Сделай мне весну

Баба-Яга

Верхушки берёз позолочены блеском

Лучей заходящего солнца.

К избушке на самой окраине леса

Рябинка стучится в оконце.

В избушке живёт одиноко старушка,

С лесными соседями в мире.

Часы ей считает подружка кукушка,

Медведь приглашает в малинник.

Расцветка одежды спокойно-неброска

(В те годы так только и шили).

Пятьсот лет назад была словно берёзка —

Стройна и безумно красива.

Цари иноземные сватались было,

Кащей, Водяной и Горыныч,

Но только старушка Ивана любила,

Ей все остальные постылы.

(Ванюша — красавец, как будто из сказки,

И силушкой Бог не обидел,

Но сколько б молодка ни строила глазки,

Иван её словно не видел.

Прискачет на волке, попарится в баньке,

Попросит клубочек волшебный,

Расскажет про подвиги новую байку —

И снова спасать мир вселенный.)

И горькие слёзы любви безответной

Впитала девичья подушка,

Мольбы и проклятья подслушали ветры

И сделали деву старушкой.

Теперь одиноко живёт возле леса,

Простив и себя, и Ивана.

Любила его больше жизни, балбеса,

И ждёт до сих пор неустанно.

Клятва

Провалиться мне в тартарары,

Разрази меня гром пополам.

С этих пор до последней поры

Я тебя никому не отдам.

Не оставлю тебя ни на миг,

Разделю с тобой каждый наш час.

И души разрывающий крик

Разлучить не сумеет сейчас

Нас.

Сердце в сетке рубцов

Сердце в сетке рубцов от старых,

Мелких, глупых, пустых обид.

Твёрже камня, прочнее стали…

Только вот по ночам болит.

Перед сном я снимаю маску

Повидавшего жизнь бойца,

Не хватает душевной ласки

Одиночеству без конца.

Не смогли мы простить друг другу,

Что прощали самим себе.

Ходят кошки теперь по кругу

И на сердце скребут, как в дверь.

Навалилась на плечи зима

Навалилась на плечи зима,

Занавесила небо свинцом,

Серой слякотью в душу вползла,

Вскрыла вены, как бритвою, льдом.

Капли крови, как раненый волк,

В чистом поле роняю на снег,

Я ещё напишу пару строк,

Оставляя прерывистый след.

Кровь на белом отлично видна,

Ты, наверное, сразу прочтёшь,

Если нет, ничего, не беда,

Всё забудь и живи, как живёшь.

Бастион

На лице равнодушия маска,

В голове оглушительный звон,

Ты красивая, словно из сказки,

Неприступная, как бастион.

Я боюсь даже взглядом коснуться

И любуюсь тобой лишь во сне,

Если б мне удалось не проснуться,

Я сгорел бы в любовном огне.

И ни в чём не найти мне спасенья,

Я не в силах загадку решить.

Только ты даришь мне вдохновенье —

Заставляешь стихами грешить.

Если хочешь

Если хочешь, я исчезну,

Я растаю без следа,

Растворюсь в туманной бездне,

Сгину в вечность, в никуда.

Без меня тебе спокойней —

Никого не надо ждать,

В небе над твоею кровлей

Буду звёздочкой сверкать.

В опустевшем доме буду,

Как Нафаня-домовой,

Бить немытую посуду,

По ночам шуршать метлой.

Всё равно мы не забудем, Что ты там ни говори, Наши праздники и будни, Наши ночи, наши дни. Как волчица в тёмной чаще, Ты завоешь на луну. Вспоминай меня почаще, И, быть может, я приду.

Нестарая дева

На влажной мятой простыне

Калачиком свернувшись,

Ты в чутком беспокойном сне

Обнимешься с подушкой.

Копною огненных волос

Укрывшись, словно пледом,

Тебе полночи не спалось

Под бледным лунным светом.

Вставали тени по углам —

Пришельцы из былого.

И ворошила память хлам

Воспоминаний снова:

Грех неслучившейся любви —

Комочек жгучей боли,

Обиды острые клыки —

Неволя вольной воли. Кому она сейчас нужна, Дурная бабья гордость? Любви заоблачной ждала?

… Теперь терпи. Не горбись.

Цыганка

Как намазанная маслом,

Под луной блестит река.

До рассвета ждать согласна

У ночного костерка

Чернобровая цыганка

Молодого паренька,

У околицы тальянка

Запоёт в его руках.

Душу вольную, как ветер,

Тронул простенький мотив,

Там костёр в тумане светит,

В небо искорка летит.

Там у скал бушуют волны,

Там примятая трава…

В русских песнях, болью полных, Где любовь всегда права.

Не случилось

На верхушке древней ели

Спит полярная звезда,

На ветру скрипят качели —

Метроном туда-сюда.

На стене часы с кукушкой,

В русской печке звонкий треск,

Мёда плошка, чая кружка,

Можно с мёдом, можно без.

Лист бумаги, авторучка,

Из окошка свет луны.

Мы с тобою неразлучны —

Ты в мои приходишь сны.

Разбросало нас по жизни,

Я на север, ты на юг.

Ненаписанные письма

Разметала стая вьюг.

Что ж теперь жалеть о прошлом?

Время вспять не повернёшь.

Кто плохой, а кто хороший,

Впопыхах не разберёшь.

Ваше право

Ваше право — меня не любить,

Мне, по крупному счёту, плевать.

Не забудьте свой мостик спалить

И не смейте меня вспоминать.

Мы по разным дорогам пойдём:

Ваша — лесом, моя — на поля.

Моё сердце пылало огнём,

А теперь получается — зря.

Вам был скучен межзвёздный полёт,

Пламенеющий в небе закат,

Горек мой можжевеловый мёд,

Ненадёжен крылатый фрегат.

Что ж, найдите другого себе.

Пусть он будет достойным любви.

Будьте счастливы там, на Земле,

Принимайте весной Компливит.

Башня

Эта боль не утихнет, я знаю —

Я не первую жизнь с ней живу.

Я под замковой башней в подвале,

У любви безответной в плену.

Пусть морозной зимою искрится

Под звенящей лыжнёй белый снег,

Мне в темнице моей только снится,

Как с горы я качусь целый век.

Там, на воле, окутал планету

Дым зелёный весенней листвы.

В подземелье моём окон нету,

Не поют для меня соловьи.

И осенний пожар мне не страшен —

Догорела поэта душа,

В каземате под чёрною башней

Точит камень вода не спеша.

Корвет на приколе

Таинственным неверным светом

Ты осветила жизнь мою.

Я плыл воинственным корветом,

Тянула ты меня ко дну.

Мне — марши, гимны и атаки.

Тебе — домашний быт, уют.

Побитой брошенной собакой

Приду к тебе искать приют.

И ты не выгонишь, я знаю,

Простишь обиды и грехи.

Но я... о парусе мечтаю!

Нет парусов — пишу стихи.

Мимолётная встреча

Из горла рвётся молчаливый крик.

Я ни в одном из мировых наречий

Слов не найду, чтоб описать тот миг —

Миг нашей первой и последней встречи.

Мы встретились случайно, на бегу,

В бурлящем жизнью городском потоке.

Стоял на тротуаре-берегу,

Ты проплыла в сиянии порока.

Парнас

На заре, под луной, на закате

Там читают любимым стихи.

Там, по радуги склонам покатым,

Оставляя копытом штрихи,

Конь гуляет небесно-крылатый,

В гриву солнца лучи вплетены.

Там, на облаке бело-лохматом,

До поры спят волшебные сны.

Из штрихов распускается песня

О весне, о цветах, о любви,

Островах неизвестных, чудесных,

На которых поют соловьи.

Не могу о любви

Не пишется мне что-то о любви,

Неискренними кажутся слова.

Не помогают даже словари.

Пока хоть капля гордости жива…

Я не скажу ни слова из того,

Что не идёт из сердца моего.

Я мог бы рассказать о соловьях,

Поющих мне полярною зимой,

О северном сиянье в небесах,

Горящем по ночам над головой…

Я сам не верю в то, что говорю!

А кто поверит мне, что я люблю?

Кто сможет разбудить в душе огонь?

Кто сможет растопить на сердце лёд?

Кого не устрашит крылатый конь?

Кому как песня лебединый лёт?

Отпускаю любовь

Я любил Вас, как мог, как умел.

И в своей несуразной любви

Я не смог разглядеть тот предел,

Где свивается узел петли.

Вы отвергли поэта дары,

Вам важнее блистать на балах.

Вас не манят иные миры,

Вы боитесь парить в облаках.

Я не сетую — Бог Вам судья,

Вы вольны, выбирая свой путь.

Я любовь отпускаю, любя,

Мне с дороги своей не свернуть.

Жене

Я так хочу к тебе прижаться,

Как в небо с горных круч сорваться.

Я так хочу с тобою слиться,

Чтоб звёздной музыки напиться.

Потом на спину опрокинуть

И ханжеские маски скинуть.

Чтоб подо мной ты извивалась,

Кричала, плакала, смеялась…

Пощады запросив под утро,

Ты бросишь в мусор Камасутру.

Индусам о таком и не мечталось,

Чем ты сегодня ночью занималась.

*** О твои лепестки разобьюсь я росой, Расстелюсь шёлком трав под твоею стопой, Разбужу тебя шумом морского прибоя, Я во все времена буду рядом с тобою.

Любовь-злодейка

Свою истерзанную душу

Я брошу на алтарь любви.

Она посмотрит равнодушно

И скажет: «Больше не зови.

Ты больше никому не нужен,

Свои лохмотья забери».

И я, согбенный, ей послушен,

В лучах бледнеющей зари,

Обижен, злобою задушен,

Уйду, пока ещё горит,

Нет, не горит, а жалко тлеет

Надежды алый огонёк.

Я душу заточу острее

О веры твёрдой оселок.

Кукушкины слёзки

За полем, у самой опушки

Бежит ручеёк возле леса.

Сидит на берёзе кукушка,

Печальна кукушкина песня.

Не хочется белой вороной

На фоне семейства родного,

Семейства бездомных, безродных,

Ей выглядеть снова и снова.

А сердце кукушки томится,

Болит, обливается кровью —

Душа взбунтовавшейся птицы

Полна материнской любовью.

Но прячет от глаз посторонних

Она свои тайные грёзы,

На дно подсознанья хоронит…

И льются кукушкины слёзы.

Падший ангел

Осыпаются перья с изломанных крыльев,

Устилая бессмысленный жизненный путь.

Он идёт по дороге унылой и пыльной,

И с неё никуда никогда не свернуть.

Растерял по дороге любовь своих близких,

Не имея любви — не сорваться в полёт.

Он под небом суровым, безжизненно низким,

Одиноко к своим горизонтам идёт.

Горизонты черны. Только проблески молний

Иногда освещают отчаянный путь.

Было время, когда он считал себя вольным,

Но лишь только себя этим смог обмануть.

Не любил, не жалел никого в своей жизни,

За спиною не слышал ни слёз, ни угроз.

Не являлся к нему его совести призрак.

Словно плыл он по полю тюльпанов и роз.

Он разгневал своим своеволием небо

И был сброшен на грешную землю с небес.

Был слегка удивлён, но обиженным не был

И смиренно на плечи взвалил тяжкий крест.

...ой

Осыпаются звёзды на берег морской,

Шелестит монотонно усталый прибой.

Вдоль по берегу моря усталый, босой,

В ветхом рубище путник идёт молодой.

Забавляется ветер его бородой,

А рубаха топорщится там, за спиной,

И пытаются вырваться крылья порой,

Чтобы тело смогло примириться с душой.

Но печаль глубока, и её глубиной

Омрачается неба безбрежный покой.

Падший ангел отыщет дорогу домой,

Если будет всё время идти по прямой.

Если сможет разделаться с глупой тоской,

Если сможет влюбиться зелёной весной.

За любовью измученный болью герой,

Защищённый её неприступной стеной,

Сможет справиться с глупым беспечным собой.

Даже если все беды нависнут горой,

Если злые напасти нагрянут гурьбой,

Не отступит любовь. Даже если зимой

Холод сердце скуёт прочной цепью стальной.

Но пока что душа остаётся глухой,

И бредёт он по берегу, как неживой.

Иней

Покровом тонким серебра

На травы и машины

Ложится иней по утрам,

Как гобелен старинный.

Не гобелен, скорей, вуаль

Искристой пыли звёздной.

И нам с тобой немного жаль,

Что встретились мы поздно.

Что друг без друга по Земле

Бродили, как в тумане,

И не могли сказать себе,

Что виноваты сами.

Сделай мне весну

Сделай мне солнце над городом

В небе бездонно-лазоревом,

Сделай черёмуху пенную,

Чтоб задохнулась вселенная.

Пусть, как петарды, взрываются

Почки на ветках берёзовых.

Под белоствольной красавицей

Пусть распускаются розово,

Жёлто и нежно-сиренево —

Всеми цветами весенними —

Клумбы, газоны, кустарники…

Сделай весну мне, мой маленький.

Про воробьёв

Капля солнца на траве — жёлтый одуванчик,

Вереницу облаков ветер-караванщик

Гонит вдаль за горизонт вслед зиме сбежавшей,

На обочинах дорог тает снег вчерашний.

Как прозрачный пеньюар на деревьях листья,

В небо синее упал, задохнулся высью

Наш знакомый воробей — маленькая птица.

Мыслью острою пронзён, как стальною спицей:

Время свадьбы подошло, и пора жениться,

Свить отдельное гнездо и в него царицу

Посадить на десять дней или две недели,

Чтобы новые птенцы в небо полетели.

Нищий принц

Ты принца хотела увидеть во мне,

С сияющей шпагой, на белом коне,

А я оказался сермяжный мужик

И к сивому мерину с детства привык.

Мечтала блистать на балах и пирах,

Беседы вести о далёких мирах,

А мне надо потом делянку полить,

Чтоб чем-то людей на пирах накормить.

Мы разные люди, пойми и прости,

А разные судьбы в одну не свести.

Случайная встреча в предутреннем сне

Ничем не грозит ни тебе и ни мне.

Несгоревший порох

Солнце осенью уже не жарит —

Солнце льёт спокойный ровный свет.

Отпылали юности пожары —

Утомившись, ждём исхода лет.

Пожелтели и пожухли травы,

Хаш уже не вызовет восторг,

Кока-кола выглядит отравой,

Сзади что-то сыпется. Песок?

Не песок, а несгоревший порох!

Стоит только спичку поднести.

Станет мне опять чуть-чуть за сорок —

И тогда вам юбок не спасти.

Поэт

Дверь, короткий коридор, тёмная полупустая

комната с единственным окном. За окном ночь.

По полу комнаты разбросаны скомканные листы

бумаги. В центре комнаты стоит прямоугольный

стол. С левой стороны стола лежит обрывок ве-

рёвки, справа — икона Спасителя. Посередине в

гранёном стакане горит свеча. Свеча — потому

что крюк для люстры над столом пуст, люстра

с вырванными проводами валяется в углу. За сто-

лом спиной к двери сидит человек и что-то пи-

шет.

Я подвёл вас, простите меня.

Мне не вынести это, увы.

О непрожитой жизни скорбя,

За собою сжигаю мосты.

Не воскреснуть мне — я не Христос,

Что, собрав все грехи на земле,

Тяжкий крест на Голгофу понёс,

И терновый венок на челе.

Я своих неискупных грехов

Целый ворох на душу взвалил,

Ненаписанных гору стихов,

Кровь горячую вместо чернил.

И стою на развилке дорог,

Я не знаю, куда мне идти —

То ли к Господу в светлый чертог,

То ли к дьяволу… Боже, прости!

Небо грозит дождём

Небо грозит дождём,

Кошки скребут на сердце.

Пусто в дому моём,

Словно с приходом смерти.

Врать, что совсем не ждал,

Глупо и бесполезно:

Жалок до слёз финал

И беспощадно честен.

Я не сберёг любви,

И не берёг, по сути,

Всё журавля ловил…

А лебедь уплыл. От скуки.

Приворот

Ворожит ворожея ворожбу,

Кипит в её котле хмельное зелье.

Ты только не испытывай судьбу:

Расплата — беспощадное похмелье:

Туманным утром в предрассветный час

Тебя окатит, как холодным душем,

Сознание того, что в этот раз

Ты стал кому-то в этой жизни нужен.

Не властен над собою, ты, как раб,

Помоешь, постираешь и погладишь.

Сбежать из ворожеи цепких лап

Не пустит блюдо огненных оладий.

Пирог, и борщ, и сахарная кость

Тебе, как псу безродному, на ужин,

Любимый — слово, брошенное вскользь,

Твою петлю затягивают туже.

В лепёшку расшибись, не избежать:

Ночных утех любовных ежедневно,

Построить дом, и сына воспитать,

И лес деревьев вырастить до неба.

Впустив в себя единожды любовь,

Терпеть всю жизнь придётся эти муки.

А чтоб твоя не загустела кровь,

Ниспосланы на Землю будут внуки.

Сказка

За горами, за лесами

Обливается слезами,

Сидит девица в темнице.

В облацех темна водица.

Дева-девица-девица

Улетела б голубицей,

Да крепка твоя темница,

Ясны очи — слёз криница.

Прискакал бы ясный сокол,

Да не слышен в поле цокот —

Пал в бою на порубежье,

Супостатами повержен.

Любовь не бумеранг

романс

Берёзы сбросят золотой наряд, Багрянец клёнов — словно капли крови. Уходишь ты, никто не виноват, И нет нужды с тобой об этом спорить. Пришла любовь, когда сирень цвела, Плыл над землёй черёмуховый запах, Неведомо куда любовь вела, И мы пошли за ней, не зная страха. Но прилетел ноябрь из дальних стран, Хрустальный мир рассыпался на стразы. В конце концов, любовь не бумеранг, Нам никогда не склеить этой вазы.

Сентябрь

романс

Уже не так назойлива жара, И ягоды рябин — как апельсинки, А в небе твоих глаз застыли льдинки. Пришёл сентябрь — прощания пора. Писал поэт про золото берёз, А здесь сентябрь — холодный ветер с моря, Когда Нева, с гранитной стенкой споря, В лицо бросает капли своих слёз. Я никому не выдам свою боль, И даже мускул на лице не дрогнет. Уже матрос убрал с причала сходни… Я до конца сыграю эту роль И никому не выдам свою боль.

Прошелестела осень

романс

Прошелестела осень за окном,

Как перья, с клёнов листья опадают,

И ветви голые, как крылья, обвисают,

И клином в небе журавлиный стон.

А небо плачет проливным дождём —

Завесой серой скрыты краски лета,

Когда земля была в цветы одета,

Когда с тобою были мы вдвоём.

Зимой природа погрузится в сон,

Снега накроют землю покрывалом.

Чего мне в этой жизни не хватало,

Каким я вновь себя покрыл грехом?

Но в майском небе снова грянет гром,

Грозой весенней смоет все обиды,

И мудрый старый клён, видавший виды,

Зазеленеет под моим окном.

Ты вся из света, в платье голубом,

На тонких шпильках, острых, как кинжалы,

А я опять влюблюсь в тебя, пожалуй,

И пусть меня считают дураком.

Гусарская баллада

романс

Отныне и впредь никаких сожалений. Всё кончено, я ухожу навсегда. Любви беспощаден неистовый гений, Итоги всей жизни не стоят труда.

Конец бесполезен, бесславен, бесчестен. Хоть выю на плаху, хоть выстрел в висок. Сожму под рубахой серебряный крестик — Оставь мне надежды хоть на волосок.

Но время закружит спиралью тугою, Где выхода нет ни вперёд, ни назад. Гусары, вперёд не играйте любовью. По сути, гусар — это тот же солдат.

Путь

романс

На сердце лежит неотмоленным грузом Обид непрощённых тугая печаль. Прикрывшись гордыни щитом заскорузлым, Покину не ставший надёжным причал. В бушующем мире под парусом рваным Из полужеланий и призрачных грёз В любви и сраженье не знал себе равных — Стекались в моря реки девичьих слёз. Побитой собакой к родному порогу Однажды вернусь я из странствий своих, Про юности буйной шальную дорогу Сложу неумелый коротенький стих.

Мартовский вальсок

вальс

Вот и закончился хмурый февраль, Перелистнёт время свой календарь. Март постучится капелью в окно, Небо прозрачное, словно стекло. Небо весеннее чистое, словно стекло.

Тают снега на полях и в лесах, Тают снега в деревенских дворах. Кот на поленнице ловит мышей, Тащит травинку в гнездо воробей, Почки как ноты, ноты на струнах ветвей.

В городе тоже бушует весна, Солнце на небе горит, как блесна. В луже холодной стоит снеговик, С юга плывут облака-корабли — Трюмы наполнены стрелами первой любви.

Про драконов

цикл

Дракон

Отрубили голову дракону, и

теперь она плывёт одна.

И не важно небу голубому,

что, кому, о чём поёт она.

А она поёт о жарких битвах,

о прекрасных дамах, королях

И, быть может, о своей любимой,

что осталась в северных лесах.

Не помог дракону жаркий пламень,

не спасла чешуйчатая бронь.

Рыцарь был отважный и удалый,

искры высекал копытом конь.

Ради славы для своей любимой

этот рыцарь прискакал в леса,

И на битву яростно-ранимых

безразличные смотрели небеса.

Драконша

Этим летом снова прилетал дракон.

Отросла не хуже прежней голова.

А быть может, это вовсе был не он.

Может быть, его любимую тоска

Пригнала сюда из северных лесов —

Сколько можно ждать любимого в снегах?

Отлучался милый только на часок

Да застрял в каких-то проклятых веках.

Если только он другую полюбил,

Не летать ему со мною в облаках.

Но не верю я, чтоб он меня забыл,

Если так, спалю огнём, развею прах.

Горькая ярость

Горьким воплем небо расколола,

Чиркнув море краешком крыла.

Сердце, как любви своей осколок

(Той любви, увы, не сберегла),

Захотелось вырвать как занозу

Из своей чешуйчатой груди.

Выплеснуть на землю свои слёзы,

И не важно, что там впереди.

Жалко будет только малых деток:

Кто научит драконят летать?

Кто виновных призовёт к ответу,

Сыновей сумеет воспитать?

Пламенем любимого останки

Я с собою в небо подниму,

Будут наши детки как подранки,

Набираться ярости в дыму.

Эпилог

С годами эта ярость, возмужав,

Уже не вместится в драконовой груди.

И люди, плод грехов своих пожав,

Со страхом, холодеющим внутри,

Согласны заплатить любую дань,

Продляя этим жизней жалких дни.

Согласны будут урожай отдать,

Скотину и сокровища свои.

И будут в поисках менять богов

(Надеясь: те сумеют им помочь)

И видеть в близких и друзьях врагов…

Всё глубже души погружая в ночь.

***

Перейду океан, аки посуху,

Растоплю ледники на вершинах гор,

И тебе без меня — как без воздуху,

Да и я без тебя — не купец, не вор.