Сборник очень сомнительных стихов

В болоте плавают трупы...

В болоте плавают трупы.

Вонючие, скользкие, вздутые.

Из ртов вытекает гной,

глаза покрыты белизной.

В стоячей воде – совсем не подвижны.

Ни ряби, ни волн, от них – ничего.

Нагая натура укрыта туманом.

Их лица скрыты под камышами.

В болоте плавают трупы.

Природа не чувствует боли.

Ей неведомы муки одиноко ушедших покойников.

Их страх, их ужас, их горечь утраченных дней.

Они останутся в водоёме.

Единые вместе с природой.

В Рязани - пироги с глазами

Жительница из Рязани

Испекла пироги с глазами.

Местных насмешила причудливая рифма.

Никто и не заметил правдивость содержимого.

Видели бы вы лица тех, кто резали пироги.

Вместо вишни и клубники,

Джема и варенья -

Ворох глазных яблок, устремлённых вверх.

На любой размер и цвет:

Тёмные и светлые, крупные и мелкие.

Жутко те глазели, взгляда не сводили.

И вопрос у всех стал общий: «глазки-то откуда?»,

А пекарка улыбнулась: «с деток любопытных, бегающих в округе».

Поэма, как "файл смерти"

Жизнь – есть смерть.

Смерть – есть конец.

Стихи построены также:

Буквы, слова, запятые.

Пробелы, тире и дефисы.

Орфография, грамматика и пунктуация.

Рифмы и их сочетания.

(Можно на окончания.)

Ты не поэт – всего лишь пустышка.

Стихи, как пазл... из монотонного цвета.

Потрогай траву, посмотри на луну.

Немного осталось на твоём веку.

Скуф Валера

В закатных лучах под Стерлитамаком;

В избушке совсем не приглядной.

Ворочаясь в кресле,

Кряхтя и ругаясь,

Уселся Валера – скуфов образчик.

Живя очень скромно он горя не знал.

Не видел проблем и всяких преград.

Он жил для себя, себя одного.

Очень рано вставая,

Тот плёлся дорогой не близкой,

По-сменно пахая за старым станком.

И тратил деньгу не менее быстро –

В ближайшем ларьке закупал два литра пива.

Бочонок за вечер опустошался:

В Валерино пузо без остатка сливался.

Не ведал Валера ни драмы, ни бед.

Детей не имел, жену не искал.

Редких друзей хоронил день ото дня.

Слёз не пускал, от тоски не страдал.

Валера был стоик и всё принимал.

К мечтам не стремился и грёз не нажил.

Ему лишь бы пиво, да рабочий ТВ.

Жил так Валера, скуфов образчик, тихо и мирно век доживая.

Течение жизни вдруг поменялось,

Когда у Валеры работы не стало.

Станок отобрали, ворота закрыли.

«Персона нон грата.» – так заявили.

Валеру горе сломило.

Гроши пропивались, ничего не копилось.

Еду потреблял, какую попало.

Валера поник, завял и загнил.

Работы иной в ПГТ не найти.

Валера скуфел, жирел и лысел.

Соседей не видел, друзей уж забыл.

Слоновые ноги пол прогибали,

Великое пузо стол подпирало,

А три подбородка на грудь опустились.

Никто не узнает такого монстрилу.

Валера пил всякую гадость:

Дешёвое пиво, даже солярку.

Тяжёлая жизнь не щадила мужчину.

Ментальные муки топили в пучине.

Валера отважился выйти на волю

(Палёная водка в доме закончилась).

Пройдя за порог он сразу же взмок.

Дыхалка сдыхала, тело дрожало.

Валера поплёлся, конца дожидаясь.

Но что-то в груди слегказаболело.

В глазах потемнело, голова закружилась.

И ногу поставил он не туда.

Тело свалилось прямо в овраг.

«Дяденька, дяденька! Вы там в порядке?»

Валера глаз приоткрыл,

И увидел девчушку лет двадцати.

Яркие волосы, колготки и кроксы.

Игрушки, значки, безделушки прикольные.

Альтушкой той явно была.

Ей не безразлична судьба алкаша.

«Я вызвала скорую, они вам помогут.»

«Не надо, дочунь.» – Валера хрипел.

«Прошу об одном – не становись такой...»

Скуфяра весь дух испустил.

И в жизни оставил отпоенный жир.

Трагедия двух полов (в 3-ёх актах)

«Мизогинист»

Мужчина – идол и венец,

Ему природа вся подвластна,

Нет равных в силе и уме,

И равных в право обладание.

Добытчик, воин и инноватор.

И чудеса творимы

Рукамиразвитых мужей.

Я вправе выбирать, я вправе убивать.

Слова мои не опровергнуть.

Деяния устойчивы к сомнениям.

Мой дом – есть крепость.

Наследие рода в сыне.

Жена – хранительница газового очага.

Глупа та женщина, чьё недоверие касается мужчины.

Грешна её душа, пропитанная своеволием.

И непокорность и вольнодумством – яд твари низших, малозначимых.

Я мужчина, а значит, человек.

Я волен жить, творить и созидать.

Я наслаждаюсь омовением,

Я наслаждаюсь плотью,

И буду обладать рабыней, наложницей, женой.

«Мизандринка»

Я женщина, и я горжусь.

Горжусь я тем, что вырываю глотки

У омерзительных мужчин.

Горжусь крестом диагональным

И гладким лоном, вместо члена.

У женщин нет изъянов. Мы выше равных.

Под плодородной луной

Я обращаю зеркало в копьё.

Проткну насквозь режим патриархата,

И стрелочку переверну.

И осушу всех спермомразей,

Давящей шпилькой каблука.

Я покажу всю власть и силу,

Пущу по грязным венам соки эстрогена.

Наступит мир, наступит блажь.

Мужские веяния сотрутся.

Умолкнут рты похабников

И помыслы животные растают.

Их кандалы нас защитят

От мерзкой силы и бесчестных лап.

Под властью женщин мир прекрасен.

Девчонки, девушки и дамы — наследницы матриархата.

Мужчин не помнят — их забыли.

Лишь пожилые евнухи остались,

Но те покорные, послушные создания.

Те тихо унесут мужское бремя в небытие.

«Трагедия двух полов»

С Адама и Евы всё началось.

По полу делились многие вещи:

От власти и статуса до права наследия.

Но те времена далеко позади.

Хоть и сложно бывает друг друга понять.

О проблемах всегда можно сказать.

Так поступают зрелые люди,

Так поступают добрые души.

Но не всяким из нас важны разговоры.

Им нужно иное — бесконечные войны.

С востока на запад от севера к югу.

Войны кровавые и социальные.

Ненависть движет к их личному росту.

И жертвы неважны — не их беспокойство.

Общество рвётся и колется надвое.

Визгливые рты затыкаются иностранными грантами.

Желчь фонтаном изливается в социум.

Бурлит и кипит — волнами расходится.

На нас опустилось не лёгкое бремя:

Бремя продажных слепых лицемеров.

Не стоит внимать их едким словам.

Их силы хватает на поста в соц сетях.

Клоуны повсюду, от них не сбежать.

Зато от души можно поржать.

Любите друг друга, дарите тепло.

Друг друга понять всегда нелегко.

Но можно открыться и поделиться.

Не так уж различны мы в помощи близким.

Баллада о величайщем инцеле

«Пролог»

Родился Игнатий мальчонкой обычным.

Ни глупый, ни умный,

Ни хилый, ни сильный —

Совсем неприметный.

Друзей не имел,

Сам не искал.

Любил только книжки,

В которых витал.

Годы шли быстро

И люди менялись.

И только Игнатий

Жил в постоянстве.

Но в сердце засела проблема одна.

И долго росла, очерняя сей храм.

Игнатий подрос,

Из дома ушёл.

И только тогда

Подметил надменно:

«Вокруг одни шлюхи,

да мерзкие девы!»

Сторонился он женского пола,

Как только мог.

Он спрятался в доме — доме наук.

Культура его оградила на годы.

Тогда-то зло пустило бутоны.

Игнатий уж прожил четвёртый десяток

И в жизни достиг очень мало.

Сидел и корпел над делом бесплодным.

Никто не заметил упорной работы.

И что-то в Игнате со скрипом сломалось.

Какая-то сила дала метастазы.

И захватила все чувства Игнатия.

Глубокая злоба сковала его.

Он долго пытался освободиться,

Но силы лишь гасли —

Покоя не видно!

Игнатий уж сдаться решил.

Готовился дух испустить.

«Это проклятье...» — послышался голос.

«Я знаю решение... довольно простое...»

Таинственный голос поведал все тайны.

О страшных деяниях, силе и власти.

Всё это держит конкретная группа.

На «ж» начинается, а на «-енщины» заканчивается.

Игнатий духом воспрянул.

И корень страданий был ему ясен.

Его одолела сексуальная жажда.

К источнику сока хотел подобраться,

Но все ножки скрестились в отказе.

Тогда-то Игнатий совсем озверел.

Излить он всю душу в интернете решил.

«Начало»

Игнатий всё громче и громче страдал.

Молил, угрожал и как мог убеждал.

Но женщины слепы, им наплевать.

В пруду рыбы много —

Есть из кого выбирать.

Игнатий строчил каждый день в интернете.

Толкал он идею -

Идею инцелов.

Не верил ему особо никто,

Но он не сдавался, свой взгляд продвигал.

И голос натужный всё дальше летел,

Пока не достиг края, отшиба, он же - тартар.

Во тьме этой жили похожие люди -

Одинокие, совершенно не нужные.

И голос Игната им путь осветил.

Они вышли наружу... какие уж есть.

Фрики подземные окружили Игнатия.

Они поверили слову, правдивому року.

Челами склонились к ногам благоверным.

«Вождём» нарекли сего человека

«Кульминация»

Рой у Игнатия расти продолжал.

Под весом общественности идею толкал.

Инцелов всё больше людей понимало.

Смешков теперь мало, велико их внимание.

Всё больше мужчин хотело помочь.

Их беспокоил насущный вопрос.

Награда манила пропащих,

Жажду секса ничем не загладить.

В одну из ночей к Игнату явилась

Фигура, прикрытая мрачной тенью.

«О, господин, я Вас понимаю.

Мир распоясался, прогнил безобразно.

Могу ли примкнуть к вашим рядам?

Я буду первой, кто обрадует вождя.»

На свет вышла дева прекрасного вида:

Белая кожа, светлые волосы,

Груди вздымались без остановки.

Игнатий не ждал такого приёма,

Но быстро всё понял.

Оба постель одну разделили.

Их ночь длилась очень долго.

Игнатий женился на следующий день.

Странный был ход, слегка возмутительный.

Но слуги-инцелы решили смириться.

Вождю не перечат любимцы.

Но за Игнатом страстно следили.

Третьи лица глаза навострили.

Из кулуаров бумагу стащили.

Те компромат уже настрочили.

Игнатий вкусил, что так вожделел.

Напился он сока, так был доволен.

Но ему было мало, хотелось всё больше.

Супругу использовал сколько угодно.

Бедняжка устала, весь дух растеряла.

Из милой супруги невольницей стала.

Стерпеть такой жизни она не сумела.

Собрала вещички и к маме свалила.

Такое предательство подкосило Игнатия.

Он рвал и метал, пустился в раздрай.

На утро Игнатий проснулся здоровым.

Под боком лежала девушка голая.

Попытки утешиться привели его в бар.

Людей было много, не мало и дам.

Красотка особо не отличалась.

Таких слишком много, в ней нет уникальности.

Вождя это не огорчило.

В тот же день они обручились.

Сторонние лица это заметили.

В узкий круг вошли новые зрители.

Потоку людей не видно конца.

Их слухи плодились, как лютый пожар.

«Развязка»

Слава Игнатия ушла далеко.

И мнение людей вдруг разделилось:

Одни восхищались и обожали,

Другие — идиотом считали.

Игнатия это не очень смущало.

Главное, что женщина рядом.

Жена не стерпела своенравность супруга.

Та его строила, умело запудривала.

Но «напудрить» Игнатия не так уж легко.

Он защищался, кулаками махался.

Жена ужаснулась шизоидности мужа.

Побои сняла, на развод подала.

Супруги не стали томить с документами.

Полиция вшила новое дело.

Игната сломила паскуда-жена.

Общественной травли его предала.

Над вождём не глумился только ленивый.

Соратники пыл остудили.

Игната депрессия снова сломала.

И дикая жажда его извела.

Не чаял он больше счастья увидеть,

Как свет развеял думы печальные.

Перед Игнатием ангел явился.

Та — воплощение живой Галатеи.

Очи большие, лицо из фарфора.

Ну как отказаться от подобного рода?

Он страстную ночь с любовью провёл.

Большего желать ему не дано.

Только любить, любить ту единственную.

Сам идеал его влажных фантазий.

Но счастье оказалось фальшивым.

Игнатия за статью посадили.

Жертва мала для такого утеха -

Возраст согласия не преодолела.

«Конец»

Игната в тюрьму на долго сослали.

В психушке какое-то время мариновали.

Потом по УДО его отпустили,

Но интернет ему запретили.

Все потешались над глупым инцелом.

Сам виноват — документ не спросил.

Героя пустили в бездну забвения.

Но редкие слухи всё также ходили.

Ищет Игнатий покоя в пустыне.

В пустыне инцельской,

Где нет места женщине.

Наташа - завоевательница онлифанса

Однажды Наташа работы лишилась.

Мотивы не ясны, причины — расплывчаты.

Наташа искала новое место:

Долго, упорно, но всё безуспешно.

Грозила бедняжке бездомная жизнь.

Жизнь в нищете; алкогольной среде.

Тогда-то Наташа узнала о месте -

О дивном оазисе в среде интернета.

Там разные женщины фотки выкладывали.

Да только какие: совсем безобразные!

Наташа скромняшкой известной считалась,

Но жизнь вынуждала — прогнуться должна.

Наташа упорно боролась с собой -

Силёнок хватило на голые ноги.

Она долго корила за трусость свою.

Пока не увидела статистику днём.

Наташа слегка ободрилась.

В кармане деньжата копились.

Она продолжала с особой охотой,

Снимать свои дивные ножки.

День ото дня баланс прибавлялся.

Подписота росла, финансы наладились.

Патроны щедры — Наташу не хаяли.

Ждали упорно контента ночами.

Наташа решила что уже осмелела

Почуяла ветер и сразу же села:

План настрочила за целые сутки,

Успеху умелому сильно сопутствовал.

Такого контента, очевидно, не ждали:

«Наташа, как твоя мама...»

«Я нежной любовью приласкаю тебя...»

«Поплачься в плечо — не стесняйся меня...»

Все сомневались в подобной модели.

Люди желают другого контента.

Но мнение быстро сменилось,

Как только Наташа в топы пробилась.

Известность её всё росла и росла.

Статус менялся почти каждый час.

Завистники множились не понимая,

Что за фетиш открыла Наташа.

А девушка тихо деньжата копила,

Счета пополняла, мудро вложилась.

Исправно работала для милых донатеров.

Проекты готовила вне онлифанса.

Наташа зажила, как ей полагается.

Для этого ей не пришлось раздеваться.

Любовь, оказалась, важнее, чем письки.

Любовь - извращение для нового мира.