрывая дверь, открываешь двери.

Мотылек касается смуглых плеч.

6 мая 2024

Все хорошо

Все хорошо, и казалось бы, пустяки.

Тонкие пальцы, узкие плечи. Вечер.

В мире, где в правде рождаются маяки,

Можно поверить, что каждый маяк навечно.

Все хорошо. Убеждаю. Не убедить.

Вечности миг. Мотыльки расправляют крылья.

Я подарю тебе лучшую в мире нить,

Чтобы из небыли ты обратился былью.

Все хорошо. Только с кем, если не со мной?

Тучи слетаются к крышам, свивают гнезда.

Все маяки осыпаются в ночь волной.

Все хорошо. Лишь бы не было слишком поздно

21.06.2024

Сюрные сны

Липкие руки, тонкие пальцы, вены.

Все, что приходит, зыблемо и мгновенно.

Липкие нервы стрункой дрожат на луке.

Мы берем совесть ветрено на поруки.

Все мотыльки гаснут у ветхой лампы.

Стекла от крыльев словно осколки ампул.

Желтые стены выцвели как в больнице.

Что будем делать, если нам все приснится?

Ветер смывает с окон жару и сетку.

Птицы абсурдно в лужах, а рыбы — в клетках.

Я подскочу в кровати, стерев сонливость.

Сюрные сны снова всего лишь снились.

23.06.2024

О поэтах

Нам, поэтам, стреляют в спину

Хмурый город и дряблый лист.

Мы приходим к нему с повинной,

Мы талдычим ему "Окстись".

Город скалится злобным волком,

Опасаясь смотреть в глаза.

Нам, поэтам, почти пророкам,

Так привычно шептать "Нельзя"

Для любви, сновидений, страхов,

Для сигнальных ночных костров.

Словно птахи ничьих размахов

Или черточки мотыльков.

Витражи разлетятся пылью,

Снова выстрел и снова в цель.

Пусть поэты слагают были.

Ну а я не поэт теперь.

24.06.2024

Маяки и влюбленность

Распускается лето в пушистые облака.

Клевера и ромашки белы как в садах Эдема.

Пусть влюбленный поэт ставит кляксы в краю листа,

Все равно прорастает из грязных чернил поэма.

Если хочешь — пиши. В стол, в улыбку, в изгиб руки.

Запечатаешь пламя в рожденным другим сосуде.

Там, где солнце не гаснет, не падают маяки,

А выходят из моря так робко и свято в люди.

Толкователи виршей бестрепетны и чисты.

Они бродят спиралью и ранят о точки пальцы,

Они ставят на поле и нолики, и кресты.

Хочешь с ними остаться в безвременье постояльцем?

Пусть змеиные тропы кусают себя за хвост.

Пусть влюбленные люди горят, как и прежде, спичкой.

Ты на старых тетрадках построишь словесный мост.

Вот ты снова маяк.

Так безропотно и привычно.

2.07.2024

Если ты поставишь точку и уйдешь в отрыв...

Если ты поставишь точку и уйдешь в отрыв,

Дожидаться буду точно, без альтернатив.

Я привыкла, что мальчишки в игры не берут.

Ты подсовываешь книжки. Я ворчу: "Ты — Брут".

В этих сказочных чертогах скучно и темно.

Там, где сходятся дороги, есть и мне окно.

Или лаз, скажи, как знаешь. Ну, пожми плечом.

Собирать из льдинок вечность — просто ни о чем.

Искололи руки звезды и смеются в мир.

За спиною аванпосты. (ты неотразим,

Как обычно, год, декаду, сотню лет назад).

От стыда моя бравада стрекотом цикад

Распадается пунктиром и косой чертой.

В этом мире мало мира, если мир не твой.

Я открою настежь двери и сойду с орбит.

Ты обязан мне поверить, только без обид.

У девчонок тоже тайны и свои мечи.

Все случайности случайны в воске у свечи.

А когда вернемся вместе, ты не отпускай...

Я сложила слово вечность, мой чернильный Кай.

02.07.2024

Свержение старых богов

Вот наступает время сжигать мосты,

Детские башни, замки, замки с ключами.

Старые боги сдали свои посты.

Новые смотрят с берега палачами.

Пусть зависает в небе дамоклов меч,

Старый Сизиф опускает и дух, и руки.

Нам говорили, что игры не стоят свеч, —

Мы же советы клеймили как "лженаука".

Вечер июльский падает в час быка.

Старые боги свержены и забыты.

Если начнем этот август с краев листа,

Как ты считаешь, будем мы с летом квиты?

17.07.2024

Перемены

Перемены всегда к бессоннице

И подзвездным качелям в тишь.

Ночь мне вечно была сторонницей.

Что теперь ты, скажи, молчишь?

Ты маячила, обомлевшая,

Опьяненная хмелем в май.

Ночи павшие, ночи ветшие —

Если держишь, не отпускай.

Ведь не надо ронять. На вольницу

Или в крепость — не в этом суть.

Говорили, он любит троицу,

Только в третий раз не вернуть

И не склеить опять разбитое.

Скрип качелей да плач колес.

Ночь прощается с фаворитами

И впадает в анабиоз.

24 июля 2024

Лето

Если время деньги, значит, мы бедны.

Лето дышит в спину, летом мы пьяны

Земляничным соком, солнечным вином.

Я ищу ближайший к лету таксофон,

Набираю номер и ловлю гудки.

Греются под курткой письма от руки.

Там не отвечают, в тридцать первый раз.

Солнечные зайцы щурятся на нас.

На исходе август, светится дождем.

Я прошу остаться, он — опять в своем:

Мыслях, планах, точках (точке и тире).

Ты, когда вернешься, вспомнишь обо мне?

Дышишь в трубку, молча, в тридцать первый раз.

Мир из многоточий, день из спящих фраз.

Ты засветишь пленку и сожжешь конверт.

Я влюбилась в лето, ну а ты в ответ?

09.08.2024

Ожиданье

Под зажженными свечами клятвы лета тают воском.

Пригрозите палачами, пригрозите старым Босхом,

что сожрете рыбой ветер — злой, холодный, бестолковый.

Пусть ознобом бьют скелетик, как писатель режет словом.

Кутать душу в одеяло — это летнее проклятье.

Пусть осталось слишком мало от загаданных объятий

и касаний теплых пальцев. Чай заварен, кофе тоже.

Я хотела бы поклясться в вечных чувствах

бездорожью и открытым перевалам, диким птицам, дикой чаще.

Пусть осталось слишком мало. Тот, кто ищет, тот обрящет.

Ну а что? Зависит только от тебя, меня и лета.

Мы продрогшие настолько, что уже не ждем ответа.

Открываются альбомы, воск съедает очертанья.

Мы исчезнем, безусловно, в этом вечном ожиданьи.

12.08.2024

Королевна

Моя королевна спит беспробудным сном.

Моей королевне снится уставший город:

там пестрые вывески, мокрые под дождем,

там черный трамвай и жесткий собачий холод.

А окна бетонных коробок глазеют в дым

и грязные крыши ютятся почти под боком.

Ты если заходишь к ней в город всегда живым,

его оставляя, видишь себя пророком —

да, тем толкователем, коий всегда неправ,

да, тем, о кого вытирают случайно ноги.

Для этой истории нет никаких преград.

Условия старта будут лукаво строги —

как дедушка Сфинкс, преграждающий путь к пескам,

как воды священного Нила в твоих ладонях.

Когда пред тобой расступится Иордан,

тебя за спиной подспудно крестят "тихоня".

И ты, не дыша, вернешься в пустой подъезд,

уставший царевич, дурень, почти пройдоха.

В стеклянном гробу — лучшая из невест.

Для этой истории нет "хорошо" и "плохо".

Есть просто дорога, ведущая в темноту.

А что в ней родится, ты выберешь сам у края.

Твоя королевна зовет тебя Паспарту.

Успеешь вернуться, пока она не растает?

Твоей королевне снится дождливый день,

гигантские мельницы, дикие небылицы.

И пусть за спиной вырастает тревожно тень:

какая опасность, когда она только снится?

12.08.2024

Марионетки

Говори мое имя, кричи в туман,

вырывай из романов зацветший стих.

Все слова, все проклятья — трава-дурман.

Кто мечами сражался, теперь затих,

похоронен на кладбищах без крестов,

убаюкан морями, сражен в ночи.

В переулке хихикает кукловод,

он свернет тебе шею. А ты молчи,

белобрысая кукла без глаз и рта.

Безызвестный актеришко этих сцен.

В погорелом театре совсем тоска.

Ты не слышишь ни шепот прогнивших стен,

ни их лающий плач, ни их хриплый вой.

Карабас разливает по кружкам хмель.

Все актеры мертвы, только ты живой.

Ты ложишься в разломанную постель

и считаешь овец до десятка, ста

и кривые тропинки в отцовский дом.

Говоришь мое имя — и я жива.

И Пьеро с Арлекином, и Артемон.

Говори мое имя, не спи в ночи.

Окропи эту сказку святой водой.

Все несчастные метили в палачи.

Ну а ты выбирал быть самим собой.

27 августа 2024

Лето кончается

Лето кончается, клятвы тоже,

рвутся альбомы и пленки рвутся.

Тающий август хрипит под кожей —

в знак оправдания безрассудства.

Плавится город от летних былей,

грезит осенними, не прощая.

В лето записаны — значит, были,

даже, пускай, на задворках мая.

Кролик чернильный темнеет к ночи.

Ночи длиннее — тем кляксы глубже.

Кролик не любит "а вдруг" и "впрочем",

кролик шагает от лужи к луже,

в каждой помашет себе пунктиром.

Город, запнувшись, помашет следом.

Строчки, погрязшие в паутине,

скоро опять заметутся снегом,

пеплом и пылью, песком с углями.

Летние сказочки бестолковы.

Кролик чернильный расскажет маме:

новые кляксы совсем не новы.

Кролики выжиты из страницы.

Летние зайцы уходят тоже.

Лето — чернильная единица.

Август — зеро у ночей под кожей.

31 августа 2024

Перья

Веришь-не-веришь, исход как всегда один:

Канет в сражениях мельничный паладин,

Рыцарь прокусит мышиного короля.

Все предначертано, значит, предрешено.

Врали чернила, и сказочки заодно.

Вырвется истина — все начинать с нуля.

Сказке — свобода, а сказочнику — тиски.

Все многоточия метили в палачи —

В каждом финале палач попадался в плен.

Сказочник трепетно, стойко скрипит пером.

Все неудачные буквы горят огнем,

Спящих героев касается смертный тлен.

Все переменится, лишь разведи мосты.

Если истлеют начертанные кресты,

Старый герой наконец-то придет домой.

Встанет с колена твой мельничный паладин,

Тени восстанут солдатами из руин,

Знамя взметнется, и значит, окончен бой.

Перья скрипят и спешит караван следов.

Карточно-буквенный домик почти готов:

Домик из тайн, предначертанное зеро.

Перья скрипят, и щелкунчик прижат к стене,

Связаны руки. Страницы горят в огне.

Сбитые пальцы и сломанное ребро.

Перья скрипят, рыцарь прячется от людей.

В каждом лице он встречает драконью тень,

И по привычке сжимает ладонь в кулак.

Только вот сгинули где-то и щит, и меч,

Значит, военные игры не стоят свеч,

Раз не назначен любимцем, как шут-дурак.

Все переменится, лишь разведи мосты...

Плавятся в пламени брошенные листы.

Карточный-буквенный домик сгорит дотла.

Лживые сказочки — правда для дураков.

Старый щелкунчик не вырвется из оков,

Рыцарь отныне драконам не носит зла.

Свяжет финалы истерзанное перо.

Если ты веришь, то это произошло.

Нас для того и приставили к пустоте —

Нас, толкователей, чтоб созидать миры,

Чтобы вздымались к чернильным краям костры,

Если герой возвращается на щите.

Все переменится, лишь разведи мосты.

1 октября 2024

Последний рыцарь

Крути волчок и выноси вердикт

Всем тем мирам, что прячутся в чернилах.

Рисуй следы, хоть точкой, хоть пунктиром,

Неся в маршрутах внутренний конфликт.

В осях разбитых чертовых колес

Драконий шаг сменялся латным звоном.

Сейчас так модно в сказке слыть драконом,

Что рыцарь не считается всерьез.

Смотря в штрих-код людей, не видишь лиц.

Смотря в июль — все падаешь в трясину.

Так много было звёзд в ней — все бессильны.

Сыграй со мной в молниеносный блиц.

Тире и точка — вот и вся игра.

Теперь и ты зовёшься Ланселотом.

Игра даётся силой, кровью, потом

И крахом тайн, чем так она горька.

В осях чернильных крошечных фигур

Глядишь в себя, себя узнать не в силах.

Теперь и ты — адепт любви к чернилам,

Драконий принц, драконий трубадур.

На кон поставишь память — жди беды.

Кто проиграл, тот станет сам драконом.

Нет больше битв, принцесс, присяг закону.

Есть обращённый и начальный ты.

Кружится сказка стареньким волчком.

Последний рыцарь прячется в тумане.

Сжимаю меч, а в стареньком кармане

Сгорит письмо «Теперь и ты дракон».

1 октября 2024

Кости

Кости брошены — значит, грядущее решено.

Пустота-предсказатель предвечно стучит в окно.

Кукла сломана, ниточки-руки висят без сил.

Ты хотела любить меня, я тебя не просил.

Ребра-клетки, и в клетке колотится липкий страх,

Пожимает ладони, принудит ходить впотьмах,

Будет выжжен на паперти сорванный в пепел вздох,

Страх мне выставит счет. Я не буду к нему готов.

Мертвым глазом следит за сомнением твой сверчок.

Театральным подмосткам не выдержать новый срок.

Перья падают на пол, костюмы сжирает моль.

На проглоченный бис исполняю чужую роль.

Я хотел быть любимым. Но правду решать костям.

Пустота-толкователь ложилась к моим ногам.

Я в минуты удушья касался замерзших рук.

Помоги. Помоги разорвать сей порочный круг.

Отпусти, отмоли, забери мой кошмар с собой.

Куклы сломаны. Нитки порезаны. Я седой.

Деревянный. Уставший. Кляни пока хватит сил,

Все равно мой театр-ковчег насовсем прогнил.

Кости лягут на стол и развалят картежный дом.

Моль сидит на плече и следит за моим концом.

Перья пали к ногам, я — в объятия пустоты.

Я прощаюсь с грядущим без страха и без любви.

10.11.2024

Нас не выберут

Нас не выберут, маленький, сколько не три глаза.

Город хмурится сталинкой. В окна смотреть нельзя.

Ало-красные шарики целятся из бойниц.

Кто здесь сходит за стареньких, больше не знает лиц.

Не смотри, не выглядывай, рыцарю ни к чему.

Пусть ладони разжаты и латы идут ко дну.

Ты залез под коробки и спрятался под кровать,

Значит в этом столетии выпадет умирать.

Предрешенные черточки выведут на стене.

Город хлопает форточкой (и попадет по мне).

В старых истинах мы выбирали, а в новых — нас.

Нам приходится выстоять и отдавать приказ.

Нас не выберут, маленький, даже чужие сны.

Этим карточным сталинкам рыцари не важны.

Мы сидим под кроватями, нам отсчитают срок.

Город взглянет предателем. Город взведет курок.

11 ноября 2024

Страхи

Ветер свищет в переулках,

страхи гонят в лабиринты.

Кто выплясывал под дудку,

неизменно здесь погибнет.

Тень сольется с фонарями.

Тень скулит, по-волчьи скупо.

Ты играешься с огнями

неумело, слабо, глупо.

Пламя хмурится в асфальте,

в грязных лужах, битых стеклах.

Страхи выставят к оплате

смех, свободу.

Неумеха.

Торопись, беги сквозь стены,

лабиринты и страницы.

Если вырвешься из плена,

то сумеешь возродиться.

Зрит в отравленную душу

город в призрачных оковах.

Ветер громко шепчет в уши:

«Тень» — размазанное слово.

«Волк» — созвучие печали —

выпускает в разум когти.

Город ласковым оскалом

нас заманивает в гости.

У теней дурная ноша —

быть пособником афере.

Обещай мне, что вернешься,

как найдешь отсюда двери.

30 декабря 2024

Мы с тобою только тени...

Мы с тобою только тени в этом мире сновидений,

И, запутавшись в сомненьях, всё толкуем о своём:

О взрослении и детстве и о нас с тобою вместе.

Если будет всё, как в песне, мы отыщем славный дом

Из печенья и пирожных, там, где надо осторожней,

Чтоб не запустить под кожу чародейки колдовство.

Чтоб самой не стать колдуньей и не сгинуть ночью лунной

От руки детей-безумцев, превращённых тоже в зло.

Мы зашли сюда случайно, нас здесь приняли как данность,

Несмотря на нашу странность, стали гостем и судьёй.

Вешать карты в нашем праве, от короны все устали,

Вместо роз пускай тюльпаны красят краской голубой.

Мы с тобою только тени в странном мире сновидений,

Мы охочи до видений, примеряем к маске роль.

К нам пришиты все интриги, все безнравственные дыры,

Потому что в этом мире правят тени, не король.

16 марта 2025

Небо в ладонях

небо в ладонях, разрушенный монастырь.

зарево лето в осколках разбитых грёз.

пламя мостов оставляет под пеплом пыль,

что рассыпается горсткой искристых звёзд.

мы это небо на заводи пустырей.

мы просто слово в странице на строчке сна.

ты говори, славный мальчик лишь обо мне —

я не запомню начертанное сама

20.11.2025

Считалка

Раз, два, три. Темнеют лица,

птицы прячутся в потёмках.

ночи верят небылицам,

тем, что лезут в фотопленках,

что шарахаются в лужах,

в отражениях этажек.

если кто-то очень нужен,

никогда тебе не скажет.

раз, два, три. получше скройся.

я ищу и не прощаю.

ты считалочки не бойся,

но не вздумай рухнуть с краю.

зло не смотрит из бойницы,

не несёт кровавый шарик.

страхи смотрят в кожу, в лица.

это в принципе решает,

но без принципов — пустое.

птицы падают из клетки.

раз, два, три, тех ночь не скроет

кто на нас расставил сетки.

20.11.2025

Ты уверен?

ночи, паперти, дождь без лужи.

сон, наверное, мне не нужен.

растекаются вдоль чернила.

ты уверен, что в слове сила?

ты уверен что в слове правда?

наливает туманность яда.

выстрел в эхо и ты разрушен,

молчалив и обезоружен.

капли катятся по орбитам

из стекла, черепиц, гранита.

думать в прошлое не пристало.

выстрел в мысли, и я устала.

ночи к ночи, строка к странице.

буквы падают вереницей.

буквы сходятся в дождь к причалу —

нам опять начинать сначала.

ты уверен что в правде сила?

все что дорого — отпустила.

все что вызрело — стало жатвой.

никогда не давай мне клятвы.

выстрел в прошлое — точка в клетке.

я оставлю тебе отметки.

ты дойдешь по следам до ночи —

до чернильного многоточья.

21.11.2025

Предсказание

Поверить в эхо, ждать ответный ход,

считать ходы по шахматным фигурам.

Оплата принимается натурой —

стихом, холстом, пристанищем забот.

Зови меня безумцем и глупцом,

зови меня охотником на ветер.

Сорвется слово — за него в ответе,

пускай с непритязательным лицом.

Все планы вымирают точно в такт,

все игры — сходят с клеток в одиночку.

Над нами небо соткано из точек

и начинает безысходный акт.

И все по кругу — спица в колесе,

в лопатки — ветер, в спину — звук печали.

Слетали птицы, птицы все устали —

гарланить песни спящей пустоте.

Ты — толкователь, я — всегда обет.

Ты пишешь предсказания в бокалах.

Поверить слову — невозможно мало,

когда на дне всегда читаешь "нет".

Ты — сон, пророк, глашатай черных птиц,

безумец, лжец и потентат драконов.

Ты тот, кто свято чтит слова закона,

но перед кем закон ложится ниц.

И кто герой — рожденный страхом я?

А может быть, рожденный сном сказитель?

Кто в сказке зло, а кто ее спаситель,

когда на кон поставлены друзья?

Друзья-драконы и друзья шуты,

и рыцарь — неудачливый повеса.

Ворота в замок чье украсит сердце?

На дне бокала — лишь одно: "Не ты".

Дыра в груди затянется к утру.

И сложен меч. Опущено забрало.

Смурное небо рваным покрывалом

скрывает нас и эту тишину.

Я не открою глаз. Ты не проси.

Я слышу вздох последнего дракона.

Пророк, сказитель, свергнут не законом,

а шепотом прощального "Прости".

Теперь меня все знают мудрецом

и стражем этой сказочной основы.

Но тот, кто сверг дракона, станет новым,

пускай и с человеческим лицом.

24.11.2025, 00:48