Сборник

Датчане

От острова последнего на запад

Сквозь море серых дней, соленых брызг

Туда, где буря держит мачту в лапах

И скрежет той срывается на визг

Направили корабль миссионеры.

Всё равно - долог, короток ли путь.

Датчан ведет вперед сознанье веры.

С таким смирением назад не повернуть.

Дождь льется самым из осенних правил.

Эпическое море шлет туман.

Но Бог своей заботой не оставил

В Гренландии решивших строить храм.

Дней двадцать. И Ожье увидел землю

Суровую как пройденный маршрут.

Мох, камни, берег в худосочных стеблях,

Туземцев диких, что на ней живут.

Повадками не отличишь от зверя.

И если отличишь - с большим трудом.

Они с рожденья существуют, грея

В звериных шкурах естество и дом.

И давят блох, и кожа их в коросте.

Но принимают путников в домах

Ничем не думая обидеть гостя.

Им веру проповедовал монах.

Рассказ тех впечатлил. Но тем не менее

Сказал вождь - Бог велик. И страшен ад.

Найдутся ли в раю для нас тюлени?

Без них никак нам, странствующий брат.

И после сразу замолчал неловко,

Расстроить опасаясь чужаков.

Датчане там остались на зимовку.

Но проповедь не тронула ослов.

Весной вернулись сквозь языческое море

Обратно к свету христианских мест.

Ожье остался. Но и сам он вскоре

Ушел, на берегу поставив крест.

Он двинулся на север в хрупкой лодке,

Жалея дикарей, презрев невзгод,

Туда, где встречный ветер дует хлестко,

Где край земли вмерз в вековечный лед,

Где мир седой в арктическом покое,

Где снег сияющий слепит глаза.

Вело его движение святое,

Но тишина царит на полюсах.

Февраль

Вот в этих весёлых и странных моментах

Жизни моей, иллюзорно неловкой,

Я жду от шагов аккомпанимента,

Что будут они хитроумной уловкой.

Не меньше,- взведенный затвор пистолета.

Лоснящийся бок металлической кожи.

Безумных мотивов для дула и флейты,

Чтоб стало совсем ни на что не похоже.

И, смерть, снова старые песни о главном.

Чечёткой по нервам, - костлявейшим ритмом

Проходит по психоделическим ставням

И рядомстоящим посредственным рифмам.

Закрытое небо и дым от котельной.

Над крышами небо в невидимых звёздах.

На празднике немотного новоселья

Настоян февральский полуденный воздух.

В смешной, чуть в не самой смешной из всех паник,

Участвуют ввысь обнажённые крыши.

Как будто в фундаменте тонет Титаник

А дым от котельной - всё выше и выше.

Китайские оборванные строфы...

Китайские оборванные строфы...

От чашки подымается дымок.

Конкретны вкус и запах, но сам кофе -

Неуловимый утренний предлог.

В иероглифе подчеркнуты детали,

Что сами по себе немы, вещей.

Но вот красноречивой тушью стали.

Искусство состоит из мелочей.

Дымок поднимется. Окутает гравюру.

Сосну. Ручей текущий. Горный склон.

Художник, чтобы выделить фактуру,

Не бросит ни мазка на общий фон.

Что дальше? Обрисован облик старца.

Тропа со склона ускользает вниз.

Гадай над чашкой кофе. Может статься,

Ответ не то заставит выбрать из...

Герой

Качаются ивы над тихой водой

И полдень спит в заводях света.

Когда твоя служба придет за тобой,

Тогда и закончится лето.

Ты пей за отъезд молодое вино,

Подслащенный сок красных ягод.

Пока не покажет стакан своё дно,

Неважно, как карты нам лягут.

Пустынные горы и русский десант.

Взвод веером, веером пули.

И ты не успев обернуться назад,

Поймешь, - тебя крепко надули.

Ты будешь герой, только мёртвый герой.

И как бы не гаркал твой взводный,

По резкой команде не вскочишь ты в строй,

Не двинешься с песней походной.

Тебе восемнадцать, а мне тридцать пять.

И как бы мужчина не плакал,

Когда я опять вдруг пойду воевать,

Сержантом моим станет дьявол.

Конспект белой ночи

Белая ночь. Сна нет. Лунными крыльями сумрак штормит. Серые - лебеди? Шея луны тянет. Курс на маяк-"огонек" бессоницы. Тучей небо устроено. Вот она - жизнь. Ветер играет гривой березовой конницы.

Учебник программирования

Пусть Стэнли Липпман толковый мужик,

Пишет доходчивые руководства.

Достанет его зубодробительный бзик

Лоций программного судоходства.

Пухнет башка третий битый час,

Можно порадоваться, что не пятый.

Попробовал кто-то вот так зараз

Пробиться в негаторах сквозь предикаты.

Себе удивишься, куда занесло?

Покажется, что навсегда доконало

Объектно-ориентированное ремесло

Всякий образ в нейронных каналах.

Зубрёжка не держится в голове,

Притом обобщенные алгоритмы,

Которых в двенадцатой главе

Хватает, они выбивают из ритма.

И перескок: стрелка вверх, стрелка вниз

Клики по клавишам ноутбука.

Чай выпит давно, сигаретный дым сиз.

Липпман пишет и пишет, гадюка!

Моя Нобелевская премия

* декадентам всех сортов посвящается

И в этом годе повторится вскоре

Что в чопорный, престижный кабинет

На побережье северного моря

Усядется высокий комитет.

Принципиально выдержав регламент,

Они начнут судить-рядить разбор.

Кто более из авторов талантлив:

Толстой, Фейхтвангер, Чехов, Кьеркегор?

Я там присутствовать не буду по причинам,

Пока о коих скромно умолчу.

Они отметят Имярек: "Мужчина!"

Радушно Кафку хлопнут по плечу.

Кому-то похвала за стиль неброский.

Припомнят Борхесу, что де был Пиночет.

В конце решат,- достойнее всех Бродский,

Признав демократический момент.

Меня бы пригласили, я за спину

Три раза сплюнул бы и поскорей

Призвал отдать их премию ГрэмГрину

За то, что диссидент,- и не еврей.

***

Когда б я только мог

Переписать строку дорог,

Отбрасывая лист на просящие локти гореоким

Березам, в зиму нищим и убогим,

Как заполняет непрерывным эхом все пустоты раковин морских прибой

Разнообразить даже зимний день простой

Цветами мыслей,

Вдаль звать

Идущий скользкой рыбьей чешуей мороженый асфальт.

Но я останусь как березы зимним нищим.

В медвежьем,

Заколоченном болотами от новостей углу,

Пусть тает сладкий сок мгновений

Мне,

Выбравшему рабскую игру

Прекрасной и тягучей лени.

Методика эксперимента в оптике атмосферы

Копытами коней, колесами кибиток

Кочевники скатали полземли

В сплошную колею

Везя с собой костры

Чтобы дымами

Измерить в дальних странах неба глубину

Тишина

Приедет в шесть утра мусоровозка.

Начнёт надсадно поводить стрелой,

Греметь бачками, и довольно жёстко

И моментально разберётся с тишиной.

Внизу проснутся мутные соседи,

Которые, считай, неделю пьют.

Очистив баки, мусорка уедет.

Они на кухне что-то разобьют.

Сигнализация зайдётся на машине

И дворничиха шоркает метлой.

Тиши ночной и близко нет в помине.

Ну, здравствуй, утро. Здравствуй, город мой.

***

В искры подковами сыграем, грозы?

Знайте -

Будем по тучам шляться.

Когда кони бегут в дальнее-

Тучи рыдают от зависти

И рвутся за ними

А неба хрусталь -

Звенит,

Бьется с шумом.

Пройдет туч шатун из берлоги вволю

Обидами веток трескучих.

Во всем блеске звуков и струями молний

Удача наша

Водопадом дождя спляшет

***

Не идеален, не боготворя -

Не возношу, чтоб не ронять тебя.

Друг другу наши жизни - травы.

Из нас мы по любому правы.

Страсть безрассудна и жестока.

Навстречу два живущих тока,

Мы противоположных знаков.

Друг друга мы не зная узнаЕм,

Когда встреч притяжением живем.

Но и тогда исход неодинаков.

Твой "плюс"достоинств на мой "минус" недостатков.

Как думаешь, кому окажется не сладко?

Что может вероятно быть вполне,

Из нас двоих придется хуже мне.

Отдавшись весь для первого порыва,

Затем я стану холодней чем рыба.

Но и при этом не хочу разрыва,

Я знаю все, что позже станет

На сердце будет ровно ничего.

Ему не будет облегченья в знаньи,

Какого чувства ожидают от него.

Когда тебя отталкивать начну,

Чтобы сберечь от скуки узнаванья -

Представлю даже это как свою вину.

Но оценив возможную потерю,

Я прежнему себе по-прежнему не верю.

На миг я не хочу терять удобную подружку,

Как жадина-ребенок лучшую игрушку.

Энск

Электропоезд мчится в тоннеле.

Октябрьская. Вдруг - площадь Ленина.

Если пить, не болея с похмелья,

То завяжу без сожаления.

Как котёнок слепой, сбился с курса.

Электрический голос слушаю.

Стук колёс, как биение пульса,

Падает между станций в уши.

Объявляется станция. Я - ни с места,

Жду своей, затаив дыхание.

Следующая - остановка сердца.

Замыкается круг. Молчание.

Неотправленные письма Елене

Для кого-то другого лишь дат красный цвет -

Расписание чувства по календарю.

Мне хотелось бы каждый твой день

Превратить в непохожий на всё цветочный букет.

Я сейчас далеко и пока только нежность дарю.

Тебя тревожит весна,

Но грезишь ты только покоем для сердца.

Так сможешь ли в нескольких строчках

Мне сердце отправить по почте?

А здесь я его, в холодном краю,

До лета тебе сохраню.

Я загадал желание.

Мне всех упавших звёзд желаннее

Твой благосклонный взгляд,

В котором искры звёзд живых горят.

В гостиничном стандартном номере

Есть все удобства. Ванна и кровать.

И тихо. Как завистники все померли.

А что еще любовникам желать?

Цивильно. Не клоповник, не кусты.

Цинично счастье, выбросив мораль.

Во вседозволенности тела - я. И ты -

Открытая мне радость и печаль.

И я пойду в пьяном угаре

И направо, и налево,

Как тень отбрасывая небо,

Как небо разбрасывая фразы.

Ты - моих мыслей зараза.

Я знаю. Отдаляет ссора,

Хоть мы не подавали вида

Вчера по ходу разговора -

Настолько велика обида.

Я жду не встречи и беседы.

Как два глухих, нет слов друг другу -

Мы ищем знаки и приметы,

Протянутую в помощь руку.

Ждем редких жестов, верных знаков.

Друг другу наши судьбы – травы

Среди сминающих нас страхов.

Мы только вместе оба правы.

Я поверяю эти строчки,

Как самому себе, - бумаге.

И снова проверяю точки,

Не находя для них отваги.

До четверга не будем ссориться и обижаться.

Свидание

Все-таки состоится.

Ты меня отложила на после-праздников,

Как какое-то нудное задание.

На излете любви

Мы уже не могли

Лгать

Или прятаться в чувства.

Потому-то ночами и днем

Нам порознь и вдвоем

Становилось томительно пусто.

Ко мне зимой никто не пишет,

Зимой меня никто не ждет.

Лишь монотонно ветер свищет

И вместо писем снег несет.

Бросает снег в окно горстями

От одиночества в пути.

Так пес царапнет дверь когтями,

Когда внутрь просится войти.

Холодный ветер, друг унылый,

Нас некому согреть с тобой,

Издай-ка лучше с новой силой

Протяжный и тоскливый вой!

В нем песни моего народа.

Твой заунывен тяжкий ритм.

В сугробах мертвая дорога.

Зимой мне ветер друг один.

Вы любите меня за то, что я умру,

За то, что в вашей жизни я не вечен.

Однажды я не то что Вас не обниму,

Я даже не ускорю шаг навстречу.

Мы лишь интуитивно сознаем,

Что разными дорогами пройдем,

Потом - по улице одной и той же.

И всё к тому, что день наш будет прожит.

Пройдем, как сон чужой, и мы, другими,

Откроем пропасть отчужденных глаз.

Я это понимаю и спешу сейчас

Отдать всю без остатка нежность,

Признав за расставаньем неизбежность.

Тебя мне просто не любить,

Но от себя тебя избыть

Сложнее, милая помеха,

Последствия сильней успеха.

Тебя мне простенько не ждать,

Но никогда не вспоминать

Я что-то предпринять не в силе

И что мы в памяти забыли

***

Что толку? Усадись за парту,

Образованье получи.

Поверить можно только марту,

Когда вовсю звенят ручьи.

В начальной или высшей школе

Приветствуется хмурый труд.

Весне - что в городе, что в поле,

Нет времени зубрить талмуд.

Весна - сумбур, весна - движенье.

Весной очнется все от сна.

Моё нехитрое ученье -

Растаял снег, пришла весна.

***

Не в небе журавля и не в руках синицу,

Я в мыслях галку ставлю на тебе,

Невзрачную и куценькую птицу

Под стать моей сомнительной судьбе.

Еще вчера со мной были надежды.

Хватило дня - куда длиннее срок?

Признать, что все вернуть как было прежде,

Я не смогу. И никогда б не смог.

Нас даже в грусти слегка мучит скука.

Ну что ж, теперь плюнь, выбрось и забудь.

Надеюсь, повстречаемся друг с другом

Когда нибудь-потом. Когда-нибудь.

Нижневартовск-Стрежевой

Что останется за мной?

Деньги, отданные в кассе.

Полтора часа по трассе

Нижневартовск - Стрежевой.

Полтора часа в пути.

В снеге ели-недотроги,

Выросшие вдоль дороги,

Что случилось мне пройти.

Бесконечная тайга.

В звонком воздухе морозном

Смешаны болота, сосны.

И вокруг снега, снега.

***

Сверкает на свету стекло,

Намытые сияют банки.

В них лето про запас легло

Из рук волшебницы-кухарки.

Для крепкости вишневый лист

Ложится в аромат солений,

Смородиной рассол душист,

Как белые сады в цветенье.

Не то что белые сады,

Когда зима холодной гостьей,

Находишь в разносолах ты

Лекарство от хандры и злости.

Соленый огурец хрустит,

В тарелке - солнца помидоров.

Их вид зимой меня живит.

Навру друзьям еще хоть с короб.

Наутро, перед этим перебрав,

Хлебнет мужик рассола, крякнет,

Вдохнет чуть пряный запах трав,

Как в детстве, и душой размякнет.

Звонарь

Колоко

Лбо

Металлоаллея

Звоно

Малиновы

Млея

Звон

Ц!

Арь

Как и встарь.

***

Моя хозяйка милая девчонка.

Ей тридцать с хвостиком без трёх зубов,

Что не мешает даже улыбаться звонко

И не стесняться при подборе нужных слов.

Она обворожительна, но простовата.

Но весела. Меня её улыбка ждёт,

Когда через пять дней за неуплату

Меня возьмёт с квартиры да попрёт.

***

Мокрыми курицами На(!)лево, На(!)право, Врассыпную - Дождь - вбрызг! Разбегаются улицы. Их чередуя, Аки усердный крот, Рою одиночества гроб.

Навожу, корчу Усмешками поворотов На широкий прямой туннель зевОты Сейчас Заранее Заготовленные фразы гримас, Превращаю в интересную и необычную компанию. И нахожу на перекрестках порчу, Толкую… и оковываю шагами в круг. Кто ты мне, грусть? Всего-то запнулся о кочку,

Шаг… и оступился к самому себе путь.

Миф 1

Под грифом: "Каждому - открыто". Тонки и хитроумны Пути Выживания генофонда. И нет ясности.

Наркотики, новые болезни, старый никотин - Лезвия в блестках захода.

Когда, казалось, все сделано для мифа

Безопасности.

(2003)

Не поминай всуе, что прошлое прошло.

Что кнопки потеснили круг штурвала.

Пучину словно точечный удар прожгло

Неумолимо перископье жало,

Что зацветающий в пробирке дым

Застит глаза сильней весны магнолий,

Галлюцинация по грибу Хиросим

Давно живёт в тиши лабораторий.

Металл и пластик заменяют старый быт.

Осталось ждать прихода техноречи

Где новый образ вдохновением омыт

Как морем субмарина возле Керчи