Сборная солянка

о погоде

Творятся чудеса с природой, Но делать вывод не спеши: Нам то ли не везёт с погодой, То ли раздвоенность души На нас оказывает действо.

И регулярно во дворе То в марте явится апрельство, То зафевралит в октябре.

При столь изменчивой фортуне Потерян смысл в календаре: Кому - декабрьно в июне, Кому - июльно в январе.

песня без слов

Бескрайняя степь ковром травы Легла как шаль; По ней пройдусь В голубую даль, В вековую Русь. Незримую цепь любви — увы! — С кандальным звоном пронесу Через сто дорог, Через сто тревог. И совсем без сил Упаду в траву. И, пока грущу, Я в прохлады ночь Мысли отпущу.

Здесь песню без слов поёт ветер, Вторит ему шелест травы. Звуки растворяются в неверном свете Вечно скорбной лунной головы.

В бескрайней степи, где тишь да гладь, Где глубока и ширь, и высь, Я вижу сон Под названьем «жизнь». В незримой цепи любви моей Оковы тяжкие земли... Притяжение От рождения Тянет тело вниз, Ввысь влекут ветра... А лучи зари Разгоняют тьму, Настаёт пора Доброго утра.

Вновь песню без слов поёт ветер, Вторит ему крик тишины. В звуках растворяется и в неба свете Скорбный и печальный лик луны.

чёрное лето

Малозаметная спета Песня без звука и слова. Краски, лишённые цвета Снова...

Небо чернеет угрюмо Днём, опрокинутым навзничь. Порваны грешные струны Напрочь!

Горек удел незнакомца; В чувствах — бесформенный лепет. Холод угрюмого солнца Слепит.

Дым коромыслом. Но ввысь ли? Вдохи и горше, и туже. Рифмы, лишённые мысли, Кружат...

Будто бесплотные тени Неугомонно мелькают. Будто бы мир отражений Тает!

жара

<...>

Солнце палит, Слепит. Огненный лик Проник В колодец двора, С утра — Жара!

Снова? Опять Плывёт в море света Под парусами Пустыми, без ветра, Чтоб доканать На алтарь лета Брошенный в жертву Мир небесами.

Отнюдь не восторги — ахи и охи Под огненных оргий первые вздохи Не воздуха — плазмы сверх ожиданья. Дыхания спазмы. Меркнет сознанье...

И, будучи зрячим, подобен слепцу я. Лучи же в горячем пространстве танцуют; Искристо-проворны безумные пляски. Но хочется чёрным вымарать краски, Которые чинно — геены отрада — Рисуют картину знойного ада, Лучистые черти меня испекут...

Хочется смерти На белом снегу, На свежем ветру!

И тру Руками виски. Ни зги Не видно почти. Сочти Мечты. А солнце всё шлёт И шлёт Убийственный жар, Нам в дар. Тьма света — дурман Умам; Туман И полный штиль...

классика

Всё было как в классическом романе (Я как-то перелистывал страницы); Глаза твои, как ёжики в тумане, Блукали, натыкаясь на ресницы. Из бездны глаз взывающе-зелёным Искрился взгляд. И в нём иссякло слово.

И тишина рассыпалась со звоном Своим непроницаемым покровом. Сквозь томный вздох затишья перед бурей — Эмоций взлёт над каторгою мысли. А солнце лампы в синем абажуре Померкло. И лучи его обвисли.

Был слышен шум дождя. Неясно, блёкло... А капли слёзно омывали рамы. Так билась ночь в обрыданные стёкла В надежде до утра остаться с нами, Где учащался пульс и рвались вены, А сердце где-то в горле застревало, Где пожиралось в огненной геене Всё ангельское кроткое начало.

И буря разыгралась не на шутку И ворожила немочью и мощью, Сжимая час в беспечную минутку, А ночь — была забыта этой ночью.

И был рассвет холодным утром ранним И уволок куда-то поволоку. Рассеялся туман очарованья И клочьями повис в колючках склоки.

утро

Аврора лучезарная зарделась Малиновой полоской горизонта. Тьма незаметно в сумрак превратилась, Который растворился понемногу — Как соль в воде — бесследно в море света, Что из рассветных берегов выходит Волнами, пред которыми цунами Лишь жалкий всплеск седого океана. Безропотно в них тонет мирозданье, Довольствуясь дна ролью в этой бездне Из воздуха и утреннего света.

И там, на глубине неимоверной, Боишься захлебнуться. Иль ослепнуть От медленно всплывающего солнца.

И рвётся нить, скрепляющая книгу Полночных знаний, мудростью великой Наполненную вдосталь. Сиротливо Разбросаны бессчётные страницы По городу тенями серых зданий, Влекомые неощутимым ветром От быстрого вращения земного.

Родина

Милый сердцу острог Россия. Тюрьмы все города и веси, Где голодные и босые Молют: «Отче наш. Иже еси…»

Тщетно. Страх нищеты нахрапом Горло жмёт беспощадной хваткой. Но спокойно сидят сатрапы, Наблюдая за этой схваткой.

Режут землю дожди косые, А в суме хлеба лишь ломотья. Ты ли это, моя Россия, Примеряешь бродяг лохмотья?

Явь страшна, и – увы! – не снится. Жизнь проходит с улыбкой мимо. Стоит ли прозябать в темнице, Хоть до боли она любима?

Нет, не жажду иной красы я, Нет ни злобы во мне, ни мести… Я иль сгину с тобой, Россия, Иль воскресну с тобою вместе.

самоцензура

Подключена самоцензура. Что делать — заставляет жизнь.

В потоке смутного сумбура И прочей неприкрытой лжи, Нахрапом логику сминая Ползёт словесная чума.

Внимать — не мания немая, А поиск пищи для ума. Живя учись, в познаньи мучась, Отсеивая «что не впрок».

Ведь удивительна живучесть Кропателей токсичных строк.

Не всё приемлю на доверье. И предприимчиво-шустры Там, где скрипя корпели перья, Вовсю резвятся топоры.

незатейливый мотив

Распахни своё окно, Там увидишь солнца свет, Рвущий пыльное сукно Безвременья прошлых лет. Звонкую весны капель Слышишь? Так тепло куют. Двери рви с тугих петель, Душу распахни свою.

И уйдёт тупая боль, И, не знающий преград, Хлынет в чувства новый мир.

Посмотри в мои глаза, В них — лекарство от тоски. Всходы даст добра лоза, Возлелей в груди ростки. Каждый день любой ценой Корни зла в крови трави, Рядом встань и спой со мной О величии любви.

Лей потоки светлых сил, Помещая целый мир В незатейливый мотив.

стихия

Недоля летнего расклада: Расплав полуденного зноя.

Пройти через горнило ада, Струенье жара затяжное, Огарок дня с дыханьем смрада...

Там, за закатной духотою, Безмерно щедрая награда, Ценой в глоток ночной прохлады.

И счастья большего не надо.

покер

Раздача кончена ва-банком.

Слепя безоблачной улыбкой, Фуллхаус открывает лето, А осень, хмуря небосвод Под нудно крапающий дождик, Небрежно вскрыла флеш-рояль.

Уходит лето, проиграв...

А победитель кружит в танце, Рассыпав по сукну асфальта Краплёную колоду листьев.

ночь

Срывает ветер лист из тьмы под ноги.

Вслед за ним — другой.

Их много жёлтых, скрытых в полумраке...

И долго, долго слышится шуршанье,

Как будто с сотен тысяч шоколадок

Обёртки рвут невидимые руки,

И сладкий в воздухе витает аромат.

Давно все спят.

И даже туч не видно — слишком поздно.

На ночной аллее лишь я да осень.

А над головою —

Не месяц, нет — полломтика лимона

В чёрном кофе чаши неба,

Где — годы, годы! — безуспешно

Пытается растаять звёздный сахар.

неминуемость

памяти Николая Петровича Караченцова

Унылый нервный срыв листвы багряной; Неотвратим уход в небытиё. Бессилие молитвы покаянной В конце процесса «катанье-мытьё»...

А ведь недавно рвали на баянах О ломке веток и — особо — дров.

Судьба ласкает молодых и рьяных.

Чуть позже взгляд её суров.

цикл

Мы упорхнули из гнезда, Почуяв в крыльях силу. Нам путеводная звезда Почти всю ночь светила.

Но скоро должен быть рассвет, Померкнут звёзды в бездне небосвода. Откуда мы? Куда лететь? И кажется бессмысленной свобода, Но мы увидим свет.

Мы разбивались в пух и прах Над миропониманьем, Но вопросительный наш знак Стал знаком восклицанья.

И света тьма сошла на нет, А сложность стала суммой чисел просто. И на поставленный ответ Мы находили нужные вопросы, И повидали свет.

Из наших гнёзд глядят птенцы И набирают силы, Чтоб повторить то, что отцы Когда-то проходили.

о праздниках

к столетию русской революции

Закончилось время контрастное, Когда — пусть ещё недозрелое - Внедрилось креплёное красное, Вконец разбодяжилось белое.

Однако, посуда осклизлая. А красное — все уж забыли то - Искристо-играбельно скисло и Брезгливо с помоями вылито.

* * *

В бокале, где уж нет вина, На дне лишь истина одна. Она бледна И с бодуна...

* * *

Согласно новому ученью Мы воспеваем исполать Тому как Минин с ополченьем Ушёл Пожарского искать.

На самом деле, кто напорист, Тот ведает наверняка О том, что грозный бронепоезд На консервации пока.

Я знаю истину простую: Когда охватит жизни жуть, Припомни то, что не пустует Невдалеке запасный путь.

ночь с зимой

Вьюжной ночью, тёмной-тёмной, Ослепи глазницы окон, Фонари окутай мраком Белым-белым, как сама, Закружи в метели снежной Льдинок рой калейдоскопом, Подморозь и — будь со мною, Будь во мне и вне меня.

Я один. Ты — где-то рядом. Нас с тобою носят черти В неуёмном переплясе Необузданных страстей. И ни верха, и ни низа В этой дикой круговерти; Свет разбит, и воздух полон Миллиардами частей.

Поцелуй меня под шелест Ниспадающего платья, Безупречной наготою Повергая мир во тьму. Я хочу, чтоб ломко стыло Тело в ледяном объятьи, А неровное дыханье В клочья рвало тишину.

Зима, Сведи меня с ума!

расставание

Ты помнишь день последней нашей встречи? Не мог унять я дрожь неслушных век. И сединой на волосы и плечи Ложился самый первый белый снег.

Обросший им, немея и бледнея, Я долго ждал, а виделись — мельком. Ты подошла, как сказочная фея, И упорхнула белым мотыльком.

Темно в глазах. Иль это просто вечер Пораньше лёг в объятия Земли? А фонарей негреющие свечи Светили где-то в призрачной дали.

Но сколько пустота бы ни зияла — Пройдут хандра и мрачный пессимизм.

Ночь скроет невесомым одеялом Ещё одну страницу книги "Жизнь".

новогоднее

Усталый день горит дотла, Холодным пеплом снег кружится, И лёд безмолвия ложится На наши прежние дела.

На пыльный склад небытия Внесён — прошит, пронумерован — Тот год, что год назад был новым, А ныне — груда вторсырья.

И несть числа эпох за ней, И нет конца. И спаса нету.

Упрямо кружится планета, Мотая вереницу дней.

снег

Я видел дивно падающий снег; Его пылинки медленно кружились, Величаво Искрясь во мгле промозглой Замерзающей вселенной, В условный срок укрытой льдами рек.

Когда я подставлял свою ладонь — Послушно он, седой, в неё ложился, Умирая. И тут же, отогревшись, Оживал росой холодной И кожу жёг, как призрачный огонь.

И капли в обмороженных руках, Сливаясь воедино, пробуждали Грёзы лета, Июля зной и море Тёплых ласк полузабытых, И сотни солнц в брег бьющихся волнах.

Тупая боль — воспоминаний быль. Я знал: в яви — январь. Мороз ядрёный Петушится. И порошит, небрежно Затмевая превосходство Далёких звёзд, блистающая пыль.

метаморфоза

Как-то стылой зимней ночью Зябко ёжились сугробы У витрины магазина.

Там внутри, на полках разных, Где цветы сквозняк терпели, Ярче всех алела роза. И, страшась смотреть наружу, Содрогалась лепестками Под хихиканье тюльпанов.

За причудливым узором На стекле, во мраке улиц Был мороз, седой и страшный. Он хозяйским шагом статным Обходил свои владенья. Вдруг — цветок увидел алый.

И трескучему морозу Прошептала роза нежно: «Почему мы — розы — мёрзнем?»

Он застыл на полушаге, Весь краснея от смущенья, С потеплевшим добрым взглядом.

Горизонт расцвёл багрянцем, Улыбаясь краем света, И в снегах он отразился.

А в витрине магазина Грелась роза голубая...

...И весной дохнуло утро.

весна

Внезапно

Приходит время, когда

Тоскуя о просторах

И свободном полёте,

Устав лежать на бренной земле,

Плачут снежинки, чернея от горя.

Так наступает весна.

Мы же

Стоим по колени в слезах

И радуемся теплу.

ненужный сад

Бурьян в мой рост. Тропинка сквозь бурьян. Здесь сад шумел недавно. Молчаливым Надгробием ему - то тут, то там - Торчат скелеты яблонь сиротливо.

Навстречу - бывший сторож. Вижу я: Ему без дела муторно и тяжко. И вместо проржавевшего ружья Рука сжимает мятые бумажки.

"Привет!" "Как жизнь?"

Бесцветные глаза.

Вздох.

"Вот - с соседом наскребли на водку..." И будто бы незримая слеза Скатилась по щетине к подбородку.

"Пойду. Закроют".

Шаг затих вдали. Я вслед смотрел, простым вопросом мучась: Ненужный сад под корень извели, Ненужных нас не ждёт ли та же участь?

под вечным колпаком

День за моим окном. Я вижу — Солнце брызжит. Воздух, пресыщенный светом, Неподвижен. Ленью болен ветер.

Печалей узор знаком. В горле — застрявший ком. Порваны струны. Смолкла лира. Где хоть немного взять Сил, чтобы вновь летать Под белым колпаком Крыши мира?

Снова закончен день, и вечер Лёг на плечи. Точками звёзды мерцают. Плачут свечи И, сгорая, тают.

Усталости снежный ком Заставит лежать ничком. Ночь на часах — сомкни же очи. Ведь есть и комфорт, и уют Для тех, кто нашёл свой приют Под чёрным колпаком Крыши ночи.

Нам поначалу казалась безбрежной Жизни нежность. Но листья мятежная осень Рвёт прилежно И с собой уносит...

возвращение

Я вернусь из далёкого края По тропинке, до боли знакомой, И вратами небесного рая Распахнётся дверь нашего дома. Пред очами твоими предстану; Ты рассыпешь горох междометий Вперемежку с рыданьями. Кану Я безвестно для всех в целом свете В карий омут, где явь — словно грёзы — Запестрит фееричностью зыбкой... И утру нежно градины-слёзы, Солонящие счастья улыбку. Ты утихнешь, в плену поцелуя Жар безмолвия жадно вдыхая.

Подмигну хулигански селу я, Двери в рай за собой закрывая.