Сборник стихов "Рассвет"

Вступление

Есть слова, которые мы произносим вслух.

Есть те, что остаются внутри годами, иногда навсегда.

Эти стихи появились именно из таких слов. Из мыслей, которым не нашлось места в обычном разговоре. Из ночей, когда тишина становится громче любого крика, из воспоминаний, которые не хотят становиться прошлым, из встреч, расставаний, надежд и разочарований.

Здесь нет попытки дать ответы на все вопросы. Скорее, наоборот, эти строки появились из вопросов, на которые ответа, возможно, никогда не будет.

Каждое стихотворение — это отдельный фрагмент чего-то большего. Где-то, признание, где-то, сон, где-то, воспоминание, а иногда просто случайная мысль, пойманная прежде, чем она успела исчезнуть.

Наверное, каждый читатель увидит в этих строках что-то своё. Для одного это будет история о любви, для другого — о потере, для третьего, о страхе перед будущим. И, возможно, именно поэтому стихи вообще существуют: чтобы чужие слова однажды стали отражением собственных чувств.

Не ищите здесь автора.

Ищите себя.

А если среди этих страниц вам встретится строка, которую захочется перечитать ещё раз, — значит, она появилась здесь не напрасно.

Добро пожаловать! Приятного прочтения!

I

Весь мир укутан в тишину,

Вечерний свет едва мерцает,

И в этой тонкой глубине

Душа невидимая тает.

Сквозь дни, как вольный ветер, вдаль

Летит она, мечтой согрета,

Где свет луны и звёзд печаль

Сливаются в лучах рассвета.

Мы путь находим средь дорог,

Где сны встречаются с судьбою,

И каждый вздох — немой итог

Всего, что пройдено с тобою.

II

Два ветра

Внутри нас два голоса спорят, Два ветра — север и восток. Один зовёт нас , ме́чты вторя, Другой шепнет: "Ты одинок."

Один зовёт к вершинам света, Другой скрывает шаг во тьме. Один твердит: "Твоя победа!" Другой: "Останься в тишине."

Один горит огнём стремления, Другой, как лёд, остыл давно. Один зовёт в часы забвения, Другой всё держит под замком.

Один нам шепчет: "Стань бесстрашным!" Другой зовёт: "Смирись, молчи." И этот спор безумный, страшный Тревожит душу вглубь ночи.

Мы между ними, как на грани, Наш каждый шаг — как тяжкий бой. Один сулит победы знамя, Другой взывает: "Будь собой."

III

В тиши закатной, у реки, Где свет дрожит в глазах рассвета, И ветер шепчет сквозь пески О снах далёких, полных лета...

Там мир и грёзы, там покой, Там тихий звон струится в дали, И сердце, полное мечтой, Летит к лучам, к любви, к печали.

IV

В руках дрожащих — груз сомнений,

В глазах — потухший блеск идей,

И рушится без предупреждений

Мосток меж проблеском теней.

Осколки слов — как яд без срока,

Что жалит искренность в крови,

И каждый шаг — узда порока,

И каждый выбор — крик любви.

Закон хранится в страхе хрупком,

Судьба — как зеркало в руках,

Где лёгким жестом или звуком

Печать оставишь в небесах.

И в человеке — свет и тени,

Как вечный спор в его душе,

Где правда ломится сквозь стены,

А ложь цветёт на витраже.

V

Когда весь мир вошел в туман,

И шаг теряется в дороге.

Не заводи свой ум в обман ,

Ты сам себе и путь, и ноги.

Когда внутри дрожит рассвет,

А страх клокочет над дыханьем,

Ты сам решаешь, кто ты есть,

Достичь всего, одним желаньем.

Пусть давит тьма и гаснет свет

Ты всё равно храни решенье.

Внутри тебя горит ответ,

Свободы тихое горенье.

VI

Свобода не монета королей,

Не жалость с трона, брошенная в лица.

Она как ветер в просеке аллей,

Что в кронах плачет, но не преклонится.

Она как свет, рождающий рассвет,

Как стон Земли в пустынной тишине.

Она ответ на миллионы «нет»,

Что вбиты нами же на сгорбленной спине.

Не ждёт она, пока её зовут,

Не просит быть ей, только если жаждут.

Она идёт, в безмолвный трудный путь,

Где каждый шаг во тьму до жути страшен.

Ты можешь сломлен быть и нищ, и глух,

Ты можешь жить под гнётом и запретом,

Но если в сердце пламень не затух,

Ты с ним горишь, а значит, ты с рассветом.

Свобода в том, чтоб слушать сердца бой,

Когда весь мир твой дух не переносит.

И в том чтобы не жить чужой судьбой,

Даже той что стены волью сносит.

Она в глазах, где вместо слёз огонь,

В словах, что бьют, как волны в бурю скалы.

В том, кто один, но встал и вышел в бой,

Не сломят толп гневливые оскалы.

Она как крылья: не дают покой,

Но поднимают в небо без опоры.

В ней воля быть собой в толпе чужой

И странным быть, когда ты свой до боли.

Любовь к свободе — это не слова.

Не гимн, не лозунг, не карат в венце.

Она полет, что мягок как трава,

И режет сердце, как мечи в конце.

Ты чувствуешь её, как вкус вина

С проломленной усталостью в груди.

Как тень огня, как зов сквозь времена:

«Не жди. Вставай. Иди. Иди. Иди».

Она как смерть, но только без конца.

Как небо, ни поймать, ни удержаться.

Она в порыве, жечь и до конца,

Но не сгореть, а вновь упорно подниматься.

VII

Ты мог спасти, но медлил у обрыва,

Смотрел, как тонет свет, и не шагал.

Теперь лишь эхо голосит тоскливо,

И пепел слов, которым ты солгал.

VIII

Помнишь тот край,

Что был нам неведом ?

Помнишь ли чувства, что грели сердца?

Снова и снова, скрепляя обетом,

Наш юный дух и счастье в глазах.

Влюбляемся в мир, такой незнакомый,

Где каждый момент, пропитан тобой.

И край наш забвенный, тропинкой искомой,

Давно затянуло всеобщей тоской.

Поникшие клены, стоят молчаливо.

Взирая в простор, что нам не забыть.

Ты была всем, и краем и миром,

Но только лишь тем, где мне не жить.

IX

Снова город размазан дождём по стеклу,

Мы считаем минуты на старых часах.

Я опять растворяю ночную золу,

И ловлю твои блики в пустых зеркалах.

Этот мир слишком громкий, но здесь мы одни,

Зажимаем в ладонях осколки минут.

Там, за мокрыми окнами, гаснут огни,

Но мы знаем, что наши огни не уснут.

Через тысячи этих неоновых стен,

Мы прорвёмся с тобою, ты только держись.

Среди серых дворов и глухих перемен

Мы напишем свою сумасшедшую жизнь.

Пусть ломается небо и катится вниз,

Просто за руку крепче и вместе на взлёт.

Это наш черновик, это наш компромисс,

И никто эту плёнку уже не сотрет.

X

Ночной трамвай размазывает свет По мокрым окнам сонного квартала. Мы ищем в старых песнях свой ответ, Хотя ответов, в общем, было мало.

Вскипает чайник, заглушая тишь, И сигаретный дым взывает к небосводу. Ты у окна застуженного спишь, А я смотрю на чёрную погоду.

Пусть этот город выстужен до дна, И черновик исписан до предела, Но эта ночь натуженно-честна, И нам до чуждых лиц нет никакого дела.

Мы досидим у кухонных костров, Пока рассвет асфальт не оцифрует. Без лишних драм и без лестных слов, Октябрь наше счастье нарисует.

XI

Фонарь накренился над бледной травой, И тени ложатся на серый бетон. Я снова иду по дорожке кривой, Полночного города слушая звон.

Вокруг миллионы чужих голосов, Но каждый, по сути, остался один. Захлопнулись сотни железных засов, В кольце нескончаемых, серых витрин.

Сквозь мокрые пальцы струится неон, И ветер уносит обрывки имён. И этот весь мир лишь несбывшийся сон, В котором жить я на век обречён.

XII

Мир соткан из контрастов и симметрий, В его эскизах пламя, и гранит. Но тот, кто чист в своей высокой вере, Своё сиянье бережно хранит.

Пусть рок суров, но в звуках этой драмы, Где каждый шаг очерчен и весом, Мы обретаем внутренние храмы И золотом расцвечиваем дом.

Жизнь — это холст, изысканный и строгий, Где каждый штрих оправдан и велик. И на крутой, изменчивой дороге Мы ловим этот благородный миг.