Сборник стихов разных лет

Бесподобный преподобный

Осенняя слякоть, недобрый сезон,

Шел дождик холодный и дробный.

Брёл через мост натянув капюшон,

Тучный отец преподобный.

И бросив украдкой испуганный взгляд

На реку, где слышался крик.

Он тяжко вздохнул, был поскольку не рад,

Спешить на помощь в тростник.

Оперши́сь на перила и пряча испуг,

Крикнув к реке: «Ты способный!

Бог поможет тебе, мне пока недосуг».

Путь продолжил отец преподобный.

Чему удивляться? Так было не раз,

Люди помнят и то не наветы.

Даровавших крестил и хвалил напоказ,

Сам же нищим не дал ни монеты.

Вот отчаянно просит что-то подать,

Тот, кто без пищи не может.

Но слышит от падре: «Нам велено ждать,

Милостив бог, он поможет!»

Так бы было и дальше, но как мотылек,

Однажды ночью безлунной,

Он, увидав в лесу огонек,

К нему поспешил бездумно.

Каждый встречный священнику рад,

Преди́ка – елей для зевак.

А особенно рад разбойный отряд,

Ставший в глуши на бивак.

Срезав ножом тугую мошну,

И крест золотой срезав тоже.

Молвил главарь: «Мы ЗА Сатану,

Но, возможно, и бог что-то может?»

Не лопнуло небо, не грянул потоп,

Темный лес становился все тише.

Падре в молитвах отбил себе лоб,

Но не был Небом услышан.

Так и закончил бесславный путь

Выбросив в ночь звук утробный,

Бесчестный и жадный прожи́га и плут -

БЕСподобный отец преподобный.

11:4525.09.2023

Слепой старик

Однажды старец на заре, слепой,

Судьбу жестокую кляня,

Стучал клюкой по мостовой,

Брёл тихо, дьявола броня:

«За что ж ты, подлый, смрадный бес,

Не дашь ни жить мне, ни пропасть?

Видать и тот слеп, что воскрес, -

Калеку о́тдал в твою власть.

Никто не держится меня -

Нет к гуслям тяги, нет к труду,

В крови ни искры нет огня,

Когда ж я вовсе про-па-ду?»

Так отмеряя шаг за шагом

Свой скорбный путь, старик стенал.

Пока не вздрогнул доходяга,

С ним рядом голос вдруг: «Ты звал?»

— Ничуть! — опешил дед. — И кто ты?

Стоишь преградой предо мной.

Неужто нет другой заботы?

Я говорил лишь сам с собой!

— Ты, старый, не шути со мною, —

Тяжелый голос отвечал.

Ты помянул? Я пред тобою,

Ответь мне, для чего позвал?

Слепой поежился, он понял,

Кого в безмозглых он речах,

К себе из пекла сдуру поднял,

И к горлу подкатился страх.

— Да как же? Но, гляди ж, дозвался…

И как не звать, когда вокруг,

Нет подле, кто бы задержался.

Всех распугал мой злой недуг.

— Да ты лукавишь? Слышат тени!

Забыл? Лишь мир свой начал путь,

Я есть творец лукавства, лени,

Кого ты хочешь обмануть?

Ты немощен, слепец, с того лишь,

Что с дня рождения до сих,

Одни проклятья балаболишь,

Не то про близких, - про родных!

Но, раз призвал меня усталым,

Дабы не слушать ложь твою,

Хочу я откупиться малым,

Давай тебя я одарю?

Поскольку твой язык несносный,

Доселе гнал всех от тебя,

Повелеваю детям, взрослым -

Теперь внимать тебе, любя!

Пусть каждый преданностью платит,

За желчь и яд в твоих словах.

А надоест, так скажешь: «Хватит!!!»

И дар сей превратится в прах.

Вот дрогнул воздух – нет Чужого,

Страшащий голос вдруг исчез.

Старик пождал еще немного, –

Его оставил грозный бес.

И вот, как водится – не ново.

Слепому дар сей вышел боком.

Где б ни был он, лишь скажет слово,

За ним идут, как за пророком.

Шло время, а людское море,

Вокруг него все прирастало.

Мечта вдруг обернулась в горе,

Совсем житья ему не стало.

Теперь не спрятаться нигде!

Да́ уж, сбылось, о чем мечталось.

С трудом укрыться по нужде,

Лишь час от ча́су получалось.

Что ни скажи – ликует люд,

И хвалит старого за мудрость.

Будто прозрели – сами прут,

Зовут других. Сколь их собралось?

Слепой повертит головой,

Прислушается – шумный гомон.

Бредёт в воде реки людской,

Куда не знает по урё́мам[1].

Вошли в болота. Смрад и гнус.

Завязли люди, где-то тонут.

Уже не радует искус,

Слепой от горя просто стонет.

Когда ж десятки чьих-то душ,

В жиже болотной он истратил.

Вдруг взбеленился «Мудрый муж»,

И закричал истошно: «Хватит!!!»

Очнулись люди, осмотрелись,

Застыли возле старца кру́гом.

Их души гневом разогрелись,

Опережая все друг друга,

Вдруг стали деда поносить,

И упрекать его в тревоге.

И вывести с болот просить,

(Никто ж не знал домой дороги).

Когда устали – гомон стих,

Слепец поднялся на колоду.

Взирая из глазниц пустых,

Так обратился он к народу:

«Куда вы шли? За кем вы шли?

Зачем надеялись на что-то?

Да разве ж что-то я сулил?

Привыкли вешать на кого-то,

Свой тяжкий путь, свою судьбу -

На черта, духа или бога.

Хоть у кого-то есть во лбу,

Своих мозгов? Ну хоть немного?

Кому вверяете вы жизни?

Доверие – монета злата.

И от рождения до тризны,

Идет доверием оплата.

Да разе звал я вас с собой?

Старик с увечьем – пёс бродячий.

«Так кто ж из нас тогда слепой?!

И разве хоть один тут зрячий?»

9: 5017.10.2023

[1] Урёма — (тюрк.) густой пойменный лиственный влажный лес с высокотравьем и тростником, а также пойменный таёжный лес. В Западной Сибири У. – сфагновое лесное болото с сосной, в том числе кедровой

Сыну

Самостоятельный парень,

Есть и работа, и дом.

Весел и неординарен…

Мы с мамой мечтали вдвоем,

Что так через время и будет –

Всегда улетают птенцы.

На крыльях окрепнувших судеб

Пути открывают мальцы.

В ветра́х бытовых матереют,

Под ливнями бед дрожат,

И знают – накормят, согреют,

Лишь сто́ит вернуться назад…

Ти́кает тихо будильник,

Пружина слабеет, хандрит.

Миг! …На погосте лишь быльник

Торчит из-под мраморных плит.

Не дай тяжкой горечи длиться -

Не умирает любовь

И, пока в твоем сердце теплится

Наша с матерью кровь,

Лёжа в холодной могиле

Мы будем слышать тебя.

Ведь там, за порогом, мы в силе,

И все одолеем любя.

Слова не из книг истёртых,

А совет от твоих родных:

Трудно тебе слышать мертвых?

Так слушай еще живых!

31.12.2024

Посмотрел серию видеороликов Сиифы Адрианы о Беларуси и …написалось.

Люди! Сразу скажу – вывод делал не я.

Заключил из скитаний Сии́фы.

Сколь же, братцы, мала наша Земля!

Ее твердь это попросту мифы.

Где, расставаясь с Сиифой, не плакали?

Нет нужды здесь в труде аналитиков.

Люди – везде на Земле одинаковы,

Всё отличие только в политиках!

16.12.2024

Итог

По итогу мне вымощен путь прямо в ад –

У меня нескучное прошлое.

Вы не слушайте, ЧТО про меня говорят,

И, особенно, если хорошее…

Я не грешен, о – нет! И о светлом пою.

Просто ангелы что мною зáнялись..

Вдруг решили, что я расскажу всем в раю,

Что они зря не жили, а маялись.

Я и ангелам песней открою глаза,

Мне помогут гитарные струны.

…Нелегко уходить – сердце давит слеза,

Ветер двигает памяти дюны.

Есть, что вспомнить? О – да! Трудно было идти,

Но теперь ни о чем не жалею.

Благодарен друзьям – помогали в пути,

Благодарен еще и семье я.

Встанет солнце потом, где-то в жизни другой,

Но прошу я желанье исполнить!

Дайте мне не забыть то, что было со мной,

Я хочу ЭТУ жизнь свою помнить!..

21.06.2022 г.9.20

Состояние любви

Она больна, она увы, пропала

Вздыхает часто, ходит, будто пьяной.

Но в сотый раз анализ её кала

Не выявил наличия изъянов.

УЗИ и ЭКГ ей проводили,

Пальпацию межрёберных ложбин.

А в результате только и явили

Что скрытую эрекцию врачей-мужчин.

Не ройтесь зря, проблемы не найдёте

В здоровой, полной радости крови

Ведь не встречали вы в своей работе

Диагноз – состояние любви!

(шутка) 30.08.201614:15

Любовь велИка

Нам говорят – любовь велИка!

Она есть топливо творцов,

Она равна, хоть многолика

Для мудрецов и для глупцов.

Сражает наповал красавиц,

Красивей делает иных.

Она с царями миром правит

И губит их, …и губит их.

Любовь – Создателя подарок,

Или проклятье? Как кому.

Но день прохладный с нею жарок,

А в зной всё стынет. Почему?

С чего в любом будить поэта?

Не каждый может в муках петь.

Страдают и! Благодарят за это,

Творя - готовы умереть.

А что ж она, о ком здесь бают,

О ком банальный сложен стих?

Она букеты собирает,

Дурманящих цветов своих.

Любовь играет, ей смешно

Готовить нам хмельное зелье.

Но чем вкусней её вино –

Тем тяжелей потом похмелье.

30.08.2016 13:07

Фантазия - фонари

Я с друзьями гулял, я бродил до зари,

Пять часов я счастливым был самым.

Там, где тихо и славно, там, где парк, фонари

Там, где не было вас с твоей мамой.

Можешь нюхать где хочешь, но глаза-то протри,

Я ни капли спиртного не принял.

Это хмель от свободы, погоди, не ори,

Не позорь на висках моих иней.

Ни: «нашёл молодую», ни: «такой же, как был»,

Знай, на свете нет мужа прилежней.

А в защиту скажу: не уходят к другим,

А, как правило, валят от прежней.

Мудрость мнения тёщи в Пекле гори!

Это «сок» сериалов с рекламой.

Я хочу снова в парк, там, где есть фонари,

И есть мир без тебя с твоей мамой.

14:5327.10.2015

Поэма Шуты

Сказка? Что ж, пусть будет так.

От сказки мудрым будет прок,

Ведь что ни сказка — то урок,

А в ходе жизни важен каждый знак.

Играло солнце в росных травах,

В низинах рек, на горных склонах.

Сияло золотом на кронах

И у корней в Седых Дубравах.

Тепло ушло, оставив осень.

Всё дольше ночи до рассвета,

И доживает в чаще где-то,

Cнегов подтаявшая проседь.

Обитель северных Богов

Врата открыла белым ветрам.

Земля ждала большой покров —

Потолще шубу спящим недрам…

Семь королевств родством монархов

Веками дружбу умножали.

Имели блага короли,

И их народы не страдали.

Соседям в зависть и врагам

Столь крепким виделся союз,

Что угрожать по их межАм

Любой ответит: «Я боюсь».

Но вот, три сотни лет назад

Народ коварный вторгся тихо.

Гостям любой в тех землях рад.

Их приняли - поймали Лихо!

Где б не явились "серые" всегда

На землях скудных или плодородных

Их плата за радушие — беда,

Безверие и травля неугодных.

Дружны соседи — Иуды сеют склоки,

Для них стравить кого – за радость меж собой.

В обмане и в торговле − просто доки,

Давали деньги в рост, а слыли беднотой.

В обычаях своих они чудной блюли закон:

Спокойно, не шутя, не ради смеха,

Охотно отдавали своих жён

Быть королям любовною утехой.

Так и росли потом средь бедности немытой

И чада чужаков, и королевские сыны

На землях, где и бедный ходит сытым,

До времени те "серые" и не были видны.

Байстрючье племя, ну куда уж хуже?

Рабы господ и их хулители.

Вот срок называться их наару мужем,

С поклоном к королю идут коварные родители.

ЧинЯт монарху спрос, мол, по родству высокому

ОтмЕряйте нам тут же часть престола.

Ведь наш совёныш — сын самО́му соколу,

Давайте ж половину ореола.

Достало Мудрости в то время за тайгой,

И семеро из главных собралИсь.

Такой же осенью - вода уже с шуго́й,

В Ладо́гу бездорожьем добрались.

И было решено, хвала Устою,

Избавиться от тяжести оков,

И вот смели поганою метлою

Всех до единого тех "серых" чужаков!

Не разбирали, есть ли кровь монарха в ком-то.

Коль в розах гады — к чёрту розы!

Указан "серым" путь — до горизонта!

И жён их гнали прочь, хоть те и лили слёзы.

В союзе снова воцарился мир.

И, дабы закрепить народов исцеление,

Раз в год в Ладо́ге собирался пир

Семи правителей — соседей угощение.

Смотря на них, другие разгибали спины,

Хотели тоже гнать с земли гостей паршивых.

Но вот беда: в том не были едины,

И часто попросту жалели лживых.

Те «серые», где - за посулы, где – «из жалости»,

Где златом откупались, где мешком зерна.

Вновь расплодились полчищем из малости.

И отплатили горем всем сполна.

А что же севера народы…?

Прошло две сотни лет, ни дать, ни взять.

Они посеяли добро — оно и дало всходы,

И там по-прежнему лишь мир и благодать!

И вот однажды на осенний пир

Из ледяных пустынь пришёл

Тот чародей, что посохом измерил мир,

Волшебник древний дед АскОл.

Всем королям поднёс он дар —

Колчан из конской кожи и златые стрелы.

И каждый клятву перед Родом дал

Служить народам своим делом.

… Прошло ещё сто лет. Соседи обмельчали.

Смешались с чуждыми и стали беднотой.

Кто кров имел — всё за долги продАли,

И снова мучились под серою пятой.

Не разгибаясь — тянут вниз оковы.

Вокруг коварство, ложь, как божество.

«Кров продавая старый, не получишь новый.

Долгами не насытишь естество».

Земля, дома, и реки, и озёра —

Всё зА́брано у них обманом.

А неугодных всех клеймят позором,

Скрывают солнце разума туманом.

Всё то, что издревле принадлежало им,

Их Предкам, что не знали "серых",

Как червь сейчас точил «налог с земли»,

Стриг до корней он и травил без меры.

«С чего мне ВАМ платить? Я отплачУ земле.

Здесь жили предки, я на ней родился…

Наследием, что взрО́щено во мне,

Трудами праведными долг мой оплотился…»

А что ж на то ответят чужаки…?

Молчат и аккуратно дань свою сбирают,

А короли, что им по крови свояки,

Всех коренных до нитки обирают…

Но то южнее, там война и ругань,

А здесь, на севере, опять назначен сход.

И короли, кто по реке, на стругах,

А кто и посуху к Ладо́ге йдёт.

И если раньше каждый был один,

То ныне ехали с посольством.

Людей с полста голов и господин,

Что, кстати, часто отзывался недовольством.

Его-де, лОмит отвлекаться от веселья.

Решить вопрос по части обороны?

Есть воевода, королю ж — похмелье.

Что говорить, в подобном есть резоны.

Дела в посольствах не решив, иные

Скорее ждали вечер — будет пир.

А короли? Те уж с утра хмельные.

На что нужны они кому-то, коли мир?

Веселье на пирах — насущный хлеб шутов.

То моде дань, забыты прошлые эпохи.

Сейчас смеются над игрой плутов,

А до того ж весельем грели Душу скоморохи.

Но нужно помянуть о том,

Что короли тогда держались чести,

И чтобы своего не ранить злом

Они в шуты рядили «серый» сброд, …из мести -

Юродив от рождения? Горбат?

Иль изурочен серой кровью?

Кто косоглаз, не бородат —

Иль просто родич серому сословью...

Так у Довлада был Гвоздёв.

Шутил солёно, хвостко, колко.

Ходил в обвисшей треуголке

С ослиными ушами у висков.

По имени он О́сип, жил в Москови,

А Роду-имени его не спрашивал король,

Ведь рОдство серых шло по женской крови.

Копаться во его Роду - уволь.

Преслав пригрел Прозора Беню.

Тот прозвище имел не зря,

Ведь часто предугадывал хотенья

И странные запросы короля.

Большой хитрец, умел так сделать,

Что даже то, о чём не знал,

Желание Преслава, просто мелочь,

Так вывернет, что веришь — угадал!

У Родогора был Комар Якиша.

Щербат, горбат и ростом мал.

Лишь только что-то в замке слышал,

Он так сие перевирал,

Что маялся король, поохав.

Ужели кто-то средь своих

Есть без изъянов и пороков,

Без мыслей гнусных и дурных?

Король Мерила? Этот с гор.

И с ним был шут, а звался - Ян Лакоста.

Они всегда играли в разный спор

И спорили всегда не «просто».

Шуту тому ума не занимать, от споров сих

Имел он дом и в нём прислугу!

И если верить россказням других,

Отспорит скоро у Мерила и супругу.

Вельможный Явар привозил Педриллу.

Что за проказник! Там, где он — гудьба!

Мог петь, играть хоть до зари он,

Вот только танцевать… Хромой был - не судьба.

К тому ж он научил господ

В картинки, что назвали позже «карты»,

Играть, раскладывая их на стол,

О! …Что ж там были за азарты!

Играли на желания, чтоб посмеяться.

Коль проигрался — карты сложишь.

Ты должен тем, что ставлено на кон заняться.

Изволь исполнить! А не можешь?

Есть выход — откупайся златом,

Раз ты король. А если шут, то корчи рожи,

Иль без портóк ходи, сверкая задом,

Чтобы от смеха рвали животы вельможи.

У грозного Колу́на − Моня Квасник.

Умел снадо́бья разные варить

И зелья так мешал, проказник,

Что на весах качалось «жить — не жить».

Других спокойней был король Венэй.

Он тоже пил, но меру знал, однако.

Его шуту — любимцу королей —

Вельможи дали прозвище Балака.

Он мог без У́молку всё время говорить.

Смешно кривлялся, выворачивал слова,

Менял слога местами, не теряя нить,

И каламбурил ловко — голова!

…Гремел и в этот раз в Ладо́ге пир.

Хмельным вином полы залиты.

И, странно: сотни лет вокруг достаток, мир,

А лужи винные, как кровь впитались в плиты.

В разгуле пьяном и шутов поили,

Пока не потемнели окна в зале.

Шло дальше время, смехари всё пили,

А короли уже дремали.

За щедрой, сытной пищей и вином,

В тепле свечей, одежд добротных

То тот, то этот закемарит за столом

В плену у снов безпечных, беззаботных…

Ушли вельможи. И придворные мужи

Устало побрели в ночную мглу.

Шуты же упивались, как ужи,

Переползая от стола к столу.

Утихла музыка, собрАлись музыканты.

Лишь аромат столов висел под потолками.

Звонили полночь вдалеке куранты,

Теперь шуты у трона пировали сами.

― Ну, наконец-то мы одни! ―

Бросая нА стол кубок, выдохнул Якиша.

Поднялся пьяным, поплыла над ним

Волнами моря замка крыша.

― Сегодня, други, я устал.

― Ужель сегодня только? ― Вопрошали сзади.

― Всё верно, я не так сказал,

Устал кривляться я и льстить. Чего же ради?

― Чего? ― переспросил Прозоров Беня. ―

А чтоб при власти рядом быть!

И чтоб не жить лишь на воде да хрене!

Чтоб с ними спать, чтоб с ними пить!

И чтобы, когда нужно это,

Среди придворных слухов, врак

Ты был запалом для его мушкета.

Ну что, дружище? А? …Не так?

Скажи, что думаешь, Педрило?

― Судьба нас щедро наградила, ―

ответил тот, глодая куропатки ножку.

― Мы с вами тихо, понемножку…

А вот гляди ж, уж и королям опора!

В шуте никто не распознает вора,

Коль даже и поймали зА нос —

Отшутимся легко ведь нА нас

Никто не наведёт навет…

Смеётся Моня: ― Да, хорош ответ.

А ведь они, как в "зеркале кривом",

Себя в нас видят, замечали?

Сегодня, к слову, обличали

Мы все пороки, что присущи им!

И что же? Хоть шутки и сквозили злым,

Нас никого не наказали…

Никто! Из нашего родства,

Мои глумливые коллеги,

Ни так, ни даже с колдовства

Не носит наших привилегий.

Якиша Икнул, рухнув нА стол,

И бражный выдохнул кумар.

― Кома-а-ар, ―

завыл со злом Балака, ―

Ты нализался, как собака.

Оставь вино, иди, пройдись.

Весь горб в пыли, на платье — жир…

― И что? ― ответит тот. ― Мы новый пир,

Наш, шутовской, сейчас закатим…

И, щеголяя в грязном платье,

Он вышел в центр и стал плясать.

― Не наплясался, твою мать! ―

Бурчал себе под нос Лакоста.

― Гляди, доскачешь до погоста.

А он, шатаясь гнул своё,

Боясь не выплеснуть питьё,

Что колыхалось в нём, как в бочке.

Икнёт, подпрыгнет, как на кочке,

И ну коленца выдавать,

Как будто музыку слыхать.

Так доплясал он до ступеней трона.

… На мантии лежит корона.

Ещё одна. И слева пять...

Шутам ТАКОЕ доверять?!

― Эй! Друг Пердрилла! Где колода? ―

Якиша бухнулся на трон. ―

Я не какой-то воевода, ―

(Корону вдруг примерил он).

― Сейчас монарх я и правитель пира,

А так же говорун, задира...

Вы подыграйте мне, друзья.

Корону нА кон ставлю я.

― Корону нА́ кон? ― хмыкнул Осип

И тут же оземь шапку бросил:

― И я в игре! Где здесь венец Довлада?

Коль победишь — твоя награда…

Хотя меня не обыграешь ты...

Вот подошли и прочие шуты.

Раздали карты — и пошла игра!…

И снова в ней лакали до утра

Вино и мёд, не зная скуки.

Короны же ходили Из рук в руки…

В угаре пьяном после пира,

На опустевшем на ночь троне,

Шутя, шуты играли в судьбы мира,

А ставки были — царские короны.

И тот, что был рождён горбатым —

В пылу ль, иль с умыслом — подарок чародея,

Что был, как оберег, под троном спрятан,

Достал — и на кон бросил!

Холодея,

Шуты от страха отрезвели!

Отпрянули, пытаясь урезонить горбуна,

Но стрелы золотые потемнели,

Ведь жил в руках уродца Сатана…

И вот не просыхает кровь на плахах.

Это шуты сживают королевский род,

А стрелы чародея в грязных лапах:

Кто их имеет — тот игру ведёт.

Покуда власть у дурака,

Войдут в небытие цари.

Пройдут в забвении века,

Ведь ночь густа вблизи зари.

Что ж, почитаем, как вельможу,

А спрашиваем, как с шута?

Всмотритесь: чести не хватает роже!

Горбу шута недостаёт кнута!

Алексей Войтешик

Мирное время?

Как молитву в границах огромной страны —

Мама — дочке, отец молвит сыну:

«Слава Богу, что долго живём без войны,

Хоть "достатком" и выгнуло спину.

«Так ли это?» спрошу. Хоть забыта беда,

Но три капли, что падают в землю:

Капля пота, слеза и лишь третья вода,

Да и «мир» я такой не приемлю….

Что за жизнь без войны, коли чахнет народ?

Нас всё больше уходит в могилы.

Уж не давит ли «мирное небо» наш род?

Мы ведь в сорок уже — старожилы.

Дело в том, что теперь исхитрился наш враг.

Тот поймёт, в чьей башке не опилки —

ЖИДкий порох снарядов для подлых атак

Против нас заряжают в бутылки.

Снаряжают в «патроны» халявных шприцов,

Отливаемых для инсулина!

Метадоновый яд по словам «мудрецов»

Отравляет нежней героина.

Нерождённых рвут из плоти «слепым»,

Под предлогом врождённых увечий,

А рождённых, в «правах» заберут у родных,

На «запчасти» для тел человечьих.

Ювенальный террор — фармацевтам доход,

Крепко спаяны скрытые схемы.

Не темнеет ещё «мирный» ваш небосвод?

Вы не видите в ЭТОМ проблемы…?

Добавляют к отраве броский колор,

Подсыпают в продукты отдушку.

Тот, кто делает так, это даже не вор…

Это враг, что вас взял на «прослушку».

Коренному народу — земельный налог,

А приблудным — и помощь, и льготы.

Кто-то верит, что создал рабами нас бог?

Что же стынут цеха без РАБоты?

Тех, кто встал за своё называют «фашист»

Обвиняют в межрассовой смуте.

В СМИ отныне две твари: «корова и глист»

Как союз заявляют по сути.

P.S.

Так ужель не война? Ты глаза-то протри!

Доверяешь, как прежде процентам?

Значение слов в словаре посмотри,

Что вменяют в дела пРЕЗИДЕНТАМ….?

13:37 03.01.2014 г.