Сборник стихов "Сны как улыбка Весны"

Сборник стихов "Сны как улыбка Весны"

****

У мастера небесного в руке

Белели облака, как будто глина,

И опоясывались лентой длинной,

И уплывали дальше налегке.

Цветы свои раскрыли лепестки

Навстречу солнцу и к росинке каждой

Приникли бабочки, томимы жаждой,

Ожившие цветные огоньки.

А небо, как найти у неба дно?

То в Вечность приоткрытое окно,

И мир был вечно древний, вечно новый…

Такою красотою всё полно,

И даже тот, кто позабыл давно,

Что значат слезы, может плакать снова.

****

Лезла в голову ерунда,

Я сидела одна без дела.

На меня глядела звезда,

Я куда-то мимо глядела.

Из бескрайних глубин космоса

Свет звезды к нам добрался сам.

Я глаза подняла к небесам,

И мгновенно лишилась голоса.

Эта звездочка, нежная, чистая,

Столь прекрасная, что слова

Разбивались вихрем неистовым,

Зарождаясь едва-едва.

Эта звездочка знала важное:

Бесконечной Вселенной начало.

Я смотрела глазами влажными,

Я смотрела и просто молчала.

****

От моей свечи не зажечь огня…

«Ах, оставьте меня! - я твержу упрямо –

Ах, оставьте меня! Отпустите меня!

Иль не видите белую полосу шрама

На моей груди? Словно там стрела

Ударялась в плоть опереньем красным…

И моя походка, увы, тяжела.

Отпустите, уйдите, мой принц прекрасный».

Но меня другой отразят зеркала,

Я сумею волшебно преобразиться.

Я и станом стройна, я и ликом бела,

Я блондинка с кудрями цвета пшеницы.

Вот теперь покажусь я во всей красе!

Только принц мой стоит неестественно прямо:

«Я любил в тебе даже эти шрамы,

А теперь ты стала такой, как все».

****

Рыбе нужно плескаться в реке,

Птице нужно окно без решеток. Я так сильно сжимаю в руке

Деревянные шарики четок.

Нитки четок покой принесут,

Только я откажусь от покоя.

Мне наскучил домашний уют,

Я попробую что-то другое.

Только шарики щелк да щелк,

Мол, не склеишь того, что разбито!

Не сбежал бы из клетки волк,

До сих пор жил бы жизнью сытой.

И сомнения тысячей жал

Ранят сердце до крови, до боли…

Если зверь из клетки сбежал,

Всё равно он погибнет на воле.

****

Большого чуда я ждала заранее,

Волнуясь, замерла, едва дыша.

Придумала крылатое создание,

А выдумка плоха, иль хороша?

Глядит на мир в наивном удивлении,

С улыбкой говоря: «Летим вдвоем!»

А я молчу, меня гнетут сомнения:

Что если мы на землю упадем? Когда, смеясь, всё превратила в шутку я,

Мол, не летать нам вместе в небесах,

Погасло что-то детское и чуткое

В его больших, доверчивых глазах.

Он улетел туда, где зори алые.

Был плавно-легок каждый взмах крыла.

И с губ слова сорвались запоздалые:

«Мне будет не хватать его тепла!»

Я не ищу как прежде оправдания,

Закат стал тусклым, хмурым стал рассвет.

«Прости меня, крылатое создание,

Прости меня!!!» Лишь эхо мне в ответ.

Она

Её сны, как улыбка весны,

Краски ярки в конце и в начале,

А роса на цветах не имеет цены,

Там весь мир, растворённый в кристалле.

Она любит огонь и бряцанье мечей,

Любит ветра шаги на крыше,

А героев – всех рыцарей темных ночей,

О которых никто не пишет.

Её песни – гитар ненасытная страсть,

И в мелодиях ливни и грозы.

Если пропасть в пути, значит, надо пропасть,

И, взлетев, улыбнуться сквозь слезы.

Ей не хочется думать, что жизнь, как вокзал,

А не отзвук чудесного вальса.

Но двойник ей из зеркала громко сказал:

«Хватит жить как во сне! Просыпайся!»

****

Все стихи о тебе глубже в память зарыты,

Не могу, не хочу я себя побороть.

Ты измучил меня, будто стал ты магнитом,

Будто стала железом моя бедная плоть.

Кровь по жилам течет, горяча, будто лава,

И возносит желанья на гребне волны.

Ты измучил меня. По какому же праву?

Я прошу тишины. Тишины, тишины!

И пройду я спокойно с улыбкой холодной,

Если б смог ты узнать, как я сильно хочу

От тебя стать свободной, ненадолго свободной!

А потом я свободу свою растопчу.

****

Мы танцевали на балу,

О, как сиял огнями бал!

Но этот Арлекин в углу…

Что он сказал, что он сказал?

Что день пройдет в пустых мечтах,

Что век исчезнет за горой,

И станет прямо на глазах

Героем раб, рабом герой.

Сказал: « Ты любишь говорить

И в шуме собственных речей

Ты не сумела оценить

Тепло родных, тепло друзей,

И, как и все ты будешь жить,

За годом год, за годом год,

Вставать, ложиться, есть и пить,

Покуда не придет черед

Уйти и не оставить след,

След на земле от ног босых.

Минута, и тебя уж нет,

Секунда, и истлеет стих».

А по углам змеился смех,

Никто не понял ничего.

И закричала я при всех:

«За дверь его, за дверь его!

Прогоним Арлекина прочь,

Он здесь на всех нагнал тоску.

Пускай уйдет в сырую ночь,

Во тьму, по ржавому песку». Сиял огнями шумный бал,

А за стеной огня один

За всех молился и рыдал

Забытый бедный Арлекин.

****

Я помню сон. Его я не забыла.

Я не смогу забыть его вполне.

Вот этот дом и этот свет в окне,

Когда-то, где-то, с кем-то это было.

Среди ночей, среди лучей дневных

Ищу людей, чьи лица, как на фреске,

Чей взгляд несхож с глазами остальных.

И мысли собираю, как обрезки,

Как пестрые кусочки конфетти.

Во сне всё ясно или же туманно.

И я спешу, ведь я должна идти

Искать тот дом, волнующий и странный.

Проснулась я, и стало страшно мне:

Подумалось, что если б так случилось,

Что наша жизнь какой-то сон во сне,

И вот среди миров я заблудилась,

И вот все люди, этот мир большой

Лишь чей-то сон о чей-то странной жизни,

А я с моей мятущейся душой,

Я просто жалкий винтик в механизме?

****

Небеса над нами сапфирной чашей,

Новый день, похоже, обещает быть славным.

День не стал ни твоим, ни моим, лишь нашим,

Разделенным на две половинки равных.

День, залитый солнцем. Все будто впервые,

Ничего плохого уже не случится.

Молодого ветра губы шальные

Поцелуй оставили над ключицей.

Все мечты сегодня стали возможны,

Вечно юное солнце смотрит в глаза мне,

И окрепшие крылья прорастают сквозь кожу,

Как цветы сквозь асфальта серые камни.

Ночь. Огонь свечи темноту оближет.

Этот день оставил привкус утраты.

Ты, конечно, не сможешь без крыльев выжить,

Ну, а мне просто страшно вдруг стать крылатой.

****

Мы встретились случайно, быть может, разминемся,

Но были наши лица на миг озарены

Сиянием ночного ласкающего солнца,

И взвешены недели, и годы сочтены.

Мы встретились однажды, как будто две планеты,

В космическом пространстве сошедшие с орбит.

В твоих глазах источник таинственного света,

Быть может, взор мой тоже в себе его хранит.

Пути перекрестились. И мы не знаем сами

Какую тьму раскрасит пылающий костер.

И мудро смотрят волки янтарными глазами

На лик ночного солнца над высотою гор.

****

Я скажу вам просто и честно,

Не впадая в тоску и в раж,

Я иду дорогой известной,

Как компьютерный персонаж.

Мне, конечно, думать приятно,

Что сама хозяйка судьбе,

Но по кругу иду обратно,

И все силы трачу в борьбе,

Кто же, кто же следит за мною,

Кто по клавишам бьет слегка,

Наблюдает кто за игрою,

На меня глядит свысока?

Я устала в борьбе жестокой,

И молюсь, чтоб себя спасти,

Чтоб компьютер мой ненароком Не был выключен из сети.

****

Я говорить с тобой начну стихами,

И буду ждать с волнением ответ.

Ты скажешь мне: « Ведь мы же знаем сами,

Что надо бросить вымысел и бред»,

Я буду говорить про всё на свете,

А ты о том, что хлеб возрос в цене.

Ты скажешь мне: « Ведь мы давно не дети,

А жизнь сейчас со всех берет вдвойне».

Ты скажешь мне, что я наивна слишком,

Что средние века давно прошли,

И в каждом мною встреченном мальчишке

Ищу я рыцаря святой земли.

Ты скажешь, что напрасно рано утром

Искать подкову где-нибудь в песке,

Что надо стать расчетливой и мудрой,

Забыв о романтической тоске.

Разлукой нашей мы почти довольны.

Мы разные. Но что ни говори,

Ты вспомнишь о моих стихах невольно,

И, может быть, проплачешь до зари.

****

Пока душа в груди моей болит,

Покуда слезы течь не перестанут,

Я буду плакать горестно, навзрыд,

Над тем, кто доверял и был обманут.

Над быстро брошенным осколком фраз,

И над раздавленной в пыли гвоздикой,

Над чьей-то болью скрытой в недрах глаз,

Над чьей-то болью тайной, сильной, дикой.

От осознанья: не могу помочь!

Но состраданию не нужен повод

И тянутся сквозь бархатную ночь

Мои стихи, как оголенный провод.

****

Мне нужно другое, иное,

Чтоб взрыв, рассвет и пожар,

И ветер, наполненный зноем,

За пламенем будет угар.

Пусть рухнет стена из бетона!

В развалинах травы взойдут.

Не надо печального стона!

Пусть лучше грохочет салют.

И Принцы всех континентов,

Под флагами всех мастей

Помчат, как на киноленте,

Ко мне, королевне своей.

Но краску съедят туманы,

От серости больно вдвойне.

А Принцы сидят в ресторанах

И топят тоску в вине,

А Золушка – та в больнице

Уборщицею простой.

Вот парень, похоже, Рыцарь,

Но Рыцарь спешит к другой.

И город в серость одетый,

И серы его дела.

А утром прочтут в газетах:

« От серости умерла…»

****

Вот небосвод, как чашечка цветка,

И он дождями, как росой, забрызган.

Я от природы бесконечно далека,

Потратить то, что называют жизнью,

Взять в руки ком распаханной земли,

Сплести венок… Но вот ведь незадача!

Мой город задыхается в пыли,

И скромные цветы растут на даче.

Я воздухом отравленным дышу,

И я скажу при всем честном народе:

Мне пишется лишь так, как я пишу,

В моих стихах ни слова о природе.

Посвящается Н. С. Гумилёву

Рассыпались слова золотые,

Как у бабочек с крыльев пыльца.

Величавые или простые

Волновали напевом сердца.

Ах, уйти бы, уйти бы далече,

С Музой Странствий покинуть свой дом,

И набросить котомку на плечи,

И уже не грустить ни о чём.

Только отзвуки голоса слышу,

И бросает меня в забытьё.

Жарки солнцем согретые крыши,

Там сосульки лепечут своё.

Люди скажут: «Неужто забыла,

Что зиме далеко до конца?

Видишь, зря стихотворная сила

Волновала напевом сердца».

Дальше, скучные зимние миги!

Люди видят, сижу я одна.

Непонятно им, в этой книге

Каждый день для меня весна.

****

Будешь ты хорош или плох,

Но отдамся одной минуте я,

Донесу свой яростный вздох:

«Я люблю тебя, я люблю тебя!»

Я сгораю, бегу, тону,

Лихорадкою растревожена.

Объявлю за тебя войну.

Все знамена к ногам твоим брошены.

Я хочу за тебя пропасть.

Быть навеки к тебе привязанной!

А потом я пойму, что страсть

И любовь это вещи разные.

****

Ночь к откровеньям моим глуха,

Я себя чувствую одинокой.

Втиснуть стараюсь в форму стиха

Недосказанность взгляда, легкость намёка.

Сделать бы что-то. Не знаю сама,

Как мне из тины болотной выбраться?!

И, позабыв про логичность ума,

Не ждать от судьбы ни подарков, ни милостей.

Выйти и бросить свой звонкий крик,

Были бы в небо глаза распахнуты.

И люди все, обернувшись в миг,

Разом бы многоголосо ахнули!

Кровь торопливо стучит в висках,

Сердце готовится к обороне.

Только по-прежнему в моих стихах

Плавно летят вороные кони. Только кому они тут нужны!

С серостью вечной стоит ли биться?

И не вернутся уже с войны

Черные рыцари, верные рыцари.

Из-за плеча слышу крик: « Молчи!

Ты, может, с планеты другой, не здешняя?

Нам надоели твои мечи,

Оружие давнее, устаревшее.

Живи как обычно, чтоб как у всех,

Не мучай ты нас своими проблемами.

Крылатые лошади – просто смех!

И нечего бредить разными шлемами!»

Я улыбаюсь на это: «Нет,

Те не поймут, так другим понятно,

Им, что сплетают и звук, и цвет,

И созидают, и льют обратно

Краску и слово на холст, в тетрадь,

Звуки сверяя с сердечным ритмом.

Если и им меня не понять,

Зачем я нужна со своею рифмой?

****

Напрягся в тяжком ожиданье дом,

От ожиданья сердцу стало больно,

И каждый день меж сердцем и умом

Ведутся нескончаемые войны.

На землю звезды смотрят свысока,

Сегодня ночью было слишком душно.

Надежда, прикоснувшись лишь слегка,

Опять твердит, что унывать не нужно.

И эта ночь сквозь пальцы утекла,

Рассвет встречают птицы пеньем звонким,

И, зная все основы ремесла,

Проматывает время кинопленку.

****

Послушай сказку, сидя дома.

Так скоротаем вечера.

И о русалочьих хоромах

Из дорогого серебра,

О молодом единороге,

О чудесах далеких стран…

И уведут тебя дороги

В цветной заманчивый туман.

Еще я расскажу, наверно,

О тишине пустых полей,

О зле, томящемся безмерно

От темной гордости своей.

И ты задумаешься кротко,

Проверив время по часам.

Рассказ мой будет не короткий,

А о добре ты знаешь сам.

Вновь тишина разлита в мире…

Но будь ко мне не слишком строг,

Когда очнешься ты в квартире,

Где креслом стал единорог.

****

Неподвижность лица твоего

Только с маской соперничать может.

Ничего-то тебя не тревожит,

И не радует ничего.

Но кричит затаённая боль,

В глубине потемневшего взгляда.

« Дай мне руку, быть рядом позволь».

Отстраняешься, шепчешь: « Не надо».

Жаль, тебе я не в силах помочь,

Эту боль не утешит отсрочка.

Ты как волк, уходящий в ночь,

Ты затравленный волк-одиночка.

Я смотрю тебе вслед из окна,

Кто же знает, что может случиться?

Я когда-нибудь стану нужна,

Я хочу быть твоей волчицей.

****

Мне кажется, что я сто жизней прожила,

Мне кажется, что я сносила двести масок,

Что я была темна, что я была светла,

И был огромный мир, весь спектр разных красок.

И кто-то рядом был, и звал меня на волю,

И говорил, что лес в зеленое одет,

Что нас с волненьем ждут и озеро, и поле,

Как узников, в тюрьме проживших много лет.

« Иди же босиком, лишь в легком пестром платье,

Пусть за тобой бежит пушистый верный пёс.

Как Божий мир хорош! Он нам раскрыл объятья,

И каплет сладкий сок из вскрытых вен берез.

И глубоко дыша, пить этот воздух сладкий,

Ведь небо омрачить уже не сможет дым.

И в счастье вдруг шагнуть, с трамплина, без оглядки,

И нам цветы простят, что мы идем по ним».

Но я отвечу так, бесслезно и устало,

Не жалуясь уже, и больше не любя:

« Забыла детство я, заставила себя,

Вновь годы пролетят, а опыта так мало».

****

Где-то во мне амазонка, валькирия.

Не зря же победой назвали меня.

Груз повседневности сброшу как гири я,

Друг, оседлай вороного коня!

Я наслаждаюсь минуткой каждою,

Видишь, забрезжил рассвет полосой?

Лезвие снова томится жаждою,

Хочет умыться кровавой росой.

Только война не фрагменты книжные,

Это черта, а за ней обрыв.

Что же случится, если увижу я,

Вражеский воин слишком красив?

Выпад прекрасный. Алеет рана,

Тянется, тянется времени нить.

В сердце пантеры дробь барабана:

Хочется кошкой домашней быть.

Я не задумаюсь, кстати, не кстати ли,

Речь лихорадочна, как во хмелю,

Неужто носить мне клеймо предателей,

Лишь потому, что не так люблю?

Снова очнулась в своей квартире я,

Тянется, тянется времени нить.

Может, исчезнешь навеки валькирия?

Дай мне спокойно и медленно жить.

****

Вы меня не узнаете. Вам ли, мудрым и знающим,

Угадать меня в ней, и самим же признаться.

В этой леди прекрасной и всегда ускользающей,

С вечно лёгкой походкой, данной только для танцев.

Отвергаю немедленно все границы привычные.

Радость лентой повязана и с улыбкой подарена.

- Как сегодня гуляется? Настроенье?

- Отличное!

Разрешите сейчас пригласить вас, сударыня?

И умчит меня в ночь разудалая тройка,

Полетят мне вдогонку разноцветные сны…

Но очнусь и увижу: вот микстуры настойка,

Витамины в таблетках, костыли у стены.

Жизнь обманет бесстыдно, как нахальная сводня.

Запишу в чистовик снова черным по белому:

« Сделай праздник сегодня, сделай праздник сегодня!!!

А не сделаешь ты, кто тебе его сделает?»

****

Если б стихи мои горели в огне,

И кто-то, явившись, сказал бы мне:

« Смотри, смотри, что суждено,

Ты можешь спасти только одно».

Я сказала бы, глядя как дым струится:

« То, где хранится моя частица.

Пусть говорят, что оно странное,

И слова напыщенная поза,

А оно уносит боль раны моей

Не в чёрную пропасть наркоза,

А в крепкий сон исцеленного человека,

Когда он смыкает усталые веки,

И рядом близкий и любящий.

Я забыла прошлое и не знаю будущего,

Но если придется стоять над золой,

Пусть хотя бы это будет со мной».

Освобождение

По стенам тюрьмы мой метался крик,

Говорили все: « Да ведь он привык».

Не кричал, рычал, не хватало сил,

Или так молчал, или волком выл.

И кричали мне, убегая прочь,

«Он горит в огне, страшен он как ночь,

Только шрамы на этой коже,

Он ни на кого не похожий».

Ну, скорей, убей, меч в руке еще,

Золото лучей греет горячо.

Кто скользнул во тьму тонким лучиком,

Кто открыл тюрьму новым ключиком,

Кто из тьмы на свет выводил меня?

Я отдам тому все сокровища.

Кто, не побоясь моего огня,

Красоту подарил чудовищу?

А придут друзья, я скажу им: « Что ж,

Что ж, друзья мои разлюбезные,

Это ведь не ложь, что остёр мой нож,

А улыбка острее лезвия».

Я хотел летать, но упал я в грязь,

Я же хоронил себя заживо,

А теперь стою и смотрю, смеясь,

В золоте лучей шрамы зажили.

Не пойму никак, чем так страшен мрак,

Ведь ночной цветок самый нежный.

На моем лице видишь тайный знак?

Я утешился, безутешный.

ВОИН И ДЕВА В КРАСНОМ

Почему ты не продаешься,

Ты, упрямая дева в красном?

Почему затмеваешь солнце?

Почему ты слишком прекрасна?

Не купить тебя ни обманом,

Ни казной, ни подвигом смелым.

Не припасть к губам твоим рдяным,

Не припасть к груди твоей белой.

Я на рынке купил другую, Из рабынь лучшую деву.

Её кожу исполосую,

Поддаваясь порыву гнева.

Только вдруг мне рабыня молвит:

-Злой мучитель, убил бы лучше,

С той, чье платье алее крови,

Ты сравненьем меня не мучай.

Поквиталась бы с ней, надменной,

Что сослала меня в рабыни.

Ты уснул у её колен бы,

Я себе бы взяла рубины –

Символ власти в моей короне!

Засияла бы я на троне.

…Я прокрался в дворец притихший,

Перебив, подкупив ли стражу.

А когда ты навстречу вышла,

Я смутился, опешил даже.

-Лишь с другими я зол и страшен,

При тебе буду псом покорным,

Скучно жить средь мраморных башен,

Убежим на рассвете в горы.

Я не понял, как так случилось,

Видно, видел в тумане, неясно,

Что-то хрустнуло вдруг, надломилось,

Красное расплывалось на красном.

Умирая, ты мне сказала:

«Просто ведьму я наказала».

Я у ног твоих каменею,

Мне судьба подсыпала перца, Что ж, теперь я навеки с нею,

Со своей владычицей сердца.