Сборник стихов

Детские стихи. Лето

По дорожке муравьишка

Шёл в сиреневых штанишках.

У него под мышкой книжка,

А на поясе ремень.

Он шагал неторопливо,

Улыбаяся счастливо:

«Ах, какой же мир красивый!

Ах, какой чудесный день»!

А вокруг стояло лето,

Грея лучиками света.

Щебетала птичка где-то,

И кузнечик рядом пел

Пчёлка шарилась в цветочке,

Червячок дремал на кочке,

А на маленьком листочке

Клопик в кепочке сидел.

Паучок на паутинку

Отдохнуть прилёг на спинку.

А комарик за травинку

От жары укрылся в тень.

Он сегодня не кусался,

Он сидел и улыбался:

«Пусть голодным я остался,

Ах, какой чудесный день»!

P.S. Этот стих родился у меня вследствие сочинения книги «Поцелуй феи». Просто ситуации с героями как бы через себя пропускаешь, а когда героиня фея, у неё же всё вот такое – цветочки, листочки, птички, один раз так эта вся милота накатила, что сам собой этот стих словно выплеснулся.

Страшное

В нашем доме поселился

Крупный чёрный таракан.

Он наверное явился

Из заморских дальних стран.

Мама с папой на работе,

Я лишь дома остаюсь,

Ой, спасите дяти-тёти!

Ой, боюсь, боюсь, боюсь!

Я домашнее заданье

Делать сел, дрожит рука.

И рассеяно вниманье:

«Вдруг он прыгнет с потолка»?

Нет, пример решать в тетради

Нету мочи. Всё, сдаюсь!

Ой, спасите тёти-дяди!

Ой, боюсь, боюсь, боюсь!

Льётся пот и сердце бьётся.

Ох и грозен он на вид.

Ща как прыгнет! Как Вопьётся!

Он наверно ядовит!

Вся уже мокра рубаха

Я сижу, боясь вздохнуть.

Ой, обкакаюсь от страха!

Помогите кто-нибудь!

Поскорее в туалете

Я закрылся на замок.

Но надёжны ль двери эти?

Лишь бы он прогрызть не смог.

«Не пройдёт», мне шепчет что-то.

И я счастлив, аж смеюсь.

Ой, как сильно жить охота!

Ой боюсь, боюсь, боюсь!

Про мушку и старушку

В кресле-качалке дремала старушка

На нос старушке уселась вдруг мушка.

На нос уселась и улыбнулась,

Так уж старушка ей приглянулась.

И улыбнулась, и умилилась,

Так уж старушка ей полюбилась:

«Ах ты, старушка! Спи, моя крошка!

Я у тебя посижу тут немножко».

Мушка старушке жужжала на ушко:

«Ах ты, старушка! Ты мне подружка!

Я у тебя на носе останусь

И никогда с тобой не расстанусь»!

Только не долго дружба та длилась

Просто старушка вдруг пробудилась

И испугалась, и ужаснулась.

Что-то на носе её шевельнулось.

Грозно старушка руками взмахнула.

Мушка обиделась и упорхнула.

Так вот бывает, так происходит,

Кто-то хороших друзей не находит.

Здесь ни к чему разбираться в вопросе,

Можно ли с кем-то дружить кто на носе.

Вряд ли нос повод чтоб с кем-то расстаться.

Он ведь не только затем, чтоб сморкаться.

Таракан и муха

Как-то ночью таракан

На столе у ложки

Муху толстую побил

Из-за хлебной крошки.

Он её усом бодал

И топтал ногами

И умчалась муха прочь

Жаловаться маме.

А негодник-таракан

Съел чужую крошку

И спокойно спать пошёл

Под большую ложку.

Утром дедушка Егор

Поднял свою ложку

И увидев усача

Смял его в лепёшку.

Муха-ж, это увидав,

Очень была рада

И жужжала с потолка:

«Так ему и надо»!

Дядя Петя и оса

Как-то утром дядя Петя

На своём большом носу

Неожиданно заметил

Полосатую осу.

И никто на целом свете

Не ответит на вопрос

Почему у дяди Пети

Был потом опухшим нос.

Дядя Петя и дети

Однажды дядя Петя

Спросил, детей заметя:

«Скажите, злые дети,

Кто лучше всех на свете»?

Он думал, скажут дети:

«Конечно дядя Петя»!

Но отвечали дети:

«Мы лучше всех на свете»!

Воскликнул дядя Петя:

«Глупы вы, злые дети»!

И он детей покинул

Не дав им по конфете.

И думал дядя Петя:

«Какие злые дети!

И злей, чем эти дети,

Нет никого на свете»!

А дети вслед с улыбкой

Смотрели дяде Пете

И думали: «Глупее

Нет никого на свете»!

И лишь один злой детя

Не думал, как все дети.

И эту злую детю

Конечно звали Петей.

Шуточные стихи. Про Барабашку

Как-то дворник наш Аркашка,

Тайно писая в углу,

Вдруг огромную какашку

Встретил взглядом на полу.

Он конечно, по идее,

Должен был её убрать,

Но уж больно не хотелось

Новый веник замарать.

И он понял! Что какашка

Появилась от того,

Что завёлся барабашка

На участке у него!

А такие экскременты

Убирать уже грешно.

Это таинство природы

Быть должно сохранено!

И лежит теперь какашка,

Привлекая каждый взгляд.

«Здесь накакал барабашка»!

Все соседи говорят.

А сосед Мироныч надпись

Сделал даже для друзей,

И повесил над какашкой:

«барабашкин здесь музей».

Но в подъезде том же самом

Жил учёный, проживал.

(При соседях и знакомых

так себя он называл)

И решил учёный этот

Ту какашку изучить,

Чтоб прославить своё имя

И награды получить.

Ночью он прокрался тайно,

Острый скальпель взяв с собой,

И отрезал пол какашки,

И унёс к себе домой.

У него дрожали руки,

Всё он делал, как во сне.

И его все мысли были

О наградах и говне.

Что открыл учёный в кале,

Чтобы чувства пощадить

Вам, читатель мой, пожалуй,

Я не стану приводить.

Лишь скажу, хоть кал украл он,

Был он всё же не злодей,

Потому-то пол какашки

Он оставил для людей

Но на горе в том же доме

Проживал пенсионер.

Он соседям и знакомым

Подавал дурной пример.

Он берёг свою наличность,

И на рынке торговал.

Никому он даже в личность

Забесплатно не давал.

Днём, дивяся на какашку,

Он подумал: «Благодать!

Вот лежит такая ценность!

А охраны не видать!

Ишь, «музей» понаписали!

Нет, ребята, я не я,

Но клянусь, что этой ночью

Станет какушка моя»!

Что задумал, то и сделал,

И скорее лёг в кровать,

А на утро встал пораньше,

И поехал торговать.

И на рынке стал кричать он:

«Эй народ, а вот продам!

Барабашкина какашка!

Очень дёшево отдам»!

И народ вокруг дивился

И был каждый страшно рад

Подойти увидеть ближе

Столь бесценный экспонат.

Вот к нему одна старуха

Подошла, стуча клюкой:

«Дай-ка мне, милок, понюхать,

Кал твой редкостный такой».

А понюхав, так сказала:

«Кал прекрасный, спору нет.

Только он не барабашкин,

Это мой накакал дед.

В нашем доме к сожаленью

Засорился унитаз,

И он ходит по подъездам,

И уже не первый раз».

Он вскричал: «Ты врёшь всё, бабка»!

А она ему в ответ:

«Я, милок, тебе не бабка,

Я – известный каловед.

Изучала разный кал я

Жизнь всю долгую мою,

И по запаху какашек

Всех теперь распознаю.

Много кала повидала

Я за все мои года,

И уж кал моего деда

Я узнаю завсегда»!

«Может быть» – он ей ответил,

«Только мне то наплевать!

Шла бы ты… куда подальше!

Не мешай мне торговать»!

Неадекватный

Пояснение: Так получилось, что данное стихотворение (если его так можно назвать) придумалось у меня, как песня, точнее даже как некий клип, где смысл во многом распределяется между словами и визуальным рядом, поэтому просто как стих его выкладывать бессмысленно – он будет непонятным. Пришлось строки стиха сопровождать комментариями, описывающими, что в этот момент происходит визуально. Получилось нечто, более похожее на сценарий клипа, а не на стих. Уж извините. Все комментарии заключены в [].

[Куплет первый: герой (ну, поющий) лежит на кровати явно в больнице. Рядом стоит врач – невысокий, слегка не в меру упитанный, при усах, с очень авторитетным видом]

Оказия какая, хоть смейся, а хоть плач

«Тебя мы выпускаем» – так мне сказал главврач.

«Зачем зазря лекарства таким как ты давать.

Ведь ты неизлечимый. Освобождай кровать».

[Куплет второй. Герой на крыльце больницы. Погода пасмурная, ветер. Не так тепло и уютно, как в больнице.]

Вот я схожу с порога. Прощай дурдом родной.

И пусть что я немного психически больной.

А мне по барабану, а мне на всё плевать,

С неадекватным стану я видом танцевать.

[Тут начинается проигрыш музыки припева, под которую герой с полной невменяемостью на лице выделывает странные па. После первой половины проигрыша все окна больницы вдруг открываются и оттуда высыпают лица больных и медработников, все восторженно хлопают, кричат «бис», «браво» - очень напоминает, как будто хлопают оперному певцу в театре или что-то в этом роде. Среди больных заметно несколько наполеонов (а куда же без них) – людей, одетых в треуголки, камзолы а-ля наполеон.

Картинка меняется. Герой на улице, идёт дождь, грязно, и он весь мокрый и в грязи. Но лицо у него вполне неунывающее.]

И пусть, что нету денег. И дома тоже нет.

Когда ты сумасшедший – семь бед, один ответ.

Ведь можно побираться и можно бомжевать.

С неадекватным видом я стану танцевать.

[Тут проигрыш музыки припева, под которую герой с полной невменяемостью на лице выделывает бодрые па в лужах, поднимая тучи грязных брызг.

Картинка меняется. Герой просто на улице. Начинается новый куплет.]

Свобода – это круто, но есть один проблем

Лекарства почему-то не выдают совсем.

Таблеток не достану, ах где мой нозепам.

Не, танцевать не стану, спою лишь «пам-пам-пам»

[Тут вместо уже привычной мелодии припева возникает проигрыш, чем-то напоминающий марш, под который герой начинает дирижировать обеими руками. Под музыку разносится мощное:]

Нозе-пам-пам-пам

Нозепам-пам-пам

Нозе-пам-пам-пам

Нозепам-пам-пам - пам-пам-пам-пам

[Примерно на середине проигрыша марша картинка меняется – герой вдруг оказывается в дирижёрском фраке, а в каждой руке у него по дирижёрской палочке, и он с увлечением и энтузиазмом самозабвенно дирижирует обоими.

Картинка меняется. Начинается новый куплет. Герой крупным планом – видно только лицо в кепке.]

Эх, без колёс, ребята, рыбалка-то не та.

И вновь порасхватали все рыбные места.

Но я ведь сумасшедший, и мне на всё плевать.

И всё равно дождусь я когда начнёт клевать!

[Во время исполнения этого куплета камера постепенно отдаляется от героя и на второй строке (про «рыбные места») видно, что он одет как рыбак и сидит на маленьком раскладном стульчике держа удочку. Когда третья строка оканчивается, уже видно, что он сидит около дороги и удочка закинута в мутную лужу на асфальте, как раз проезжает машина по этой луже и окатывает его с ног до головы. Во время четвёртой строки он стягивает кепку и утирает ей с лица грязные брызги.

Тут проигрыш мелодии припева, под которую, словно на ускоренном просмотре, приезжает скорая, героя вместе с удочками под белы рученьки берут два дюжих санитара, сажают в карету и транспортируют снова в психушку. И к началу нового куплета он оказывается вновь на своей кровати, с которой всё начиналось. Лицо у героя очень довольное.]

Удача повернулась опять ко мне лицом.

Нет, не любить психушку - то значит быть глупцом.

Дают таблетки снова! Бесплатно – во прикол!

Иван Ильич, здорово! Поставьте мне укол.

[Припева нет, следующий куплет следует сразу за предыдущим]

Халявь здесь ради бога, пока не надоест.

И, кстати, очень много… хороших рыбных мест.

Вы в туалет хотите? А? Что? Я «идиёт»?

Иван Ильич, простите. Всё. У меня… клюёт.

[На строке про рыбные места мы видим, что герой сидит на своём рыбацком стульчике в туалете лечебницы, и его удочка закинута прямо в унитаз. При этом дверь открывается и в туалет заходит доктор, тот самый усатый Иван Ильич, и видя рыбачащего героя выражает явные признаки недовольства.

Ещё до окончания куплета, после слова «простите» музыка полностью стихает. По окончанию куплета вместо проигрыша припева наступает пауза. В полной тишине герой подсекает и… вытаскивает из унитаза… трепыхающуюся рыбину килограмма этак на 2-3. Доктор смотрит на это с ошарашенным видом открыв рот, и когда герой берёт рыбину в руку, радостно показывая её, доктор с отвисшей челюстью тихо оседает на пол. Тут начинается проигрыш припева, под первую половину которого герой радостно пританцовывает с совершенно неадекватным но очень довольным видом, с рыбой в руках. В начале второй половины припева герой лежит на кровати в палате, рядом стоят удочки, а над кроватью на стене гордо весит вырезанная из газеты статья. Камера наезжает на статью и мы видим написанный очень крупным шрифтом заголовок: «Психически больной рыбак поймал трёхкилограммового сазана в унитазе лечебницы». Камера опускается ниже, там висит ещё одна статья, на которой на снимке виден человек в смирительной рубашке, лежащий на кровати с диким выражением на лице, причём в этом лице мы узнаём доктора, того самого, который был свидетелем поимки рыбы. Заголовок над фото гласит: «Известный психиатр угодил в психушку». Камера постепенно уходит в сторону, дрейфуя над кроватями больных, на соседней кровати мы успеваем заметить всё того же доктора в смирительной рубашке и всё с тем же диким выражением на лице. Камера проходит над всеми кроватями, выходит в окно, падает вниз и разбивается. Она какое-то время ещё показывает асфальт через треснутое стекло, а потом картинка дёргается два раза и гаснет. Конец.]

Затуманенный ёжик

Вышел ёжик из тумана

Чтоб попить в ручье воды.

Глядь, к нему подходит пьяный

Злой старик Худай Берды.

И с тех пор они на пару

Водку пили много лет -

Ёж сдавал пустую тару,

Покупал спиртное дед.

Но бывали ночи в мае

Средь которых, иногда,

Снилась ёжику простая

Родниковая вода.

Гимн нудистов

Куплет1:

Комарики летают,

Комарики жужжат,

Комарики кусают

Меня за голый зад

Я матом их ругаю,

Машу на них рукой,

Штаны не надеваю,

Ведь я же кто такой?

Припев:

Ведь я нудист! А это значит

Нет на комариков обид.

Нудист! Он задницу не прячет.

Он прячет только стыд.

Куплет2:

Ах лето, лето, лето

Горячая пора.

Как классно быть раздетым

Когда вокруг жара.

Вспотеешь так едва ли,

Во всех местах свежо.

Ещё бы не кусали

Комарики за жо…

Припев:

Но я нудист! А это значит

К одежде нет пути назад.

Нудист! Достоинства не прячет.

Нудист не прячет зад.

Куплет3:

Когда-нибудь умру я,

Меня положат в гроб,

Но близким накажу я,

Нагим уклали чтоб.

Что лазают во фраке

По райским по садам,

Ребята, это враки,

Нудистом был Адам.

Припев:

И я нудист! А это значит

Им и останусь до конца!

Нудист! Интимных мест не прячет.

Любуйтесь - задница!

P.S. Однажды попробовал поискать этот свой стих поиском в интернете, обнаружил его на каком-то форуме нудистов. Сразу говорю, я к публикациям в подобных местах отношения не имею, и вообще, я против нудизма, всё это безнравственность под маской… уж не знаю чего, единения с природой?

Доктор Зло пишет на сайт знакомств

Не выбирают имена,

С моим мне очень повезло.

Давай знакомиться страна.

Привет друзья, я Доктор Зло.

Спасибо пэрэнтсам моим,

Им удалось предугадать,

Что повзрослев я стану им,

И мне такое имя дать.

Давно уж мамы с папой нет,

Я им в еду подсыпал яд,

Когда мне было 8 лет,

Пять тысяч сто злодейств назад.

Однако вы должны понять,

Что я по сути-то не злой,

Во мне нет жажды убивать,

Я просто как бы злой герой.

«Супергерой» отстойный бренд

Занудных правильных людей.

Сегодня в моде новый тренд,

И этот тренд - суперзлодей.

Я в тренде сём всех обогнал,

Я в нём король, мои друзья.

Кто лучший профессионал

Дел нехороших? Это я.

Ну, в общем, смог трон зла занять,

И у успеха на волне.

Вот только начал замечать,

Что очень одиноко мне.

Я был погруженным в дела,

На протяженье многих лет.

И вот я бог в карьере зла,

А дамы сердца рядом нет.

Другим похитить по плечу

И надругаться без затей,

А я романтики хочу,

А я хочу семью, детей.

Быть одиноким тяжело,

Но мне злодейство всех милей.

Привет, я «добрый» Доктор Зло,

И я сейчас вам дам люлей.

Но если ты по жизни зла,

И сеешь подлость для души,

Ты отложи свои дела,

И мне, подруга, напиши.

Пусть я не очень-то красив,

И может быть немного псих,

Зато умён, честолюбив,

Ну чем, скажите, не жених.

Мы станем пакости творить,

Нам будет весело вдвоём.

Богатством будем мы сорить,

И всему миру фейс набьём.

Со мной не будешь ты скучать,

Я очень юморной чувак,

Плюс, могу нежность обещать,

И в перспективе даже брак.

Ну всё, сейчас пора бежать.

Пиши, родная, не тяни.

Не просто счастье отыскать,

Как всем известно, в наши дни.

P.S.

Да, только сразу уговор,

Что если нам не повезёт,

И мы не сможем жить без ссор,

То чур без яда, на развод.

P.P.S.

Юным прекрасным собой миллиардершам гарантируется ответ вне очереди.

Походная песенка инквизитора

Переделка песни «Ты отказала мне два раза»

Куплет1:

Ночь на дворе, а ты на костре

варишь опять кураре.

Зачем кураре? А чтоб на заре

Подсыпать в еду детворе.

Бормочешь ты проклятья

Над зелием в котле

И по ночам без платья

Летаешь на метле.

Припев:

Всё!

Вилы, колья, дров охапки

Будем мы с собой таскать.

Бойтесь девки, прячьтесь бабки

Мы выходим ведьм искать.

Мы терпеть уже устали

Смерть и беды тут и там.

Времена для вас настали

Расплатиться по счетам.

Знаем мы, рук ваших дело

Голод, засуха и мор.

Умирать нам надоело

Будем браться за топор.

Вам не спрятаться в подпольях,

И в болтах вам конец!

Мы сожжем вас на угольях

От огня наших сердец!

Куплет2:

Жить нелегко в наших средних веках

Ведьмы вокруг сеют страх.

Но папа с собора нам крикнул «вперёд»!

Пусть каждая ведьма умрёт.

Они мерзки как гады!

Они как смерть страшны!

Они исчадья ада!

Отродья сатаны!

Припев:

Население устроит

Лишь суровый приговор.

Изловить всех ведьм стоит

И отправить на костёр.

Пусть вопят они, сгорая,

Пусть горящей плоти вонь,

Вознесёт их к вратам рая

Очистительный огонь.

Но для ведьм ворота эти

Не откроют всё равно,

Им в аду котлы и плети

Уготованы давно.

Будем их «мочить в сортире»

Чтобы злу пришёл конец.

Ради мира во всём мире

Поджигай, святой отец.

Переполненная трагизмом песня про птичек

Переделка песни «Махнём не глядя»

Мы для людей всего лишь маленькие птички

И наша жизнь для них лишь радостью полна.

Зовут они нас "Воробьишки" да "Синички"

Не понимая, что у нас вся жизнь - война.

Мы каждый день с врагом в смертельный бой вступаем.

Он голод с холодом и хищников отряд.

И если враг сильней, тогда мы умираем.

«Уходим в небо», как у птичек говорят.

На нас охотятся зубастые котишки

Не зная жалости не ведая стыда

Бросают камни в нас нередко ребятишки

И даже взрослые бросают иногда.

Нам каждый день за жизнь приходится бороться

Но если птичка ты, то значит ты солдат!

И мы живём, а что ещё нам остаётся.

Жизнь - рая миг, а дальше смерть - бессрочный ад.

Судьба нас щедро одарила небесами.

Чтоб компенсировать хоть как-то вечный бой.

И если летом полетаешь над лугами

То песнь из сердца льётся в мир сама собой.

Пусть часто смерть в лицо нам весело смеётся,

Мол, да на что же ты надеешься, чудак.

А мы живём, а что ещё нам остаётся.

Живём чтоб жить, без всякой цели, просто так.

Про Красную Шапку

«Не ходи ты тёмным лесом,

Ведь в лесу полно волков».

Говорила мама Шапке,

Напекая пирожков.

«Чтобы не был лес столь тёмен,

И не сбиться чтоб с пути,

Ты возьми с собой фонарик,

И фонариком свети.

И ещё тебе, малышка,

Шапку лучше не снимать,

Нам по шапке твой трупишко

Легче будет опознать.

Цвет её подстать к тому же,

Кровь на красном не видна,

Если что, ещё послужит,

Мне иль бабушке она».

Шапка стала удивляться:

«Не возьму я что-то в толк.

На кой чёрт в лесу мне шляться,

Коли в чаще бродит волк?

Бабка всё же обнаглела,

Много стало в ней дерьма.

Коли сдобы захотела,

Напеки себе сама!

Так по мне прям заскучала,

Что я в лес должна бежать,

Пусть сама б приковыляла.

Мам, зачем ей потакать?»

Мама Шапки лишь вздохнула:

«Бабка сволочь, спору нет.

Только я бы не рискнула

Дать подобный ей ответ.

Эта подлая старушка

Нас пытается стращать,

Что в лесу свою избушку

Нам не станет завещать.

А её домишко чудный

Очень сильно нужен мне.

Сбыть его будет не трудно,

Ща недвижимость в цене».

Шапка мрачно промолчала.

Погрустневши от тоски,

И уже в дверях сказала:

«Может яду в пирожки»?

Мать в ответ: «Да я бы рада.

Это было б в самый раз.

Только нет в хозяйстве яда

К сожалению у нас».

Шапка вымолвила: «Ладно.

Коли всё же не помру,

На пути своём обратно

Мухоморов наберу».

Как мы знаем, поход Шапки к бабушке прошёл не без эксцессов, но завершился благополучно, она выжила. А вот долго ли прожила потом её бабушка, история умалчивает. Мне всё же кажется, что не очень долго. Слишком уж дорогая в те времена была недвижимость.

Мальчик скоро умрёт

Переделка песни «Мальчик хочет в Тамбов».

По мотивам 3D-шутеров.

Ты лежала у берега моря и смотрела в прицел на причал.

Там укрылся какой-то парнишка и огнём на огонь отвечал.

Жжёт обоймы одну за другой этот гад, а патроны всё есть у него.

У тебя же АК, только дым из гранат и патронов всего ничего.

Припев:

Мальчик скоро умрёт, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

Мальчик скоро умрёт, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

Положат тельце его в гробик тесный, земля по крышке звонко застучит.

Положат тельце его в гробик тесный, земля по крышке звонко застучит.

Две твои дымовые гранаты застилают причал пеленой.

Только он всё стреляет куда-то. Эй, парнишка, ты, типа, больной?

Тут позицию надо мгновенно менять, ну а он, дурачок, не сменил.

Мальчик скоро умрёт, повезло, твою мать, хорошо, когда враг твой дебил.

Припев:

Мальчик скоро умрёт, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

Мальчик скоро умрёт, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

И невдомёк ему, что скоро кто-то отправит в тартар его навсегда.

Хоть не летят туда сегодня самолеты и не едут даже поезда.

Ты по флангу его обогнула и уже у него за спиной.

Нож ему прямо в сердце воткнула, не успел он сказать даже «ой».

Парень мордой в песок у твоих лёг сапог, кровь весёлым ручьём потекла.

Ты свой нож забрала, ствол парнишки взяла, усмехнулась и дальше пошла.

Припев:

Мальчик всё-таки сдох, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

Мальчик всё-таки сдох, ты знаешь, чики-чики-чики-чики-та.

Теперь положат его в гробик тесный, земля по крышке звонко застучит.

Теперь положат его в гробик тесный, земля по крышке звонко застучит.

Первым делом идиоты

Переделка песни «Первым делом самолёты». К этому стиху для ясности необходим визуальный ряд, поэтому он публикуется в форме сценария клипа, за что прошу прощения.

Студент-медик поехал впервые на практику в морг жмуриков ковырять. Да вот беда, спросонья свернул не туда, сел не в тот автобус, вышел не на той остановке, зашёл не в тот корпус, вместо морга попал в психушку. Ходит-ходит, ничего понять не может. Наконец «ага», сообразил, стал искать выход, да никак не найдёт. А тут навстречу ему три врача. Молодых, но очень солидных на вид. Идут и напевают негромко себе под нос «первым делом, первым делом идиоты, ну а девушки, а девушки потом». Студент к ним «а где тут выход»?

Первый врач: Идите за нами.

Второй врач: Вы сами не найдёте.

Третий врач: Мы вас проводим.

Ну вот пошли они, идут, заиграла музыка и врачи запели:

Три врача:

На врачей мы смогли отучиться,

И теперь с личной жизнью враги.

Кто-то правит носы и ключицы,

А мы людям вправляем мозги.

Мы врачи, нет почётнее работы.

Жизнь для нас, жизнь для нас сплошной дурдом.

Первым делом

Первый доктор: психи.

Второй доктор: дурни.

Третий, густым басом: идиоты.

Студент-медик, вопросительно: Ну а мёртвые? (О практике своей всё думает человек).

Три врача, с недоумением глядя на него: А мёртвые потом.

Три врача:

Нам жениться удастся едва ли,

Только некого в том упрекать.

В институтах невест не сыскали.

А в палатах не станем искать.

Музыка немного стихает, студент-медик: Говорят, сумасшедшие девушки безумно симпатичные.

Первый доктор, авторитетно: Это да.

Второй, ещё более авторитетно: Так и есть.

Третий, совсем авторитетно: Точно.

Три врача:

Мы врачи, нет почётнее работы.

Жизнь для нас, жизнь для нас сплошной дурдом.

Первым делом

Первый доктор: психи.

Второй доктор: дурни.

Третий, густым басом: идиоты.

Студент-медик, радостно: А покойники?

Три врача, словно отмахиваясь: Покойники потом.

Три врача:

Где-то рядом поёт громко птичка,

Светит солнышко ярко в окно.

Нам навстречу идёт медсестричка,

Эх, сходить б с ней сегодня в кино.

Но.

Мы врачи, нет почётнее работы.

Жизнь для нас, жизнь для нас сплошной дурдом.

Первым делом

Первый доктор: психи.

Второй доктор: дурни.

Третий, густым басом: идиоты.

Студент-медик, с энтузиазмом: А усопшие?

Три врача, глядя на него пристально: Усопшие потом.

Второй врач остальным двум тихим голосом: Чего он докопался до нас со своими усопшими?

Третий, обрадовано: Так это ж наш клиент!

Первый доктор: Псих?!

Второй: Дурень!

Третий: Идиот!

Все трое, поворачиваясь к студенту: Держи его!

Студент пугается и бросается наутёк, врачи за ним, вскоре все исчезают за поворотом коридора. Какое-то время ничего не происходит, затем камера начинает двигаться, мы слышим как кто-то напевает негромко мелодию «первым делом», ракурс камеры неожиданно меняется, словно снимающий снял её с плеча, мы на какое-то время успеваем увидеть ноги оператора. Он неспешно движется к выходу. Тут из дверей начинают появляться больные с зверскими неадекватными лицами, таращатся на камеру, начинают всё агрессивней тянуть к ней и к оператору руки. В конце конов он бросает камеру, та падает на пол и всё ещё снимает, как упитанный оператор даёт стрекача, а за ним устремляется толпа психов. Неожиданно один из психов наклоняется и вглядывается прямо в камеру со зверским лицом, словно разглядывая нас с вами, зрителей. Картинка гаснет. Конец.

Про нехорошего Айболита

Жил да был на свете злобный

Добрый доктор Айболит

Из людей кого увидит,

Будет тот нещадно бит.

Ведь людей сей доктор «добрый»

Надух не переносил,

Лишь зверюшек, птичек, рыбок

Беззаветно он любил.

И когда людей он видел,

Просто корчило его.

Кого встретит, отметелит

Сразу всех до одного.

Даже маму, даже папу

Иногда он тоже бил!

Но… зверюшек, птичек, рыбок

Очень сильно он любил.

А ещё тот добрый доктор

Был покушать не дурак,

И на дню четыре раза

Он заглядывал в кабак.

Жрал соленья и варенья

И без меры водку пил,

И зверюшек, птичек, рыбок

Кстати тоже он любил.

(И жаркое, дичь и рыбу

кстати тоже он любил)

Юродивый с пулемётом

Куплет1:

Если ты рождён блаженным,

Сдайся, карты брось на стол.

Только в мире современном

Всех уравнивает ствол.

Припев:

Не получите копеечку,

А найдёте смерть-злодеечку.

Куплет2:

Что вы бледные стоите,

Словно девицы в лесу.

Ближе, ближе подходите,

Я вам головы снесу.

Припев:

Ленты есть ещё с патронами,

Будут траур с похоронами.

Куплет3:

Я совсем не рвусь в маньяки,

Но нормальным не понять,

Как обидно если всякий

Норовит твоё отнять.

Припев:

Не получите копеечку,

А найдёте смерть-злодеечку.

P.S. Я далеко не сразу сообразил, когда сочинил это, но вообще это тоже переделка песни. Жесть какой – песни хулиганов из советской сказки «Приключения жёлтого чемоданчика». Как и по каким причинам этот мотив всплыл в моей голове? И как я смог вспомнить, где я его слышал? Интересно устроена память у людей, не правда ли? Вот эта песня, если кому интересно:

https://www.youtube.com/watch?v=4ENxIhMM05U

Сказание о болотной ведьме

Шуточная поэма-жутик. Написано в подражание стиху про «Чудовище вида ужасного».

В болотах, за чащами тёмными,

Таясь за дубами огромными,

Их кронами от свету скрытая,

Ни разу лучом не омытая,

Стояла избушка дремучая,

Болотною тиной пахучая,

С зелёными брёвнами сгнившими,

С поганками, кровлю покрывшими,

Со страшными окнами низкими,

Корявыми, чёрными, склизкими,

Колючей травою заросшими,

Со стенами, мхами обросшими.

В избушке, запёршись засовами,

Закрывшись дверями дубовыми,

Улёгшись на печку чадящую,

Сырыми дровами дымящую,

Спала тварь лесная опасная -

Болотная ведьма ужасная,

Коварная, хитрая, злобная,

Ночному кошмару подобная.

С большими когтями торчащими,

С большими клыками скрипящими,

С горбом, за спиной выступающим,

С носищей, над ртом нависающим,

С ушами, вверху заострёнными,

С губами большими, зелёными,

С противной чешуйчатой кожею,

Оттенком с лягушками схожею,

С морщинами видом ужасными,

С глазищами мутными красными,

На мир с отвращеньем глядящими,

Неистовой злобой горящими.

Вот солнце за лесом уж скрылося,

Всё мраком кромешным покрылося,

Лес полн стал глазами светящими

И звуками, кровь леденящими.

Тут ведьма с лежанки скатилася,

Шакальей слюною умылася,

Открыла засовы визжащие,

Прошла через двери скрипящие,

Ногою во тьме громко топнула,

Руками костлявыми хлопнула,

И голосом, злобой исполненным

И силою ветра наполненным

Вскричала: «Эй, совы глазастые,

И вы, мои волки клыкастые,

Медведи, во мраке дерущие,

Шакалы, младенцев крадущие,

Лягушки, в болотах сидящие

И порчу на всех наводящие,

Пантеры, убийством живущие

И змеи, в зубах смерть несущие,

Ответьте мне звери рыскучие,

Ответьте мне птицы летучие,

Скажите вы мне по обычаю,

Куда мне идти за добычею».

В ответ ей раздалось урчание,

Шипение, клёкот, рычание,

Ворчание, рокот, сопение,

Вой, карканье, вопли, хрипение.

Завыли волчищи жестокие,

Заухали совы злоокие,

Лягушки в болотах заквакали,

Шакалы в оврагах заплакали,

Медведи из чащи зарыкали,

Пантеры с ветвей замурлыкали

Утробно, зловеще, пугающе,

Рассержено и угрожающе:

«О слушай нас ведьма великая,

Коварная, злобная, дикая,

Хозяйка лесов от рождения,

Зловонных болот порождение.

В твоей западне, что находиться

На юге, где чаща расходится,

Где зыбкая топь начинается,

Под дубом, что неба касается,

Сидят старичок со старушкою,

И с внуком их старшим, Андрюшкою,

Дед плачет, старушка рыдается,

Внук выбраться тщетно пытается.

Ходили они за волнушками,

Бродили лесными опушками,

Да только потом заблудилися,

И в яму твою провалилися».

«Ага!» – Взвыла ведьма ликующе,

И стала визжать торжествующе:

«Уж сёдня то я пообедаю,

Сердец человечьих отведаю,

Мозгов человечьих откушаю,

Людских стонов песню послушаю!

А вы, злые звери голодные,

Ступайте в леса, вы свободные».

И ведьма скачками огромными

Помчалась на юг, где за тёмными

Лесами, что к топям сходилися,

Людишки в ловушке томилися.

II

На дне тёмной ямы глубокой

Сидел лысый дед толстобокий,

С ним рядом старушка седая,

Не очень-то тоже худая,

Чуть поодаль внук их здоровый,

Большой, мускулистый, суровый,

На грязной земле распластался,

Лежал и ужасно ругался,

Грибы на чём свет проклиная,

Старуху и деда ругая,

За то, что их просьбам поддался,

И в лес с ними вместе подался.

Вдруг дед произнёс: «Ну-ка тише!

Я что-то, по-моему, слышу»!

И бабка сказала с надеждой: «Да!

Однако ведь кто-то бежит сюда»!

И внук их промолвил: «Ну что же,

Мы, может, везучие всё же».

И стали тут вместе они орать,

Прохожего громко на помощь звать.

А топот всё близился, нарастал,

Он нечеловечески громким стал,

До края их ямы добрался,

И резко затих, оборвался.

Лишь ветер в деревьях шумел вокруг,

И тут над их ямой возникла вдруг

Ужасная тварь страшнорожая,

На демона смерти похожая.

Она с интересом смотрела вниз,

И страшная злоба лучилась из

Её отвратительных красных глаз.

«О господи! Боже, помилуй нас»!

Старик прошептал пересохшим ртом.

А тварь вдруг хихикнула, и потом

Она начала наверху скакать,

И стала восторженно завывать,

На пленников глядя с вниманием,

Со злобою и ликованием.

Тут вскрикнули дед со старушкою,

Ударившись в землю макушкою:

«О, страшная тварь лесная,

Мы кто ты такая не знаем!

Но молим тебя мы, прости ты нас,

И с миром домой отпусти ты нас»!

Тут тварь перестала скакать вокруг,

На них, замерев, посмотрела вдруг,

И злобно шипя, как дикий зверь,

Провыла: «Узнайте же вы теперь!

Я ведьма ночная болотная,

Я хищница вечно голодная,

По чащам во мраке бродящая,

Заблудших людишек ловящая.

Я леса создание дикое,

Я страшная смерть злобноликая,

Меня называют Ягинею –

Болот и оврагов княгинею».

Тут ведьма старушку схватила,

Наверх, завывая, втащила

И стала ногами пинать её,

И стала душить и топтать её,

В болотную жижу макать её,

За волосы с воплем таскать её,

За уши кидать и крутить её,

О камни спиной колотить её,

Колючки и иглы втыкать в неё,

Жуков и червей в рот толкать её,

Когтями ужасными драть её,

И кожу кусками сдирать с неё.

А после, как вдоволь потешилась,

Мученьями жертвы натешилась,

То стала кусать и терзать её,

И стала живьём пожирать её.

К утру, кости бабкины обглодав,

И в яму их с хохотом поскидав,

В засохшей крови с головы до пят,

Ягиня, с рычанием бросив взгляд

На бледных испуганных жертв своих,

В леса ускакала, оставив их

Сидеть на дне ямы и горевать,

О жизни недавнишней тосковать.

Та жизнь им казалась уже лишь сном,

И щас им мечталось только о том,

Чтоб смерть их без боли и мук была,

Чтоб так, как их бабушка умерла,

Свою смерть им встретить не довелось,

Чтоб всё как-нибудь бы да обошлось,

Но знали они - лишь солнце зайдёт,

И страшная тварь снова к ним придёт.

Погасла надежда у них в глазах,

И в душах у них поселился страх,

Страх липкий, тупой, подавляющий,

Всем телом дрожать заставляющий.

А летний денёк над их ямой завис,

Свет жаркого солнца обрушивши вниз,

И их успокоило это тепло,

Уменьшило страх, задремать помогло.

Они перестали трястись и дрожать,

И даже из ямы пытались бежать,

Но тщетны их были усилия,

И сникли они от бессилия.

Вот вечер закончился, солнце зашло,

И сразу их снова трясти начало.

А вскоре послышался топот и вой,

И снова возникла над их головой

Ужасная морда рычащая,

Зубами от злобы скрипящая.

На них посмотрев, она вдруг замерла,

Глазами сверкнув, а потом издала

Утробное злое ворчание.

И тут старикашка в отчаяньи

К ней руки воздев, на колени упал,

И горько заплакав навзрыд, заорал:

«Послушай, о ведьма, мои слова!

Я дряхлый старик, я хожу едва,

Во мне чуть не сотня болезней сидит,

Я может быть даже слегка ядовит!

Зачем же, скажи, тебе меня есть,

Когда тут Андрюшка со мною есть,

Оставь ты меня на потом, а пока

Андрюшку сожри, моего внучка»!

Но ведьма лишь захохотала,

Наверх старикашку достала,

И стала о землю бросать его,

И за бородёнку таскать его,

Лягушками стала кормить его,

Камнями по лысине бить его,

Руками язык вырывать ему,

В пуп острую палку втыкать ему,

Крапивою жгучей хлестать его,

Как мячик, пинками катать его,

Когтями глаза ковырять ему,

И руки и ноги ломать ему.

А после, как вдоволь потешилась,

Мученьями жертвы натешилась,

То принялась рвать и терзать его,

И стала живьём пожирать его.

К утру до конца был доглодан дед,

И сбросивши в яму его скелет,

Ягиня, со злобою хохоча,

Проклятья под нос себе бормоча,

Опять ускакала куда-то в лес,

И топот её вдалеке исчез,

А что до Андрея, он долго лежал,

Прижавшись к земле, и всем телом дрожал,

И не было сил у него, чтобы встать,

И мог он лишь только негромко стонать

Мучительно, с болью, с надрывом в груди,

Предчувствуя страшную смерть впереди.

А ветер по небу гонял облака,

Журчал ручеёк где-то рядом слегка,

Рассвет пробуждал ярких красок цвета,

И мир заполняла собой красота.

И видя её, пели птицы вокруг,

И весело щурился солнечный круг,

Со всеми теплом и сияньем делясь,

Над лесом дневным добродушно смеясь.

И вскоре Андрюшка спокойнее стал,

Дрожать перестал и стонать перестал.

Свернувшись калачиком в яме на дне

Затих он, забывшись на время во сне.

И видел он сон, а как будто не сон,

Что палку нашёл заострённую он,

И ночью, когда злая ведьма пришла,

И с воем из ямы его подняла,

Он ей эту палку воткнул прямо в глаз

И замертво ведьма упала тотчас.

А он на неё с безразличьем взглянул,

И к дому, устало вздохнув, повернул.

Проснувшись, Андрей посмотрел вокруг,

И палку кривую увидел вдруг,

Он с радостным криком к ней подскочил,

И долго о камни её точил

С каким-то неистовым рвением,

С надеждой и остервенением.

А день быстро кончился, ночь пришла,

И ведьма уже тут как тут была,

Упал на него её злобный взгляд,

И было там всё - и смерть, и ад.

И понял Андрюшка, что ждёт его,

И что не предпримет он ничего,

По телу озноб прокатился вдруг,

И палочку выронил он из рук,

И сразу он очень спокойным стал,

И глядя ей прямо в глаза, сказал:

«Легенды слыхать приходилось мне

О нечисти разной – твоей родне,

И помнится, мысль у меня была,

Что нету для вас, порождений зла,

Желаннее жертвы, чем жертва та,

Душа у которой как свет чиста.

Для вас те вкусней, кто добрей из нас,

Вам нравятся слёзы н е в и н н ы х глаз,

Вам кровь непорочных сердец, как мёд,

Вы ищете тех, в ком любовь живёт,

Вам слух услаждает их криков звук,

Но мало подобных людей вокруг.

А дети ведь чище других людей,

И жаждете страстно вы их – детей,

И бродите в чащах, чтоб их поймать,

Чтоб долго потом их во тьме пытать,

Чтоб бить их жестоко, чтоб кровь их пить,

Чтоб хрип их предсмертный в ночи ловить,

Чтоб тёплую плоть их с костей сдирать,

И, жмурясь от сладости, пожирать.

Но дети по лесу не ходят в ночь,

И здесь-то тебе я мог бы помочь,

Я мог бы ребёнка к тебе заманить,

Чтоб жизнью его жизнь свою заменить.

На что тебе я?! Я почти как ты!

Мне нравиться в клумбах топтать цветы,

Люблю малышей в подворотнях бить,

Щенят и котят сапогом давить.

Взгляни на меня! Я ребёнок?! Нет!

Мне скоро уж стукнет семнадцать лет.

А если отпустишь меня, тогда

Сестрёнку к тебе приведу сюда.

Ребёнка невинней не видел свет –

Она любит утром встречать рассвет,

На звёзды блестящие ночью смотреть,

Ей трудно быть грустной, ей трудно не петь,

Ей нравиться летом в луга ходить,

По травам душистым в тиши бродить,

Цветов полевых аромат вдыхать,

Прохожим с улыбкой рукой махать.

Зверюшек и птиц она любит кормить,

Не может она всё вокруг не любить,

Ей нравиться всё – лето, осень, весна.

На мир с восхищением смотрит она.

Ещё ей неведомы боль и страх,

И вечно мечтанье в её глазах,

И вечно сияет в них теплота,

И вечно улыбкой цветут уста,

Звенит колокольчиком звонкий смех,

Тревожа душу и радуя всех.

Подобных людей больше в мире нет.

Признай, ведь она – роскошный обед?

Поэтому ты меня отпусти,

Чтоб мог я её к тебе привести,

И слово тебе я даю своё,

Что завтра ты в яме найдёшь её».

Тут ведьма нахмуренной стала,

Из ямы Андрюшку достала,

И долго смотрела в глаза его,

Не говоря при том ничего,

И вдруг прорычала: «Ну чтож, ступай.

Денёк подожду я, но только знай,

Пока ты ещё не отправился в путь,

Чтоб ты не надумал меня обмануть,

К тебе приложу я заклятие,

Моих страшных предков проклятие.

И если назавтра я к яме приду,

И в ней вдруг сестрицу твою не найду,

Ты в тварь превратишься холодную –

Поганую жабу болотную».

И ведьма, рыча, поскакала прочь,

И вскоре её поглотила ночь.

Андрей же бежал, не чуя ног,

И к утру до дома добраться смог.

Но только он в сторону сразу свернул,

Сначала он в бабушкин дом заглянул.

И хоть он уже был почти без сил,

Дремать он не стал, лишь поел, попил,

И кинулся сразу искать сестру,

И вскоре увидел её во двору,

И начал он ей бессовестно врать,

И даже стал деньги ей предлагать,

Чтоб в лес она с ним сейчас же пошла,

Чтоб дедушке с бабушкой помогла,

Конечно, он сам бы помог им, но

Не может никак, так как дел полно,

Но чтобы по лесу ей не блудить,

Её он не против к ним проводить.

Она на него лишь махнула рукой,

Воскликнув: «Андрюшка, ты глупый какой!

Конечно пойду я, чтоб выручить их!

И денег мне вовсе не надо твоих!»

«Ну, чтож, тогда время не будем терять!» -

Андрей поспешил её за руку взять.

Дорогу теперь уж прекрасно он знал,

Уверенно с ней он по лесу шагал,

И слыша в дороге её голосок,

Он лишь удивлялся теперь, как он мог

К ней раньше хорошие чувства питать,

Он знал, что её скоро будут пытать,

И радость его была очень большой,

И он ненавидел её всей душой.

Но тщательно он эти чувства скрывал,

Пока долгожданный момент не настал,

И яма возникла у них впереди.

И он тут воскликнул: «Варвара, гляди!»

И сам, притворяясь, вниз взглянул,

Она подошла, и он столкнул,

С ликующим криком её во тьму.

И стало легко на душе ему.

И радость свою он не стал скрывать,

И видя, что стала она рыдать,

Он всячески стал обзывать её,

И стал с наслажденьем плевать в неё,

Про дедушку с бабкой рассказывать,

На кости их пальцем показывать,

Пророчил ей разные гадости,

И даже заплакал от радости,

Что он всё же выдержал, справился.

И вскоре он к дому отравился.

Варвара же в яме осталась одна,

И долго в ней горько рыдала она,

С рыданием косточки все собрала,

И их схоронила в земле, как смогла.

А после на небо смотрела с тоской,

А слёзы текли бесконечной рекой,

Во взгляде её затаилась печаль

Ей дедушку с бабушкой было так жаль

Они ей мерещились там, в облаках.

Но вскоре к ней в душу ворвался страх

Страх сильный такой, что нет мочи терпеть

О том, что и ей предстоит умереть.

А времени мало уже до темна,

И стала просить со слезами она,

К деревьям взывая: «Послушай, дубок!

Ты мудр и добр, силён и высок.

Не страшен тебе никакой ураган,

Стоишь ты, как добрый большой великан,

Нас тенью спася от знойного дня,

Дубок, дорогой, защити меня!»

Но дуб только тихо шумел листвой,

Неспешно качаясь над головой.

Тогда обратилась к осинке она:

«Осинка, родная, ты очень стройна!

Стоишь на пригорке, прекрасна собой,

И нравиться всем любоваться тобой,

Особенно в свете осеннего дня.

Осинка, молю, пожалей меня!»

Осинка лишь только качнулась в ответ,

Как будто в раздумье ответила: «Нет».

К берёзке тогда обратилась она:

Берёзонька, милая, ты мне нужна!

Пускай ты не очень стройна, что с того!

Ведь нету милее тебя никого!

Ты душу волнуешь и радуешь глаз,

Ты в сердце тепло пробуждаешь у нас!

Ты всех привлекаешь своей простотой,

Ты всех побеждаешь своей красотой,

Листва твоя осенью ярче огня!

Берёзка, родная, спаси меня!

И тут наклонилась берёзка вдруг,

Варваре спустив много добрых рук,

За ветки Варвара схватиться смогла,

И наверх берёзка её подняла.

И стала Варвара от счастья рыдать,

И стала берёзку за ствол обнимать,

И стала нашёптывать ей слова,

От пережитого ели жива.

А солнце уже уходило с небес,

Своим нижним краем цепляясь за лес,

Денёк угасал, вытесняемый тьмой,

И бросилась в страхе Варвара домой.

А тени длинней становились вокруг,

И лес стал недобрым, неласковым вдруг,

Он ветками стал ей лицо хлестать,

За ноги колючей травой хватать,

Пугать её блеском горящих глаз,

Но только не смог лес на этот раз

Смутить её, сбить её с пути.

Уже тёмной ночью смогла дойти

До дому она, и там упав,

В подушку уткнулася, зарыдав.

А рядом с ней жаба на полу

Сидела и квакала в углу.

Андрюшку же уж с тех пор никто

Не видел нигде, но ещё лет сто

Про ведьму носила кругом молва

До дрожи пугающие слова.

Как писать стихи (обмен опытом)

Чтоб вы понимали, всё сказанное здесь будет моими личными домыслами, я никогда не изучал теорию стихоплётства и понятия не имею, чем отличается ямб от хорея, как собственно, что это вообще такое. Итак, сочинять я начал в столь далёком детстве, что в то время ещё по сути не осознавал не себя (настолько, чтобы запоминать происходящее), у меня почти нет воспоминаний о себе тогда. Но помню, что переделывал песни, и помню, что это было складно. Я ещё очень маленьким научился чувствовать стихотворные ритмы. Как-то само собой вышло. С тех пор со складностью у меня, как мне кажется, проблем нет. Переделывание песен, я думаю, как раз и помогает научиться чувствовать ритмы, потому что мотив выходит как контрольный эталон - если уложишь слог вне ритма стиха, он не сойдётся с ритмом музыки. Уже когда мне было больше 20, я однажды случайно вдруг понял, в чём секрет складности – заметил, что в рифмующихся строках число слогов строго совпадает. Вот он главный закон стихосложения. Если вы не будете за этим следить, если у вас не будет сходиться число слогов, у вас всегда будут жесть какие нескладушки. А многие не следят, мне не раз попадались чужие стихи, которые и стихами-то назвать сложно, эпически нескладные, авторы вообще понятия не имели, что в стихах есть ритмы. Я до 20-ти тоже не знал, но я их чувствовал и подсознательно им следовал. В общем, сейчас я сформулирую основные правила стихосложения, сформировавшиеся у меня на основе моего опыта, и потом распишу каждое правило в деталях.

1) Следить за ритмом (т.е. за числом слогов).

2) Следить за рифмами.

3) Наполнять смыслом.

4) Убирать сермяжность.

5) Не выкладывать сырое.

1) Следить за ритмом (т.е. за числом слогов)

Пример:

Стальная броня на груди у меня

Её начищаю я день изо дня.

Так как я чувствую ритмы, мне даже не надо считать число слогов, я знаю, что оно совпадает в этих строках. Но давайте всё же посчитаем:

Сталь-на-я бро-ня на гру-ди у ме-ня – 11 слогов

Е-ё на-чи-ща-ю я день и-зо дня – 11 слогов.

Складно? По моим ощущениям да. А сделайте так, чтобы число слогов не совпадало, и складность сразу пропадёт.

Её чищу я день изо дня – 9 слогов.

Вот вам и нескладушка. И сколько слогов не поставь во вторую строку, что 10, что 12, всё равно будет нескладно. Выдерживание ритма – самое главное, чтобы ваш стих был похож на стих. Даже при отсутствии рифмы он будет восприниматься практически стихом, если ритм выдержан. Ритм важнее рифмы.

К сожалению, ритм более сложная шутка, чем просто слога – в нём присутствует ещё что-то, бывает одно и то же число слогов, и даже одни и те же слова, но пока не переставишь слова местами, ритм не сходится. Это правило я не могу сформулировать, я не знаю, в чём оно заключается, скорее всего это связано с распределением ударных слогов в строке. Пример:

Броня стальная на груди у меня.

Её начищаю я день изо дня.

Не складно? А ведь слова все те же, число слогов то же, просто первые два слова переставлены наоборот. Большинство людей чувствуют, как правильно расставлять слова, с этим проблем всё же не должно быть, если слога правильно подобраны.

2) Следить за рифмами

Рифмы так или иначе важны. И желательно, чтобы они были чёткими, а не надуманными и не приблизительными. Трудно точно сформулировать правило рифмования, так как при разных буквосочетаниях оно может быть неодинаковым. Но на первую вскидку можно сказать так: в рифмующихся строках в идеале у последних слов должны полностью совпадать окончания начиная с ударного слога. Пример:

Хорошо зимой в сугробе

Если ты в добротной робе.

Здесь ударный слог «ро», потому должно совпадать начиная от него, то есть «робе». В теории допустимо, чтобы слога совпадали только начиная с ударной гласной. Пример:

Я иду домой,

Я ещё живой.

Складно? По мне с натяжкой, сермяжненько. Но всё же это допустимая рифма. Занятно, что «мой» и «вой» как отдельные слова рифмовались бы без сремяжности, а в составе слов «домой» и «живой»… корявенько. Всё же с совпадением согласных в ударном слоге рифма выходит куда как более гладкой (красивой):

Я иду домой,

Хорошо зимой.

3) Наполнять смыслом

Как-то я попробовал почитать чужие стихи на разных самиздат ресурсах. Я был в ужасе, если честно. Даже те стихи, что были складными, все как один изобиловали абстракциями, типа выражали чувства - без чёткого сюжета, без чёткого смысла. Я даже пародию на эту тему сочинил, давайте приведу её, дабы на её примере лучше было понятно, о чём я вообще говорю.

Бесконечная дорога

В исчезающий рассвет.

Без любви не встретишь бога,

А без горя счастья нет.

Рёв, рыданья, крики, стоны,

Реки, полные дерьма...

Как объятья Персефоны

Надо мной сгустилась тьма.

Я иду, длинна дорога.

Кто избавит от мытарств?

Мне ведь нужно так немного!

Доктор! Дайте мне... лекарств.

О чём этот стих? Я, как автор, могу притвориться, что типа он такой глубокий, что вы сами должны догадаться, а не смогли… ну, значит вам далеко до моей глубины. В действительности это просто жонглирование первыми попавшимися рифмами, без всякого смысла. Что пришло волей случая в голову, то и пристроил. Даже какую-то Персефону, при том что я понятия не имею, кто это, откуда-то вылезло из памяти, наверное это что-то из древнегреческой мифологии, могу предположить. Видали, какой я просвещённый? Я даже греческую мифологию знаю. Так должен подумать читатель, что знаю. Суть в том, что стиху желателен смысл, сюжет, но это непросто, а жонглирование рифмами без смысла – нет проблем, вставляй любые подходящие слова, так заодно придашь себе напускной глубины – если читателям непонятно, о чём ты, наивные подумают, ты сильно умный, глядишь зауважают. Когда я пытался читать чужие стихи на форумах стихоплётов-любителей, это была главная проблема – накидают заумных абстрактных образов, но ни смысла ни сюжета очевидных и ясных нет. Как хочешь, так и понимай, о чём они вообще. Другая проблема со смыслом может быть, когда автор сам чётко не понимает, что хочет сказать, соответственно его кидает по всем направлениям – начинает одну мысль, перескакивает на другую, перескакивает на третью. Желательно всё же понимать, что вы хотите сказать, чтобы мысль развивалась и подходила к какому-то финалу, а не менялась на иную неожиданно.

4) Убирать сермяжность

Сермяжность – это болезнь многих. Моя в том числе. Писать стих, радуясь, что он правильно рифмуется и ритмуется, если в нём нет красоты… Ну и зачем он тогда? Есть много способов сделать стихи сермяжными. Как бы сказать более точно… убого некрасивыми, дилетантскими, некачественными. Ну вот что-то такое. Скажем, часто чтобы ритм сошёлся, мы (стихоплёты-любители) начинаем добавлять в него лишние мусорные слова. Или абы какие слова. Или неуместные в контексте смысла. За примерами долго ходить не надо, возьмём строки из моего стиха:

А ещё тот добрый доктор

Был покушать не дурак,

И на дню четыре раза

Он заглядывал в кабак.

Начальная «и» в третьей строке введена только для того, чтобы выровнять ритм. Как ни жаль, иногда приходится так поступать. Но это делает общую конструкцию изложения мыслей корявой. Через союз «и» такие предложения не соединяют в обычной жизни, это неестественно звучит. Вообще, это четверостишье неудачно скомпоновано, я даже не знаю, можно ли его исправить, чтобы оно стало гармоничным. Может быть стоило бы заменить третью строку на «По четыре раза на день». «И» уберётся тогда, но тоже какой-то сомнительной общая конструкция выходит, «и» хоть как-то сглаживает смысловой переход, а тут он слишком резким выходит. Сложное дело стихоплётство – для тех, кто не рождён Пушкиным, требует труда и времени. Можно сформулировать основную мысль так – чем меньше у вас в стихе различных соединительных или необязательных по смыслу предлогов и союзов, ничего не значащих слов вроде «даже», «очень», «ведь» и т.д., тем лучше. Всё, что вы вводите только для выравнивания ритма, портит стих, придаёт ему убогости. Ещё часто люди в стих пристраивают для выравнивая ритма неуместные по смыслу эпитеты. Возьмём всё тот же пример, и чуть изменим:

Стальная броня на груди у меня

Её начищаю я целых три дня.

Что тут не так? Если этот стих про эти три дня и чистку дальше будет развиваться по смыслу, то ничего. А если нет, тогда слова «целых три» в нём только чтобы свести ритм, они неуместны. Целых – это слово, подчёркивающие, что три дня это много - целых три дня! Но для стиха не важно, сколько дней, если смысл не развивает стих в направлении перипетий этих трёх дней. Всё, что кидается в стих без смысла, лишь для выравнивания ритма, портит его, наполняет бессмыслицей.

5) Не выкладывать сырое

Важно не халтурить. Если у вас есть откровенно некачественное место в стихе, а вы говорите: «да ладно, и так пойдёт», т.е. ленитесь исправить, вопрос, зачем тогда и сочинять. Лучше стремиться к качеству. По возможности. Особенно ни в коем случае нельзя выкладывать стихи, где есть проблемы со складностью, где грубо нарушен ритм. Всё остальное фиг с ним, но ритм – святое, без него стих это не стих, это убожество.