Серебряный Век

Мода

Жаль, модою непрошеной

Отвергнуты давно

Кареты, фраки, лошади,

Цыгане и вино,

Рояли благозвучные,

Фруктовая вода,

Отважные поручики

И милые мадам!

А было жить не проще ли,

Когда по мостовой

Везли людей извозчики

Из дома и домой?

В воскресный день (в одиннадцать

По Мозерским часам)

Под вальсы над Ходынским полем

Плыл аэроплан…

И было бы не лучше ли

Под стать тем временам –

Я в звании поручика,

Вы, например, мадам…

А там – кареты, лошади,

Цыгане и вино…

Эх, было что хорошее –

И то прошло давно.

В Питере...

Помните ли: в Питере,

В стуженой квартире…

Не в моём ли кителе

Вы тогда ходили?

Вам теперь хотелось как

Всё б вернуть, да где там -

И живёте Вы не так,

И не тем согреты…

На чужбине (боже мой,

Ах, какая жалость!)

Я по-прежнему хмельной

Прежним согреваюсь.

Не болела б голова –

Веселюсь, и только!

Я неужто виноват

В том, что мне не горько?

Конфетка

Вы мне безумно нравитесь… Я опьянел не быстро ли?

Я вас легко опутаю причудливыми мыслями!

Вы знаете – из фантиков я в детстве делал лодочки,

Я обожаю сладкое, а пить пришлось «Три Звёздочки»…

Красивая и умная, Вы смотрите таинственно:

Конфетка шоколадная у Вас в числе единственном,

И, вероятно, Вы совсем на сладости не жадная…

…Но на двоих не делится конфетка шоколадная!

Вот Вы смеётесь, милая, так искренне, так женственно –

Страдают неимущие, имущие блаженствуют!

А вы отнюдь не знаете – пускай давно не дети мы –

Вдруг мне до счастья полного не хватит полконфетины?

Я бесконечно верю Вам, моя любовь конфетная:

Конфетку Вы разделите (на глаз едва заметную),

И для бокала горестей найдёте дольку радости…

…Храни Вас боже, милая, напрасно тратить сладости!

Шампанское

Шампанское в фужер я наливаю,

Вы смотрите дыханье затая...

Я, милая, бессовестно страдаю,

Когда такая прелесть не моя.

Вы скрылись от веселья и от шума,

Я Вас нашёл, и ласково вернул.

И если для чего-то Вас придумал,

То ради Вас кого-то зачеркнул.

Простите мне невинные проказы,

Как следствие намерений благих.

Но лучше пламень Вашего отказа,

Чем холодные милости других.

Спросить благословения не сложно,

Да легче ничего уж не спрося...

Мне кажется, что всё тогда возможно,

Когда категорически нельзя.

Брудершафт

Вино разлито – что ещё решать?

Но в суете придуманных приличий

Вы не хотите пить «на брудершафт» -

Вы слишком тонко знаете обычай:

«Святого ничего не может быть,

И надо до конца сопротивляться,

Ведь стоит только рюмку пригубить –

Потом придётся долго целоваться!»

…Нет!.. Просто, милая, пришла весна,

А холод не успел теплом смениться,

И белое вино прекрасней сна

Поможет и согреться, и забыться…

Любимая, поймите же одно

В неуловимом мысленном движеньи:

Что главное – допить до дна вино!

…А поцелуй – всего лишь приложенье.

Спасибо Вам...

Спасибо Вам, месье, за злобу дня,

За блеск ума, терпенья и вниманье,

За то, что Вы так приняли меня,

Как никого ещё не принимали!

Спасибо Вам, мадам, за лёгкий тон,

Неподчиненье временному бегу,

За ужин с предложением ночлега,

За Ваш так модно скроенный коттон!

Спасибо Вам, мадмуазель-дитя,

За то, что Вас ничем уж не исправишь,

За дилетантство в мире слов и клавиш,

За то, что глупость сказана шутя!

Уж время позднее, и мне пора…

Как знать, когда мне суждено вернуться?

…На светлое окно не оглянуться…

Карета выезжает со двора….

Увы – откланяться имею честь…

О, господа, мне было так приятно

Подумать вдруг, что в жизни всё понятно,

Поверить в то, что так оно и есть…

Романс о милосердии

У моей лихой кареты отвалилось колесо,

Надо мной в дрожащем свете Ваше светлое лицо,

На косынке крестик тонкий, время близится к утру.

"Милосердная сестрёнка, Вам не жалко, я умру?"

Нежеланный я нисколько, ни любимый, ни родной,

Милосердная сестрёнка, будьте ласковы со мной.

Ваши руки, Ваши губы, пред головушки моей,

Для меня уже не будет милосердней и нежней.

Донесли меня лошадки, я весёлый погонял,

Если б я проехал гладко - милосердия б не знал.

Улетит душа от тела, сгинет в поле колея,

Не проклятое то дело, милосердная моя...

Графиня

В жёлтом солнце

Парк осенний, дом старинный…

Из оконца

Слышны звуки пианино.

Так играть на пианино

Может только лишь графиня!

Графа нету – граф не злится,

Граф поехал за границу.

Уплывал кабриолет,

А она кричала вслед:

«Вам последний мой совет -

Привезите мне конфет!»

Не до смеха:

Одиночество и осень!

Граф уехал!

…У графини были гости:

Две подружки приходили,

Даже куклу подарили,

А молоденький корнет

Обучал смотреть в лорнет,

И читал стихи поэт,

И не гас до утра свет…

Ничего такого нет –

Просто дружеский банкет!

Грусть и осень…

Всё графиня понимает:

Куклу бросив,

Грустно Моцарта играет…

Прекратила – что ж такого?

Знать, взялась за куклу снова!

Ничего такого нет –

Ей всего пятнадцать лет!

…Граф уехал - графа нет.

Привезёт он ей букет.

И вельветовый жакет,

И, наверное, конфет…

Сон

Как горько, Господи, как глупо...

Ах, Ваша светлость, Ваша честь,

Вы недоверчиво доступны,

А я достоин? Не Бог весть...

Давно ласкает зимний вечер

Свет моего окна во мгле,

И пусть прекрасное не вечно,

Но, всё же, будет на Земле.

Вы приходите нынче в полдень

Болтать за рюмкой, Боже мой!

Я понимаю: в гости ходят,

Чтоб убегать потом домой.

Но в слабом, чувственном полёте,

Сквозь тонущий в вине лимон,

Я должен знать, что Вы придёте,

И повторите этот сон.

Царский выезд

Дорогие мадам-месье,

Ваша светлость и Ваша милость!

По Рублёвскому, по шоссе,

Наблюдается царский выезд:

Поминутно трубя в рожок

И показывая арапник,

Прошуршал авангард-охранник…

Как по внутренностям ножом!

Вслед – кобылы вздымают пыль,

Зло косятся кровавым глазом,

Изо всех лошадиных сил

Выгибаются V-образно!

Конский топот, сомкнутый строй…

«Дорогие, да что ж творится?»

«Тамо – Царь, али там – Царица?»

«Али там фаворит – герой?»

…Псы отстали от колесницы –

«Обкормили борзых икрой!»

Следом – в золоте – кавалеры,

Медяками в толпу сорят…

…Я приму триста грамм:

за веру;за Отечество;за Царя.Непреклонная, как броня,

Наша правда известна многим:

Дураки у нас и дороги…

(Ой, не слушайте вы меня!)

И, легко уйдя на подъём, -

«Всем отбой!» - арьергард играет…

Но охрану не убирают…

…«Неужели же мы могём?»

…Дорогие месье-мадам,

Вы слыхали? – прошу прощенья. –

Скоро будет всем угощенье!

Вместе с дамами господам!

Москворечье

Я отдыхать люблю на Москворечье -

Купанье, яблочки, божественный «Агдам»…

Но ничего так не блаженственно, конечно,

Как бесконечное глядение на дам.

Вон-вон, одна плывёт на середину!

За нею в лодке кавалер, гребёт легко.

Да, всё едино – там неглубоко!

(Мой милый друг, давайте ж по единой!)

Что Вы скажете плохого, про бутылочку "сухого"?

Ведь, бутылочка "сухого" - не помеха никому.

Полусладкое простое, эх! Мадьярское густое,

Ух! Бутылочка "сухого" - мила сердцу и уму.

В тени деревьев молодые мамы

Ведут обзор детей и новостей,

А вон моя знакомая – в панаме,

Чуть весела (похоже, из гостей):

«Ах, здрасьте-здрасьте! Ой, не говорите,

Вас от жары спасёт ли декольте!

А как мадам насчёт «Алиготе»?

(Мой милый друг, что ж нам, не повторить ли?)

От бутылочки "Агдама" - смотришь весело и прямо,

От бутылочки "Агдама" - выразительней слова,

От бутылочки "Агдама" - хороша любая дама!

От бутылочки "Агдама" - не болеет голова.

Вон гимназистки загорают, благо

Они прелестны, юны и бледны.

Вон выплывает под Российским флагом

В фарватер катер с пьяными людьми!

У них экспромт: попутчицы не платят,

Открытый верх… Да, на воде - не грех!

…Я б целовал и обнимал бы всех,

Но, милый друг, на всех меня не хватит…

Осень

Угощаю Вас вином.

Много ль радости в ином?

Я не знаю – рад, не рад ли,

Только разве дело в том?

Безболезненный пустяк:

Входит осень в старый парк.

…Погуляем с Вами в парке…

Мы – не пара, просто так!

Нынче осенью, мадам,

Замечает взгляд минутный –

Стынет в озере вода,

Листья по воде плывут.

Остров, мостик вниз – такой,

Будто бы в уединенье,

Запустенье… И покой…

Предназначена судьбой

Эта осень. Боже мой,

Уж не боль - одна усталость…

Я останусь… Вам – домой.