Сборник стихов (с 2026г)

Золотится выдох на рассвете

Золотится выдох на рассвете.

Солнце светит лежа на земле.

Тишиной звенит озябший ветер,

Гонит в даль снежинки в колее.

Неба синь. Простор лазури вечен.

Ломким хрустом вереницей след

Всё спешит, петляя безутешно,

Утыкаясь в горизонты лет.

Свет и даль. И ничего не надо...

Лишь стоять в морозной синеве

Посреди полей родного края

И душой любить назло беде.

Второе февраля...

Нам на окнах напишет мороз о разлуке.

За рисунком белесым размыт силуэт.

Там и память жива, и мечты и все люди

Те, которых сегодня давно рядом нет.

Мы научимся жить, выживать, улыбаться,

Но в душе навсегда сохраним имена.

Там жива та девочка, которой пятнадцать,

Впереди ещё жизнь и все живы друзья.

Там, за росписью белой плетеных узоров

В той панельке, что окнами на детский сад.

Где тепло и уютно, где всегда ждут родные

И куда невозможно вернуться назад.

Нет и мебели там, да все вывезли книги.

Дом был старый уже и недавно снесли.

Там теперь ничего, но меня там любили.

А ещё там тепло было в разные дни.

Вновь узоры на окнах рисуют морозы.

За рисунком всё кажется мне силуэт.

Я смотрю на него и почти уж не помню.

Но осталась любовь, что сильнее чем смерть.

Весеннее

Белые мухи летят, оседают Грязь под ногами скользит вся черна И на обочине остов сгорает Которой по счёту войны той весна?

Снег, словно первый, на стылые лужи Тихо осядет прикрывши рассвет. Жмутся к земле невысокие хатки В мгле предрассветной все прячут свет.

Тут по подвалам хоронится гордость, Память и честь — старики той земли. Небо пушистое сыпет сегодня Значит до погреба смогут дойти.

Утром туман, пар и дым над полями. Погода не лётная и снегопад. Белые мухи, кружась, оседают. Время дают вернуться назад.

Свечка, буржуйка, кастрюлька, две миски Тихо ворчит чайничек на огне. — Будьте, солдаты. Заварки отсыпьте. До магазина далече уж мне...

Много таких невзрачных домишек И тех людей, что остались тут быть Эта земля поименно их слышит. Ей не дано тех живых разлюбить.

Белые мухи, кружась, оседают. Мглу предрассветную сгонят лучи. Солнце взойдет и снега все растают. Выйдут в поля кто остался тут жить.

Сеять и жать — земле кланяться низко И наблюдать как с прожженой земли К небу рванут колосья и листья, Травы и ветви — спасенные жить.

Ну а пока белый снег оседает, Грязь под ногами ещё вся черна. Небо не лётное. Мы наступаем. И вслед за нами приходит весна...

Forma serveturх

Нас кидает снова то в снег, а то в зной. Золотится, принимая импульс, голый нерв. И опять все мы выбираем не собой Почему-то решив, что платим за всех.

Нас учили не жить, но уметь выбирать Из всех выборов зла хоть какое добро И опять солнце встанет нам не рассказав Что здесь варианты не все и есть много ещё!

В каждом Танце найдется один элемент, Словно в бусах изящных прозрачная нить. Тот один, что однажды на Танец позвал И кому лишь подвластно всё остановить.

Выбор - шаг, выбор - право, поклон, пируэт И замрут пары все в ожиданьи сигнала И несут бремя все, чей предел и венец Станет выбором, меткой конца и начала.

Тот кто выбрал свой страх не отводит глаза. Там на век, словно фото, отметка беды. Выбор сделан уже и не переиграть Ни условий контракта, ни вилки цены.

И впитается в кожу остывшая кровь, Заползет словно в душу, исчезнув в тени. И внутри на ответственность сменит любовь Навсегда заменяя на выбор мечты.

Прометеево пламя

Так бывает порой: расстилается мгла Беспробудная вечная бездна У которой нет края, горизонта и дна Нет и памяти, воли и жизни.

Но родится однажды простой человек Прочь рванут от него безликие тени От улыбки его, от уменья гореть И по грани ходить не зная сомнений

Так бывает порой: воспылает душа Силой, даром, огнём бесконечным. Здравствуй, Господи! Вот он - есть я В этом круге живых бессердечных.

Ты прими мою душу и пламя как дар, Как признанье надежд всех и веры. Дай зажечь, дай сгореть, но не проиграть Весь Твой свет темноте суеверий.

Так бывает порой: распадается мгла Но осколками брызнет сияя Чья-то жизнь ярким всполохом душ И огня, что собою других зажигает.

Мы храним это пламя в наших сердцах. Жертва первых не будет напрасна. Пусть клюют где-то печень тому в небесах Кто собою рискнул в одночасье

Кто-то взяв эстафету продолжит сиять, Кто-то тлеть до конца не погаснув. И вокруг можно жить, и любить и дышать Не боясь жизнь прожить безучастно.

Так бывало порой. Пусть так будет и впредь: Ведь потомки родятся такие, Что способны любить, что способны гореть И собой освещать души целого мира.

Степь

А Бог вновь стоит и курит В форточке злой апрель И заметает вьюга Списки живых и потерь

Бог молча едет, смотрит С неба падает снег С ним вниз падают звезды Много. На всех.

А Бог всё глядит и курит. Дым оседает, горчит И в тишине зябких улиц Голос уже не кричит

Незачем и не надо, Только лишь кликать беду. Бог тут стоит до Рассвета. Значит и я не уйду...

Серый шум

Серый шум над полями: у вас всё не так! Надо свергнуть, убрать — тогда заживём! Это все не свобода и жить так не в сласть. Это всё не победа — обман да гнильё!

Надо кланяться в пол, даже ниже ещё. Надо выть и молить о пощаде врагов. Ведь осмелились выжить, побед не отдав. И у нас всё не так, остальной мир иначе живёт!

И ведь верят как-будто они — целый мир. Бриты, Штаты, Европпы ласкутная сеть. Много мелких Домов на карте Земли И народу меж ними не уцелеть.

Серый шум над полями: мы право и власть! И струится костров поминальных дымок Тонкой струйкою вверх от равнин вознесясь Серым пеплом осев, да пылью дорог.

И устала я слушать как плохо живем, Как гуляет в стране вороньё да ворьё... И что родину любят лишь кто может украсть Остальное под дулом и тупо враньё.

Люди ставят в вину, меня судят за то Что родилась на этой части земли Я — девчонка этих рек, лесов и полей, И мне нравится тут и жить и служить.

Серый шум мне твердит: не бывает ведь так Ну нельзя просто взять и Россию любить! Просто так не умею — это Родина, мать... Я могу улыбаться, ей верить, служить.

Серый шум всё летит, а я верю глазам. И встречаются улицей счастливые лица, И ростут к небу хлеб, леса, города, Потому что тут мне вышло родиться...

Учебное

А завтра небо упадет на крыши Тягучим пасмурным дождём. За память всех, кто в этой бойне выжил Вновь напитает южный чернозем

Взойдут хлеба. С востока встанет солнце И всё вернется на круги своя И чья-то жизнь, иссякнув, вдруг пробьется Травою редкою на выжженных камнях.

Такой вот юмор у судьбы жестокой Что бить по мирным проще и верней И что нельзя считать до срока Домой не забранных парней

Отчетность правит бал. Лишь цифры… И в строчках, списках выживших, потерь При должной технике сумеет раствориться И совесть чья-то, и боль чужих семей.

Ну а пока что небо застрянет на крышах И о почивших завтра будет плакать дождь О всех кто выжил мало кто услышит: Им дальше жить за всех кто вдруг не смог.

Россия

Когда наш фронт - "шестая часть всей суши" Когда нет выбора и некуда бежать Когда ждет каждого своя Маруся и Катюша И кроме них нам нечего терять.

Когда вернуться не означает выжить, Когда Победа - это не слова. Когда нельзя простить и ненавидеть, Но нужно жить и строить Города.

Мы поднимаем к небу хлеб и веру, Растим детей и учим, как всегда Тому что мир вокруг не черно-белый И что закон важней любых нельзя.

Когда наш фронт - "шестая часть всей суши", Когда наш флаг и честь - как приговор. Пока мы живы - Слово не нарушим И будем жить мы всем смертям на зло...

Мы не полезем к вам пехотой

Мы не полезем к вам пехотой. Мирняк не ставьте вы живым щитом Пехота наша пусть воюет и не плохо, Но мы своих мальчишек дома ждём.

Их жены ждут, отцы и дети. Им из руин вновь строить города. И с чистой совестью жить на планете За то что лишь спасали, как всегда.

Да, на войне солдат стрелял в солдата. Таков войны закон, порядок и удел. Солдат с оружьем - это всем понятно. Не тот кто без, кто сдался иль прострел.

Так проще жить вернувшись, рядом Когда вокруг других живых толпа. И понимать, что сделал всё как надо. И спас как мог от смерти всех тогда.

Ведь у ворот седого рая нет отметок Кто русский, чех, а кто грузин, Кто был китаец, эфиоп, британец Иль украинцем раньше был.

Там только души... Нету там айфонов, Ни тачек разных, вилл и номеров. У некоторых список есть спасенных И черный с цифрами приказа номерок.

Их списки сверят, а потом дополнят. И медальон оставят на груди. Мы не полезем к вам пехотой... Мы тут пока не всех смогли спасти.

Больное небо

Сегодня небо сморкается в крыши домов И прячет глаза, не терпит чужого взгляда Оно, словно школьник, забывший про важный урок С тетрадкой вместе в трамвае, что до вокзала.

И мнется понуро и пестрые кудри летят Вихрами из форменной серой косынки застройки И дерзок по юному яркий тот взгляд Лучами витрин, фонарей дробясь на осколки

А Город откликнется, выдохнет, скажет "Привет!" Как старый и строгий учитель знакомый. "Ну что за беда? Что грустит твой рассвет? Кого ты отчаянно хочешь ждать дома?"

Любовью повеет та сказка и миражом. И небо, в окнах найдёт, наконец, кого ищет. И ливень сменится тёплым грибным дождём И радугой Городу вновь благодарность напишет.

Бывает такое: у неба печальный настрой, Болеет, бедняжка, сморкается громко на крыши И ждёт когда кто-то посмотрит в окно, И ждёт когда нужный, любимый услышит...

День России

Когда я маленькой была девчонкой С красивым белым праздничным бантом, С задорным взглядом из под челки И вечным счастьем "на потом"

Тогда не знала праздника Россия. Еще стоял огромный наш Союз. Вокруг сгущались тучи, всё темнело Был непонятен дальше путь.

Потом был Путч, война и взрывы. Был голод, паника и страх... Но живы были те, кто Русь любили И оставались на своих местах.

В такой стране жить всё ж не просто Она огромна, велика, мудра. От самых мест где низко смотрят звезды До тех, в которых нету ничерта

Она живёт! По разному, привычно, Идет за годом год, за шагом шаг. Не выживает индивидуализм тут личный Тут каждый будет винтиком в местах.

И вот скрепят порою шестеренки И организм пока ещё живёт. Мы миром молимся за всех кто в горе Все как один приходим в бой.

Россия - это не земля для одиночек. Тут никогда не будешь ты один. Всегда найдутся те, кто между прочим Случайно будут рядом чтоб спасти.

Синеет небо, наливаясь в грозы И хлебом в даль уходит горизонт. И тут, вокруг, поля, леса и горы... И тут народ, что верит и живёт.

Здравствуй, Господи, это Небо

— Здравствуй, Господи, это Небо. На радарах опять война. В точках-всполохах снова вся карта, Пахнет взрывом родная земля.

Вот, смотри же: тут города, сёла, Тут райцентр, больница, музей. Заложили по плану тут школу, Две общаги и сад для детей.

Здесь готовы уже пляж и рынок, Два вокзала, заводы и порт. Здесь хотим построить аллею Для студентов, что прибыли вот...

Молодые ж! Мальчишки, девчонки... Им бы жить бы еще, поживать. Подпишите, прошу, две вот строчки И мы стройку начнём хоть сейчас!

А с земли снова: Небо, я Ворон! На радаре от точек засвет. — Небо смотрит. Ваш пеленг известен, Но пока что с сектора выхода нет...

—Обложили? Ну знаешь, бывает. Значит время увидеть Рассвет. В небе смерть и от трассеров струйки Да моторов различных концерт.

— Здравствуй, Господи, это вновь Небо. Подпиши нам ещё разворот. Вот проект. Этот дом в честь Победы. И в него мы поселим тот взвод...

Ромашки спрятались

"Ромашки спрятались, поникли лютики" Так пела бабушка мне о любви А я хоть слушала, душой не верила. Она махнула лишь: тогда люби...

И жизнь катилась вся то вверх, то с горочки. Встречались всякие мне на пути. А я однажды лишь себе вот выбрала Глаза любимые, что берегли.

И приходила к ним, и возвращалась я, Кидалась в омут я до дна тех глаз. Они светились мне любовью верною Пока однажды свет их не угас.

Мы все обычные, мы все привычные, Мы - люди смертные. Так учит жизнь... А я хоть слушала, душой не верила. Как может смерть мешать самой любви?

И всё же живо всё, что ещё помнится. И живы все, о ком есть память в нас. И с фотографий всех, за медальонами Не - нет да чудится блеск милых глаз...

Чёрные

Нас учили не жить на коленях. Лишь в Присягу или для награды Мы могли склониться и верить: Наше дело останется правое...

С честью жить и уйти в одночасье Безвозвратные пополнив списки. Только жизнь бывает иначе Судит нас за задачи и риски.

И теперь, обречённые выжить, Раз в пять лет подавая прошение Мы всё ждём для себя не подачки, Только права на возвращенье.

Бог и кошка

Бог снова ходит рядом Чешет за ухом и сыпет корм. Если его не видно, то просто Он где-то спрятался за углом.

Бог очень любит тапки, Пледик уютный, комп. Сверху стоит кроватка И кабель в котором ток.

Бог сам живет на чае, Бутерах рядом на блюдце, Строчках в старом чате И на привычке вдруг улыбнуться

В Город приходит вечер, Жар продавил все крыши Дома немного легче, Прохладней, да и тише.

Бог улыбается, чешет, И взяв на ручки гладит. Нужно ж ему прикоснуться К тем, кто богами правит.

Ночью, прибитый звездами Спит и сопит в кроватке Бог, тот что любит кошек. Значит Земля в порядке.

И простить у меня не выходит...

И простить у меня не выходит... Как простить? Замрет сердце в груди. Тонкой линией спекшейся крови Оседает Рассвет на груди

Леты рябь все дрожит над асфальтом Жарит степь от полей и до неба Там, под ярким солнцем донбасским По-хорошему, зреть бы да хлебу.

Ночь падет в перелески, низины, Зачерпнет в камышах у воды И беспамятства шепот незримый Словно пыль осядет внутри.

Когда-нибудь

Когда-нибудь небо закончится И выпадет стылым дождём И время тогда остановится Впитавшись в сырой чернозем

Когда-нибудь черные птицы Коснуться своей же тени И будут смотреть осторожно Как мир замирает вечерний

Когда-нибудь... Веское слово И точное очень по сути. Вокруг опадая осколками Крошится спокойствия лучик

И отблеск мигнет в перелеске И блик от воды упрямый И звёзды с небес осветят Дороги, ухабы, ямы.

И взрытое минами поле, И лес сгоревший, без листьев Когда-нибудь всё это кончится Хотелось бы чтобы при жизни...

Лаграунд

Снова падает сеть, замолкает эфир, РЭБ работает - тишь над полями. Лишь от сердца к сердцу работает связь Сквозь заслоны, глушилки и все расстояния.

Где-то там, далеко, тебя любят и ждут Где-то там души душам отдали приказ Где-то тут, в тишине, где нас всех не найдут Мы услышим, кивнем. Это в каждом из нас.

И морзянкой стучится в усталый висок, Западает под сердце с поправкой на ветер Через РЭБ, сквозь огонь, километры дорог: "Выход есть на восток. В Д-12 вас встретят"

Небо

В Городе снова двадцать. Он надевает свитер. За окнами август моросит редким грибным дождём. Ночь приспускается ниже, звезды готовят осень И посреди судеб этих, как-то все мы живём.

Утро поднимет туманы, выпарит их чуть выше Будет сегодня ясно, будет ещё даль видна. Она неспеша пройдется - её поступь Город слышит И подтверждают это черточками облака.

Город живёт неспешно - только бегут в нём люди И за стеклом витринным чинно стоит товар. Где-то вновь всё иначе: на севере иль на юге? Воин по миру много. Жизнь только вот одна.

"На мир ложится белым скудная снега пороша. Будто под луч рассветный небо опустит взгляд. Снова то дождь, то солнце жарит до трещин тощих И по земле уставшей нет нам пути назад."

Даже когда всё кончим, даже когда вернемся, Даже когда дождутся семьи и Города Небо запомнит нас прежних: уставших и заросших Тех кто сидел в окопах, всех кто смотрел в небеса.

В Городе снова двадцать. После жары - прохладно. После войны "спокойно" кажется не на всегда. В парке играют дети и у кафе ребята "Крутят" свою колонку на верх даже не смотря.

Нет под ногами гари, смешанной с чернозёмом В даль спешит электричка и пароходный гудок. Небо сегодня ясно. Небо сегодня смотрит. Небо всегда теперь рядом... Небо нас помнит и ждет.

Снилось

Снилось вновь до боли и до стона Снилось живо, словно я в бреду Шла вперед по камням, битой крошке Зная что иду я на беду...

Не уйти и не остановиться. Шаг за шагом выверен маршрут. Снилось мне... Кому такое снится? Лишь тому, к кому вновь не придут.

Так, во снах, идя и догоняя, День за днём всё продолжая жить, Каждой ночью только засыпая Я спешу и верить и любить.

Снилось мне что там, за поворотом, За потоком едущих машин Замерев вдруг обернется кто-то Из ушедших на всегда мужчин.

Хоть один, на малость, на мгновенье Улыбнется, как всегда кивнёт. Снилось мне как с неба смотрят звезды Зная что любому срок придёт.

Снилось мне что просто я проснулась, Шторы темные, на кухне говор, чай. Рядом Док кемарит в кресле сонно "Спи давай, не дергайся пока..."

Зацепило? Пару раз бывало. Ох и долго тогда лежа я была! Даже снилось: вас в живых не стало. Оказалось — правда. Не спала...

Стражи Границ

*заказ

Здесь тьмой и звездами расколотое небо. Весь замер мир в предсмертной тишине. И на границе тонкой из надежды Стоять придётся и тебе и мне.

Нас ищет почта, берцы отбивая. Нас дома ждут, молясь в который раз. Но тут Граница и мы это знаем. И не отступит ни один из нас.

Мы в ночь уходим, в тьму перед рассветом. А завтра день наступит как всегда. И мы вернемся, когда снова где-то Граница дрогнет, нас вновь призовя

О нас не вспомнят даже те, кто знали. Лишь дома будут помнить имена. Но тут Граница - мы не отступаем Хоть не вернуться нам уж никогда.

И снова день настанет как обычно Рассыпав жизнь из ящиков домов Для многих из которых не логичны Ни вся Граница, ни закон миров.

Нам письма шлют кого мы защищаем И в встречи редкие кто не отводят глаз Но тут Граница - мы вновь выступаем Таков наш выбор и таков приказ.

И тьмой и звездами расколится вновь небо. И мир замрет в предсмертной тишине. И мы вернемся кто бы где бы не был И снова встнем мы спина к спине...

Скажи мне, Сет

* Сет — позывной одного из погибших ныне бойцов. ** И да, по роду деятельности он действительно был Палач... *** К египетскому божеству оное отсылок не имеет.

— Что знаешь ты о жизни и о смерти? — И на коленках девочка сидит. Черно всё платье, взгляд небесно светел. Палач спокоен, улыбается, молчит.

— Она как жизнь, но словно на изнанку. Как будто отражение на глади... — Палач молчит, кивает и украдкой Девчонки белую косу тихонько гладит.

— И да и нет. Скорее это фаза. Как будто лед становится водой, Как тает он, парит, взлетает И растворяется во всём...

Дитё устало палача обнимет, Кивнет и голову положит на плечо. — Я поняла что смерть лишь выбор. Но как с ним жить не поняла ещё...

Палач молчит. Над храмом ясно небо. Двор монастырский убран, свеж и чист. И на коленках спит себе девчонка Которой очень надо знать как жить.

Как умереть — вопрос давно понятный. За что уйти найдется всем всегда. А как прожить весь срок не ясно. И сколько он? И почему тогда?

— Скажи мне, Сет, зачем над нами Небо? — Вдруг раздается тихо от груди. — Оно всегда за нами смотрит, Не потерялись чтоб мы по пути.

Она кивнёт, закрыв глаза украдкой, И улыбнется — значит не одна. Ей выбирать пока по жизни страшно. Не выбирать, увы, уже нельзя.

А впереди лежали дни и годы, По списку будущих и воин и потерь — Скажи мне, Сет, зачем мы помним? — Затем что совесть для людей страшней.

Ты можешь выжить, обмануть, исчезнуть И спрятаться — законы не найдут. Ты можешь даже быть оправдан, Но есть последний, главный суд...

С собой остаться вдруг один. Не каждый Способен выдержать, себя в себе признать. Без всем долгов, мечт и желаний, Без всех кто мог нас оправдать...

Лишь ты один. Задуты свечи И память словно приговор... И время нас, прости, не лечит. И совесть каждому зажжёт костёр....

И на коленях вновь сидит девчонка Хоть и прошло уж много лет. С короткой стрижкой, в грязной гимнастерке, Бинтах и шорах, чтоб не видеть свет.

— Скажи мне, Сет... — Всё было не напрасно. Считай что первый свой зачёт сдала. Глаза подлечим, видеть будешь ясно, А то что выжила — считай не предала.

Не отступила, не сбежала, и смерть не выбрала В замен своей судьбы. Поспи чуть-чуть Пока есть время. И Небо ищет выход. Потерпи...

Пройдут ещё года, война и дети. Девчонка белая вновь у плиты склонясь: — Скажи мне, Сет... — ответит только ветер. — Нас Небо ждёт. Вперёд, но помолясь...

Каплями дождя тускнеет небо

Каплями дождя тускнеет небо. Город, защищаясь, поддожжёт огни. Пригибась, прячась от дождя, наверно, С улиц люди прятались под крыши и зонты.

Серой мглой с безумием просветов Осень властно входит не спрося. Город улыбается ярко и беспечно Брызгами огни по лужам разнеся.

Снова сверху дождь — уже не лето. Пар с далеких пахотных земель Оседает серой мглой Рассвета, Оставляя ждать весны капель.

Дальше будет Тьма, снега и грёзы. Поцарапав небо об острия антен Вниз, сквозь тучи рвань, осядут звезды. Ты смотри, сиянью их не верь.

Подмигнут они тебе устало: Тыщи лет как нет в живых звезды. А они всё светят, направляют, Ориентир дают, как маяки.

Мы идём за ними, как в забвеньи. Вычисляя жизни даты и часы Всё спешим на свет далекий, Словно однодневки-мотыльки.

Город улыбается неспешно, Всё красуется огнем своих витрин. Манит и зовёт людей беспечных От созвездий дальних, до своих.

Окунет он в улочки, проспекты, В чёткость линий, круги фонарей. И потухнет в зареве неонном От умерших звезд сияние огней.

Где граница выбора и права? Час, когда задравши к небу взгляд Ты молчишь под фонарем усталым Выбирая звезд умерших свет-маяк.

Ночь

В Городе ночь и ясно.

Звезды, далек небосклон.

Светит, ползет красиво

Трасса за горизонт.

Сын снова спит в ванной —

Пенка, двойные стены.

Кошка в ногах жмется —

Нервничает наверно.

— Азимут двести тридцать! —

Трассер в ночную мглу

Вновь улетает ярко

К смерти что на лету.

— Вижу, веду, ещё работай!

Я зацепил, подсветил... —

И словно бы фейрверком

Взвод летуна зацепил.

Мне всё с балкона видно

На мониторе радар,

Правки, коректировки,

Цели, что под удар.

Небо сегодня смотрит,

Чай у компа стоит.

И на ночном небосклоне

Тихо. Никто не летит.

Тральщики подъезжают.

Где-то в дали рассвет

Кромкой неровной зарделся

И никого в небе нет.

— Небо в поля. Всё чисто, —

Сектор спокоен, молчит.

Где-то гудок машиниста.

Первый по рельсам стучит.

Сыну тепло на дне ванной,

Кошку обняв сопит.

Здесь его не заденет

Если вдруг в окна влетит.

Там же, в ногах аптечка,

Перекись, жгуты, бинты.

Вместо лампочки свечка

И на руке часы.

Мы привыкаем, мы живы.

Тут не работает страх.

Точки, корректировки

И расчёт на местах.

Утром сын тихо встанет

И разогреет поесть

Подойдёт потом, обнимет

Чтоб на коленки залезть

Спать всё же жестко в ванной

Но несмотря ни на что

Небо сегодня чисто

А завтра посмотрим еще...