Сборник поэзии

Путь домой

Не страны — самый трудный путь пройти,

Не шторм морей, что рвут последние причалы.

Страшнее — после тысячи потерь

Найти себя, которого не стало.

Когда, чтоб выжить, предавал мечты,

Молчал, когда душа навзрыд кричала.

И жил не так, как выбрать мог бы ты,

А так, как жизнь однажды приказала.

Когда, спасаясь, сердце онемело,

Надев чужие мысли и черты.

И день за днём ты жил совсем не смело,

Предав свои заветные мечты.

Вернуться к свету — самый долгий бой,

Сорвать все маски, пережить ненастье.

И снова познакомиться с собой,

Не потеряв надежду, веру в счастье.

Ведь путь домой — не тысячи дорог,

Не карты мира, пристани и страны.

Дом там, где ты себе уже не враг,

Где заживают старые все раны.

Но где-то под осколками и льдом,

Сквозь страх, сквозь боль, сквозь годы и разлуки,

Живёт тот самый светлый, прежний дом,

Что терпеливо ждал, раскинув руки.

Уйти с радаров

Уйду с радаров — тишину вдохнуть,

Где время не диктует мне маршруты.

Где можно просто сердцем отдохнуть,

Не измеряя жизнь в чужих минутах.

Экран нам обещает целый мир,

Но чаще дарит только беспокойство.

Он превращает вечность в краткий миг,

А счастье — в бесконечное устройство.

Он учит жить не здесь, а где-то «там»,

Вчера листать, за завтраком гоняться.

Но жизнь дана совсем не для экрана —

Она дана, чтобы в ней же растворяться.

Уйду с радаров.

Наверно, в этом смысл бытия:

Не собирать чужие восхищенья,

А проживать дар каждого лишь дня,

Как первое и главное мгновенье.

Мы в этот мир приходим, чтобы «быть»,

Не создавая выдуманных масок.

Любить до слёз, надеяться, творить,

И видеть Бога в миллионах красок.

Чтобы почувствовать дыханье ветерка,

Услышать дождь, коснувшийся ладони.

Ведь жизнь порой безмерно коротка,

Чтобы терять её в холодном телефоне.

Уйду с радаров.

Со мною будут только те идти,

Кто ищет не онлайн, а человека.

Кто выберет не фантазии в сети,

А искренность единственного века.

Кто не заменит встречу сообщеньем,

Не спрячет душу за стеклом экрана.

Кто дорожит простым прикосновеньем,

И любит не картинку — без обмана.

Уйду с радаров.

Ведь поколенье стало забывать,

Как пахнет лес после ночного ливня.

Мы научились мир листать,

Но разучились чувствовать взаимно.

Информационный шум лишает сил,

Стирая грань между живым и ложным.

Он тысячи людей объединил —

И сделал одиночество возможным.

Мы стали ближе друг к другу по сети,

Но дальше — по сердцам, по ощущенью.

И всё труднее путь собственный найти

Среди чужих иллюзий и сравнений.

Уйду с радаров.

Чтобы свою реальность создавать,

А не чужие бесконечно ленты.

Любить, смеяться, искренне мечтать,

Ценя судьбы бесценные моменты.

Благодарить за каждый новый день,

За небо, солнце, тишину и ветер.

Пока душа ещё способна петь,

Она богаче всех богатств на свете.

Не стану больше измерять себя

Ни цифрами, ни чьим-то одобреньем.

Ведь жизнь не просит доказательств.

Она лишь просит — Быть её мгновеньем.

Уйду с радаров.

Когда-нибудь погаснет мой экран.

Исчезнут переписки и пароли.

Растают фотографии, как утренний туман,

Не сохранив ни тех фантазий, ни контроля.

И станет ясно — не останется в веках

Ни лайков, ни подписчиков, ни ленты.

Останется лишь то, что я сумел отдать

Другому сердцу. Без аплодисментов.

Останется рука, что поддержала.

Останется прощение, любовь.

Останется молитва, что спасала,

И дом, куда хотелось возвращаться вновь.

Останется ребёнок, что смеялся,

Увидев мир моими же глазами.

Останется старик, который улыбался,

Когда я просто помолчала рядом.

Уйду с радаров.

Не потому, что мир мне стал чужим.

Не чтобы скрыться — чтоб наконец найтись.

Всё потому, что слишком долго

Я забывала, как драгоценно просто жить.

Для Бога.

Для родных.

Для любящих сердец.

Для тех, кто рядом не на время —

Навсегда.

И если кто-то скажет: «Ты пропала…»

Я улыбнусь.

«Нет. Я благодарна,

Что по-настоящему жива»

Эпоха пробужденных женщин

Мы слишком долго доверяли

Мужчинам править этим днём.

Но слишком часто оставляли

Они следы войны кругом.

Во имя славы и величья,

Во имя собственного «я»

Земля устала от привычки

Платить за гордость короля.

Где эго выше состраданья,

Там меркнет свет живой души.

Не власть спасает мирозданье —

Его спасают малыши,

Те, что рождаются из женщины,

Из сердца, боли и любви,

Из той великой, вечной истины,

Что жизнь сильнее, чем бои.

Мы слишком долго забывали,

Кто держит мир у колыбели.

Не те, кто громко побеждали,

А те, кто жизнь сберечь сумели.

Пришло не время чьей-то власти,

Не время вечного суда.

Пришло великое согласье:

Без Женщины — нет никогда.

Когда проснётся её сила,

Когда Она увидит свет,

Она не будет жить вполсилы,

Испрашивая твой совет.

И рядом станет тот мужчина,

Кто не войной велик — душой.

Кто видит в женщине святыню,

А не соперницу с собой.

Тогда изменится планета.

Не силой. Не огнём. Не злом.

А тем, что Женщина, как прежде,

Опять наполнит мир теплом.

Не против вас мы поднимаемся —

Мы просто больше не уснём.

К себе однажды возвращаемся,

И этим новый строим дом.

Когда проснётся сила Женщины,

Не рухнет мир — он расцветёт.

Мужчина станет не противником,

А тем, кто рядом с ней идёт.

Не выше. И не ниже женщины.

Не господином. Не слугой.

А тем, кто вместе с нею бережно

Хранит покой любви земной!

Богатый мужчина

Самый богатый на земле мужчина — тот,

За кем без страха стоит выйти замуж..

Не тот, чей счёт из года в год растёт,

А тот, кто сердцем остаётся «самым».

Богат характером, богат своей душой,

Богат умением хранить святую верность,

Богат терпением, сердечной добротой,

И мудрой, настоящей человечностью.

Богат не тем, что выставлено всем,

Не тем, что восхищает взгляд прохожих.

А тем, как он живёт без лишних сцен,

Когда никто увидеть не поможет.

За деньги можно выстроить дворец,

Купить машины, яхты и картины.

Но не купить спокойствие сердец,

Не обрести любовь ценою силы.

Не купишь верность, искренность, тепло,

Не купишь взгляд, в котором нет притворства.

Любовь не продаётся за добро,

Она рождается в величии благородства.

Ценность мужчины — вовсе не в счетах,

Не в цифрах, что хранятся в банке где-то.

Она — в надёжных, любящих руках,

Что станут для души твоей рассветом.

Она — в том чувстве тихой глубины,

Когда с ним рядом больше нет тревоги.

Когда не страшно встретить дни войны,

И не страшны ни бури, ни дороги.

Она — в его умении стоять,

Когда на плечи давит тяжесть мира.

Не предавать, не лгать, не убегать,

А стать опорой сильной и любимой.

В том, как с тобой он говорит всегда,

Без унижений, злости и упрёков.

Как защищает в трудные года,

И любит сердцем — искренне, глубоко.

Пусть беден он, но если дух велик,

То вместе вы построите однажды

Свой крепкий мир, где счастье не на миг,

А станет ежедневной доброй жаждой.

Но если нет ни чести, ни души,

То золото не скроет этой бедности.

Он может всё богатством оплатить,

Но не спасёт семью от неизбежности.

Не путай роскошь с внутренней ценой,

Не принимай достаток за величье.

Достоинство не купишь ни одной

Монетой в этом мире безразличном.

И помни: редкость в мире не алмаз,

Не власть, не роскошь, не успех высокий.

Самое ценное богатство среди нас —

Доброе сердце в мире одиноком.

Где слишком много тех, кто любит брать,

Кто ставит выгоду превыше человека.

Но тот, кто смог любовь не растерять, —

По-настоящему душой богат навеки.

Доброе сердце — вот бесценный клад,

Что ценно вечно, не тускнеет с годом.

И если встретишь ты того, кто так богат —

Храни его. Такие посланы нам Богом.

Прощальное письмо

Наверно, стоит написать:

«Прощай» —

И отпустить тебя сквозь боль и расставанье.

Я столько лет пыталась удержать

Не человека —

Своё очарованье.

Ты был не просто частью моих дней,

Ты стал вселенной,

Воздухом и светом.

Но чем сильней любила я тебя,

Тем больше оставалась без ответа.

Ждала тебя и летом, и зимой,

Ждала весной,

Когда цвели аллеи.

Но каждый день ты становился всё чужой,

А я — всё тише,

Старше и слабее.

Я верила:

Любовь может спасать,

Что счастье не зависит от достатка.

Но как же больно было осознать,

Что для тебя я стала лишь отгадкой.

Ты говорил,

Что любишь и хранишь,

Что никогда в беде не бросишь душу.

Но если любят —

Не уходят в тишь,

Когда внутри всё рушится и душит.

Я оставалась.

Ты же уходил.

Я всё прощала,

Верила упрямо.

Но тот, кто клялся и боготворил,

Исчез однажды,

Оставив только шрамы.

И жизнь меня швыряла о края:

Без денег,

Без жилья,

Без права сдаться.

И только сердца шепот:

«Это я

Учусь без чьей-то помощи держаться».

Я шла к тебе,

Сжигая все мосты,

Теряя сон,

Друзей,

Себя теряя.

И лишь теперь из этой высоты

Смотрю назад,

От боли замирая.

Я ненавидела тебя.

Потом —

Прощала.

Молилась.

Плакала ночами.

Но постепенно отпускала

То, что сама когда-то

Сделала мечтами.

Теперь я знаю:

Любовь — не страх потерь.

Не ожидание спасенья.

Не контроль, не клетка,

Где закрыта дверь,

И не борьба за одобренье.

Любовь —

Когда спокойно на душе.

Когда тебя не ломят и не судят.

Когда ты ценен просто тем уже,

Что есть на свете.

И тебя так любят.

Я ненавидела тебя до темноты,

До слёз,

До дрожи,

До бессильной муки.

Но ненависть сжигает все мосты,

Сильнее даже длительной разлуки.

И потому я выбрала простить,

Не для тебя —

Для собственного света.

Чтобы однажды заново ожить,

Не ожидая больше от ответа.

Верну стихи, кольцо твоё назад.

Пусть вместе с ними уйдут мои оковы.

Пусть больше не ведут меня во мрак

Ни старые мечты,

Ни старые основы.

Кольцо это ценю, но возвращаю —

Как символ всех несбывшихся желаний.

Пусть вместе с ним уйдёт в конце

Мой груз обид,

Надежд

И ожиданий.

Ведь время отпустить пришло.

Без мести.

Без упрёка.

Без ответа.

Ты был уроком.

Очень дорогим.

И очень горьким.

Прощу ли я за это ..

Спасибо за любовь.

За первый год.

За счастье,

Что когда-то было.

За тот высокий внутренний полёт,

Которым я тебя Боготворила.

Спасибо и за боль.

Она смогла

Меня очистить лучше всех уроков.

Я потеряла многое тогда,

Но обрела себя среди обломков.

Теперь я знаю:

Счастье не в другом.

Не в том,

Кто остаётся или бросит.

Оно рождается внутри,

В живом,

Которое не требует,

Не просит.

Прощай.

Я больше не зову назад.

Не жду шагов,

Не выглядываю в окна.

Любовь не умирает —

Это факт.

Она лишь затихает понемногу.

И если вспомнишь обо мне потом,

Когда года сотрут былые раны,

То знай:

Я стала для себя самой

Тем домом,

Который столько лет искала рядом.

Когда-нибудь тебя забуду

Когда-нибудь я всё-таки забуду

Твой добрый взгляд, тяжелые шаги,

Как оживал от счастья каждый угол,

Когда ко мне спешил с работы ты.

Когда-нибудь забуду понемногу

Твои смешные, тёплые стихи,

Рука твоя, что так уверенно и строго

Вела меня сквозь святость и грехи.

Когда-нибудь забуду обещанья,

Что я — твоя, что любишь до небес.

И детскую восторженную тайну

В игрушках - Кузе и Никушке из чудес.

Забуду кухню, вкус фирменного блюда,

Рецепты важные и разговоры до утра.

Как терпеливо, ведь я была занудой,

А ты учил меня не отступать всегда.

Забуду запах твой, любви и химии полет.

Забуду радость всех эмоций, аромат цветов.

Моменты когда я не садилась в самолет,

И возвращалась к тебе вновь и вновь.

Когда-нибудь забуду, как встречал ты

Меня с дороги, пряча строгий взгляд.

Как от костей с заботой рыбу очищал ты,

Смеясь, всегда кормил и покупал наряд.

Забуду все морщинки на лице и анекдоты,

На груди волосики, в которых был мой дом.

Твои большие, родные, сильные ладони

И мир, где было не легко вдвоём.

Когда-нибудь исчезнут даже звуки:

Твой голос, смех, вечерние звонки.

И все мечты, подколы все и шутки,

И тысячи непрожитых «прости».

Но есть одна пугающая правда,

С которой сердце спорить не даёт:

Боюсь, что это «когда-нибудь» однажды

Лишь вместе с жизнью у меня уйдёт.

Пока ты где-то дышишь этим миром,

Пока рассвет касается земли,

Любовь не станет прошлым или мифом —

Она живёт, как боль, внутри груди.

И если память всё же гаснет с годом,

Стирая лица, даты и слова,

То лишь тогда, когда меня не станет,

Я, может быть… забуду и тебя ..

Строчка в телефоне

Я вновь учусь себя любить,

Совсем из пепла собирая.

Тебя могла боготворить,

Себя при этом забывая.

Я верила: придёт рассвет,

Любовь заменит все ненастья.

Но рядом был не человек —

Лишь силуэт чужого счастья.

Ты жил не в доме и не в днях,

Не в теплоте, не в слове нежном —

Лишь в сообщениях, звонках,

Тревогой сильной и безбрежной.

Ты жил не рядом — в проводах,

В коротких строчках и ответах.

Исчез твой номер в телефоне —

И ты исчез в своих сюжетах.

Исчез экран — исчез и ты,

Как будто не было следа.

Остались лишь мои молитвы

И незакрытая глава.

Так уходи из головы,

Из снов, из памяти, из сердца.

Я так устала у судьбы

Просить закрыть былую дверцу.

Уйди из сердца, из души,

Из снов, где я тебя встречаю.

Я Бога каждый день прошу,

Но всё ещё тебя прощаю.

Я каждый день прошу Творца

Дать сил порвать былые нити.

Но жду тебя уже года

По старой боли. Сон верните.

Второй уж год живу, любя

Того, кого давно нет рядом.

А ты лишь время не теряешь,

И смотришь на другую взглядом.

А как сумел всё зачеркнуть,

Забыв любовь в одно мгновенье.

Нашёл другой, привычный путь,

Другой источник вдохновления.

И боль моя уже не в том,

Что ты избавился от мыслей,

А в том, что я своим нутром

Тебя любила больше жизни..

Но, может, эта боль дана,

Чтоб наконец понять сумела:

Не по тебе душа болит —

Она себя вернуть хотела..

Молодая жена

Ты столько лет твердил: «Жена — уже родня, Давно погас огонь, давно ушла весна». И я, поверив лжи, ждала за годом год, Что для меня когда-нибудь настанет свой черёд.

Ждала, когда детей не ранит твой уход, Когда судьба сама к развязке приведёт. Ждала, что мы начнём возводить любовь и дом, Что стану не секретом, а единственной при нём.

Мы были так близки — казалось, ближе нет, Делили боль и страх, делили тьму и свет. Но всё, что доверяла я дрожащей той душой, Ты позже превратил в удар очередной.

Ты знал мои места, где не было брони, И бил туда, где гасли последние огни. И в ссоре как в бою удар безжалостный прямой, Как будто разрушенье было целью основной.

Теперь я понимаю через горечь и года: Уйти хотел давно, но не решался никогда. Ведь нарцисс не любит роль виновного нести, Ему удобней жертву до разрыва довести.

Ломать её уверенность, стирать её покой, Чтоб уходила первой, виной и тишиной. Чтоб после развести руками без стыда: «Хотел один побыть. Я не просил. Сама ушла»

Сходила всё с ума, пытаясь всё понять, Где нужно промолчать, где нужно подождать. А ты уже давно готовил в планах новый акт, Где ложь была не срывом, а продуманным контрактом.

И вот открылась правда, как смертельный приговор, Разрушив до конца те надежды и простор. Оказывается, всё время это за спиной Ты жил не двойной жизнью, а жизнью тройной!

Была семья, где ты играл примерного отца. Была и я — запас любви без срока и конца. И, пряча за кулисами очередную ложь, Ты молодой жене рассказывал всё то же.

Те самые слова про вечность и судьбу, Про то, что только с ней увидел красоту. Те самые цветы, мечты, что мне дарил не раз, Легко перекочёвывали в следующий рассказ.

И боль уже не в том, что ты ушёл к другой, А в том, что никогда ни с кем не был самим собой. Всю жизнь менял ты маски, отраженья у лица, Не встретив в зеркале своём ни мужа, ни отца.

Ты думал, что любовь — лишь способ получать, Внимание, восторг, возможность управлять. Но сколько ни меняй ты женщин и дома — От самого себя не скрыться никогда..

Призрак прошлого

Зачем мне знать, что приезжал к порогу,

Когда уйти ты выбрал сам тогда?

Не словом мерят верность и тревогу —

Поступки говорят спустя года.

Ты понимаешь всё, что натворилось?

В какой оставил пустоте меня?

Как навсегда доверие разбилось,

Осколками по сердцу прозвеня.

Не нужно писем. Не тревожь мне раны.

Я каждый день пытаюсь всё забыть.

Но ты приходишь призраком незваным,

Чтоб прошлый ад обратно воскресить.

Ты не любил меня — любил удобство,

Свой мир, где был единственным собой.

А я твоё прощала превосходство,

Считая это искренней судьбой.

Всё, что осталось от твоей заботы —

Десяток лишь коробок в той тиши.

А сколько лет, любви, надежд, работы

Лежит теперь обломками души.

Ты не ценил ни верности, ни света,

Ни нежности, что я тебе несла.

Всю жизнь свою ты строил для себя лишь,

А я всё это временем звала.

Сначала был внимательным и нежным,

Встречал меня, как будто очень ждал.

Потом сказал спокойно и небрежно:

«Я никому ничем не задолжал».

И в этот миг всё стало на места,

Рассыпавшись, как замок из стекла.

Я полюбила вовсе не тебя —

Лишь образ, что сама же создала.

Я называла мужем человека,

Которого в реальности и нет.

Жила мечтой. И верила так слепо,

Что сохранит любовь от всяких бед.

Ты никогда не встал на мою сторону,

Когда мне нужен был надёжный тыл.

Я шла к тебе сквозь бури и раздоры,

А ты себя лишь бережно хранил.

Зачем пришёл? Проверить, как живётся?

Услышать: «Всё прекрасно»? — Нет, не так.

Мой мир ещё от боли не очнётся,

Он до сих пор лежит в руинах и ветрах.

Полгода нет тебя.

Но если честно —

Тебя намного дольше рядом нет.

Ты уходил годами, незаметно,

Оставив лишь предательства свой след.

Мне не нужны ни письма, ни признанья,

Ни поздние раскаянья твои.

Оставь мне право выйти из страданья

И заново собрать остатки дней.

Уйди туда, где жил все эти годы,

Где главным был лишь ты, твой мир и власть.

А я учусь сквозь слёзы и невзгоды

Себя спасать, а не любовь спасать.

Не возвращайся.

Поздно.

Слишком поздно.

Я наконец учусь тебя не ждать.

И если есть ещё во мне возможность —

То лишь себя из пепла поднимать..

Я стану Женщиной - Землей

Я так мечтала о земле, о доме и покое,

Где можно сад свой посадить и корни вглубь пустить,

Где не скитаться по чужим, запутанным дорогам,

А просто женщиной любимой и счастливой быть.

Но с детства не было земли под твёрдою стопою,

Меня носили города, как листья по ветрам.

Я проживала сотни жизней с разною судьбою,

Но так и не нашла тот дом, где сердце скажет: «Там»

Во мне всегда жила мечта творить, любить, стараться,

Я строить счастье бы смогла из самых малых сил.

Но не хватало лишь земли, чтоб было где остаться,

Чтоб кто-то рядом навсегда мой дом благословил.

Сквозь города меня несло, сквозь годы и дороги,

Менялись страны и дома, менялся круг людей.

Но так и не нашлось тех мест, где в доме у порога

Я перестала бы считать себя среди гостей.

Мужчины в жизнь мою входили — словно на причалы,

Дарили временный покой, защиту от тревог.

Но ни один не заложил той крепкой, прочной шпалы,

С которой начинается семьи большой исток.

Я годы лучшие свои в любовь им отдавала,

Делила с ними боль и путь, поддерживала рост.

А после видела тот час, когда судьба давала

Им силу, деньги и успех — они сжигали мост.

И как же горько сознавать, что многие мужчины,

Согревшись женскою душой у временных огней,

Уходят строить новый мир, уже набравшись силы,

Не вспомнив тех, кто был для них источником корней.

Наверно, деньги для мужчин — серьёзная проверка:

Они снимают маски все и обнажают суть.

Вчера он клялся навсегда, сегодня хлопнет дверью,

Почувствовав, что может он начать свой новый путь.

Как много девушек потом с разбитыми сердцами

Останутся считать года, что отданы не тем.

Мужчины греются порой их юностью, мечтами,

Но будущего не несут взамен своих проблем.

Но я всё чаще задаюсь одним простым вопросом:

Не ждать спасения извне, не жить чужой судьбой.

А стать самой своей землёй, надеждой и опорой,

Чтоб дом мой начинался здесь — внутри меня самой.

Чтоб посадить свой первый сад без страха и сомнений,

Чтоб научиться выбирать не боль, а светлый путь.

Чтоб не просить любви взаймы и временных спасений,

А знать себе и сердцу цену, чувствовать их суть.

Чтоб больше не входить в любовь, где нет живого завтра,

Где обещания пусты, а нежность не всерьёз.

Чтоб выбирать того, кто дом возводит, а не «автора»

Красивых слов, что исчезают вместе с шумом гроз.

И снова часто задаюсь вопросом среди ночи:

Неужто ждать всю жизнь того, кто даст землею стать?

Неужто счастье для меня зависит, между прочим,

От чьей-то воли — разрешить мне жить или мечтать?

Нет.

Я стану женщиной-землёй. Сама себе опорой.

Сама себе построю дом и посажу свой сад.

Пусть путь мой был длиной в года, тяжёлый и суровый,

Но сердце всё ещё живёт и смотрит лишь вперёд.

Стать женщиной, что ценит жизнь и собственную душу,

Которая не станет ждать любви любой ценой.

Которая умеет сердцем слышать, видеть, слушать,

И не согласна на роман без будущего вновь.

Я научусь себя беречь, не соглашаться спешно,

Не принимать любовь взаймы без завтрашнего дня.

Я слишком долго берегла чужое счастье нежно,

Забыв, что тоже заслужила свои мечты и берега.

И пусть пока мой путь лежит сквозь страны и дороги,

Пусть чемодан ещё хранит усталость прошлых лет,

Я верю: женщина-земля рождается в итоге

Не там, где ей вручили дом, а там, где страха нет.

И если нет пока земли, подаренной судьбою,

Я научусь сама растить свой внутренний причал.

Порой земля рождается не в месте проживания,

А в миг, когда ты выбираешь больше не терять.

Когда себя перестаёшь дарить без возвращенья,

Когда не просишь быть любимой — любишь прежде ты.

Тогда внутри растут и дом, и сад, и поколенья,

И расцветают сквозь года заветные мечты.

И я дойду к своей земле — не взятой, не чужою,

Не данной милостью судьбы за верность и года.

А той, что выращу своею нежною душою,

И у которой уже больше не отнять меня.

И, может быть, однажды я, пройдя свои скитанья,

Увижу сад, что расцветёт под солнцем и дождём.

Где будут детский смех и свет, и тихое дыханье,

И наконец смогу сказать:

«Спасибо Бог.

Вот здесь моя земля.

Мой дом»

В следующей жизни

Ты будешь звать меня тогда,

Когда закат коснётся века,

Когда поймёшь, что прожил жизнь

В плену у собственного эго.

Что слишком часто ждал поклон,

Ценил лишь собственное слово,

И боль родного сердца

Ты допускал сурово.

Ты вспомнишь всё: как я ждала

Простого, честного «прости»,

Как можно было лишь любовью

Былые раны исцелить.

Но ты просил лишь уважения,

Не заслужив его душой,

Считая статус мерой ценной

И правды высшей и большой.

Ты так хотел, чтоб уважали

Твой опыт, статус и успех,

Но уваженье не даётся

За превосходство выше всех.

Оно рождается в поступках,

В умении беречь других,

В заботе к тем, кто беззащитен,

А не полезен для своих.

Оно живёт не в громких фразах,

Не в восхвалении заслуг,

А в том, как ты ведёшь себя,

Когда никто не видит вдруг.

Как говоришь с тем, кто слабее,

Кто ничего не даст взамен,

Кто не откроет нужных дверей

И не решит твоих проблем.

И ты поймёшь, что уничтожил

Любовь, которой цены нет,

Что сам задул своим тайфуном

Её единственный рассвет.

Что разрушал её упрямо,

Когда она тебя ждала,

И вместо счастья и спасенья

Ты оставлял лишь пепел зла.

Ты говорил о благородстве,

О чести, долге и добре,

Но доказательства не в слове —

Они всегда живут в судьбе.

И если слово расходилось

С твоим поступком много раз,

То правда молча открывалась

Без оправданий и прикрас.

Поймёшь однажды, что сломалась

Не только вера у меня,

Что вместе с ней ты изувечил

И часть себя день ото дня.

Что можно душу сделать сильной,

А можно медленно убить,

Когда любовь приходит в сердце,

А ей не позволяют жить.

Ты осознаешь: есть поступки,

Которым нет пути назад,

Что можно словом искалечить

Сильней, чем сотней злых преград.

Что ты не просто сердце ранил,

Не просто душу надломил —

Ты чью-то веру в мир и счастье

Своей жестокостью убил.

И станет поздно. Слишком поздно.

Менять, просить или жалеть,

Ведь время учит беспощадно

Тому, чего не разглядеть.

Меня не будет больше рядом

Среди привычной суеты,

Лишь тень воспоминаний горьких

Вернет утраченные дни.

Ты будешь звать меня ночами

Сквозь груз прожитых долгих лет,

Но между нами встанет вечность,

Которой не было в ответ.

И только совесть будет тихо

Тебе напоминать порой,

Как ты любовь, что Богом свыше,

Однажды выпустил долой.

Но, может быть, в иной реальности,

За гранью прожитых дорог,

Судьба подарит нам однажды

Ещё один совместный срок.

И ты придёшь уже не ранить,

Не исчезать среди теней,

А чтобы стать моей опорой

До завершения всех дней.

Ты станешь тем, кто держит слово

Не ради выгоды пустой,

Кто остаётся в час тяжёлый,

А не уходит за спиной.

Кто понимает: счастье строят

Не превосходством над людьми,

А ежедневной добротой

И верностью своей любви.

И в той, далёкой новой жизни,

Где нас сведёт небесный свет,

Ты всё исполнишь, что когда-то

Оставил без ответа мне.

Покажешь, что такое нежность

Без испытаний и разлук,

Что значит дом, семья и верность,

Где не предашь любимых рук.

И я увижу: наконец-то

Судьба закончила урок,

И ты пришёл в мою реальность

Уже не на короткий срок.

Не для того, чтоб сделать больно

И вновь исчезнуть в темноте,

А чтобы стать той самой жизнью,

Что обещал когда-то мне..

Твой незавершенный проект

Так и не понял письма, что тебе я тогда написала, Не осознал, как сильно душа к тебе прирастала. Не понял, что годы спустя, сквозь разлуки и боль, Ты остался моей тишиной, моей же судьбой.

О том, что я не могла свою жизнь создавать, Не могла своё сердце другому без остатка отдать. Каждый новый рассвет начинался так же с тебя, Будто нитью незримой навечно связала судьба.

Были люди готовы опорой надёжною стать, Предлагали мне счастье, готовы были спасать. Уверяли в заботе, обещали достаток, уют, Но чужие дворцы не заменят того, кого ждут.

Мне не нужно чужое тепло, если сердце стремится к тебе, Если образ твой столько лет остаётся в моей голове. Я ждала, что однажды придёшь и без лишних речей Ты разрушишь стену печали бессонных ночей.

Потому к тебе первой навстречу однажды пошла, Потому что утрату свою слишком долго несла. Я хотела забыть всё плохое, что между нами прошло, И поверить, что время способно вернуть нам тепло.

Мне казалось, достаточно шага — и рухнет обид полоса, И любовь, что ещё не остыла, откроет свои небеса. Мне казалось, что стоит коснуться друг друга душою на миг, И всё то, что казалось потерянным, снова вернётся в наш мир.

Я ждала, что однажды ты переступишь порог, Что закончится эта история бесконечных тревог. Что придёшь ко мне без упрёков, без прошлых потерь, И любовь, пережившая бурю, откроет закрытую дверь.

Но теперь понимаю я с болью, что жила этим чувством одна, Что лишь в мире моём до сих пор продолжается наша весна. Лишь в моём большом сердце ты самый родной человек, Тот, кого я любила все годы и, может , буду весь век.

Тот, кого сердце выбрало среди миллионов дорог. В моём мире лишь ты должен был зайти за порог, Но в твоём мире сдвг - я случайный прохожий вдали, Для которого просто однажды немного тепла сберегли.

И страшнее всего не разлука, не горечь потерь, А понять, что была незавершенным проектом, теперь.. Что пока я считала тебя своим самым родным навсегда, Для тебя я уже превратилась в человека из прошлого дня.

И теперь осознание это тяжелее беды: Я держалась за близость, которую вычеркнул ты. То, что было всей жизнью, оказалось лишь памятью дней, Где ты был для меня целым миром, а я — лишь одной из людей.

Несказанное прощание

Как можно взять и вычеркнуть из жизни

Не просто женщину — живую часть себя?

Я ведь твоё кольцо носила с мыслью,

Что сердцем в твою душу проросла.

Кольцо это носила как святыню,

Как знак того, что выбрана судьбой.

И верила, что всё у нас отныне,

Не сможет стать однажды пустотой.

Как можно всё забыть в одно мгновенье:

Ночные разговоры в тишине,

Мечты и споры, трепет откровений,

Все тайны, что доверил только мне?

Как можно ту любовь назвать ошибкой,

Что нам была ниспослана с небес?

Ведь я не роль играла жизни гибкой —

Я рядом шла сквозь сотни бурь и бед.

Твой взгляд смотрел с тех фотографий,

Стоящих в рамке возле изголовья.

Ты стал моей молитвой и стихией,

Моей тоской, надеждой и любовью.

Ты занял всё: мечты мои и мысли,

Все перекрёстки сердца моего.

И постепенно в центре каждой жизни

Стояло только имя лишь твоё.

Как можно позабыть свои признанья,

Все те слова, что грели столько лет:

«Ты моя женщина», «моё дыханье»,

«Ты самый близкий в мире человек».

Твои стихи, твои уроки жизни,

Твои мечты, открытые лишь мне,

Я собирала бережно, как письма,

Храня тот свет, горящий в темноте.

Я была рядом в дни твоих сомнений,

Когда искал ты новый путь вперёд.

Когда среди падений и стремлений

Никто не знал, куда судьба ведёт.

Я рядом шла, когда тебе бывало

Тревожно, одиноко и темно.

Когда судьба ответы не давала,

А сил бороться было не дано.

Я слышала, как дети подрастали,

Как становился шире их мирок.

И Яську с Холли искренне любила,

Как любит сердце тех, кого берёг.

Но боль не в том, что чувства отгорели —

Любовь не властна над теченьем лет.

А в том, что ты не смог признать потери,

Как будто нас с тобою вовсе нет.

Ведь можно было честно и достойно

Прийти однажды и взглянуть в глаза.

Сказать: «Спасибо за любовь. Мне больно.

Прости за всё». И больше не бежать.

Но ты бежал от каждого ответа,

От разговора, памяти, вины.

И прятал совесть за словами где-то,

Где люди стали чувствами бедны.

Ведь можно было просто, по-мужски,

Не прятаться за стенами молчанья.

Прийти и посмотреть в мои глаза,

Не избегая трудного прощанья.

Сказать: «Спасибо за твою заботу.

Прости за боль, что причинил тебе».

Но ты искал удобную дорогу,

Чтоб не встречаться с правдой о себе.

А я стою среди воспоминаний,

Где всё ещё живут твои следы.

Не потому, что жду твоих признаний,

А потому лишь, что сама

не предала любви.

Настоящий мужчина

Ты не мужчина — лишь красивая иллюзия моя, Мираж, что появился среди жизненного дня. Я верила в надёжность, в силу крепкого плеча, Но за красивой маской скрывалась пустота.

Мужчина, уходя, оставит после след: Не горечь и руины, а опору на сто лет. Оставит дело жизни, что сумел создать любя, И станет добрым словом вспоминаться сквозь года.

Оставит дом, достаток, уважение, тепло, Чтоб даже без него женщине жилось светло. Мужчина созидает, а не рушит всё вокруг, Он не бросает женщину под натиском разлук.

Он множит то, что есть, а не уносит за собой, Не прикрывая слабость громким словом и судьбой. А ты пришёл в мой мир, когда он был почти построен, Когда мой путь был ясен, мир внутренний спокоен.

Но вместо созиданья ты разрушил всё вокруг, Оставив только эхо расставаний и разлук. Твой главный страх я знаю, что прячется внутри: Ответственность за выбор, за поступки, за грехи.

Ты не мужчина — нет. Мужчина не бежит, Когда беда приходит и земля под ним дрожит. Мужчина остаётся, если любит до конца, А трус всегда спасает только самого себя.

Ты не мужчина — нет. Ты пленник громких слов, Где много оправданий и вымышленных снов. Где легче всё забыть, чем за поступок отвечать, Где проще уходить, чем рядом молча устоять.

Я знаю, кто ты есть, без масок и прикрас: Не сильный победитель, как казалось мне не раз. А человек, который при малейшей буре вновь Спасает свой комфорт, предав и верность, и любовь.

Ты забирал не деньги — это можно пережить, Но годы невозможно ни вернуть, ни воскресить. Ты забирал здоровье, веру в искренность людей, И оставлял всё меньше света в глубине моей.

И вот теперь я вижу без обиды и без зла: Не я тебя теряла — ты себя не смог спасти. Ведь трусость разрушает больше, чем любая боль, Она крадёт у человека честь, достоинство и роль.

Ты не мужчина. А лишь мастер оправданий и причин. В своей истории всегда и прав, и невредим. И в этом вся беда, весь твой пожизненный урок: Ты мог бы стать мужчиной, создавая жизнь впрок.

Хочу вернуть все силы, искру в глазах, покой, Вернуть всё то, что было до встречи роковой. И лишь одно останется навеки между строк: Ты мог бы стать мужчиной - Настоящим .. но не смог.

Рыба, что боялась глубины

Ты много рассказывал мне о былом, О женщинах, некогда сердцу желанных. Но в каждой истории слышался звон Каких-то потерь недосказанных, странных.

Ты будто скользил по течению лет, Не споря с судьбой и её поворотом. Где нужно бороться — тебя уже нет, Где нужно решиться — скрываешься в омут.

Мне странно бывало тебя понимать: Любовь для тебя была чем-то далёким. Ты мог о высоких словах рассуждать, Но жил эгоизмом, не чувством глубоким.

Ты верил в мечту, восхищался мечтой, Но только пока она не наступала. Ведь каждая близость грозила ценой, Которую душа твоя не принимала.

Когда мне нужна была сила твоя, Когда подо мною земля уходила, Ты выбрал не путь, что ведёт до меня, А берег, где тихо, привычно и мило.

Не злость говорила тогда за тебя, Не холод, не подлость, не злое коварство. Ты просто всю жизнь выбирал для себя Покой, возведённый в большое богатство.

И вдруг я увидела правду без слов, Которую прежде понять не сумела: Ты очень хотел получать ту любовь, Но сам отдавать её так не сумел.

Ты мог восхищаться её красотой, Мечтать о ней долгими тихими днями, Но стоило ей постучаться домой — Ты дверь закрывал осторожно руками.

И стали понятны рассказы твои, Все прошлые драмы, разлуки, утраты. Не женщины были виновны вдали — Ты сам уходил ещё раньше когда-то.

Не адрес решал и не дальний район, Не время, не возраст, не злые преграды. Ты просто всегда выбирал свой покой, Когда от тебя ожидали отваги.

Ты Рыба по знаку. Рождён для глубин, Для чувств, от которых становится страшно. Но прожил у кромки спокойной воды, Так и не рискнув погрузиться однажды.

А в жизни любовь не приходит к тому, Кто ищет лишь берег, спасенье и лёгкость. Она открывает себя лишь тому, Кто ради неё принимает тревожность.

И нет одиночества горше порой, Чем то, что приходит не сразу, а поздно: Понять, что всю жизнь был любим всей душой, Но сам не сумел полюбить так серьезно.

И мне отчего-то не больно теперь, Лишь грустно от этой судьбы неугодья: Ты мог прикоснуться к великой любви, Но выбрал остаться у мелководья ..

Странность твоя

Мне странно было раньше слушать старые рассказы,

Как о былой любви ты говорил пустые фразы.

Без сожаленья, без тоски, без боли и огня —

Что время не сближает, а лишь ломает навсегда.

Мне странно было слышать, как легко и без сомнений

Ты отпускал людей из-за смешных ограничений.

То адрес был не тот, то слишком долгий путь домой —

И ты менял любовь на свой размеренный покой.

Тогда мне всё казалось лишь причудой, не опаской,

Я не могла представить правду, скрытую за маской.

Мне думалось: когда придёт большая и живая страсть,

Она заставит даже гордость перед чувством пасть.

Тогда я не могла представить даже на мгновенье,

Что и меня коснётся это странное явленье.

Мне было непонятно, как можно чувства предавать,

Лишь от того, что нужно чем-то в жизни рисковать.

Я думала: «Со мной всё точно по-другому.

Уж если любишь — то не смотришь на пути.

Любовь не спрашивает адреса у дома,

Когда велит за человеком вслед идти».

Я верила, любовь сильнее гордости, преграды,

Что для неё не существует выгоды, ограды.

Что если сердце выбирает одного навек,

То за него способен всё оставить человек.

Я верила, что если мне однажды станет больно,

Ты будешь рядом, не оценивая, трудно ли, спокойно ль.

Что если рухнет мир вокруг и станет тяжело,

Ты станешь тем плечом, которое мне суждено.

Но расстояние сняло все красивые покровы,

И правда вышла беззащитной на свету:

Ты никогда не выбирал ради другого,

Ты выбирал лишь собственную правоту.

Когда мне было тяжело дышать от этой боли,

Ты предпочёл остаться там, где сердце под контролем.

Твой мир был слишком тесным для поступков и любви,

Где главным человеком был всегда лишь только ты.

Когда мне было тяжело, когда я погибала,

Когда от боли по ночам беззвучно умирала,

Ты не пришёл и не рискнул покинуть свой покой,

Ведь самым дорогим всегда был только сам собой.

Когда судьба меня несла сквозь бури и тревоги,

Ты выбирал не путь ко мне, а лёгкие дороги.

Ты не умел ради любви себя переломить,

Ведь для начала нужно было хоть кого-то полюбить.

Я видела, мужчины есть, которым страх неведом,

Которые идут на край земли за человеком.

Которые летят сквозь ночь, забыв про сон и кров,

Когда их за собой ведёт великая любовь.

Но ты лишь мимо проезжал наш дом,

Не стал лететь через моря, забыв покой.

Ты просто жил, оберегая своё сердце,

Вернее — то, что называл самим собой.

Но жизнь однажды сорвала последние завесы,

И стало ясно: ты служил не чувствам — интересам.

Не расстояния тебя пугали и не путь —

Ты просто чувства мог собой перечеркнуть.

Но странность эта оказалась вовсе не случайной —

Она была твоим законом, правдой и не тайной.

Ты жил не для любви, не для единства двух сердец,

А лишь для личного удобства, где начало и конец.

Ты даже не предполагал, что чувства существуют,

Которые мужчин порой на подвиги толкают.

Что ради женщины своей способны всё пройти,

Сжигая за собою страх на выбранном пути.

Но ты не знал такой любви, не верил в её силу,

Твоё большое эго сердце навсегда пленило.

И каждый шаг твой был продиктован лишь одним —

Как сохранить себя и выйти из воды сухим.

Ты был другим с тех самых первых дней знакомства,

Твоей религией всегда являлось только лишь удобство.

И все поступки, все слова, все прожитые дни

Служили не любви большой, а выгоде души.

Теперь я вспоминаю всё, что слышала когда-то,

И понимаю: жизнь твоя была весьма понятна.

Ты никого не потерял — теряли лишь тебя,

Когда встречали пустоту за фразой «я люблю тебя».

Ты выбирал людей как трофеи для тщеславья,

Чтобы кормить своё великое самолюбованье.

И в этом замкнутом кругу проходят дни твои —

Где места нет ни верности, ни жертвенной любви.

Ты никогда не выбирал душою человека,

Ты выбирал победы для тщеславного успеха.

И даже ту, что рядом прожила с тобой года,

Ты не любил всем сердцем вовсе никогда.

Та женщина, с которой прожил ты полжизни,

Была не зовом сердца, не судьбой, не высшим смыслом.

Ты выбирал не женщину, а сладкий вкус побед,

Чтоб самолюбие своё украсить на сто лет.

Она была наградой, подтверждением значенья,

Предметом обладанья, отражением тщеславья.

Как друг когда-то потерял её в твоей борьбе,

Так ты присвоил чью-то жизнь в угоду лишь себе.

Бесспорно ты любил детей, они твоё спасение,

Твоя победа, гордость, твоя кровь и отражение,

Но безусловной любви к женской глубине души,

Ты никогда не разжигал, а только лишь тушил.

И вдруг мне вспомнились все прошлые рассказы,

Все эти женщины, исчезнувшие вдаль.

Они ушли не потому, что были разными —

Им просто нечего было рядом ожидать.

Теперь я вижу: дело было не в районах,

Не в расстояниях, не в сложностях дорог.

Ты поклонялся лишь себе, как будто Богу,

И никого поставить выше никогда не смог.

Теперь мне жаль тебя сильнее, чем себя порою.

Ведь я любила, пусть с разбитой и больною душою.

А ты остался взаперти в зеркальном мире грёз,

Где вместо чувств — лишь отраженье собственных угроз.

Любовь всегда приходит к людям как спасенье,

Но не ко всем она способна достучать.

Ведь если в сердце нет ни места, ни смиренья,

То там умеют лишь себя обожествлять.

И нет страшнее одиночества на свете,

Чем быть любимым — и не чувствовать в ответ.

Чем встретить счастье, но пройти спокойно мимо,

Оставив сердцу только собственный портрет.

Когда любовь становится крестом

Ты знаешь, этот год меня сломал,

Сорвал с души последние опоры.

Я раньше шла туда, где страх стоял,

И открывала запертые створы.

Я шла вперёд сквозь холод, шум и мглу,

Себя ковала жёстко и упрямо.

Но потеряв однажды ту любовь —

Я будто перестала быть той самой.

Теперь не рвусь доказывать и жить,

Не бьюсь за место, статус и признанье.

Когда себя сумела оценить —

Чужое стало пеплом и молчаньем.

И нет уже того былого «вверх»,

Того огня, что зажигал мне душу.

Ведь если в сердце умер человек,

То всё земное кажется ненужным.

Спасибо за вчерашний разговор…

Наверно, он меня оставил в мире.

Я столько раз вела с судьбою спор,

Но проиграла в собственной квартире.

«В руле» я поняла, как тяжело мужчинам

Нести ответственность сквозь жизни шквал.

Как прятать страх за выдержкой и силой,

Когда внутри давно уже провал.

Я пробовала жить чужой судьбой —

Тянуть весь груз без права на усталость.

И поняла: за вашей тишиной

Стоит такая внутренняя ярость…

Такая боль, такой тяжёлый крест,

Который вы несёте молчаливо.

И женщине дано не спорить вслед,

А стать для сердца тихою молитвой.

Стать тем теплом, где можно просто быть,

Без вечной битвы, страха и укора.

Не разрушать, не мериться, не мстить,

А быть для утомлённого опорой.

И всё же я стою на пустыре,

Где рухнули надежды и желанья.

Мне кажется — я будто в январе,

Который длится дольше мирозданья.

Во мне теперь две крайности живут:

Монастырём укрыться от печали

Или сорваться в бездну, где не ждут,

Где душу окончательно сломали.

Но, может быть, Господь меня хранит,

Раз не позволил рядом нам остаться.

Ведь та любовь, что в памяти болит,

Могла однажды смертью оказаться.

Я это повторяю по ночам,

Как будто так становится спокойней.

И всё пытаюсь научиться жить,

Не делая из прошлого иконы.

Ты для меня остался всё равно

Таким родным, пугающе знакомым.

В тебе я видела своё давно —

Тот образ детства, ставший мне законом.

Тирана, патриарха, силу, власть,

Мужчину с ледяным, тяжёлым взглядом.

Но рядом с этой жёсткостью была

Та самая забота где-то рядом.

Наверно, я сама тебя звала

Из собственных обид и убеждений.

И потому так преданно несла

Свою любовь сквозь годы разрушений.

Как бы ты больно ни ломал меня,

Какими б ни были твои поступки —

Ты навсегда останешься тем «домом»,

Куда душа приходит даже в муках.

И, может быть, когда-нибудь потом,

Когда утихнет всё внутри от боли,

Я научусь вновь строить жизнь и дом

Не из любви одной — а прочно из покоя..

Закон равновесия

Ты знаешь, страшно даже не уйти —

Страшнее быть оставленной без света,

Когда все то, что грело изнутри,

Вдруг умирает болью без ответа.

Когда ты отдавала не слова —

А годы, силы, молодость и душу,

Когда любовь, как вечная река,

Текла к тому, кто клятвы все нарушил.

Когда не телом — сердцем приросла,

До самой глубины, до каждой вены,

И человека домом назвала,

Не замечая будущей измены.

Какую правду выдумал себе

Мужчина, предающий ту, что любила?

Каким законом объяснил душе,

Что можно растоптать всё, что хранила?

Она ведь не просила звезд как талисман,

Не требовала роскоши и власти.

Ей нужен был надежный океан,

Где можно жить без холода и фальши.

Ей нужен был не золотой дворец,

А чувство: «Я любима и спокойна».

Чтоб рядом был не лжец и не беглец,

А тот, кто держит слово так достойно.

Чтоб можно было женщиной побыть —

Снять маску силы и бросить в бесконечность,

Чтоб можно было искренне любить,

Не ожидая боли каждый вечер.

Но есть мужчины — им любовь страшна,

Для них она не дар, а отражение.

И потому чужая глубина

В них пробуждает злобу и смятенье.

Нарцисс ведь не уходит в тишину —

Он прежде уничтожит всё живое.

Он медленно ломает доброту,

Чтоб жертва вышла сломленной из боя.

Он не способен честно взять вину,

Ему важнее выглядеть невинным.

И потому он превращает тьму

В рассказ о том, каким был нелюбимым.

Он будет лгать и близким, и друзьям,

Что женщина «сломалась» и «исчезла».

Но никогда не скажет людям сам,

Как убивал в ней свет легко и трезво.

Как обесценивал ее мечты,

Как заставлял не верить даже сердцу,

Как доводил до края пустоты,

Оставив душу замерзать у бездны.

Но есть закон, который выше нас,

Его не скрыть красивыми словами.

За каждый сломанный однажды шанс

Придется расплатиться временами.

Поскольку женская любовь — как свет,

Она дана не каждому мужчине.

В ней сила создавать покой и дом,

И превращать руины в мир отныне.

И если женщину предать во тьме,

Разбив ее доверие и крылья,

То вместе с ней мужчина губит свет,

Который мог спасти его бессилие.

Ведь женщина, любимая всерьез,

Способна сделать счастье даже в бедах.

Она умеет превращать курьез

В тепло души, в гармонию и верность.

Но женщина, которую предали,

Несет в молчаньи страшную волну.

Не месть живет в ее немой печали —

А боль, что возвращается в судьбу.

И всё вернется — каждый вздох и шаг,

Всё сказанное сердцу станет эхом.

Поскольку Бог не смотрит на слова —

Он видит, сколько боли сделал человек.

А женщина однажды оживет,

Собрав себя из пепла и страданий.

И больше никогда не позовет

Любовь туда, где предавали обещания.

Она поднимет голову без слез,

Сквозь шрамы сохранив свою свободу.

И станет глубже тихих темных звезд,

К которым недостойным нет прохода .

Герой, придуманный сердцем

Ты знаешь, боль страшна не от разлук —

Страшнее, если сердце не услышат.

Когда любимый, самый близкий друг,

Твою любовь безжалостно унизит.

Скажи, в какой момент я не права?

В какой из дней тебя недолюбила?

Я всё тебе — и душу, и года,

И даже жизнь чужую отпустила.

Я выбрала тебя среди дорог,

Оставив всё, что мне сулил достаток.

Но ты любовь, как временный предлог,

Стереть сумел без боли и остатка.

Ждала ночами — ты придёшь домой,

Без переписок, гордости и споров,

Обнимешь крепко, скажешь: «Я с тобой»,

И станет тише в мире приговора.

Но ты не шёл. Ты выбрал тишину.

Ты от меня так просто отказался.

И я стояла словно на краю,

Где человек внутри меня ломался.

Неужто много я тогда ждала? —

Всего лишь мира, чувства безопасности.

Я верила, я за руку вела,

Толкая вверх сквозь слабости и крайности.

Я требовала действий, а не фраз,

Хотела рядом взрослого мужчину.

Но ты все годы выбирал не нас,

А только собственную половину.

И боль страшна не тем, что ты ушёл,

А тем, как быстро смог забыть былое.

Как будто всё, что между нами шло,

Лишь для одной меня было живое.

Как можешь ты касаться чьих-то плеч

Руками, что меня когда-то грели?

Как можешь снова те же клятвы жечь,

Что для меня когда-то были целью?

Мне снятся те морщинки возле глаз,

Что появлялись, если ты смеялся.

И кажется — ещё один лишь раз

Ты мой, и мир совсем не распадался.

Я стать хотела сильной и циничной,

Как ты — не чувствовать, не помнить боль.

Но ты мою уверенность привычно

Ломал, вгоняя душу в эту роль.

Я видела в тебе лишь идеал,

И ты им стал от моего доверья.

А ты во мне лишь слабости искал,

И я сама поверила в потерю.

Теперь скажи — как верить мне в любовь,

Когда пять лет рассыпались как пепел?

Я заслужить пыталась вновь и вновь

Тот первый взгляд, которым ты был светел.

Я строила себя, росла, рвалась,

Училась жить достойно и свободно.

Но вместо уважения - сожглась

Я слышала угрозы год от года.

Неужто ты не понял до сих пор,

Что ничего бесследно не проходит?

Что каждое жестокое «потом»

Навеки в чьей-то памяти уходит.

Как важно быть средь тех, кто верит в свет,

Кто помогает крыльям раскрываться.

Но я попала в холод тех людей,

Что могут только рушить и ломаться.

Я отдала всю душу отношениям,

Где ложь скрывалась под словами «скоро».

Где человек, боящийся прощения,

Любовь менял на гордость и укоры.

И если б вдруг пришли беда и мрак,

Болезнь, война, отчаянье и старости—

Как можно доверять тому, кто так

Не выбрал нас в обычной слабости?

Ты говорил: «Никто не должен никому».

Но где же те понятия святые —

Быть в ответе за того, кого к груди

Когда-то прижимал как дорогие?

Я полюбила доброту в тебе,

Твои слова, принципы и верность.

Но постепенно в этой темноте

Всё это оказалось только внешность.

И страшно осознать спустя года,

Что выдумала я героя.

Что человек, которого ждала,

Не существовал — был создан мною.

Тебе хватило двух коротких лун,

Чтоб вычеркнуть меня из своей жизни.

А я второй уже встречаю круг,

Где память душит медленно и тихо.

Я всё пытаюсь вытащить себя —

В людей, работу, шум, чужие лица.

Но тело можно вылечить всегда,

А душу — нет… ей слишком долго снится.

Ты так мечтал однажды быть один —

А одинокой стала только я.

Среди толпы, среди пустых витрин

Я до сих пор ищу в ночи тебя.

Я так устала от монолога вновь

Носить в себе, как собственное бремя.

Но слишком сильной оказалась та любовь,

И ненависть — не меньше, к сожалению.

И если есть спасение душе,

Пусть Бог однажды даст мне сил проснуться,

Чтобы не жить тобою на каждом дне,

А просто — наконец к себе вернуться.

Маска святого

Какую правду мужчина придумал себе,

Оставив женщину ночью в беде?

Ту, что любила — до боли, до дна,

Годы и душу дарила сполна.

Ту, что теряя опору и дом,

Все же хранила тепло под ребром.

Сердце свое отдавала без мер,

Веря: любовь — не расчет, не барьер.

Пауза длилась. Она всё ждала:

Может, любовь осознала дела.

Может, придет и, склонившись, без слов

Скажет: «Прости за всю боль и любовь».

Только прощают того, кто пришел,

Кто свою совесть в себе не прожег.

Тех, кто не делает сделок с душой,

Не прикрывает жестокость игрой.

Когда нарцисс собирается в путь,

Он не способен спокойно шагнуть.

Жертву без боли не бросит вовек —

В сердце оставив раненный след.

Медленно давит, ломает внутри,

Чтобы однажды, устав от войны,

Женщина выбрала: лучше уйти,

Чем в этой боли остаток нести.

И вот тогда он снимает вину,

Сказку расскажет про «правду» свою.

Будет твердить, как был честен и свят,

Будто «ад» во всем виноват

Думает: маска спасет от суда,

Что не увидит никто никогда.

Только эмпаты читают людей

Глубже красивых и громких речей.

Он обвинил ее в жажде тепла,

Будто корысть в ее сердце жила.

Но ей всего лишь хотелось земли —

Той, где спокойно рождаются дни.

Где безопасно любить и творить,

Деток растить и мужчину хранить.

Быть вдохновением, светом, рекой,

Не опасаясь остаться одной.

Женщина создана мир согревать,

Счастьем и светом пространство питать.

Там, где её не предали во тьме,

Мир расцветает сильней и сильней.

Мужчина пахнет поступком своим,

Тем, как он был справедлив и любим.

Тем, сколько судеб сумел уберечь,

Или насколько был холоден меч.

Мудрые люди, прощаясь, дают

Женщине почву, защиту, уют.

Зная: её благодарность жива —

Это великая сила, молва.

Но и у боли есть память и срок,

Преданный сердцем несет свой урок.

И за предательство, холод и страх

Жизнь отвечает на всех рубежах.

Придет однажды назначенный час —

Мир возвращает всё каждому враз.

Потому держится вечный закон:

Хрупким балансом устроен наш дом ..

Женщины, которых посылает Бог

Он думал — время всё перечеркнет,


Сотрет следы, как море смоет берег.


Что женщина однажды оживет

И перестанет помнить каждый вечер.

Он думал: можно просто замолчать,


Исчезнуть в новых лицах, делах, жизнях.

Не понимая — сердцем предавать


Страшнее, чем уйти под звук капризный.

Особенно ту женщину, что в нём


Любила даже сломанные части.


Что оставалась светом и теплом,


Когда весь мир вокруг терялся в фальши.

Она ведь видела его насквозь —


Все детские обиды и тревоги.


Ту пустоту, что пряталась за злость,


И страх любви, живущий очень долго.

Она любила не его успех,


Не маску силы, статуса и власти.


Она любила мальчика в душе,


Который так отчаянно боялся.

Боялся быть зависимым от чувств.


Боялся глубины и откровений.


Боялся, что однажды его суть


Увидят без красивых построений.

И потому, спасая слабый мир,


Что сам себе придумал как защиту,


Он начал разрушать ее внутри,


Чтоб самому не выглядеть разбитым.

Нарцисс всегда уходит не тогда,

Когда любовь закончилась однажды.


Он уходит, когда женский свет


Становится сильнее его жажды.

Когда мужчина чувствует душой,


Что рядом — настоящая стихия,


Ему страшнее стать самим собой,

Чем потерять ту женщину отныне.

И он ломает медленно, тайком:


Молчанием, холодными словами,


Чтоб женщина сама ушла потом,


Оставив право быть ему «не крайним».

Как страшно — уничтожить ту, что так

Тебя любила искренне и свято.


И жить потом, скрывая в сердце страх,


Что правда всё равно придет однажды.

Ведь есть глаза, в которых не солгать.


Есть женщины, что чувствуют глубоко.


Им не нужны признания и факты —


Они душой читают все пороки.

Ты обвинил ее в земных вещах,


Назвал корыстью жажду быть в защите.


Но женщина приходит в этот мир


Не чтобы выживать — чтобы светиться.

Чтобы рожать любовь, хранить очаг,


Вдыхать тепло в уставшего мужчину.


Чтоб дом был не квартирой, а тем местом,


Где даже тишина звучит красиво.

Она хотела просто не бояться.


Не ждать удара после нежных слов.


Не засыпать с тревогой по ночам,


Не умирать от вечных холодов.

Но ты разрушил именно тот сад,


Который мог стать смыслом и спасеньем.


И знаешь…
самый страшный в жизни ад —


Не потерять.
 А помнить с сожаленьем.

Когда спустя года придет тоска,


Не громкая — глубокая, как бездна,


Ты вдруг поймешь: таких, как она,


Господь мужчинам посылает редко.

И никакие новые глаза,


Ни тело, ни красивые улыбки


Не смогут заглушить внутри тот страх,


Что ты однажды совершил ошибку.

Потому что есть женщины — как свет.

Они приходят в жизнь не для урока.


И если их предать, то много лет


Душа потом живет в режиме долга.

Ты будешь вспоминать ее в тиши,


Среди чужих людей и разговоров.

Ту, что любила глубиной души,


Не требуя ни клятв, ни договоров.

И в самый одинокий час ночной,


Когда вся жизнь покажется пустыней,


Ты вдруг поймешь, какой ценой порой


Мужчины платят за предательство любимых.

Я стала зеркалом твоей души

Я стала зеркалом твоей души,

Где тьма сквозь трещины наружу рвётся,

Собраньем фантазий твоей лжи,

Где страх с самим собой столкнуться бьётся.

Тебе невыносим мой тихий взгляд —

В нём отраженье собственной пустыни,

Твоей беспечности холодный ад,

Где чувства погибали без причины.

Я стала бездной — чёрной и глухой,

Куда ты скидывал слова, как камни,

Не думая, что каждый звук живой

Во мне горел бессонными ночами.

Ты не берёг ни веры, ни тепла,

А грубость называл своею правдой,

Но правда без любви всегда слаба,

Она лишь ранит яростью внезапной.

Не нужно много мужества, чтоб бить

По слабым тонкостям чужого сердца,

Намного больше силы — сохранить

Душу живой, когда ей не согреться.

Ведь доброта — не мягкость и не страх,

А свет, способный бережно коснуться,

Будто пальто, расправив на плечах,

Чтоб человек смог заново согреться.

Но ты привык рубить всегда с плеча,

Считая это признаком величья,

Не понимая: сила — не кричать,

А быть для чьей-то тьмы живым обличьем.

Сила — когда, узнав чужую боль,

Не превращаешь слабости в расправу,

А помогаешь человеку вновь

Увидеть свет сквозь собственную рану.

Ты называл всё это «честный свет»,

«Прямолинейность», «правда без притворства»,

Но если в этой «правде» любви нет —

Она лишь форма внутреннего зверства.

Ведь так легко чужую душу рвать,

Указывая пальцем на изъяны,

И как же трудно — бережно держать

Сердца людей, измученные раной.

Не нужно силы, чтобы добивать,

Когда другой стоит перед тобою,

Сильнее — чью-то тьму не проклинать,

А стать хоть искрой света над судьбою.

Я видела твой свет, твой идеал,

Душу, которая могла бы стать бескрайней,

А ты во мне лишь мрак свой узнавал

И убегал от встречи с этой тайной.

Я стала ямой чёрной глубины,

Куда летела вся твоя усталость,

Куда ты скидывал свои миры,

Не замечая, сколько во мне рвалось.

А я была лишь зеркалом твоим,

Где каждый прятал то, во что поверил:

Я видела в тебе любовь и мир,

Ты — собственную тень за этой дверью.

А я смотрела глубже — сквозь слова,

Сквозь маски, равнодушие и роли,

И видела: твоя душа жива,

Она кричит под толщей этой боли.

Я видела в тебе тот самый свет,

Который ты отчаянно не принял,

Тот свет, что мог бы разбудить рассвет

Внутри души, уставшей быть пустыней.

Но ты во мне увидел только тень

Своё больное, сломанное эхо,

И убегал всё дальше каждый день

От встречи с тем, кем стал ты незаметно.

А я осталась зеркалом стоять —

Разбитым, но по-прежнему живым,

Ведь страшно не чужую тьму узнать…

А встретиться однажды со своим.

Палач

Ты ворвался внезапно — без стука, без права,


Когда жизнь моя тихо тянулась наверх,


Где стабильность казалась надежной оправой,


Где успех не пугал и не требовал жертв.

Был мужчина, что рядом держал меня крепко,


Создавал мне опору, покой и уют,


Поднимал, когда падала болью нередко,


Но в той гавани чувства, увы, не живут.

В платонической связи не били так искрами,

Сумасшедшие чувства, сжигая мосты,

Но там не было лжи, что скрывается истиной,

И ножа за спиной в отражении «любви».

А тогда появился ты — будто спасение,


Будто кто-то услышал немую тоску,


Ты так бережно трогал души откровения,


Так красиво рассказывал мне про мечту.

Ты пришёл как спасение — чуткий, внимательный,

Словно видел насквозь мою детскую боль,

Говорил про любовь так безумно пронзительно,

Что казалось — Богом послан за мной.

Про любовь, про тепло, про святые законы,


Про «честнее не жить, чем во лжи и цепях»,


И я верила сердцем в твои разговоры,


Растворяясь в придуманных нежных словах.

Я ведь правда любила тот образ до дрожи,


Полюбила всем сердцем, не ведая дна,


И, не в силах делить свою совесть на «можно»,


Я ушла от того, кем когда-то жила.

Я ушла от стабильности — тихой, надёжной,

От комфорта, достатка, привычных дорог,

Где под окнами миг был самый возможный,

Где был рядом мужчина, хранивший как мог.

Я ушла, потому что поверила сердцем,

Что любовь — это больше, чем быт и покой,

Что с тобою сумею однажды согреться,

Обрести наконец настоящий дом свой.

Ты твердил: «Та семья — лишь пустая формальность,


Лишь привычка, родство, но давно не любовь»,

И я верила каждой твоей гениальности,


Каждой фразе, что вновь разжигала мне кровь.

Только позже открылась жестокая правда —


Ты не строил со мною ни дом, ни судьбу,


Ты для них возводил свое тихое завтра,


А меня оставлял проживать пустоту.

Все, что было стабильным, я бросила в бездну:


Теплый дом, и карьеру, и мир за спиной,


Где машины под окнами утром воскресным,


Где была я любимой, спокойной, живой.

Ты забрал это все — обещанием счастья,


Обещанием «скоро», «дай покой», «подожди»,

А когда разрывалась душа на запчасти —


Ты спокойно молчал посреди той беды.

Ты ломал мою психику колким презрением,


Убивал мою веру, уверенность, свет,


Сам взлетел, укрепляя свое положение,


А меня превратил в чей-то брошенный след.

Ты забрал мою смелость, уверенность, внутренность,

Словно выпил до капли весь свет изнутри,

А потом, когда жизнь превратилась в руины,

Ты исчез, оставляя стихи и следы.

Я была тебе временным тихим убежищем,

Телом, лаской, спасением в нужный момент,

Но не женщиной той, что становится вечностью,

Не любимой… а просто удобством взамен.

Я осталась у старого черного края,


Даже сказки не вышло из этой любви,


Ты все взял у меня, ничего не давая,


Кроме боли, что стынет теперь изнутри.

Ты хотел наслаждения — тихо, без долга,


Без ответственности за чужую судьбу,


Только в душу зачем проникал ты так долго,


Если видел во мне лишь удобство и мглу?

Ты лгал так, как порой не умеют и подлые,


Прикрываясь словами о свете души,


А когда мне был нужен хоть голос, хоть помощь —


Ты оставил лишь строчки холодной тиши.

И страшнее всего — не измена банальная,

Не другая семья, не чужая кровать,

А что ты, говоря о любви так сакрально,

Научился безжалостно ею играть.

Ты забрал мою веру в себя постепенно,


Мою лёгкость, удачу, сияние глаз.


Унижал так спокойно, почти повседневно,


Будто сердце ломается — сущий пустяк.

А когда моя жизнь рассыпалась на части,


Когда рушились нервы, работа и дом,


Ты исчез…
Не мужчиной в беде настоящим —


А холодным, чужим, равнодушным лицом.

Ни руки. Ни поддержки. Ни честного слова.

Лишь стихи — как остаток на фоне руин.


Не пришел ты за мной среди мрака глухого,


Среди страхов, долгов и безмолвных витрин.

И теперь, оглянувшись на пепел, руины,


Я впервые смогла это вслух произнести:


Не любовью ты был… не мужчиной любимым…


Ты был палачом, что пришел унести.

Ты не просто ушёл, как уходят однажды.

Ты разбил, растоптал всё живое внутри.

И теперь понимаю с мучительной жаждой:

Палачи тоже могут шептать о любви.

Сильнее земного начала

Ты знаешь, я так благодарна тебе,

И в том, что меня ты укрыл.

И в том, что твой образ в моей голове

Так прочно и твердо застыл.

Куда бы ни мчалась по миру теперь,

В какие бы двери ни входила,

Я будто везде твои мысли, поверь

В душе лишь с собою носила.

Ведь столько за годы мы пережИли —

Зависимость, чувства, качели.

Они меня так глубоко изменили,

Мы оба того упорно хотели.

Разлуку я разумом давно приняла,

Смирилась с жестокой потерей.

Но чувства больные сильнее меня,

И сердцу не скажешь: «Не верь ей».

Поэтому сейчас я вышла на связь —

Не чтобы вернуть всё возможное.

А как оказалось вычеркивать так,

Как других, тебя невозможно.

И эго моё твердит по ночам,

Как больно меня ты разрушил.

Как резко ты предал, оставил одну

Среди опустевшей души.

Наверно, как гордая женщина я

Тебя никогда б не прощала.

Но эта связь между нами была

Сильнее земного начала.

А эта утрата и взрослая боль

Во мне остаётся непрошеной.

Ты стал мне навеки родным человеком,

Не просто мужчиной из прошлого…

За гранью выбора

Был разговор меж нами — тяжёлый, откровенный, Где я просила жить не ложью, а душой смиренной. Сказала: «Я устала быть той тенью за спиною, Которую скрывают, прикрываясь тишиною.

Я слишком унижалась, когда меня ты прятал, Когда на мои чувства чужой покой растратил. Я думала — давно уже расставлены границы, Давно в судьбе той женщины перевернута страница.

Но оказалось — нет, она всё так же рядом, Всё так же смотрит на тебя своим семейным взглядом. И потому прошу тебя — реши хотя бы честно, Куда ведёт тебя душа, где для неё есть место.

Ты сильный, это правда, тобою все нуждались, К тебе тянулись люди, поддержки дожидались. Но невозможно жить, себя дробя на части, Пытаясь понемногу раздать остатки счастья.

Нельзя сидеть на стульях, расставленных по краю, Где каждой понемногу ты сердце оставляешь. Внимание мужчины должно иметь свой берег, Иначе все утонут в надеждах и потерях.

Я говорила тихо: «Будь честен хоть однажды — С собой, с людьми родными, с той женщиной уставшей. Внимание держи в одном, не распыляй напрасно, Сделай счастливой ту, кому ты нужен страстно».

И ты меня послушал… всё отдал ей — семье, Свою заботу, верность, стабильность и жильё. А после, став свободным, ушёл к иным вершинам, Оставив мне лишь память с отчаяньем единым.

А я осталась где-то за гранью твоих планов, С душой, что истекает от внутренних обманов. Внутри с разбитым сердцем и вечной пустотой, Где каждый новый вечер становится плитой.

Мне больно не от выбора — его я понимала, А от того, что я тебя всем сердцем оправдала. Я подтолкнула к правде и к “правильной” судьбе… Своими же руками убила нас в себе.

Теперь живу с вопросом, в темной душе кромешной: Зачем была та близость такой святой и грешной? Зачем любовь приходит, как высший дар небес, Чтобы потом оставить внутри холодный крест?..»

Так не уходят, искренне любя

Ты избегаешь этих разговоров,

Где правда режет глубже острых слов.

Ведь где-то в сердце знаешь без укоров —

Ты стал причиной сломанных основ.

Ты не хотел ни честных оправданий,

Ни извинений за жестокий след.

Как будто нет последствий у страданий,

И у чужой души ценности нет.

А ведь когда-то сам тянул за руку

В ту бездну чувств, где плавился мой мир.

Ты в душу лез так бережно и глухо,

А я теряла вовсе ориентир.

Ты изучал все страхи и тревоги,

Все слабые, израненные швы,

Чтобы потом уйти с моей дороги,

Оставив жить среди своей вины.

И, может быть, себе ты всё прощаешь,

Рисуя правду только под себя.

Но где-то глубоко ты всё же знаешь —

Так не уходят, искренне любя…

Свободой измеряется любовь

Люблю безумно… Всё ещё люблю.

Любовь не умирает по приказу.

Предательство вовек не оправдать,

Но сердцу не разучиваться сразу.

Я каждый день молюсь лишь об одном:

«Господь, дай силы мне его оставить.

Не жить его дыханьем, каждым днём,

Не ждать, не помнить, не искать, не ранить».

Не думать: где он? Счастлив ли? Живой?

Не ждать шагов, которых не случится.

Не помнить день, забытый лишь тобой,

Что до сих пор ночами мне всё снится».

Не думать больше, где сейчас и с кем,

Не ждать случайных писем и привета.

Не помнить, как забыл мой важный день,

Когда я так ждала любви рассвета.

Ты, может быть, однажды всё поймёшь,

Когда устанешь жить во власти эго:

Вся ненависть моя была лишь крик

Любви, не находившей человека...

Я знала: ты любил не глубиной,

А страхом потерять своё владенье.

Ты не меня — лишь образ полюбил,

Пытаясь подогнать под представленье.

Любил не сердцем — страхом потерять,

Не счастьем моим — жаждой обладанья.

Хотел держать, исправить, подчинять,

Назвав любовью лишь своё желанье.

Ты ставил цену нежности моей,

Просил меня меняться раз за разом.

Но разве любит тот, кто говорит:

«Стань не собой — тогда мы будем рядом»?

А я под этой тяжестью жила,

Себя теряя тихо, незаметно.

Душа моя по капле умирала,

Но продолжала верить беззаветно.

Когда-нибудь, быть может, ты поймёшь

Без громких слов, без гордости, без споров:

Любовь — не значит навсегда владеть,

Она способна освободить оковы.

Любовь не держит душу взаперти,

Не строит счастье страхом и запретом.

Она умеет только отпустить,

Чтоб человек сам выбрал быть при этом.

Любовь не лепит душу под себя,

Не делает из крыльев позолоту.

Она не знает слова «запрещать»,

Не превращает верность в несвободу.

А если бы любил меня душой,

Без жажды обладать и переделать,

То чувствовал бы свет в моих словах,

Который мог весь мир любовью сделать.

И если бы любил меня всерьёз,

Не взглядом — сердцем, данным нам от Бога,

Ты увидал б искру счастливых глаз,

Что освещает сложную дорогу.

Я превратила б каждый новый день

В тепло, где не осталось бы ненастья.

И рай был рядом — здесь, а не во сне…

Но для двоих его рождает только счастье.

Ты видел бы, как женщина цветёт,

Когда её не судят, принимают.

Как из любви рождается тепло,

В котором даже зимы расцветают.

И, может быть, тогда бы понял ты,

Что счастье не рождается от власти.

Ведь настоящая любовь — не взять.

Настоящая любовь — стать чьим-то счастьем.

Я верила, что сказка оживёт,

Что ты придёшь, когда мой мир разрушат.

Но принц не спас, когда пылал мой дом,

И не прикрыл собой больную душу.

И, может, сказка вовсе не о том,

Что нас спасают чьи-то обещанья.

Она о том, как, потеряв свой дом,

Мы обретаем силу сквозь страданья.

И лишь теперь я истину постигла,

Что выше всех признаний и наград:

Любовь не держат, чтоб не потерять.

Любовь — где берегут, боясь сломать.

Люблю безумно… Всё ещё люблю.

Но с каждым днём всё тише эта рана.

Я не тебя — себя теперь молю

Вернуть душе свободу, что дана Богом изначально.

Карточный домик

Любимый мой, ответь мне, почему Ты в самый страшный час ушёл без слова? Когда я падала одна во тьму, Когда земля исчезла из-под крова.

Когда весь мир осыпался золой, Работа, силы, вера и опора, Ты стал не домом, не моей стеной — А самой страшной трещиной разлома.

Я до сих пор пытаюсь осознать, Как ты сумел стать холодом и бездной. Как смог меня так медленно сломать, Оставив жить с тоской тяжёлой, тесной.

Я помню всё. Как преданно ждала. Как за тебя цеплялась, словно птица. Как я себя по капле отдала, Чтоб в твоём сердце тихо раствориться.

Я выбирала только лишь тебя, Сквозь все твои исчезнувшие ночи. Любила так отчаянно, любя, Как любят одинокие — до дрожи.

Я рядом шла, когда ты строил жизнь, Свой храм, свой мир, успехи и вершины. Я верила: однажды мы срослись, Как корни двух деревьев воедино.

И столько лет была тебе верна, Когда ты строил бизнес, дом и стены, Когда вокруг кружилась суета, Я выбирала тебя лишь неизменно.

Но стоило мне только стать слабей, Потерянней, испуганней, разбитой — Ты вдруг исчез среди чужих людей, Оставив сердце намертво открытым.

И я стояла посреди руин, Где всё внутри кричало и сгорало. Ты стал чужим. Не мужем. Не родным. А человеком, что меня оставил.

Неужто я была тебе нужна, Пока могла сиять и быть успешной? Пока жила в ритме карьеры лишь тогда, Казалась сильной, яркой, безупречной?

Ты говорил мне громкие слова О верности, о близости, о вечном. Но в трудный миг вся эта правота Разбилась о твоё же бессердечье.

Ты выбрал тех, кому и так тепло — Где дом, уют, машины и достаток. А мне лишь бросил только пепел слов И временную крышу, оставив отпечаток.

И знаешь… страшно даже не предать. Страшнее — сделать вид, что всё нормально. Когда ты смотришь, как другой страдать Уже не может… и молчишь фатально.

Ты так меня приучивал к себе, Что я весь мир твоими виделa глазами, Что без тебя весь этот мир застыл, Оставшись ледяными зеркалами.

Во мне проснулась девочка опять, Которую когда-то бросил папа. Ты смог все раны старые поднять, Но не остался, чтоб держать за лапу.

Я каждый день пишу тебе в тиши, Пишу — и удаляю осторожно. И будто по осколкам всей души Иду босой, дышать уже так сложно.

Мне страшно от того, кем стала я. Тревожной, тихой, сломанной, потухшей. Во мне как будто умерла земля, Где раньше расцветала та Никушка.

Я больше не умею быть собой. Во всём сомненья, паника и скованность. Как будто ты забрал весь мой покой, Оставив только боль и обесточенность.

Мне страшно от себя самой порой, От этой пустоты и паники бессонной, Я стала будто тенью, не собой, Уставшей, потерявшейся, бездомной.

А я ведь так мечтала о простом — О доме, утре, виноградных листьях… О том, как мы состаримся вдвоём, Не предавая чувства ради смысла.

Я представляла сад, вечерний свет, Твои шаги, привычное ворчанье. И маленькую доченьку… Но нет. Остались лишь несбывшиеся тайны.

Я даже научилась принимать, Что, может быть, детей уже не будет. Лишь бы с тобой… лишь рядом засыпать… Но ты ушёл, когда любовь не судят.

Я всё ждала — ещё немного лет, И мы сумеем стать семьёй однажды. Но оказалось: будущего нет, А я жила лишь миражом бумажным.

Теперь внутри меня сплошная мгла. Мне тяжело дышать и просыпаться. Я будто вместе с чувствами сожгла Себя… не научившись расставаться.

Я не прошу уже вернуть любовь, Не жду чудес, признаний или чуда. Мне только больно знать, что вновь и вновь Я для тебя как будто ниоткуда.

И если ты когда-нибудь поймёшь, Какой ценой даётся эта верность — Не смейся над письмом. Здесь не истерика, не ложь. Здесь умирает чья-то человечность.

Я так устала плакать по ночам, Сжимая грудь от боли и удушья. Скажи мне только — как поверить нам, Что после смерти чувств возможно лучше?

За тех, кого приручил

Я всё ещё храню в себе тебя —


Как бурю, что внутри не затихает,


Где ненависть сменяется любя,

И сердце то горит, то умирает.

Во мне живёт весь спектр былых чувств,


От нежности до горечи без меры,


Ты стал чужим среди знакомых уст,


Разрушив всё, во что ты свято верил.

Как повернулся твой людской язык

Сказать, что я «на дне» и недостойна,

Когда ты сам мой внутренний родник


Оставил высыхать в пустыне знойной?

Ты никогда не скажешь: «Это я


Разрушил в ней уверенность и веру»,


Что после всех ударов бытия


Она боится мира до предела.

Ты повлиял на всё: на страх просить,


На боль в душе, на сломанное «можно»,


Теперь мне даже страшно говорить


О помощи — как будто это пошло.

Я стала видеть в просьбах униженье,


В поддержке — будущий удар под дых,


И даже в людях, в новых предложеньях


Мне слышится насмешка вместо них.

А ведь я столько вкладывала сил:


Учёба, опыт, поиски, дороги,

Я лишь хотела по-людски прожить,


Не клянча у судьбы чужой подмоги.

Ты ждал, что я сама к тебе приду,

Сквозь боли, унижения и тревоги,


И я пришла, пройдя почти по дну,


Стирая душу в кровь о все пороги.

Ты говоришь теперь о наглости моей —


Но разве наглость — просто выживать?

Просить немного света в череде


Тех дней, где страшно жизнь продолжать.

Я не ушла к другому — слышишь? Нет.


Не предала, не выжгла нашу память,


Я берегла тебе свою любовь и свет,


Хотя внутри всё продолжало ранить.

Я прекратила связь не от того,


Что чувства стали меньше или тише,


А потому что психика давно


Стояла над обрывом еле слышно.

Ты обвинял меня в корысти злой,


Но разве корысть выберет кладовку?


Я бы уснула на земле рядом с тобой,


Лишь бы не слышать ложную трактовку.

Мне не хватает именно тебя —


Не денег, не роскошной новой жизни,


А человека, с кем душа моя


Когда-то расцветала, пусть капризно.

Все разрушенья — это страх внутри:


Страх потерять, признаться, быть ненужной,


Он копит недосказанность, как дым,


Пока любовь сама себя не душит.

Чем выше ценность — тем страшнее крах,


Тем крепче наш контроль сжимает руки,


И мы ломаем собственное счастье сами,


Не выдержав величия разлуки.

Стресс выжигал всё изнутри,

Гормоны, слёзы, сбитые системы,

И только магний учит вновь не жить

Сгорая молча в собственных проблемах.

А у тебя врачи и тёплый свет,


Психологи, возможности, опора,

А я учусь дышать среди руин,


Блуждая в лабиринтах коридора.

Я не держу уже былую злость,


Я отпускаю боль почти без крика,


Во мне осталась только зрелость чувств


И тихая уставшая молитва.

Не унижай меня, прошу, не бей


По тем местам, где всё ещё живое,


Ведь так и не ответил за людей,

Которых приручил своей любовью.

Ты видел как я погибаю

Как глупо было ждать в свой день рождения,

Что ты захочешь просто быть со мной.

Ведь даже в дни любви и откровения

Ты избегал той близости простой.

Ты не хотел ни праздников, ни встреч,

Ни вечеров, где мы могли остаться.

А я пыталась всё ещё беречь

Того, кто так боялся привязаться.

Как глупо всё, что делаю теперь…

Люблю тебя сквозь боль и унижение.

Ты столько раз захлопывал мне дверь,

А я ждала всё чуда и спасения.

Ты предал. Отказался. Не сберёг.

Оставил там, где страшно и темно.

А я надеюсь, что поступках твоих Бог,

Хотя внутри уже всё умерло.

Как будто ослеплённая любовью,

Я не хотела правду замечать.

Ты ранил — я же это называла

«Он просто не умеет выражать».

Ты знал бы, как хочу к тебе прижаться…

Как сердце до сих пор к тебе бежит.

Как хочется хоть раз не просыпаться

С той болью, что годами так болит.

Я предана тебе, как собачонка,

Которую когда-то приютил.

Она всю жизнь ждала тепла и ласки,

А ты лишь молча за порогом слил.

Как глупо всё, что делаю доныне:

Пытаюсь воскресить былую связь.

Не замечая боли и унынья,

За чувства мёртвые отчаянно держась.

Ты предал. Отказался. Отвернулся.

Оставил среди холода одну.

А я, как будто разум мой согнулся,

Всё оправданье для тебя ищу.

Как слепо я к твоим поступкам, Боже…

Как страшно сердцу правду признавать.

Ты не любил. И всё же, всё же, всё же

Я продолжаю мысленно тебя спасать.

Ты знал бы, как хочу к тебе прижаться,

Как жду твоё «прости» хотя бы раз.

Но ты умеешь только отдаляться,

Не вспоминая большего о нас.

И все мои попытки извиняться,

Все слёзы, все признания в ночи

Лишь заставляли твоё эго разрастаться,

Как будто прав во всём был только ты.

Как странно всё устроено у вас:

Мужчины тянутся к счастливым, сильным,

Чтоб позже потушить сиянье глаз

И сделать сердце слабым и бессильным.

Вы ищете чужое вдохновенье,

Чужой огонь, чужую высоту,

А после, забирая то свечение,

Бросаете в пустую темноту.

Вы тянетесь к чужому притяжению,

К чужой энергии, любви и красоте.

А после вы несете разрушения,

И исчезаете в чужой судьбе.

Мне больно от самой себя, поверь мне.

От этой слабости — тянуться вновь.

Но ты ведь видел, как я погибала

От твоих вспышек холода и слов.

И вот теперь я ниже своей гордости,

Ниже своих когда-то сильных глаз.

Пишу тебе, как пишут те навязчивые,

Кого пролистывают сотни раз.

Ты ведь хотел уйти ещё в начале.

Не принимал меня. Не понимал.

Так почему тогда не отпустил меня,

Пока ты душу мне не доломал?..

Ты видел всё: истерики и страхи,

Мою зависимость от твоего тепла.

Так почему смотрел, как я сгораю,

Пока совсем не превратилась в прах?..

Зачем слова любви тогда звучали,

Когда за ними — пустота и лёд?

Зачем держал меня у самой бездны,

Не собираясь сделать шаг вперёд?..

Ты видел всё: как я внутри сгораю,

Как погибаю от твоей войны.

Но продолжал смотреть, как исчезаю

Под тяжестью своей же тишины.

Переступил через порядочность однажды,

Когда оставил в самый страшный час:

Без дома, денег, веры и надежды —

И жизнь свою спокойно спас.

А сам пошёл в ту жизнь, где всё свободно,

Где новые дороги и мечты.

Дарил машины женщине другой,

А мне жалел обычной доброты.

Я не просила многого, ты помнишь?

Лишь встретить с поезда. Просто быть плечом.

Но для чужих ты мог сломить все горы,

А для меня — остался палачом.

А ты живёшь. Спокойно. Без оглядки.

Наверно, рядом новые тела.

Другие женщины, другие взгляды,

И жизнь твоя давно вперёд ушла.

И знаешь, что больнее всех предательств?

Не женщины. Не холод. Не уход.

А то, что ты, увидев как мне плохо,

Ни разу не спросил: «Родная… как живёшь?..»

Цена собственной потери

Как жаль, что ты не смог тогда понять

Мою любовь, мою немую верность.

Как я старалась душу подчинять

Тому, что называла словом «нежность».

Я выбирала снова не себя —

Твои желания, принципы, тревоги.

И каждый раз, сквозь страхи проходя,

Я ставила тебя в центре дороги.

Я так хотела стать тебе родной,

Спокойствием, опорой и спасением.

Но ты всё дальше становился мной

Не счастьем — а болезнью и затмением.

И страшно то, что женщины нужны

Пока горят собой и недоступны.

Пока в глазах есть чувство высоты,

Пока они свободны, неприступны.

Умеют жить, не делая мужчин

Единственным источником дыханья.

А я впервые среди всех причин

Тебя поставила выше мирозданья.

Я полюбила больше, чем себя —

И в этом стала собственной потерей.

Как будто, своё сердце раздробя,

Вручила человеку без намерений.

Теперь я понимаю: никогда

Нельзя терять себя в чужом спасении.

Любовь без уважения всегда

Заканчивается внутренним падением.

Скажи, зачем ты в душу мне вошёл,

Когда заранее всё знал однажды?

Зачем ты нежность в сердце мне нашёл,

Чтобы потом уйти спокойно, дважды

Оставив после — выжженную тьму,

Привычку ждать шаги среди молчанья?

Я до сих пор ночами не пойму,

Как люди убивают обещанья.

Я так старалась… Господи, как жаль,

Что всё разбилось о чужую холодность.

Теперь внутри не буря, не печаль —

А только бесконечная изломанность.

Во мне нет больше ненависти, злости,

Нет жажды мести, криков и суда.

Есть только тишина среди руин

И женщина, уставшая однажды от себя.

С огромной раной где-то под ребром,

Со сломанной и вымученной психикой.

И с ощущением, что бывший «дом»

Остался лишь привычкой многоликой.

Наверно, Бог не просто так послал

Тебя в мой путь — жестокого, родного.

Возможно, через боль Он показал,

Как страшно жить, забыв себя живую.

И я теперь пытаюсь по кускам

Собрать остатки веры и значений.

Учусь искать опору не в руках,

А в собственном разбитом отражении.

Быть может, смысл этой всей любви —

Не в том, чтобы остаться рядом млечно.

А в том, чтоб, потеряв чужие сны,

Однажды вновь прийти к себе навечно.

Его глаза

Любить и быть любимой —

Что может быть счастливей?

Что может быть прекрасней

Его глубоких глаз?

В них нежность и тревога,

И строгость иногда.

Меня любили многие,

А я люблю — одни глаза.

Тот взгляд бывает трепетным,

Бывает строг и холоден.

Или от смеха искренним,

Морщинками вокруг.

А если он соскучится

И взглянет нежно на меня —

Вдруг всё вокруг становится

Теплее и светлее дня.

Он смотрит прямо в душу мне,

Как будто знает всё:

И то, о чём молчу ему,

И то, что сердце ждёт.

И в этом взгляде — мудрость,

И столько тишины…

Как будто мы с ним встретились

И были в миг благословенны.

И пусть меня любили —

Не в этом счастье, нет.

Мне нужен взгляд единственный,

В котором мой ответ.

Любить и быть любимой —

Чтоб рядом был и всё.

Когда его глаза глядят —

И на душе тепло.

Душа нараспашку

Какое-то странное чувство, видишь ?

Прогнал ты ту сучку, что ненавидишь..

Теперь ведь душа совсем обнажается

Ребёнок тот заново будто рождается.

Наивный ребёнок, что был в твоих снах

Живет в своей сказке и алых мечтах,

В мечтах о родственной и близкой душе

Живет он там, где рай в шалаше.

Глотнув любви воздух, дышать захотел,

Но снова как-будто осиротел.

Кому стал он нужен, кому интересен,

Такой какой есть: наивен и весел.

Как сняли все маски - пропал интерес,

И разве полюбят такого как есть?

Как трудно дышать с душой нараспашку

Не лучше ль дрожать и быть той бродяжкой...

А «сучка» та хитрая оберегала,

Она не плохая.. она просто знала,

Что люди на свете все одиноки..

И может не лучшие эти строки..

Всему своё время

Пятнадцать лет назад ты был со мной —

Не рядом, нет… а где-то в глубине.

Ты так любил, что становилось больно,

А я не знала, что ты нужен мне.

Ты говорил: «Сносило крышу,

Я год смотрел — и просто погибал…»

Я отказала и тебя почти не слышала,

Не знала, сколько боли причиняла.

Ты не давил. Ты просто отпустил,

Хотя внутри, наверно, всё сгорало.

Ты год любил — и год себя лечил,

Пока душа о нас не замолчала.

Ты спрятал всё — и выбрал просто дело,

Чтоб пережить, забыть, перетерпеть.

И, может быть, душа твоя хотела

Тогда ко мне навстречу долететь.

И вот спустя пятнадцать лет однажды

Ты снова появился предо мной.

И я смотрела на тебя так жадно,

Как будто жизнь вернула мне любовь.

Я посмотрела — и внутри меня

Как будто кто-то выключил дыханье.

И всё, что я не чувствовала тогда,

Пришло сейчас — одним воспоминаньем.

Во мне проснулось то, чего не знала,

И сердце вдруг пошло тебе навстречу.

Как будто я тебя всю жизнь искала…

Но опоздала. На пятнадцать лет.

Ты видел страсть. Ты видел моё пламя.

Ты понял всё, но не посмел давить.

И я теперь стою перед тобою,

Которую когда-то мог любить..

Как странно жизнь умеет всё менять:

Когда ты ждал — я не была готова.

Теперь готова я тебя принять,

А ты уже не ждёшь меня, как прежде, снова.

И, может быть, любовь — не значит «вместе».

Не значит — удержать, вернуть, успеть.

Иногда любовь — это просто честно

Признать, что для неё важно созреть.

И если где-нибудь, за гранью долгих лет,

Нас жизнь однажды встретит снова,

Пусть ты придёшь ко мне на этот свет

В тот миг .. когда к любви твоей буду готова.

Женщина - Земля

Так долго твердили: «Владей!»

И в руки давали корону.

Но кто вам сказал, что сильней

Тот, кто покоряет природу?

Вы землю делили на страны,

На недра, границы, леса,

Не слыша, как стонут поляны,

Как плачут немые леса.

Вы мерили всё капиталом,

Властью, деньгами, войной,

А жизнь, что казалась вам малой,

Рождалась из боли иной.

Вы лес превращали в строенья,

Реки — в мазуту, плотины,

Забыв: у любого творенья

Есть сердце, есть кровь, есть причина.

Вы недра земли вырывали,

Сжигали её до золы,

А после о ней забывали,

Как будто бессмертны все мы.

Вы не проходили сквозь муку

Рождения новой души.

Не знали той страшной науки —

Как жизнь создавать и хранить.

Вы в бой отправляли мальчишек,

Не зная, как страшно терять.

И матери ждали их слишком,

Не в силах детей удержать.

Вам власть представлялась наградой,

А жизнь — лишь ступенью наверх.

Но разве цена этой власти —

Чужое дыханье и смерть?

В руках ваших карты державы,

Железо, промышленность, нефть.

И многие судьбоносные главы

Писались без права на «нет».

Так мир превращался в систему,

Где властью считалось — владеть.

И женщина, жизнь и природа

Учились молчать и терпеть.

Но разве вам не дано сердце?

Неужто нельзя осознать:

Земля — не добыча, не средство,

Не то, что дозволено брать.

Земля — это женщина. Мать.

Живая, ранимая, святая.

Она не просила отнять

Её леса, реки и стаи.

Она не просила господства,

Не звала покорять высоту.

Она вам дала своё солнце,

Жизнь, дыхание, хлеб, красоту.

А вы, возомнив себя выше,

Решили природой владеть.

Но тот, кто себя только слышит,

Не сможет Вселенную петь.

Остановитесь.

Послушайте ветер.

Посмотрите, древо Земли,

Поднимает зелёные ветви

Навстречу небесной любви.

Верните земле её реки,

Верните ей чистый рассвет.

Пускай вместо пепла — столетия,

А вместо войны — человек.

Вы спорили яростно: «Чья ты?

Земля! Или женщина? — чья?»

Но разве возможно отнять её,

Если она — мать для тебя?

Вы спорили: кто будет первым,

Кому этим всем обладать.

Но разве сильнее всех тот, кто

Способен живое ломать?

Вы думали — власть ваша вечна,

Что можно весь мир покорить.

Но сила не в том, чтобы женщиной

Иль миром умело владеть.

Сильнейший — не тот, кто ломает,

Не тот, кто способен убить.

Сильнейший — кто жизнь защищает,

Кто может не взять — сохранить.

Очнитесь, пока ещё можно

Вернуть то, что было дано:

Очистить ручьи осторожно,

Посадить вместо срубленных — сто.

Пусть лес поднимается снова,

Пусть птицы вернутся домой.

Пусть вместо оружия — слово,

А подвигом станет покой.

Пускай ваши руки отныне

Не учатся мир разрушать.

Пусть будут способны отныне

Не брать — а беречь и спасать.

Но это не значит — мужчины

Рождены разрушать и губить.

История требует ныне

Не кары — а мужества жить.

И станет ему вдруг понятно,

Сквозь гордость, сквозь время и страх:

Земля — это женщина. Святая.

А женщина — Земля в его руках.

Но только не та, что покорна,

Не та, что обязана ждать.

А та, что свободна и горда —

И может сама выбирать.

Не властью измерится сила,

Не золотом, славой, войной.

А тем, что рука посадила

И кто-то укрылся за ней.

И тогда, может быть, однажды

Земля перестанет болеть.

И мужчина поймёт самое важное:

Ему не дано природой владеть.

Пускай вместо жажды наживы

Придёт понимание простое:

Что всё, что считали «своим» вы,

Вам было дано лишь на время.

Не вам эта почва и небо,

Не вам этот лес и прибой.

Вы — часть их великого света,

Вы — дети планеты самой.

И всё, что оставим мы детям,

Вернётся однажды сполна:

Когда мы спасаем планету —

Мы возрождаем самих себя!

Сильные мужчины

Она любила — до немого края,


До той черты, где кончилась она.


Он был её вселенной, властью, раем,


Но за любовь взималась та цена.

Он забирал её свободу тихо,


Той слежкой — недоверием, собой.


И там, где начиналась его прихоть,


Ей приходилось жертвовать собой.

Она ушла. Без средств и без опоры.


Без рук, способных вытащить со дна.


И жизнь поставила другие декорации —

И стала выбирать себя сама.

Взяла в аренду чёрную машину,


И по ночам возила пассажиров.


Не зная, что однажды в эту спину


Ударит новая тревога её мира.

И сел в её машину — незнакомец.


Сказал: «Пойдём. Есть дело для тебя».


И перед ней открылся новый дворец —


Где власть была сильнее, чем она.

Он был из тех, кому открыты двери,


Кому достаточно лишь бросить взгляд.


Он обещал ей замки и доверие,


Французский сад, фамильный виноград.

Он говорил: «Ты будешь мне женою.


Родишь детей. Я всё тебе отдам».


Но за красивой золотою бронёю


Она увидела знакомый хлам.

Знакомый взгляд. Знакомую угрозу.

Знакомую зависимость опять.


Она уже не верила в те слезы,

Которые умеют обещать.

Она уже однажды заплатила


За право быть любимой и живой.


И потому второй раз не пустила


Чужую волю властвовать собой.

Она сбежала.И опять — свобода.


Опять дорога.
 Тишина.


Опять вопрос, который год за годом


Ей задаёт безжалостно судьба:

Ну почему её встречают снова


Такие — сильные, властные, опять ?

Почему покориться им — так сложно,

А любить слабых — невозможно?

Она любила силу — не жестокость.

Любила шторм, а не его прибой.


Ведь в ней самой жила такая жёсткость,


Что слабый рядом становился тишиной.

Она была стихией и войной,


Разбившейся однажды о гранит.


И всякий раз искала под собой


Того, кто не сломается, а выстоит.

Наверное, началось всё там когда-то —

В далёком детстве, где её растил


Мужчина властный, авторитетный, сильный


Которого она боготворила.

И образ этот, словно знак на коже,

Она несла сквозь годы и мужчин:

Ей нужен был тот, кто её сильнее,

Но тот, кто не захочет погубить.

А это — самая трудная задача:


Любить мужчину, не потеряв себя.


Не стать покорной — и не стать незрячей,


Не запереться в клетку золотую навсегда.

И вот теперь над женщиной вопросом


Висит судьба, как лезвие, остро:

Сумеет ли она однажды просто

Любить — и не сражаться за любовь?

Сумеет ли довериться мужчине,

Который не захочет покорять?

Который силу проявляет ныне


Не тем, что может женщину сломать,

А тем, что рядом выдержит свободу,

Не станет клеткой, властью и стеной?

И скажет: «Будь собой. Я рядом. Всё же.

Мне не нужна покорность — мне нужна любовь».

А может быть, её судьба иная —

И ей всю жизнь придётся выбирать:


То убегать, свободу возвращая,

То возвращаться — чтобы вновь терять.

Но где-то есть мужчина, сильный статься,


Который не захочет быть царём.


С которым не придётся ей сражаться,

Чтоб наконец почувствовать свой дом.

И, может быть, однажды стихнет битва.


Уйдёт тревога. Замолчит броня.

И женщина, привыкшая к молитвам,


Позволит миру так обнять себя.

Не покорённая.


Не побеждённая.


Не чья-то 
собственность она.

А просто женщина.


Любимая. 
Свободная.

И наконец-то —
 счастливая жена.

Двойные стандарты

Одни для женщин правила, другие — для мужчин:


Ей — верность до последнего, ему — жажда перемен.


Ей — ждать, терпеть и верить, прощать его пути,


А если станешь требовать — ему позволено уйти.

Ты будь ему верна — он может предавать,


Ты будь его опорой — он может исчезать.


Ты верь в него всем сердцем, умей его понять,


А сам он не готов ни верить и ни ждать.

Ты будь с ним, если пусто, когда в кармане ноль,


А он уйдёт, как только ты разделишь его боль.


Ты рядом в дни ненастья, когда вокруг беда,


А он уйдёт при первой же болезни навсегда.

Смотри в потенциал, каким он может стать,


Прощать его ошибки, успех годами ждать.


Но сам он хочет женщину — успешную сейчас,


Не ту, что была рядом, когда падал сотни раз.

Ты будь ему удобной, покорной будь всегда,


Люби его и в радости, и в горе, и в года.


Но стоит грянуть кризису — меняется закон:


Ему позволено уйти, тебе — держать свой фронт.

Вот так и держит женщин патриархальный строй:


От женщины — терпенье, от мужчины — «я такой».
Тысячелетья учат её себя ломать,


Чтоб сильную и вольную обманом удержать.

Но женщина проснётся — и правила уйдут,


Она не станет ждать того, кто сам ее не ждёт.


Не станет жить надежой, что он оценит вклад —


Оставит рядом глыбу, что надежный ей уклад.

И больше не попросит: «Люби меня такой».


Не станет продавать любовь большой ценой.

И если ей предложат себя опять забыть,


Она ответит просто: «Я выбираю жить».

Сердце мира

Я слышу мир — сквозь время и века,

Сквозь боль потерь, сквозь память поколений.

И чья-то боль касается виска,

Как отголосок прожитых мучений.

Я словно нерв, натянутый струной,

Настроенный на мир до содроганья.

И всё живое говорит со мной

Без слов, без расстояний, без названья.

Я слышу стон измученных полян,

И матерей, чьи дети стали пеплом.

И вновь встаёт из глубины времён

Война — с её непоправимым эхом.

Я слышу голоса былых времён,

Сквозь толщу лет — Великой той

Отечественной.

И каждый стон, и каждый тихий звон

Во мне звучит живой и бесконечный.

Я проживаю то, чем мир болит,

Чужие слёзы чувствую своими.

И что-то во Вселенной говорит

Со мной на языке незримом.

Мне не сбежать от этой глубины,

Не заглушить чужую боль молчаньем.

Всё то, что люди прячут в тишине,

Я пропускаю сердцем и дыханьем.

Быть рядом с теми, кто молчит в тоске,

Кто прячет боль за крепкими словами.

Я чувствую, как по людской реке

Чужие судьбы проплывают рядом с нами.

Я не могу не чувствовать, не знать,

Не пропускать сквозь сердце боль чужую.

Мне не дано от мира убежать,

Когда душа чужую боль почует.

Я — нерв огромного пространства,

Открытый миру, боли и любви.

Во мне переплетаются и странствуют

Чужие судьбы, словно корни, дни.

И если в каждом — отзвук мирозданья,

А в каждой жизни — вечности следы,

То, может быть, душа и есть сознанье,

Что мы не разобщённые миры…