Сборник стихов

Когда я стану вольным ветром

Когда я стану вольным ветром,

Я позабуду тяжесть ног.

Такая выдастся возможность -

Уйти, не преступив порог!

Меня догонит только Вечность.

Другим, конечно, не догнать!

И будет имя мне - Беспечность.

Я буду всем его кричать!

Меня, конечно, не услышат.

Поднимут выше воротник.

А я, спугнув ворон на крышах,

Сам рассмеюсь. Каков шутник!

Отбросив облик человечий,

Я буду счастлив и богат.

От тяжести отвыкнут плечи.

Свобода - драгоценный клад!

Совсем земное позабуду.

Наскучит тучи нагонять?

Тогда я непременно буду

Над морем миражи ваять.

Когда я буду вольным ветром,

Ничто не страшно будет мне.

Ну, а пока, в ”сегодня” бледном,

Всё это вижу я во сне.

Песенка могучего и уверенного

” Я все на свете сделаю сам ”.

Таков мой лозунг (или девиз?).

Себе уверенности придам

(Пока судьба не пошлёт сюрприз).

Промокну под проливным дождем

В попытке тщетной дождаться трамвай.

” Ну ничего, еще подождем! ”

Морзянкой выстучит дождь. Пускай...

Пускай смеется своим ”плодам”.

Я в голове лишь одно твердил:

” Я все на свете сделаю сам ”.

Вот только ЧТО делать еще не решил...

***

Ты стоишь на вершине холма одиноко

И у ног твоих стелется белый туман.

Что здесь было умчалось за тучи далёко,

Что здесь будет? Всё то же: циничный обман.

Круговерть ужасающих, диких событий,

Повседневной рутины уродливый шрам

В жизнь земную твою вплетут тысячи нитей,

Рассадив своих слуг пауков по углам.

Но не бойся, боятся здесь, в общем-то, нечего.

Посмотри, в тёмном небе сверкнула звезда!

Это память тебе о наличии Вечного,

Весть о том, что должна быть сохранна душа.

Смотрю в окно...

Смотрю в окно и хочется лететь,

Расправив сильные невидимые крылья,

Лететь свободно, лишь вперёд смотреть

И не прикладывать к полёту ”все усилья”...

Хочу писать, любить и главное - понять

Все тонкости, все грани мирозданья

И Человеком настоящим стать,

Переносить достойно все страданья.

Хочу... Но не могу, вот в чём беда...

Силёнок, видно, мне для этого не хватит...

И тщетно рвётся к небесам душа,

И ручка кончилась вот так некстати...

Сказки

Ты залезла ко мне на коленки,

Распахнув свои чистые глазки,

Ты залезла, украдкой надеясь,

Что услышишь чудесные сказки.

Про драконов и великанов,

Про далёкие дивные страны,

Про таинственный замок принцессы,

Что стоит, погружённый в туманы.

Я, погладив тебя по головке,

Начала свой рассказ неумелый,

Про русалку, колдунью и фею,

Про фрегат ослепительно белый.

Ты внимала с большим интересом

Моим странным, бессвязным напевам

И как-будто себе представляла

Как подносят дары королевам.

Я затихла. Ты сладко вздохнула,

Предвечернюю тишь нарушая.

Я устало тебе улыбнулась

И сказала: ”Уж поздно, родная”

Сумрак тихо на землю ложился,

Ещё долго с тобой мы сидели.

В этот тёплый сиреневый вечер

Сказки нами с тобой овладели.

К Оводу

Восстав из пепла, предвестник бури,

Он гордо мчится, главу вздымая

Над бренным миром, покрытым мраком.

Над сном забвенным быстрее пули,

Бесшумней кошки, крыло расправя,

Летит он, яркий, как свет квазара,

Суровей жизни, как снег в июле.

Пади ж на землю, несчастный путник,

Отбросив цепи своей молитвы,

Прожженный взором его горячим,

Разверзшим ад под твоей могилой.

Он - воин света, терпящий муки,

Ты - легкий отблеск в ночном тумане.

Трепещет лучик, с крыла спадая,

В твои воздетые к небу руки.

Осень в раздумьях

Ясное небо сквозь тучи проглянуло,

Золотом осень одела мой сад.

Только приходу поры поэтической

Я почему-то не рад.

Солнце играет полями и нивами,

Тешится видами взгляд.

Пóлно, не плачь, собирайся-ка с силами

Жизнь ведь - сплошной маскарад.

Меж явью и былью

Мне приснился сегодня лес,

В изумрудную рясу одетый.

Под сияющим сводом небес

Летним радостным солнцем согретый.

В тишине и покое стоя́,

Молча слушал он музыку жизни.

Под огнем никогда не горя́,

Лес и дол были так живописны!

Но всему здесь приходит конец,

И растаял мой сон лёгкой дымкой.

Я надену еловый венец

И по лесу пойду невидимкой.

Он расскажет мне юность свою,

Я ему о печали поведаю.

На широком зелёном краю

Обращусь в песнь-мечту недопетую.

И останусь тогда навсегда

Средь живых великанов недвижимых.

И покинет меня суета,

Отпустив от диванов просиженных.

Моим ложем теперь будет мох,

Моим троном - деревьев макушки.

И алмазная россыпь эпох

В моих пальцах - пустяк, безделушки.

Раздави меня суетою дней...

Раздави меня суетою дней,

Закружи слова пылевым столбом

В лёгком сумраке не считай огней -

Они все теперь грезят о земном.

Проведи рукой по сырому мху...

Слышишь, в рощице соловей запел?

Доверяй простому судьбы штриху -

У неё для тебя ещё много дел.

Колокольный звон разорвёт покой,

Под его аккорд среди грёз кружи.

Я вожу по зеркалу зла рукой,

Отвожу туман от твоей души.

Пробуждение

Что мне дым полевых костров?

Что мне сумрак холодных ночей?

Среди тысячи островов

Я сейчас, да и впредь, ничей.

У долины семи ветров

Попрошу ненадолго приют.

Из зелёных бескрайних ковров

Люди травы-верёвки вьют.

В ярких утренних солнца лучах

Искупаюсь. Приду в себя.

И уставшего тела прах

Без сомнений отпустит меня.

Полечу в голубую даль,

В города белых облаков.

Там не ведают слова "печаль"

И не чувствуют тяжких оков.

Пропаду навсегда для судьбы.

Она больше не ищет меня.

Сероватого дыма клубы

Проплывут, кровь земли леденя.

Но меня не тревожат теперь

Ни могила, ни горестей рой.

Мир земной затворил свою дверь -

В мире грёз я теперь не чужой.

Серогрива песнь

Сани чёрные, сани быстрые

Мчат по белому, серебристому,

Полуночному, ярко-свежему,

Ковру снежному. Стально-нежная,

Саблей острою, стережёт луна

Голубую даль. Стережёт покой,

Стережёт печаль.

Стережёт саней быстрокрылых бег,

Стережёт закат, стережёт рассвет.

Кони дивные, кони резвые,

В золотую упряжь укутаны,

Везут пленницу. Стужу лютую

Нагоняют своим дыханием.

В белом саване, но ещё жива,

Молодая де́вица в тех санях.

Коса длинная, коса чёрная,

Что змея в снегу увивается.

На щеке застыла горька́ слеза,

А в глазах - печали полным-полно.

Распустилась на сердце полынь-трава

Расцвела, что яблони по весне.

Что бы ни было, что б ни сталося

Не замедлят резвые кони бег,

Не пропустит чёрная тень-тоска

Ни лощинки, ни выступа, ни уголка.

Не сойдёт деви́ца с резных саней,

Не исчезнет, не сгинет, не пропадёт.

Но высо́ко в небе горит звезда -

Её свет мерцанья слезы сильней.

Летняя банальщина

Лето, лето... Пахнет зноем,

Пахнет скошенной травой.

Бесконечно голубое

Небо мчит над головой.

Как пухОвые подушки,

Из-под жерновов мука,

На зелёные верхушки

Взгромоздились облака.

ДОлги дни, корОтки ночи,

РаззолОчены поля.

Лета витиеватый почерк

Льётся росчерком пера.

Лето паводком клокочет.

Улыбнётся широко,

В шутку за угол заскочит,

Глядь - и нет уже его!

Как скоротать одиночество

В гости сегодня ко мне приходила Смерть.

Не уводила, с собой никуда не звала.

Просто зашла заунывные песни попеть,

Да рассказать про свои непростые дела.

Вытянув руки костлявые у огонька,

В сладком блаженстве пустые глаза закатив,

Грелась и слушала - знаю наверняка -

Всюду витающий, Жизни ажурный мотив.

С некой опаской гляжу на неё из угла,

Блеск её острой косы нагоняет страх.

Ну а она словно вовсе не так уж и зла:

Дымкой улыбка застыла на бледных губах.

Смерть рассказала о тяжком своём труде,

Как иногда и её пробирает дрожь.

Трудно всегда быть покорной холодной звезде.

То, что прекрасно, поди-ка без слёз уничтожь!

Всё рассказала мне Смерть и о жизни своей

(Как бы оксюморон здесь ни насмешничал зря).

Лишь не ответила, в чём смысл жизни моей.

Поздно, мол, землю уже обнимает заря.

Странные чувства меня оплели узелком:

Вроде бы с ней занимательно поговорить...

Даже паук, обитающий под потолком,

Выбежал к нам, перестав паутину вить.

Но в то же время мучительно тяжело,

Зная, что каждый счастливый и радостный миг,

Пахнущий вереском, льющий в ладони тепло,

Может легко и свободно она отравить.

Долго прощались, друг другу желая добра.

Гостья моя даже чуть не забыла косу.

- Ладно, - сказала, - исчезнуть настала пора.

Не обессудь, что дурное вам только несу...

Ласково солнце играет лучами в листве.

Долго в сомнении я на пороге стоял.

Может быть, гостья всего лишь привиделась мне?

Может, таинственный сон мою душу объял?..

О зелёной наглости

Среди берёз, дубов, столетних сосен,

В низине, на макушке у холма

Он отцветёт, когда наступит осень,

И зацветёт, когда придёт весна.

Ему не важно, где плодить потомство:

Подходит луг, обочина, вода.

Самоуверенное вероломство –

Естественная для него черта.

Он великан, и потому, бесспорно,

Ему завидует любой сорняк:

Хоть и вредить стараются упорно,

Размах совсем не тот, запал иссяк.

А наш же персонаж могуч и статен,

Суров и, безусловно, ядовит.

Ни с кем и никогда не деликатен,

Плющом легенд, как грозный царь, обвит.

Хоть выжигай его огнём до пепла,

Он снова прорастёт наверняка…

Белеет шапка в модном стиле «ретро»

Непокорённого, увы, борщевика…

Поэтический космодром

Среди тысячи маленьких космосов,

Погрузившись в пучину безвременья,

Без ненужных ребяческих фокусов

Пронесусь я шальной эпидемией.

Север-юг и по кругу, до одури,

Разорву в клочья серое марево.

Море движет усталыми водами,

Новый день на руках держит зарево.

Воспалённого мозга фантазии

Укачают, захватят, измучают.

В серых стенах убогой гимназии

Поэтизм - отсвет редкого случая.

У туманных берегов

Последний закатный луч

В ядовитом тумане...

Сегодня заходит Солнце

И больше не встанет.

Прощайте, бездонные воды

Из места изгнаний,

Я больше не пленник!

Теперь (и навечно) не с вами.

Белеющий парус надежды

И алое знамя -

Нисколько не наважденье.

Двумя берегами

Во мху и печали я схвачен

И под небесами

Я - сумрак, я - тень,

Я - пылинка в смертельном цунами.

Несбыточно, далёко

Хрустальным облаком на мягком небосводе

Плывёт мечта, и я пред ней робею...

О, на каком божественном заводе

Ты создана, космическая фея?

Или фантазия загадочной Природы

Твой облик породила сине-лунный?

Идут минуты, дни, недели, годы,

А ты смеёшься. Полумесяц юный

Твой смех в ладони ловко собирает.

О, поделись, юнец, со мной блаженством!

Как быстро в смертных пальцах вечность тает...

Не насладиться наспех совершенством...

Несостоявшаяся англичанка

Чашка чая, тарелка овсянки,

На кусочки порезанный хлеб.

Что ещё там едят англичанки?..

Точно, нужен горячий омлет!

Стол заморскими яствами полон

(Хоть и блюда простые на вид).

Бродит в комнате чопорный холод -

Экономно... И очень бодрит.

Жалко, нет за окошком тумана,

Он прекрасный бы дал антураж...

Фотографий удачных так мало -

Не получится ажиотаж...

Чай остыл, и остыла овсянка,

Я жую бутерброд с колбасой.

Никакая я не англичанка...

Ну и бог с ним! Останусь собой.

Смотри вперёд

Манит веткой ольха у реки

И плакучая ива зовёт.

Догорают мои дневники,

Время быстрой рекою течёт.

Я обратно уже не вернусь -

Слишком дОрог мне пройденный путь -

И рассвету тепло улыбнусь,

В новый день приготовясь шагнуть.

Корабли у Ленивых гаваней

Мне б умчаться в седую высь, Мне б шутя обогнать облака, Разогнаться бы так, что держись! Засиять бы, светлей маяка!

Мне бы поле, косу и стог, Мне б мечту ухватить за хвост. Оторвать от луны бы кусок И на звёздный вбежать бы мост.

И зажёг бы я сотни огней, И на трон бы царём я взошёл, Жаль, что поезд моих идей Под откос слишком быстро ушёл.

Жаль, что берег ленивый вдали Мне милее живой суеты. Жаль, что парусник мой на мели, А на мне - цепи и хомуты...

Музыке

О, муза таинственных, сказочных грёз! Измученных душ исцелитель! Я сердце своё на ладонях принёс В твою золотую обитель.

Бери! Прочь сомненья и сумрак тревог - Отныне я раб твой навечно! Лишь только преступишь безмолвный порог - И ветер симфоний навстречу.

И отдано сердце, союз заключён, И лик твой является всюду. О, Музыка! Слышу гармонии звон И радуюсь этому чуду!

В тебе и печаль, и восторг, и мечта И счастье, и горе - едины. С тобой даже сложная мысль проста И вдребезги сыплются льдины.

С венком васильковым в озябшей руке Идёшь по поляне цветочной. Так пусть эта точка в последней строке Не станет в любви к тебе точкой.

Не спас и не спасся

Замок безмолвен… Мрак, страх… Острая шпага в холодных руках. Тень проскользнула по гладкой стене, Дрожь пробежала по мокрой спине.

Звон колокольный рвёт тишину, Туча свинцовая скрыла луну. Больше меня не согреет заря, Господи Боже, ужели всё зря?!

Чёрные духи сводили с ума, Чёрною цепью уныло гремя. Хитрые бесы кружат надо мной, Миг - и холодной я схвачен рекой.

Воды её, что зыбучий песок. Где-то вдали слышу я голосок… Где-то на дне, среди чёрных камней, Будто из чрева могилы моей.

Голос всё громче и нечем дышать – Больше не выпустит водная гладь. Скалится, празднует чёрное зло – Горьких побед возрастает число.

Был я наивен, молод и глуп, Был… А теперь ледяной только труп В мягкой могиле из ила лежит. Луч одинокий тьму не победит.

Симфония ночи

День отгремел колесом цирковой повозки, Вечер задумчивый смотрит устало вдаль, Тёмная ночь не спеша поднялась на подмостки, Плечи укутав в сапфирово-синюю шаль.

Жаркого морока след на песке истёрся, Больше не мучают солнца шальные лучи. Прячутся в сумраке мягкого, тонкого ворса Звёзды далёкие. Чьи-то, а может, ничьи…

Тёплая ночь на рояле играет Баха, Или Бетховена, или симфонию грёз, Что-то знакомое… Месяц в сутане монаха Блики бросает на светлое кружево рос.

Тёплая ночь… Как светло и отрадно на сердце. Вечно сидеть бы под сенью зелёных ветвей… День разгорается в ритме безумного скерцо, Тёмная шаль исчезает в потоке лучей.

О морском короле

В синеве и тиши окиянских вод, Глубоко-глубоко, на песчаном дне, Молодой и суровый король живёт, Взор его сотни туч грозовых мрачней.

Он на каменном троне сидит сто лет, Ярко жемчуг сверкает в его венце, В золотую парчу сей король одет, Тайну страшную прячет в златом ларце.

Отчего поднимают волну моря И на верную смерть корабли несут? Отчего вольный ветер всегда упрям И вершит над скитальцами страшный суд?

А в ларце златом Злобу король хранит И на белый свет, и на чёрный мрак. Злоба силою всех наповал разит Без разбора кто друг для неё, а кто — враг.

Да и может ли друг быть у страшной тьмы? Лишь хозяин да длинная жертв череда. В заточении стен сундука немых Воет Злоба. Устала свободы ждать.

Воплощение зависти и обид, Служит верно она своему отцу. Был когда-то он местью за грех убит, Но она отвела его душу к жрецу.

Старый маг очень рад был гнилой душе: «Жизнь верну тебе, скрою от зорких глаз. Ты о смерти костлявой всё знаешь уже. Отомстить за себя нынче пробил час!

Да возьми-ка с собой свою злую суть - Коль сейчас сберегла, подсобит и впредь. Будут в море теперь корабли тонуть, Ну а ты на погибель их будешь глядеть»

С той поры в тишине окиянских вод Молодой и суровый король сидит. Его Злоба к нему корабли ведёт, Да всё ширится, крепнет от новых обид.

А меньшее ли из зол?

Вино веселит мне сердце, Туманит некрепкий ум. В ушах консонансы терций И диссонансы секунд Сливаются воедино, В нестройный, ужасный вой. «Зато, это не рутина…» - Веду диалог с собой. Летит из-под пальцев пробка, Звенит изумруд-бутыль, Голодная кошка робко Хвостом разметает пыль.

Мяукает тихо, невесело… За грязными окнами – двор: Соседка бельё развесила, Мальчишка залез на забор. А здесь… на обоях плесень, Скрипит обветшалый пол… Хоть мир и в бутылке тесен, Я меньшее выбрал из зол.

***

Вино омрачает мне сердце, Меня обращая в прах. Звенят отголоски терций В лукавого солнца лучах…

К Йолю

Спят уставшие Боги, Тихо в Асгарде древнем. Спит горячее солнце – Зима…

Отсыревшие спички В полумраке ненастном Утонули в сугробе – Беда…

Долги зимние ночи, Холодны и печальны… Брось полено в огонь И внимай.

Песня ветра несётся По десятому кругу, А под толщею льда – Тишина…

Будет свет, будет утро, Будет Йоль, будет праздник. Вот и солнце восходит - Пора.

Дагр* берёт по минутке От величия ночи. День настал долгожданный – Вставай.

Дагр или Даг (Dagr, «день») — божественное олицетворение дня в скандинавской мифологии.