Сборник поэзии «Восход печали над туманным городком».

Давным давно

Я мёртв душой, пускай так молод,

Там пусто, тихо и забыто ,

Там свищет ветер, тьма и холод,

А теплота? Её не видно,

Там мрак, там бездна и туман,

Там не найти приют огню,

Дурак? Узнал меня? Салют!

А я забыт, ведь променял,

Давным давно своё «люблю».

Стучит печаль

Стучит печаль, заходи на чай родная,

Я скучал,

Душа поэта, как бездонный чан,

Бездомный у ключа стою,

Кричат «салют!» все демоны внутри,

Пока я двери отворю робко молча,

Запутан весь и гордий узел не срубить мечом,

Я здесь и снова ни о чём пою в твоё плечо Фартуна,

Я обречен скитаться странником в сознании,

На углях мироздания пляшу во всю как чёрт,

Смотрю насквозь не видя глубины и слёз души,

Герда не права - даже с осколком можно жить,

Туши костёр, что бы тепло не доставалось нищим,

Сжигай до тла но я останусь волей в пепелище,

Развеясь по миру стихом да буду ли услышан,

Стучу в стекло каплями дождика стекая с крыши,

Гляди в окно, мир бывает, не только худшим,

У поэта лишь одно задание, рассеять тучи.

Камешек

Я брошенным камешком с берега моря,

заплыв за буйки ослеплён красотою пейзажа - тону, в меланхолии,

кроя печали ища тебя взглядом, где берег песчаный,

Где двое ночами в мороз укрывались любовью,

Где никаких: может быть, нет, никогда, ни за что и никого кроме,

Заколет под сердцем тоска мне штыками и боль расплывается по всему телу,

Ищи меня там, где надежда смеркает и тьма опускается в ровень со светом,

Ищи меня в нежное лето на алом закате среди этих воспинаний,

Где я тебе душу, где я тебе сердце на блюде как официант в ресторане,

Где я был покорнее пса и по силе любви был Геракла сильнее,

Где каждый цветок в наш усеянный сад я усаживал, кропотливо как фермен,

Ищи меня камешком с берега моря, где пытаюсь тянуться к тебе из всех сил,

Но берег песчаный давно опустел, и камешек этот давно позабыл.

Бумеранг

Я бил сердца- как стёкла камнем,

Давил осколки их, как пресс,

Не обращал на их печаль внимание,

И усмехался лишь, как бес.

Играл в любовь, когда любили,

Давал на свет их - ночь и тьму,

И бил по чувствам со всей силы,

Крича холодное - люблю.

Но мир устроен бумерангом,

И возвратит печаль в сто крат,

Я для неё отдал бы завтра,

Но завтра мне - никто не рад.

Легенда о Мёртвом море

Где-то на берегу, у края, в городке забытом,

Людей не манят корабли с надеждой выйти в море.

Им страх велит копаться в поле и бояться рифов

Или пойти на корм для рыбок под сирены вой.

Но под синевой манящей, среди вод бескрайних,

Запрятаные тайны на глубине далёкой —

Увидел парень с берега, кидая в воду камень,

И сразу в омут этой синевы нырнул с полёта.

Открыв глаза на глубине, он удивился миру,

Что прятался внутри от глаз людей так долго.

И сам он, отпуская боль в этой тиши незримой,

Не замечал, как эта горечь заполняла море.

Он любил изгибы волн под свет звезды палящей,

Ладонями касаться рыбок, что там обитали.

Что для него любовь, то для воды — Пандоры ящик,

И он не понимал, как море это убивает.

Но невозможно на плаву держаться бесконечно:

Огромен риск пойти ко дну, водою захлебнувшись.

Морю не всегда знакома боль и человечность,

Как человеку не понять всю эту соль морскую.

Берегите воды тех морей, что вас ласкали,

Не забывая мусор оставлять на берегу,

Иначе даже некогда живое мёртвым станет,

И целый мир внутри погибнет, оставляя тьму.

Мой крест

Время лечит? Хах! Какой дурацкий тезис!

Если время и лечит - то на последнем вздохе,

И сколько мыслей бы не убивал пьянющий вечер,

Всё на утро возвратится блеском для сороки,

Я не имею ничего, лишь проклятый талант,

Мои сказки спрячут горечь от больных утрат,

И то, что незнакомо многим людям -

я током пропускаю через душу в тыщи Ватт,

И крест мой - это поэтичность,

Я с ней рождён и с нею лягу в гроб,

И всё, что чуждо вам - моя этичность,

А всё что чуждо мне, для вас - в пределах норм.

Волшебница Изумрудного города

Куда несет меня в поле сей ураган,

Я закинут, как в антресоли, всё кружится, как юла,

На чаше весов покоя преобладает испуг,

Не чувствую ножевое, но колет меж рёбер стук, и

Ударяюсь о землю, вижу чудесный город:

сказочный мир усеянный теплотой и покоем,

пони гуляют мило, летают единороги,

Но бьются во мне Атиллой — паника и тревога.

От чего? Не знаю, но думать пока отбой,

В центре всея мерцают софитом очи её,

Схожу с ума, боже, я как Страшила, да где моя голова?

Железное сердце сгнило и рассыпалось на части,

Трушу, словно кастинг прохожу,

Но подхожу и открываю душу настежь.

Локоны её — это дьявольские силки,

Барахтаюсь в них, как Рон, затягивая узелки, и понеслось,

Не замечая поры года, душа в душе,

Ору, как «Мандрагора», если не целую шею,

Я созависим, я пленник, я горизонт,

Волшебницы Изумрудного города моих снов.