Сборник стихов Плетинь Н.Г. 2

Слово

В начале было Слово.

Вы помните его?

Вначале было слово

И больше – ничего.

Слово можно шепнуть,

Слово можно сказать,

Словом можно тебя

Обвинить, оправдать.

Словом можно позвать,

Словом можно прогнать,

И друзей обрести,

И любовь потерять.

Прежде думай всегда,

Что тебе говорить.

Если будет беда,

Знаешь, как победить.

Читателям

Стихи рождаются не в муках –

Я ими просто говорю.

Сидеть, рождать – какая скука.

Свои я мысли вам дарю.

Дарю друзьям и безвозмездно

Всё то, о чём хочу сказать.

Судить за это неуместно,

Нельзя же душу продавать.

Доброе сердце

Марине Геннадьевне Арефьевой

Сидит на асфальте котёнок,

Пушистенький хвостик прижав,

И смотрит на нас, как ребёнок,

Прохожим помехою став.

Гром грозно над киской грохочет,

А дождик по спинке течёт

И шерстку тигровую мочит.

Спешит вокруг милый народ.

Худое, дрожащее тело

Терзает безжалостный дождь.

Большое ли, малое дело

Творить ты, прохожий, идёшь.

Вот стройная чья-то фигура

Склонилась к котёнку во тьме,

И скажет ей мама: «Вот дура,

В своём ли ты, дочка, уме?

Зачем тебе этот котёнок?

Сидит на асфальте в грязи.

С тобою ведь рядом ребёнок.

Домой хоть его не вези».

Подняв горемыку, спокойно

За пазуху сунула дочь.

И стало в груди моей больно,

Что я не сумела помочь.

И, прячась от ливня за дверцей,

Я слышу сквозь дождик и гром,

Как бьются счастливых три сердца

Под стареньким мокрым зонтом.

Прошу вас

Покормите же синиц

И поставьте воду.

Не держите в клетках птиц,

Дайте им свободу.

Не гоняйте голубей,

Пусть бегут по луже.

И чумазый воробей

Пусть дрожит на стуже.

Не треножьте лошадей –

Пусть они поскачут.

Дайте волю для людей –

Пусть они поплачут.

Старичок

На лавке у подъезда дома

Сидел какой-то человек.

А на лице его истома

Видна была – и долгий век.

Давно не брит и неухожен,

Ел с аппетитом старичок.

Сказал ему один прохожий:

«Что ж ты соришь здесь, дурачок?»

С балкона бросил малолетний

Недоучившийся эстет

В блаженный вечер этот летний

Водой наполненный пакет.

Старик поднялся, отряхнувшись,

Куда-то дяденьку послал.

И, пару раз в пыли споткнувшись,

Своей дорогой зашагал.

Пример для людей

Восхищаемся мы парой

неразлучных лебедей

И вороной очень старой,

Долголетием людей.

«Ну и дятел», – говорим мы,

Если долго кто стучит.

«Словно рыбы, они немы», –

Если кто всегда молчит.

Но никто не хочет, братцы,

Быть таким, как воробей.

Только я хочу признаться:

Образец он для людей.

Люди могут жить в неволе,

Сокол, лебедь, бегемот,

Тигр, и лев, и даже поле.

Воробей лишь там умрёт.

Так любите же свободу –

Она лучше колбасы.

С Волги и Байкала воду.

На цепи сидят пусть псы.

Поздняя встреча

Как раненые птицы,

Мы встретились с тобой,

Другими стали лица,

И был проигран бой.

Но крылья наши, ситцы,

Хотят подняться вновь,

А кровь из них сочится

И льётся, как любовь.

В глубинах мирозданья

Остался небосвод.

Мы жалкие создания,

Закончен наш поход.

И приняли мы бремя,

Остановилась кровь.

В меня стреляло время –

В тебя, моя любовь.

Культурный человек

Кто сам культурен от природы,

Того не надобно учить.

Его не испоганят годы,

Он не разучится любить.

Тот не унизит без причины,

И не обидит сгоряча,

И из-под подленькой личины

Не рубанёт тебе сплеча*.

Не украдёт и не обманет,

По головам он не пойдёт.

И не опасен твоей ране,

Соль не посыплет, не прольёт.

* Речь идёт о грубом слове.

Два тигра

Полосатый уссурийский

Тигр выходит из лесов.

Прячь собак, овец, сосиски –

Всё подальше под засов.

Тигр теперь не тот, что прежде,

Дичи нет уже в лесу.

В полосатой он одежде,

Ест бифштекс и колбасу.

Пусть глаза таращат совы,

Им, конечно, невдомёк.

Полосатый год тигровый

К нам приходит на порог.

Так давайте его встретим,

Пусть нам счастье принесёт

И на этом белом свете

Тигров, может быть, спасёт!

2010 г.

Мент

Шёл простой советский мент,

В форме, как положено.

Это важный элемент,

Как фигура сложена.

Стрижка, блеск на сапогах,

Пистолет на поясе

И улыбка на устах.

Вот сюжет для повести.

Знала я, защищена,

Есть-таки милиция.

И спокойно спит страна

С милыми-то лицами.

________________________

Так и проспала себя...

Офицерский вальс

1976 г., Благовещенск, Амурская область

Светит ярко звезда на украшенной ёлке,

И играют гирлянды горящим огнём.

Снег идёт за окном, и куранты умолкли.

Мы с тобою кружим в старом вальсе вдвоём.

На столе оливье и бутылка с шампанским,

Мандариновый запах немного пьянит.

За столом собрались офицеры все в штатском,

Вот и праздничный тост предложил замполит.

Мы тебя, Новый год, встретим вместе с друзьями,

Пусть не разом везде он в стране настаёт.

Восемь раз мы нальём, выпьем дружно – и с нами*.

Солнце медленно так от Востока пойдёт.

* Восемь раз по количеству часовых поясов, где служили и служат сейчас сидящие за столом офицеры и их друзья. (Но на территории РФ часовых поясов 11).

Русская

Моей собаке Белле (породы Русская псовая борзая)

У меня была подружка,

И красива, и умна.

У неё в закладе ушки,

И охотилась она.

У неё пушистый хвостик,

Шубка белая была.

И горбатая, как мостик.

Книжки нужные рвала.

На дворе дралась с «друзьями»,

Воровала со стола,

А обедала костями,

На диванчике спала.

Соревнуясь в беге с нами,

Наш жигуль обогнала.

Да с такими-то ногами

Я бы тоже догнала.

Жаль, что нет былой России,

И не тот уже народ.

Обращаюсь к Вам, «мессии»*,

Кто же Русскую спасёт?

* «Мессии» – охотники, заводчики, чиновникии другие, от кого зависит численность этих собак.

На Украине идёт гражданская война

(Событие произошло на Донбассе)

Украина – девица,

Чистый чернозём.

За деревней – мельница

И бабулин дом.

Там готовит бабушка

В старенькой печи,

Рядом внучка Ладушка

Тырит калачи.

Яблоня-красавица

Под её окном

До земли склоняется

И стучится в дом.

На подворье птица

Зёрнышки клюёт.

Надо же случиться,

Что война идёт.

Надо же случиться,

Что опять бомбят

И война ложится

Прямо в бабин сад.

И взлетел над бабушкой

В небо чернозём.

Нет девчонки Ладушки,

И разрушен дом.

Не готовит бабушка

Больше калачи.

Печки нет и Ладушки,

Только палачи.

Солдат вермахта

Он шёл холёный и небитый,

Он покоритель многих стран,

А я, голодный и небритый,

Ни дед, ни парень и ни манн*.

Как будто хищники в неволе,

Сошлись в смертельном мы бою.

Я злее был, сильнее волей

И землю защищал свою.

Вот молодой, красивый, сытый

Остался на чужой земле.

А я, счастливый, хоть избитый,

Стоял в родном своём селе.

Я знал, за что в смертельной схватке

Могу погибнуть и убью.

За вас, сироты и солдатки,

За землю Русскую свою.

* Манн – мужчина, муж.

Автошкола

Автошкола, автошкола,

На асфальте полоса.

От бензина до автола

Лишь вороньи голоса.

Дали в школе мне машину,

С ней, конечно, мужика.

Жив, потрогала, как шину.

Пусть сидит в углу пока.

Только вот на повороте

Рвёт он руль из моих рук.

При такой, дружок, работе

И в колодках будет стук.

Порулить просить не станет,

Видно даже со спины.

Представляю, как он тянет

Одеяло у жены.

Смотрит сбоку, что ты стоишь,

Я не робок, мол, а то...

Ну, с таким-то не поспоришь,

Весит тонну, как авто.

На педали жмём мы вместе,

Кто-то нам их поделил.

Я спиной к нему на кресле,

Чтобы больше не рулил.

Надо хорошо учиться в школе!

История многому учит,

Не надо её забывать.

Кто к нам соберётся – получит

И будет, как шведы, бежать.

Бежать будет так, как поляки,

Как немцы, австрийцы, Орда.

И этой фашистской атаке

Не будет спасенья тогда.

История многому учит,

Не надо её повторять.

И это клинический случай,

Кто к нам соберётся опять.

Боевые подруги

Ваша жизнь в ожиданьях идёт,

В постоянной тревоге за мужа.

Что же дальше вас, милые, ждёт –

Солнце Азии, Севера стужа?

Вас не зря «офицерши» зовут,

Вы с семьёю прилежно служили.

Офицерские жены живут

Дальше, чем декабристские жили.

Вам медали никто не даёт,

Доблесть мужа – и ваши заслуги.

Ну а время морщины прядёт,

Офицерские жены-подруги.

Ваши дети уже повзрослели,

Не нуждаются больше в заботе,

А мужья, хоть слегка поседели,

Всё равно допоздна на работе.

Поклонитесь супругам своим,

Если есть у вас в старости внуки.

Это будет наградою им

За терпенье, дороги, разлуки.

Эмигрантам

(Колбасникам)

Возвращаюсь я любя.

Как иначе?

Пожалею я тебя

Да поплачу.

В непогоду похожу

В сапожищах.

Счастье здесь я нахожу,

А те ищут.

На чужбине им покой,

Иноверцам.

Любят толстою кишкой,

А я сердцем.

Пусть колбасники живут,

Для обкома.

Лишь на старости поймут:

Счастье – дома.

Спасите себя сами

(Лихие девяностые)

Наши деды воевали,

Русь от нечисти спасали.

И отважно так дрались.

А вы снова собрались,

Всех мастей лихие бесы,

Современные повесы,

И напали на неё.

Сгинул скот весь и жнивьё.

Всё погибло, нет ни зги,

То, что деды берегли,

Распродали и раскрали,

За кордон кого угнали.

Кто остался – у того

Нет сегодня ничего.

О Всевышний, тех спаси,

Кто остался на Руси.

С ума сошедшие

Похоже, мир сошёл с ума

И сам о том не знает.

Я это видела сама,

Как он с огнём играет.

Как всё же были мы слепы

И, в мудрость его веря,

Не разглядели мы толпы,

А в её сердце – зверя.

Я их, конечно, не боюсь

И, чувством не играя,

Люблю тебя, Святая Русь,

И в центре, и у края*.

* И Россию, и Украину.

Дальний Восток

Солнце живёт на Востоке,

День начинается там.

Ветер в воздушном потоке

Утром направился к нам.

Тёмные воды Амура

Шумно спешат в океан.

Тучи, нависшие хмуро,

Тоже плывут по волнам.

Чайки купаются в свете,

В чаще багульник цветёт.

Солнце встаёт на рассвете,

Прямо на Запад плывёт.

Ветер ему не помеха,

Свет на планету прольёт.

В тучке была бы прореха –

Радостью в дом наш войдёт.

Моей подруге сорок пять

Пусть рвётся ветер в стёкла окон

И снег не тает во дворе.

Весна зелёный спустит локон

В неописуемой игре.

А солнце обогреет землю

И небо светом озарит.

Ещё деревья сладко дремлют,

И мы в преддверии стоим.

Года уверенно шагают:

Вот двадцать, тридцать, сорок пять,

Но все прекрасно понимают:

Что баба – ягодка опять.

Ведь сорок пять – ещё не возраст,

Совсем не круглый юбилей.

С годами мы взрослеем просто.

Подруга, лучше не взрослей.

Порочный круг

Мы говорим с тобою: «Жизнь», –

И сразу представляем:

Как по звонку вставай, ложись,

И снова повторяем.

Мы все попали в этот круг:

Жена и дети, враг и друг.

Мы на работу все спешим,

Потом домой, кружим, кружим.

Никто из круга не уйдёт,

Для нас тот круг порочный.

И этот наш круговорот

Не разорвёшь, он прочный.

Сыну

Казалось, что так надо,

И мы всегда вдвоём.

Ты – как моя награда,

А я – надёжный дом.

Но вот настало время,

Остался ты один.

Пусть жизненное бремя

Тебя не сломит, сын.

Пусть разные невзгоды

Не встретятся в пути.

Ты честен от природы,

Лишь правильно иди.

Иди, не спотыкаясь,

А трудно – не стони

И, за грехи покаясь,

Нас с папой помяни.

Совет женщинам

Будьте, женщины, же кротки,

Будьте слабыми – и тут,

Как спасательные лодки,

К вам мужчины приплывут.

И любить, ценить вас будут,

От невзгод оберегать.

Ну а если позабудут –

Можно женственнее стать.

И придёт к мужьям удача,

Заиграет у них кровь.

Будет всё: машина, дача,

И согласье, и любовь.

Ну а женщины-мужички

Позавидуют пусть вам.

Парижанки и москвички,

И другие, тут и там.

Та, что женские капризы

Разрешает без мужчин,

Пусть сама и «тушит избы»,

Бережёт мужички чин.

Вор

Где тот злодей, что кошелёк украл?

Его в глаза я так и не видала.

А вот затылок предо мной мелькал,

Я месяц средь толпы его искала.

И тот костюм, и лаковые туфли

То там, то сям я вижу до сих пор.

Настала ночь, фонарики потухли,

И вышел на работу мелкий вор.

Иду я по Свердловке и ругаюсь

Словами, для которых нет и строк,

Но вот подходит парень, улыбаясь,

Протягивает мне мой кошелёк.

И он ушёл, а я стою с деньгами

И чувствую неловкость и вину.

Как будто бы нечестными делами

Вор оскорбил и город, и страну.

Тёщам

Ох, как хороши мои дочки,

Красивы и очень умны.

Растут они, словно цветочки,

На благо любимой страны.

А зять мой – как будто коряга.

И кто его только родил?

Неряшлив и туп он, и скряга.

Да что б его кто-то прибил.

Но и у меня есть сыночек,

Он умница, мой изумруд.

Умней и красивее дочек.

Митяем сыночка зовут.

Недавно жениться собрался,

Невест на смотрины водил,

Но так холостым и остался,

Все девушки – как крокодил.

Ловкие люди

(После переворота)

В Польше стали все паны,

Землю поделили.

Ну, и наши пацаны

Тоже ловки были.

Все дороги и поля,

Реки и озёра,

И заводы, и земля

Стали чьи-то скоро.

И везут они валом,

Просто неустанно,

Хлам, ещё металлолом

Из-за океана.

Стало нечего надеть,

Хоть полны прилавки.

Несъедобной стала снедь

В нашей местной лавке.

Всё китайское вокруг,

Живём, как в Шанхае.

По фэншую строит друг*

Дом в Приморском крае.

Я прошу, моя земля,

Русской назовись,

От Чукотки до Кремля

В Русь оборотись.

* Фэншуй в переводе с китайского – «ветер и вода». С помощью фэншуй якобы можно выбрать наилучшее место для строительства дома или захоронения. Цель фэншуй – поиск благоприятных потоков энергии ци и их использование на благо человека (достижение энергетического баланса).

Родина

Родина – это я

И любимая мною семья,

И прохожий, и друг, и сосед,

На войне покалеченный дед,

И берёзка над быстрой рекой,

Гул сосны, плеск ручья и покой,

Солнце, воздух, и темень, и свет,

Миллионы пробывшие лет.

Сопки, горы, болота и смог,

Поутру над тайгою дымок,

Наше Отчество, дом наш и печь* –

И Великая Русская Речь,

И туман, что над речкой встаёт,

И доверчивый, добрый народ –

Всё, что было у нас или есть:

Наша Армия, Доблесть и Честь.

Нашим детям бы это сберечь,

Не пропить, не продать и не сжечь.

* Во многих странах отсутствует понятие отчество, Отечество (есть двойное имя). Гордитесь своим отчеством, берегите Отечество.

Печь – имеется в виду русская печь.

Наша надежда

Пожары душат нас и войны.

Леса, дома наши горят.

Но, Святой Боже, мы довольны,

И все Тебя благодарят.

Благодарят за хлеб и воду,

За то, что вместе мы пока,

И что в хорошую погоду

Плывут над нами облака.

За то, что солнце ярко светит,

За то, что просто мы живём.

За всё, что есть на этом свете,

И что заря горит огнём.

За то, что лес стоит зелёный,

А в небе голуби кружат,

Тебе приносим мы поклоны

И бьём неистово в набат.

В Тебе надежда наша, радость.

В Тебе спасение в одном.

Когда приходит к людям старость,

Они идут в Твой, Отче, дом.

Поступок

Владимиру Ивановичу Павлюку

Что ж ты меня не обманул?

Спасибо, друг мой милый.

Вернулся ты, скорей вернул

Мне жизненные силы.

Но было поздно, всё ушло:

Любовь, и страсть, и боли.

Всё мимо нас с тобой прошло

По нашей доброй воле.

Тебя любила я тогда,

А ты уехал, милый,

И эта страшная беда

Совсем забрала силы.

Так пусто стало на душе

И чуточку спокойней.

Лишь на последнем рубеже

Мы к людям благосклонней.

Постовой

Пусть ветер и снег

К вам стучится в стекло,

Вы мчитесь на всех...

Ох, как вам повезло.

А где-то в ночи

Есть крутой поворот.

Водитель, не мчи,

Не всегда же везёт.

Пусть верит тебе

Вся большая семья,

Доверяясь судьбе,

Но не верю вам я.

В жару и мороз

Я стою на посту,

А частный извоз

Мчит людей в пустоту.

Есть красивее страна

Германия – прекрасная страна.

Дожди там часто, сырость и туманы.

И бережно хранится старина.

Похожая на многие ты страны.

Там чётко все минуты учтены,

Во всём свои порядки и законы.

И крыши черепичные видны,

И каменные стены, и балконы.

Но есть одна огромная страна,

Что на другие вовсе не похожа.

И для меня прекрасней всех она,

Нужнее всех, да и красивей тоже.

Город Горький

(1988 г.)

Кто посмел назвать наш город – Горький?

Почему не Пешков ещё град?

Потому что вкус довольно стойкий

В городе от горечи хранят.

Если б мне позволили, то я бы

Город этот «Сладким» назвала –

И цветами заросли бы ямы,

Потерял бы жалкий вид села.

На просторной улице Звездинке,

Где весь день горит в квартирах свет,

Выросли бы клумбы, как картинки,

Выровнялся вздыбленный паркет.

А на нашей улице центральной*

Те, что недостроены, дома

Лёгкими, как воздух, вырастали.

Это я придумала сама.

А пока квартиры – как могилы,

Без балконов, лоджий, чердаков.

И у нас ещё хватает силы

На девятый с вёдрами пешком.

* Ул. М. Горького

Всё ново

Мне кажется, что все стихи

Кто-то нарочно написал.

И не оставил мне строки,

И обо всём уже сказал.

О Родине давно писали,

И много о любви стихов.

О дружбе тоже рассказали,

И о тебе немало слов.

Но всё ж прощу тебя, кумир,

Позволь сказать мне слово.

Всё так старо, как этот мир,

И так, как мир, всё ново.

Торговали все

(90-е годы)

Даже в сложных девяностых

Я не стала торговать.

Объясняется всё просто:

Не торговка моя мать.

И отец, моя сестрёнка,

Дед, и бабушка, и зять,

Даже тётушка Алёнка

Не хотели торговать.

А в ту пору торговали

На базаре и в метро,

В переходе и в подвале,

Музыкант-сосед Петро.

И жена его Катюшка

Торговала барахлом,

А дочурка его Ксюшка

Таксовала за углом.

Мы порядочные люди

И в Союзе родились.

Что же дальше, братцы, будет,

Все в Европу собрались.

Мы тогда трудились в школе,

Торговать нам не с руки.

И по чьей-то доброй воле

Получали пятаки.

Оппозиция

Вот идут колонной «ваши».

Это значит, что свои.

И знамёнами-то машут,

А знамёна не мои.

Я спросила: «Где же наши,

Где находятся мои?»

Мне сказали: «Там, где пашут,

Там, где вкалывают, – твои».

Будний день стоит пригожий,

Славно трудится страна.

И бездельников, похоже,

Не заметила она.

Фашистам

Господа фашисты, мы вас били,

Не ходите больше на Восток.

Неужели вы уже забыли

Наш мороз, болота и пинок?

Господа фашисты, вы живите,

Наслаждайтесь, если жизнь дана.

Только на Восток вы не ходите,

Там не ждут вас – там моя страна.

Мужчин так много холостых, а вот у нас женатые

Двадцать третье февраля – День Советской армии и Военно-морского флота

(УВД Нижегородского р-на г. Н. Новгорода)

Двадцать третье не праздник,

И не празднуют уже.

Только мы с подругой Машей

На последнем рубеже.

Всех мужчин своих поздравим

И за стол посадим их.

И шампанское поставим.

И заботой, как родных,

В этот день окружим их.

Не ревнуйте к нам их, жёны,

Не судите, опера.

Их вниманьем окружёны

Каждый день мы и с утра.

Мы же к вам их не ревнуем,

Каждый раз домой поспать

Отпускаем, в ус не дуем.

Всегда будем отпускать

На субботу, воскресенье,

И на праздники на все,

И на разные веселья,

А на пенсию совсем.

Поздравляем же, мужчины,

Будьте молоды всегда.

Украшают вас морщины,

Не испортят и года.

Ну, а мы, подруги ваши,

«Боевые», как всегда,

С вами мы стоим на страже.

Вместе горе не беда.

Малолетнему преступнику от добросовестного налогоплательщика

Ты в школе, дома бунтовал,

Не слушал мать свою.

И в детстве часто воровал,

А я тебя кормлю.

Кормлю здоровых мужиков,

Что сон твой стерегут.

Изготовление оков,

И дом твой, и уют.

Тепло и свет, еду, врачей,

Всё то, о чём поют...

Ментов, конвой и стукачей,

И семьи их, и суд.

Тебе же снятся по ночам

Семья твоя, и дом, и Храм,

Где было счастье у тебя

И всё прощала мать, любя.

г. Ардатов

Пора в школу

Ветер воет за окном

И стучится к нам кустом.

Ну а девочка луна –

Светит лучиком она.

И под этим-то лучом

Серебром сверкает дом.

По полям мороз идёт:

«Кто под деревом живёт,

Кто не спрятался в нору?

Заморожу, задеру».

В спячку лёг уже медведь,

Перестали птички петь,

Зайчик шубку заменил,

И зарылась рыбка в ил.

Значит, осень, детвора,

И закончилась игра.

Облака поднялись ввысь,

Дети в школу собрались.

Расставанье

Сергею Ивановичу Кочегуре

Я помню наш последний вечер

И шумный старенький вокзал.

Ты обнимал меня за плечи

И что-то ласково шептал.

Спешили мимо нас составы,

Куда-то доставляя груз,

Скрепя, железные суставы

Тащились через весь Союз.

Тебя я больше не увижу,

Разлука наша навсегда.

Я расставанья ненавижу.

А встречи только иногда.

(г. Шимановск, Амурская обл.)

Мужу

Неправда, ты не умер, ты живёшь,

Неправда, что тебя я не любила.

Неправда, ты не умер – это ложь.

Ты жив во мне и в сыне с новой силой.

Пусть говорят, что умер, я не верю

И каждый день с тобою говорю.

Мне кажется, стоишь сей час за дверью.

За то, что был, тебя благодарю.

Прости меня за то, что очень поздно

Я эту песню для тебя пою.

На небе пусть сегодня будет звёздно –

Я среди них найду звезду твою.

Любовь

Галине Васильевне Тиминой и её другу Владимиру Ивановичу

Я помню первый взгляд украдкой,

Твою чарующую речь.

И всё, как было, по порядку

Хочу я в памяти сберечь.

И губ твоих прикосновенье,

Тепло твоих горячих рук

Я берегу с самозабвеньем,

Мой добрый и далёкий друг.

Пусть осень не жалеет краски

И сыплет под ноги ковром.

Твои слова и твои ласки

Мне крепким кажутся вином.

Служебный роман

Милый мой, побудь со мною рядом.

Ну, хоть просто вместе посидим.

Ну, хотя бы повстречайся взглядом,

Мы ведь в этой комнате одни.

Нет для нас судьи, я в это верю

И прошу тебя: «Не уходи».

Я часы минутами измерю.

Ты пораньше утром приходи.

Ждать уже, любимый, я устала.

Ну, скорей поближе подойди.

Выходные, много или мало,

Ты в субботу тоже приходи.

Разлука

Будет трудно, я знаю,

Ждать, любимый, весной.

В ожиданье страдаю,

Будь нежнее со мной.

У тебя в сердце льдинка,

Ну, совсем как у Кая.

На ресницах снежинка

И надменность такая...

Для меня ты желанный

И любимый, поверь,

В этот день долгожданный

Ты войдёшь в мою дверь.

Подойдёшь, поцелуешь

И обнимешь меня.

Ну, скажи, что тоскуешь

В ожиданье, любя.

Совесть

Мы с тобою не были подруги,

И друзьями тоже никогда.

Лишь взаимно делали услуги,

Но хранила ты меня всегда.

И, бывало, в лютые морозы,

До костей промёрзнув, иногда

Я стояла, утирая слёзы,

Согревала ты меня тогда.

В день, когда подкашивались ноги,

Шла без цели будто бы во сне.

На развилке жизненной дороги

Путь достойный указала мне.

Мудрость

(советского народа)

(1993 г.)

Над мирной столицей мерцают закаты.

О чём опечалился лысый генсек?

У Дома правительства дремлют солдаты,

Свой пламенный шлют «демократы» привет.

А танки идут, как тогда, в сорок пятом*,

Но наши избранники клятве верны.

О чём же задумались снова солдаты

На зыбком пороге гражданской войны?

Мы все в летаргическом сне, как учили,

Тихи, не скандальны и даже скромны,

Но лишь хирургически раньше лечили

В России ошибки Великой страны.

* Как на параде войск Красной армии 24 июня 1945 г. (сегодня парад Победы).

Пожелание

(От имени мамы девочки, раненной на Донбассе, к тому, кто развязал гражданскую войну на Украине)

Твоим детям желаю такое:

Просыпаться под шквальным огнём,

Чтоб не знали они покоя

Тёмной ночью и ясным днём.

Чтобы жили они в подвалах

И играли осколками бомб.

Чтоб война их и там достала,

И спасения не было чтоб.

Я хочу, чтоб твои дети

Стали беженцы, как мои.

И никто бы на этом свете

Их не принял в дома свои.

Я желаю тебе увидеть

Гибель близких своих людей,

А ночами в кошмарах видеть

Всех убитых тобой детей.

Я желаю тебе, ты слышишь,

Если слышишь, молись скорей.

День расплаты пошлёт Всевышний

На тебя и твоих детей.

Как хорошо мы плохо жили

Как хорошо мы плохо жили:

С соседями всегда дружили,

Была колхозною земля,

Но там гулял свободно я.

На окнах не было решёток

И металлических дверей,

А друга своего Ашота

Любил я, как своих детей.

Как хорошо мы плохо жили.

Забытый, добрый наш Союз.

Теперь враги те, с кем дружили,

И это неподъёмный груз.

Чёрный айсберг

Чёрный айсберг и «Титаник».

Ну какой же был скандал!

То, что он непотопляем,

Ты, наверное, не знал.

Чёрный айсберг, чёрный айсберг

Прямо в судно угодил.

Чёрный айсберг, чёрный айсберг,

Ты, конечно, победил.

Но спасительных жилетов

Им хватало не на всех.

Все дрались за жизнь, при этом

У команды был успех.

Мы сегодня точно знаем,

Что напрасно был скандал.

То, что он непотопляем,

Ты, конечно же, не знал.

Правых нет и виноватых,

Что «Титаник» утонул.

Был построен для богатых,

Может, просто он нырнул.

Кормилице

Прости, у меня была мама.

И ей отдала я любовь,

Но в венах моих бунтовала

Твоя каторжанская кровь.

Я знаю, что ты не убийца.

Там много невинных сидит.

Что ты помогла мне родиться.

Не каждый из зеков бандит.

Кормилица, пусть ты не с нами,

Но, маму и няню любя,

Тревожными детскими снами

Я видела часто тебя.

Граница

Утро бездной голубой

Нас с тобой накрыло.

Тучки в небе ни одной,

Солнышко светило.

Всё сегодня, как всегда,

Никакой тревоги.

Мы в наряд идём туда,

Прямо по дороге.

В сопках прячется туман,

Ветерок играет,

Рядом стонет океан,

Лодка проплывает.

А тропинка по горам

Весело струится.

Что нас ждёт сегодня там –

Горная граница.

Мы идём, чеканя шаг,

Поднимая птицу.

Может, там какой-то враг

Перешёл границу.

Оглушает тишина.

Пограничник знает,

Что, коварная, она

Часовых обманет.

Моя душа

Моя душа, ты неизменна

И много лет уже живёшь.

А моё тело – оно бренно,

И очень скоро ты умрёшь.

Я буду о тебе грустить

В тени веков, тоскуя.

Когда ещё позволят жить?

Чтоб этот век минуя.

Мне кто-то даст другое тело,

Чтоб жизнь ещё одну прожить.

Какое же людское дело

В который раз начну творить?

Придумал так Творец создать:

Мужчин и женщин, он, она,

Сестра и брат, отец и мать,

Им дом и город, край, страна.

Он всё решил, продумал чётко,

Кому рождаться, умирать,

Кто будет мать, отец и тётка.

Кого любить, о ком страдать.

Каждому врач от его Бога

Старики всё те же дети,

Только чуточку глупей,

Но на всём на этом свете

Нет прекраснее людей.

Посмотрите в эти лица,

На погост им всем пора.

Выплывает, как царица,

Процедурная сестра.

Пациенты оживились,

Даже тот, кто полумёртв,

Пожалели, что родились,

Новичок и тот, кто тёрт.

О, Небесная Царица,

Мать крещёных всех людей,

Посмотри же, что творится,

Сделай чудо поскорей.

Чтоб на Русской на землице

Все заветные места

Занимали, кто крестится,

Лучше, если б сын Христа.

Свободны только птицы

Хорошо летают птицы,

В небе нам бы так летать.

Государства и границы

С высоты им не видать.

Нет земли обетованной,

Всё чужая, там и здесь.

И летят, летят по странам

И несут благую весть*.

Там, где снег, мороз, туманы,

Будут дети и любовь.

И конечно, в эти страны

Воротятся они вновь.

Люди многие не знают,

Чем им надо дорожить.

Между странами летают,

Ищут ту, где сытно жить.

* Весна пришла.

Разочарование

Я был садовником хорошим,

Цветы прекрасные сажал.

Отличным был солдатом тоже

И СССР освобождал*.

Мы научились так гуманно

Неполноценных истреблять,

Но только поздно или рано

Пришлось нам всё же отступать.

Исчезло всё, как солнца зайчик,

В плену, голодный, я страдал

И плакал, когда русский мальчик

Мне кусок хлеба подавал.

Хочу забыть я это время

И планы фюрера кляну.

Страшнейшее какое бремя

Он на мою навлёк страну!

* Хельмут Вайнер верил, что идёт освобождать СССР от большевиков и советский народ встретит его с цветами (ему было 19 лет).

Мой дядя

(Михаил Петрович Лузан)

Мой дядя Миша молодой,

Он был боец отважный.

Но в сорок первом, под Москвой,

Убит был, даже дважды.

В жестокой схватке штыковой,

Как многие солдаты,

Обрёл он царственный покой

Под крик ура и маты.

А в списках павших, во второй,

Их составляли в спешке.

Писал в ночи комбат хмельной

И с именем намешкал.

Он похоронен как герой

Под именем братишки.

А Фёдор-брат пришёл живой.

Назвал он сына Мишкой.

Ссылка

Десять лет без права переписки –

Это, значит, всё же навсегда.

Ни письма, ни маленькой записки

Не пришлём родным мы никогда.

Десять лет без права переписки.

Бесконечно тянутся года.

Не меняем мы своей прописки,

Здесь нашли приют мы, господа.

Не поют нам песен канарейки,

По ночам лишь стонут провода.

Дни летят, как ржавые копейки,

Каждый день приходит, как беда.

Десять лет без права переписки,

А вокруг болота и тайга.

С каждым днём редеют наши списки,

Но никто не бросился в бега.

Русский человек

Утром ходит на работу,

Ест селёдку, пьёт вино,

О своей стране заботу

Проявляет, как в кино.

Он весёлый и красивый,

Не съедает чужой век,

И довольный, и счастливый

Русский чудо-человек.

Есть, конечно, туповаты

И нестройные слегка,

Но зато они богаты,

Обдурили простака.

Обокрали, обманули,

Обмишурили страну.

За кордон потом махнули,

Как в былую старину.

Не завидуйте им, люди,

Будет жизнь их нелегка.

Этим мы и тем не судьи.

Оберут, как дурака.

Там своё жульё пирует,

Хоть и сытный будет стол.

Наш там быстро затоскует,

Гол вернётся как сокол.

Трудная работа

Пел певец на эстраде,

Он, потея, трудился.

И, как листья тетради,

Песни вихрь закружился.

Пел певец, улыбался

И по сцене порхал.

Но, один как остался,

Он, уставший, упал.

Нам, конечно, казалось,

Что доволен он всем.

Всё вокруг улыбалось,

Не устал он совсем.

Только эта работа

Очень уж нелегка,

До десятого пота,

Ну а песня – легка.

На Амуре

Просыпаюсь утром рано,

Солнце сонное встаёт,

Из-под белого тумана

Выплывает пароход.

Вот рассвету улыбнулись

Баржи грустные в порту,

Чайки белые коснулись

Водной глади на лету.

Здесь колышет злые тучи

Серебристая волна,

И рычит Амур могучий,

Утонула в нём луна.

А на судне груз сыпучий,

Стонет маленький буксир,

Баржу сдвинуть вместе с тучей

Не хватает ему сил.

Не всё так плохо

Неужели люди честные

Напрочь все перевелись?

Неужели речи лестные

С ложью все переплелись?

Неужели звезда тусклая

Отсветилась?

Неужели совесть русская

Износилась?

Целина не вся распахана,

Есть деревья и трава.

Посмотри: душа распахнута,

И седая голова.

Так не всё ещё потеряно.

Возвращайтесь же домой.

Я почти уже уверена:

Вы помиритесь с собой.

Страна другая, а я та же

Я сегодня по-иному

День весенний начала.

Надо мне идти к зубному,

Слёз ведёрко пролила.

Постонавши и поохав,

Собралась в далёкий путь,

А зубов осталась кроха,

Их бы выбил кто-нибудь.

Денег дал опять сыночек,

И заначку извлекла.

Посмотрела в свой листочек,

Где и сколько заняла.

Стало ясно, что заначки

Мне не хватит и на зуб.

У кого-то денег пачки,

А мозгами был он скуп.

Нет давно Страны Советов,

Несоветский мы народ.

Вы простите же поэтов,

Кто-то тоже так живёт.

Страшно

Подумай, вдруг метеорит

Или какой-нибудь болид

К нам с неба свалится, друзья.

Предусмотреть же всё нельзя.

Земля их манит, как магнит.

Возьмёт – и просто прилетит.

Что станет с той, твоей одной,

Что между небом и женой?

С твоим богатством и добром,

Что много лет тащил ты в дом?

Машины, яхты и дома…

Представь лишь – и сойдёшь с ума.

А этот парень боевит,

Он по ночам спокойно спит.

Ему не страшно оттого,

Что нет у парня ничего.

Нет бриллиантов в сто карат,

Работников, прислуги стад.

А если что и прилетит,

Бог семью парня сохранит.

Сухой закон в СССР

(и дефицит)

Возвращаюсь я с работы –

И скорее на вокзал.

А жена: «Алёша, что ты?

Хоть бы супу похлебал».

Я сурово бровь нахмурил,

Мол, не трогай, отойди.

Говорят, что на Амуре

Водки всюду пруд пруди.

Дочь, жена, конечно, в слёзы –

На Восток и без белья?

Я прикрикнул: «Ну, мимозы,

Кто хозяин в доме, я?»

У меня три чемодана,

Сумка, сетка и рюкзак.

Тут кричит соседка Дана:

«Ты сосед мне или как?»

На ходу достал листочек

И десяток дописал.

Ну их к чёрту – жёнок, дочек –

Я на поезд опоздал.

Для меня вы все не судьи,

У которых жёны пьют.

Вот кричит старушка: «Люди,

В гастрономе продают!»

Я, конечно, от вокзала

С тарой прямо в магазин.

И к старушке: «Что сказала?»

А она мне: «Правда, сын».

Подбегаю и с порога:

«На четыреста рублей».

Продавец мне: «Очень много,

Рижский, польский, ну скорей».

И с каких-то пор сивуху

Стали сильно различать.

Я спросил опять старуху:

«Подскажи, какой мне, мать?»

А она мне: «Если много,

Лучше рижский покупать,

Ну, а ежели в дорогу,

Значит, польский надо брать».

Раскрываю свою тару

И кричу: «Давай-ка, Дунь!»

Вижу: девушки на пару

Ставят в сумки мне шампунь.

Поэты

Наши женщины, словно поэты,

Обязательно все влюблены.

И ночами не спят, и рассветы

Все встречают в масштабе страны.

Присмотритесь, мужчины, получше,

Как поэт рядом с вами живёт.

В её сердце Есенин и Пушкин,

И Высоцкий скоро войдёт.

Заберите тяжёлые сумки

И борщи приготовьте, любя.

Вот тогда, может, просто от скуки

Вас полюбят они и себя.

Всё ещё будет

Ещё не выпито вино,

Стоит в твоих бокалах.

И много в жизни суждено,

И сделано немало.

Ещё ни в чём твоя вина,

И ты пока безгрешен,

И очень молода она,

И ты на ней помешан.

А годы будут чередой

Идти всё мимо окон,

И мимо этой вот одной,

И поседеет локон.

И, как всегда и как у всех,

А может чуть попозже,

Придёт желаемый успех,

Любовь и счастье тоже.

Перед боем

(фрагмент из одноимённой поэмы)

А завтра в бой последний, может,

А завтра – только бы живой.

Какой же Бог теперь поможет –

Иисус, Аллах? Скажи – какой?

Наш враг подтягивает силы,

Мы землю кровью окропим.

Но если есть ещё Всесильный,

Мы в этой схватке победим.

Играет солнце на лафете,

Снежинки кружат хоровод.

А наш в атаку на рассвете

Готовится стрелковый взвод.

В деревне молится старушка,

И сына с фронта ждёт она.

Окошком светится избушка,

Сегодня маме не до сна.

Утрата

Немало друзей настоящих

Теряли мы в эту войну.

Чем жарче был бой, тем чаще,

А я потерял в ней жену.

Шептал над могилой: «Родная,

Все ссоры, обиды забудь.

Мы скоро отправимся, знаю,

В последний решительный путь.

Прости, что наш сын не родился,

Увидеть рассвет не сумел.

Под сердцем застывшим он бился

И так же, как ты, был он смел.

С тобою ходил он в атаки,

С тобой ненавидел войну.

Так пусть же вокруг него маки

Святую хранят тишину».

Все пишут

(в СССР перестройка)

Вот говорят, что, между прочим,

Сегодня пишут все подряд.

Но пишут, если плохо очень

Или чему-то очень рад.

Так, значит, то или другое,

И то и это – звёздный час.

Быть может, время золотое

Случайно посетило нас.

Но вот в решениях мы робки,

Всё мимо как-то или вскользь.

И не хватает нам сноровки,

Чтоб раз – и прямо, и насквозь.

Мы всё поддерживаем бойко.

Писать рука не устаёт.

Мы за, но только перестройка

Пока в душе у нас идёт.

От Издателя

Редактор: Константин Константинович Гололобов. Окончил ННГУ им. Н.И. Лобачевского.

Корректор: Евгения Вячеславовна Романова.

Военный консультант: Лев Васильевич Павлов, генерал-лейтенант, заслуженный работник МВД СССР; награждён орденом «Боевого Красного Знамени» и орденами «За службу Родине» II и III степени.

Консультант-историк: Ольга Владимировна Сафронова, кандидат исторических наук, доцент кафедры МО ФМО ННГУ им. Н.И. Лобачевского; окончила ННГУ им. Н.И. Лобачевского.

Консультант-юрист, правовед: Татьяна Вячеславовна Малолетнева, окончила МГГУ им. М.А. Шолохова.

Издание подготовлено к печати НРОО «Институт здорового образа жизни». Печатается в авторской редакции

Заказ № 162. Тираж 100 экз. Формат 60 x 84 1/16

ISBN 978-5-91326-569-2

Отпечатано с готового оригинал-макета в типографии Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского 2020г.