Сборник Постлукоморье

Лирика

Этажи

Это жизни моей этажи — Горе, радость и юности страсть, Каждый дарит свои миражи, И скрывает опасность упасть.

Дюйм за дюймом, шажок за шажком, Поднимаюсь в манящую высь, Здесь — марая ступеньки грешком, Там — невольно ступая сквозь склизь.

Вьются вниз за тобою следы, Их в душе невозможно стереть, Повзрослевший, в следах этих ты, Можешь сверху свой путь осмотреть.

Я не славлю святую мораль, Не грешить не могу дать зарок, Славлю жизни крутую спираль — Где с тобою свой путь пересёк.

Та, что приходит с рассветом

Те, что приходят с рассветом Сны позабытые наши, С привкусом детства да каши, Полные внутренним светом.

Лаской родные ладони, Горечь и боль растворяют, На краткий миг утоляют, Новое взрослое горе.

Грёз потаённым ответом, Память во сне лишь даётся — Детской любовью зовётся Та, что приходит с рассветом.

Зарисовка лета

Это озаренье лета, Щебетанье поздней птицы, Что устало до рассвета, На окно ко мне садится.

Звёзд ночные хороводы, Луны полной обаянье, Облака, что кругом ходят, Созерцая мирозданье.

На дощатом на крылечке, Ноги вытяну устало, Тропка, что спускалась к речке, Дышать зноем перестала.

Ветер холодит приятно, Хор цикад буквально глушит, Музыкальным фоном служит, Не даёт подумать внятно.

Ночь прохладой благодатна, Облегчение приносит, Бездна неба необъятна, Прочь в мечты меня уносит.

Утром

Прочь уходит сон бодрящий, Оглушают птиц хоралы - Ранним утром ритуалы, Звук природы настоящий.

Чашка кофе возвращает, В мир слепящих свежих красок, Буйство солнца, ветер ласок, Ранним утром восхищает.

Зеркало пруда сверкая, Ряской редкой колыхнулось, И над головой сомкнулось, Сна остатки отбирая.

Кажется Эдемским садом, Пастораль, что утром ранним, Кодовством объята странным, Станет позже знойным адом!

Байки

Рыбалка

Я ж всю ночь не пил, не куролесил, Что же буйну голову повесил? Что то происходит между нами? Шлёшь упрёки грустными глазами.

Хочется порою в чисто поле, Посидеть мне с другами на воле, Манит бережок травою мягкой, Поплавок блестит полоской яркой.

Жизнь ведь состоит из компромиссов, Лето на дворе, не до капризов! Хоть душа и хочет на рыбалку, Огород все планы шлёт на свалку.

Ох, ты лето! Тяпка ты стальная, Прикипел я к ней, как быть не знаю, Вы прощайте вольные просторы, Кровь мою всю выпьют помидоры!

Феофан и Аристарх

Нейроман Феофан был поклонник машин, Пожирал гигабайты, плевал на мораль, Он на завтрак с нутеллой съедал круассан. Нейроман Феофан, это просто печаль! Если в туне желаний пропал цветовод, И по жилам струится один кофеин, Одиноко ты ешь из глубоких кастрюль, И по форме похож на пузатый кувшин.

Нейроман Феофан, ты — из редких пород, Не красавец, не мачо — но не бабуин. Что до женского пола — тут просто провал...

— Йермонах Аристарх, ты знаток дисциплин! С нейросетью навек я судьбой обручён, Не знаком с жёстким миром грудей и вагин! И вообще не уверен, что есть в этом прок, Ведь боюсь до усрачки с девицами уз!

— Нейроман Феофан, ты совсем идиот? Задавать мне такие вопросы – конфуз. Не монаху о женщинах знать, маргинал! Но скажу – не сиди вечерами один, Не едою единой рождён дофамин! Мир - он полон любви, Нейроман Феофан...

Феофан и Варварка

Летом пахнет сладко липа, В поле сохнет сена кипа, Ловится в речушке рыба, Феофан — в канаве, типа.

Вот не стоит вам кривиться И на нейромана злиться — Тут понять и прослезиться: Он ведь вынужден напиться.

Это жизнь, а не боярка, Здесь любовь сияет ярко, Тут причиною — Варварка, Крутобёдрая доярка.

Редко виделись, и мало — Жизнь их мимо пробегала, В нём же страсти бушевали, И желанья оживали.

Вот и встретились у Эльмы, Песню там выводют шельмы, Феофан таращит бельмы — Кто к Варваре тянет кельмы?!

Что творится, человеки! Опустивши томно веки, Варя говорит коллеге: «Ваня, я твоя навеки!»

Тут для Фени — либо-либо: В драку — нет, опасно ибо, Нос сломают. Нет, спасибо, И напился — сдался типа.

Сумерки

Этюд №17

На крылах волшебной сказки, той, что людям не наскучит, На Парнас летел да рухнул — вот ведь, жизнь меня не учит. В вихре радужных сияний угодил я на опушку, И ведь точно приземлился — раздавил Яги избушку.

Прямо — жёлтая дорога, слева — каменная глыба. Что на глыбе — не читаю. Знаем сказки. Нет, спасибо! Помянул Ягу и двинул — бодрым шагом по брусчатке, Крепко помело сжимая, к приключеньям без оглядки.

Нищий

Сума тонка, а жизнь его пропаща, И хлеб сухой — что нищему награда, Холодная церковная ограда, И крохи, что на паперти обрящет.

Тот самый дух - шуты и скоморохи? Былины, песни - гусли до упаду? Но здесь не по былинному укладу: Руины подпирают выпивохи.

Дух укреплён, народа скрепы строги, Елей с амвона с выси долетает, Идут века, столетья пролетают, А нищий ковыляет по дороге,

Путь бесконечный торит юродИвый, И будут здесь такие вечно любы, Больную ересь кривясь шепчут губы, Он истиный пророк или фальшивый?

Злое 6

Чтоб горло не сдавили петли слова, Ты дай мне сил на этот подвиг горький, Мне выплеснуть наружу ворох колкий, Так нужно! Ярость подступает снова...

По лестнице спускаясь, в ад ведущей, Мы словно фильм немой: внизу лишь титры, Сусальным золотом сверкают митры, Под ними нищий, подаянье вечно ждущий.

Внизу, на жёстком, камне, на коленях, Молитвы здесь – нелепица пустая, А митры в фимиаме дымном тая, Не видят нищего на каменных ступенях.

На паперти народ, не свистнут пули, Хоругви, песнь торжественная льётся... Но в ярости моя аорта бьётся. На паперть будто чернотой плеснули.

Das Lied von Clontarf

Im Dunkel schreit der Nachtkauz laut, Der Rasen spannt sich weich und schwer, Der Eichenhain steht schwarz und traut, Die Linde duftet rings umher.

Das alte Mauerwerk zerfaellt, Der Riss durch roten Backstein zieht; Der Grabstein, tief im Astgezelt, Vom finstern Laub verborgen liegt.

Und wenn dein Geist im Wirtshaus nicht Versoffen ward bei Trank und Spiel, Dann meide, eh der Morgen bricht, Die Suempfe dort im Nebelziel.

…

Ein trunkner Wandrer zieht dahin, Und singt von Liebe, Schmerz und Glueck; Bei jedem Schritt ein Grab vor ihm, Ein Totenacker Stueck um Stueck.

Ein gruenes Licht im Augenschein Flackert aus hohlen Schaedeln matt — Fuehrt ihn ein Engel durch den Hain, Der still den armen Zecher hat?

Doch ueber ihm ein Schatten schwebt, Ein Geist, vom Mondenschein erhellt; Rotlockig, bleich, vom Tod umweht, Im Leichentuch der alten Welt.

…

„Ich ging den Friedhof ganz entlang — Welch Missgeschick in dieser Nacht! Und dieser Narr, der voll vom Trank, Hat solchen Laerm hierher gebracht!“

Ich zog den Schleier um mich dicht, Denn kalt durchdrang die Nacht mein Kleid. Und weiter hielt ich Totenwacht In dieser dunklen Einsamkeit.

Mein bleiches Antlitz wandte sich Zu Graebern in der stummen Ruh; Da fror mein Herz — und schmerzlich wich Der Schlaf, den ich bewachte, zu.

Wer wagt es, meinen Traum zu st;ren, Wer weckt den Geist aus dunkler Zeit? Da sah ich ihn bei mir schon h;ren — Den Zecher in der Finsternis weit.

Er stand noch auf den Beinen kaum, Doch hielt er sich mit letzter Kraft: „Wen suchst du hier im Totenraum? Geh heim, die Nacht hat Macht geschafft.“

Новый цикл

Постлукоморье — Пролог

Как над Лукоморьем да взошло светило, От маковых полей со странным ароматом, До рощ, грибками полных, землю осветило, Неведомых дорожек тьму залила златом, Невиданных зверей в обличие ужасном.... Ох, это Лукоморье выглядит опасным.

Чу! Девушка шагает потайною тропкой, Из кожи крепкий пояс держит шаровары, Идёт себе спокойно вдоль трясины топкой, Деву не волнуют духи-грибовары. Над древними дубами дым отравой вьётся, Волшебным заклинаньем в роще песня льётся.

Думаете друже, вы попали в сказку? Где кот учёный ходит, на ветвях русалки? Дело ваше – верьте, я же дам подсказку, Ошибётесь – ехать вам на катафалке. Сказка же лишь внешне выглядит курьёзно, Это я, Снегурка , вам скажу серьёзно.

Тут в разгаре лето - сказочное пекло, Тут уж не кокошник, надобно сомбреро, На фоне тонкой майки, остальное блекло, Так что я одета в стиле... кабальеро. Нас никто не видит, и нам не до пиара, Мы идём на дело, я, да мой Волчара.

Постлукоморье — Глава 1

Скрип в ночи раздался от тяжёлых створок, Лик луны белёсый смотрит вниз с укором, В чаще непролазной сеть раскинул морок, Сказки дух витает над примолкшим бором, Здесь девица плачет — ох, себя жалеет! Наклонилась — шея призрачно белеет...

Тень стремглав метнулась — силуэт ужасный, К той, что безутешно у пруда рыдает, Капает слюною, глаз сверкает красный. Вроде бы в округе быстро холодает... Почему девица вдруг повеселела? Ну а гладь пруда вдруг вся заледенела?!

Если стало страшно — не переживайте, Для меня работать «подсадною уткой» — То вполне нормально. Вы не забывайте — Сказки, они славны атмосферой жуткой. На живца ведутся злые вурдалаки — Быть теперь сосулькой этому бедняге.

Что ж, пора настала, нужно представленье, Посижу-ка рядом с ледяной скульптурой, Расскажу — какого […] в летнем обрамленьи, Ледяная дева тут рискует шкурой. Кстати, шкура — просто слово в арсенале, С виду я — милашка, чтоб вы понимали.

Так, сперва о сказке — места нет опасней!/ Только не пугайтесь — расскажу сначала, Как же в Лукоморье, на земле прекрасной, Торжество разгула сказко-криминала! Мир волшебных сказок — он для нас обычный, Но для всех снаружи — апокалиптичный.

Помните преданья старины глубокой? Ступы да русалки, мёд течёт, да пиво? Может, то и правда в древности далёкой, Что поэт поведал нам велеречиво. Только в книге старой нет той атмосферы, Нет там преступлений — нет тогда и веры.

Но меня терзают смутные сомненья, Может, что случилось? Типа катастрофы? Но молчат анналы, нету откровенья, Ничего о прошлом не расскажут строфы, Та загадка стала для меня мотивом — Я в итоге стала в сказке детективом.