Сборник первый. Начало.

Что такое красота?

А всё же, что такое красота?

Быть может, тихий и спокойный день,

Когда не гложет мира суета

И даже самое простое сделать лень?

А может, красота - это поход

В далёкие владения природы,

Где видно полностью рассветный небосвод,

Где дышат древностью пещер сырые своды?

А может, красота - это огонь,

Что тихо лижет брёвнышки в камине

Иль жар костра холодною порой,

Что дарит свет безлунной ночью длинной?

Так что же всё-таки такое красота?

Ответа внятного, увы, никто не даст.

Давно всех поглотила суета,

В Ч/Б окрасив яркие контрасты.

Мой рай.

Мой рай - леса глухие, где вовсе нет людей,

Где птицы лишь и звери без правил и идей,

Где страха нет и боли, лишь радость и покой,

Где творчеству раздолье без суеты мирской.

Мой рай - холмы и склоны величественных гор,

Где нет гнилого слова, где не отводят взор,

Где алчности нет вовсе, тревоги и тоски,

Где люд не зажимает других людей в тиски.

Мой рай - морские волны, ласкающие сушу,

Ведь, если оступлюсь я, лишь им я буду нужен.

Мой рай - раскаты грома, и дождь, что спрячет слёзы.

Мой рай - как сон глубокий, как сказочные грёзы.

Мой рай не за горами, не за лесами где-то.

Здесь рай мой, под ногами. Ведь рай - моя планета.

Нарисуй.

Нарисуй мне закат, что прекраснее жизни.

Нарисуй мне надежду, что залита светом.

Нарисуй мне просторы любимой отчизны

Холодной зимой иль сияющим летом.

Нарисуй мне судьбу, что ко мне благосклонна.

Нарисуй мне удачу со взглядом игривым.

Нарисуй мне широкие горные склоны

И поля из цветов без травинки единой.

Любимой.

Хотел бы я встретить закат,

К тебе прижимаясь щекой,

Ловить твоих глаз нежный взгляд,

И голову гладить рукой.

Хотел бы я встретить рассвет

В объятиях тёплых твоих,

Сильных спрятать на тысячи лет

От бед и проблем роковых.

Я, может, и не идеал,

Но верен тебе навсегда.

Я рад, что тебя отыскал

Средь царства печали и льда.

И пусть я несу часто бред,

И часто творю ахинею,

Лишь ты навсегда - солнца свет,

Что я заменить не сумею.

Сердцеед.

Я милый, добрый сердцеед,

И потому со мною бед

Не счесть, ведь любит человек

А я люблю другую.

Она страдает и ревёт

От боли, что её гнетёт,

И ревность душу её рвёт,

Что я люблю другую.

Она не спит ночами, ждёт

Что принц прекрасный к ней придёт

И в мир счастливый заберёт,

Но я люблю другую.

Из под таблеток пуст пакет

И ей спасения уж нет.

Её душа летит на свет,

Ведь я люблю другую.

Меня манит.

Меня манят покоем леса,

Где на листьях сверкает роса,

Где нет места для склок, суеты,

Где растут на полянках цветы,

Где нет места презрению, лжи,

Где на мили вокруг ни души,

Где поют свои песенки птицы,

Где так хочется счастьем забыться.

Меня манят лесов чудеса,

Что описаны в стареньких сказках.

Меня манит живая краса,

А не тонны тоналки и краски.

Меня манит покой, тишина,

Хоть я, всё же, ещё молодой.

Мне претит дураков суета

И заботы их жизни дурной.

Я рождён в Постсовете.

Я рождён в Постсовете, где всё было сложно,

Где жить было страшно, но жить было можно,

Где крики и плач были чем-то нормальным,

А сытая жизнь не казалась реальной,

Где с ночи до ночи горбатилась мать,

Чтоб малого сына хоть как содержать,

Где в пищу шло всё, что могло быть съедобным,

А школьный костюм был всегда неудобным,

Где в холод собачий ходили к колонке,

Чтоб чаю попить в ледяной комнатёнке,

Где спали зимой, укутавшись в куртки,

Где тырили лом из ночных переулков,

Где жить было сложно, но жить было надо,

Ведь жизнь была лучше проклятого Ада,

Мы в петлю не лезли, ведь смерть-это слабость,

Мы рвали всех в клочья за каждую радость,

За каждый рассвет, что с улыбкой встречали,

Ведь всё впереди. Мы не сдались вначале,

И мы не сдадимся во веки веков,

Пока не сорвут с нас тела оков.

Мне жаль этот мир.

Мне жаль этот мир и весь этот люд,

Что ходят и тихо морально гниют.

Забыты все нормы, и хаос вокруг,

И лишь в отражении преданный друг.

Друг другу все-волки, грызутся за кость-

За новую сумочку или за трость,

Душа продаётся за маленький грош,

Хоть в людях её ты уже не найдёшь.

Все алчны и злы, будто битые псы,

Гуляют по миру, не видя красы,

Лишь деньги играют какую-то роль,

Неся обладателям слёзы и боль.

Искусство закопано в поле глухом,

Поэзии башню снесли топором,

У Творчества сломаны руки и ноги,

А Музыка просит монет у дороги.

Мы без красоты утопаем в отчаянии,

Молим избавить всех нас от печали,

Но нет нам прощенья за наши деяния,

Как велико бы ни было раскаяние.

Гнилой плод.

Не суждено нам быть с тобой,

Прогнил любви прекрасный плод.

Его никто уж не сорвёт,

Увидев над своей главой.

Ты-словно книжный переплёт,

Тебя любой теперь прочтёт,

И сверху вниз, и поперёк.

Полюбит тот, кто недалёк.

Любовь-лишь звук, тебе он чужд,

Во власти ты желаний, нужд.

Мужчина-раб, иное-ложь.

И в этом мире ты живёшь.

А я-что я? Покорный раб,

Тузом поверженный валет,

В сраженьи был я слишком слаб.

В спасенье веры больше нет.

Погас в глазах свободы свет,

Его затмил любви огонь.

И ныне преданный валет

На службе пашет, словно конь.

Срыв.

Я заколебался. Работа и дом.

А дома-лишь ругань с учёбой.

"Да я не ленивый! Мамуль! Всё путём!"

И так каждый день. Всё по новой.

Я будто цепляюсь за тонкую нить,

Что скоро порвётся с натуги.

Боюсь лишь забросить и снова запить,

Совсем опустив свои руки.

Я вроде не глупый, хотя как сказать,

Талантливый даже, быть может,

Вот только никак не могу я начать.

Мне в этом никто не поможет.

Я всё понимаю-сроки горят,

Учёба уж не за горами,

Но крепко схватили меня якоря

И к шее привязанный камень.

Письмо подруге.

Надеюсь, день ваш с лёгкостью проходит,

И вас ничто не может опечалить.

Надеюсь, вы не будете на взводе,

И нет причин сегодня поскандалить.

Надеюсь, вас никто не доведёт

До белого каления, миледи.

Надеюсь, день в спокойствии пройдёт,

А ночь укутает вас в тёплый пледик.

Надеюсь, что не будет в ваших снах

Ни монстров, ни чертей, ни адских мук.

И не прорвётся в грёзы ваши страх.

А если что-зовите, я вам друг.

Я успокою волны ваших слёз,

Тихонько напевая колыбельную.

И я верну вам сладость ваших грёз,

Чтоб не пришлось потом менять постельное.

Сожаление.

Затихли в лесу звери и птицы

Лишь ветер листвой шелестит.

Под небом орёл к своей верной орлице

С добычей богатой летит.

Он ждёт не дождётся увидеть орлицу

И маленьких, милых орлят.

Он, будто герой, стремглав к дому мчится,

И весел его птичий взгляд.

Я видел его лишь миг в поднебесье,

И тихо сказал: повезло.

Ведь век его был несравненно чудесен

Всем бедам и козням назло.

Я сам бы расправил зачахшие крылья

И смело поднялся бы ввысь.

Но я одинок, и не к кому боле

Стремглав мне по небу нестись.

Каждый раз.

Каждый раз, закрывая глаза,

Вижу я красоту неземную.

Меня манят её чудеса,

Средь просторов её я кочую.

Каждый раз предстаёт предо мной

Мир иной, полный красок и света,

Будто я и не сломлен тоской,

Будто нет в голове моей ветра.

Я пытаюсь прогнать эту чушь!

Сам себя извожу ежечасно!

Вспоминаю унылую глушь,

Всё твержу: "Жизнь безмерно ужасна..."

Но всё чаще и чаще во снах

Мне спокойствие дарят просторы,

Что раскинулись в дальних мирах.

Не ловлю на себе больше взоры

Тех, кто требует лишь от меня,

Тех, кто топит талант мой в колодце,

Или жжёт языками огня,

Словно чёртово яркое солнце...

Тихо там, будто в роще лесной,

Только шепчет тихонечко ветер,

Не желая нарушить покой

Тех, кого ненароком он встретит.

Каждый раз с окончанием дня

Я ложусь, чтоб в подушку уткнуться

И уснуть, чтоб сбежать от себя.

И, надеюсь, уже не проснуться.

Отчаяние.

Я взывал к небесам когда-то

И молил, и кричал в припадке:

"Где же есть вы, святые твари,

О которых поют так сладко?!"

Я взывал к небесам когда-то

И не слышал от них ответа,

Задыхаясь от едкой гари

И не видя от дыма света.

Я молил всех богов, что знаю,

О спасении и защите,

Но молчали те боги, ждали,

Когда срок наконец мой выйдет.

Я не стал приближённым Рая,

Я нашёл в себе к жизни силы.

А потом мои руки копали

Для любимых четыре могилы.

Я с тех пор не верю ни грамма

В те слова, что твердят нам в храмах.

Всё, что есть у меня - пентаграмма,

Обагрённая кровью невинных.

Я молю ныне злого бога,

О глубоких жалуясь ранах.

Я прошу у него немного:

Весь мой мир утопить в унынии.

Я не жду от него ответа,

Просто знаю, меня он слышит.

Я не вижу уж солнца света,

Но плевать. Лишь бы мир стал чище.

Последний менуэт.

В замке старинном с размахом устроен был пышный бал - маскарад.

Все танцевали, пили, смеялись и пели на разный лад.

Маски пестрели и платья шуршали о старый каменный пол.

Каждый пришедший с большим наслаждением играл отведённую роль.

Но пламя свечей внезапным порывом смело, погрузив зал во мрак.

Все гости застыли, но всё танцевал лишь один престарелый чудак.

Он двигался плавно, как будто не скован был тяжестью прожитых лет,

И гости смотрели, не в силах бороться, на жуткий его менуэт.

А старый чудак всё выписывал па и смеялся, как в прежние дни,

И что в голове его ныне творилось, знали лишь звёзды одни.

В движеньях его, удивительно плавных, читалась боль прожитых лет,

И гости ожили, и с ним танцевали последний его менуэт.

Но вдруг всё затихло. Старик опустился неслышно на каменный пол,

Взгляд остекленел, и дух его светлый в объятия смерти ушёл.

Зажглись снова свечи, но красочный вечер сошёл потихоньку на нет.

Все гости рыдали и вновь вспоминали прощальный его минуэт.