Сборник стихов

Пьедестал

Разрозненный! Давно согласовали.

Нет мне покоя на земле или во сне.

Я вновь стою в забвенном пьедестале

С нехваткой кислорода в голове.

Венец из пыли, трон из отражений,

Толпа без лиц, аплодисменты тьмы.

Я — памятник своих же поражений,

Застывший на краю чужой зимы.

Безликие смыкаются в кольцо,

Шепча молитвы именами палачей.

И капли пота, как чужое серебро,

Стекают вниз с холодных, мраморных плечей.

Я не просил ни трона, ни венца,

Ни этой высоты, где воздух стал свинцом.

Но кто-то свыше режет без конца

Мой силуэт — и называет это сном.

Друзья ушли. Враги остались ждать.

И каждый камень помнит кровь мою.

А я всё не решаюсь просто взять

И рухнуть вниз, в безмолвную струю.

Скажи, Господь, зачем мне пьедестал?

За то, что жил, не опуская глаз?

Я падал в грязь, но снова в грязь вставал.

И вновь стою. Один. В последний раз.

Прощание

­Вся радость, боль, всё было стёрто.

Ты не живой уж, я — дышу!

Как призрак оперы, лишь слышу, как ликует кто-то.

Другой! Хвалясь, своими крыльями взмахнул.

Он тихо так прошёл, мне поначалу показалось,

Что этот ангел смерти был явлён за мной!

Провидец или провинённый? Так сказалось...

Мне не узнать судьбы столь волевой.

К тому, кто был в мучительной печали,

Последний твой урок мной был почтён.

Пусть даже те, кого мы слишком мало знали,

Узнают, в чью честь памятник сей возведён.

Я буду помнить с мая до апреля.

Запечатлю последние слова.

Как беспрестанно и неумолимо тлея,

Жар птицей жертва та была унесена.

Побег

Мой взгляд обманом ослеплён.

Твой утопает в сладкой неге.

Что в жизни важно? Что есть ложь?

Ответ в наших устах, в побеге.

Однако, трезвою стезёй,

На миг забывшись, я прозрела.

Я знала всё, но ты велел

Чтобы молчала и терпела.

И в этой тишине — предел,

Где мир смеётся над судьбой.

Я не спасу тебя от стрел,

Летящих в нас с тобой.

А мир глядит — и он ослеп.

Я вскользь предупредила.

Что стрелы те из глаз людских,

Сведут его в могилу.

Ирония в людских словах,

Попытка покалечить душу.

Что есть душа, когда ослепли не глаза?

Ослеп весь мир, закрыв сердца от каждого, кто тянет руку.

В попытке утешенья иль притворства?

Мой разум тонет в собственных сомненьях.

Он скрыт в глубинах, где не видно сходства.

С тем светом, что давно погас в блужденьях.

Возможно, мысль мене глубока, но истина незрима боле.

Не видно пятен крови там, где было всё омыто морем.

Но волей рока не сбежать, не скрыться в длани.

Так буду же бежать, презрев в тумане.

Я это всё к чему? Не жди ответа.

Ты мог бы сути здесь не находить.

Лишь знай: я лучше буду тенью где-то,

Чем с тем, кто может душу умертвить.

Забытая симфония

­В пристастье нот, речей и громких песен.

Давно ли слышать звук игры ты перестал?

Давно ли те цвета расплылись пред глазами,

Оставив эту тихую печаль?

Когда об инструменте забываешь,

Чей мощен звук, да так, что стынет кровь,

Подумай хоть о тех, кто остывает.

Не будь таким же, двигайся вперед.

Ты слышал бурные аплодисменты.

Давно ли позабыл тот день?

Игра, похожая на ангельскую песню,

Исчезла в тех мелодиях людей.

Погас огонь далёких мечт, желаний,

И на его местах осталась пыль.

Скопления иллюзий и мечтаний,

Что вновь вернуться сможешь таковым.

Когда твоя душа пылала,

Касаясь клавиш и касаясь нот,

Рука с поджилками дрожала.

А что теперь? Не смог переступить порог.

Дверь, за которой находилась сцена,

Где много зрителей и возгласов детей,

Что ждут и незабвенно верят,

Услышат еще звук былых вестей.

Ждут так мелодию души и сердца,

Что прогорает яростной искрой.

Ждут, пока откроешь в сердце дверцу,

Войдя в этот проклятый зал земной.

Незримый

­­А в зазеркалье тоже чувства есть!

Хоть истину скрывают зеркала.

Ведь присмотревшись, в них нет сходства, только лесть,

А лесть — как пыль пускают нам в глаза.

Незримый. Он пришел! Тоска, унынье.

Все чувства грузом пронеслись.

Он призрак разума, в котором все пустыннее.

А ты? Остаток дня молись.

Ведь грозным рокотом расскажет все деяния,

Грехи которых никогда не смыть.

И сердцем же услышишь то раскаянье,

Но в пустоту ответишь: не тебе судить.

Признание

Я умею любить лишь стихами,

Оттого мои чувства легки.

Оттого же мой взгляд опечален,

Ведь в стихах они как мотыльки.

Расставанье уносит ветер,

Тихий шелест листвы у ворот.

Мои окна закрыты и двери,

Для тебя больше места в них нет.

Научилась любить я стихами,

В них меня точно поймут!

Потому мой взгляд и печален,

Дорогой и любимый мой друг.

Как хочу отыскать я поэта,

Что слагает сегодня стихи.

Не сладчайшую ложь под куплетом,

А метафоры в форме любви.

А пока догорай до рассвета,

Свеча на моём столе.

Пока пишу в тихий вечер

Своё признанье в любви.

Немой свидетель

Безмолвно жить, желая ласки,

Хотел я, но таил в себе,

Искру безумную, как в сказке,

Я слепо верил, чтил мольбе.

Оберегал я твою душу

От слов жестокой, нежной лжи,

Кидая пристальные взгляды

Из этой красочной толпы.

Я не мечтал, не был любимым,

И вовсе стать им не желал.

Ведь то, что остается мнимым,

Давно уже сожглось до тла.

Проза. Безумие — твоё имя

­­­­­­­­­­Безумие — твоё имя.

Мой разум — холст, на котором рисуешь яркими красками.

В измученной душе ты поёшь навязчивой колыбелью нежности,

Пока я нахожу извращённое утешение во власти хаоса.

Так отпусти же меня, коль считаешь себя святой! Почему, стоит мне осознать, что кровавое пиршество твоих губ скоро сойдётся на моей шее, сознание затуманивается, отчего я каждый раз забываюсь в пучине экстаза, как в первый?

Нет, не страсть, а волнение окутывает мою душу, сводя грубое молчание в жарких поцелуях на нет!

Отчего же не могу отпустить тебя?

Ведь я мученик.

Твоё сердце не ведает любви, о которой так неустанно твердишь мне, а я не способен разглядеть того, что давно лежит на поверхности. Лишь этот пустой и глубокий взгляд карих глаз, в котором скрываются комы боли и нежности, пусть твоё грубое самолюбие отчего-то пытается доказать обратное.

Безумие — ночь без тебя и с тобой.

Я приму любой ад, если в нем будешь ты.

Ведь что заставит меня жить дальше,

Если без тебя я все равно что мёртв?