Самозванец в чёрной броне

Мертвецов никогда не спрашивают о...

Мертвецов никогда не спрашивают о жизни, Кому нужны гнилые бледного смыслы мысли, Чистый разум не примут в небесной слизи, А в ад отправится каждый гнилой синий.

Мертвецов никогда не спрашивают о смерти, В гробу не наберёшься больше лишней чести, В аду предложат вместо вина святой смеси, Вместо хлеба — мяса, и тысячи сладкой лести.

Но где здесь жесть, месть и весь мой блеск, Тут душно, я падаю, как вся моя живая честь, Дерзость умирает, будто я проигравший ферзь, Лучше в чистилище остаться, как мертвец.

Мрак одеяния

Не из крови и плоти, но я живой, Раньше был мясистее блох Хотя бы, а сейчас металлический звон, Если ударить по мне, механический чёрт.

«Вот бы не сдох!» — думал, когда было пятнадцать, Теперь мне пятнадцатый век и меняют детали, И я рад, что когда-то был не из стали, Но и эти воспоминания вскоре убрали...

Ржавый — так звали меня новые дали, Оставили гнить на этом вокзале, Взяли за чип и вставили твари В машинный отсек, от тела урвали.

И теперь я поезд, новая жизнь, Вижу ежедневно трупов не счесть, Плачу и думаю, как же мне быть, Но на лице уже полная жесть.

Деньги, деньги и деньги

Деньги не пахнут? Тогда от чего вы провоняли так? Медные чахнут! Не зря ваш город называют Ад, Серые бахнут, радость заменит одеяния мрак, Ведение свяжет, теперь в глазах мёртвый брат.

Драмы тут больше нет — интриги эскиз тоже, Драхмы курс рвётся вверх, книги вниз, Боже, Карты стук на столе, синий сгинь, меня гложет Что убивают себя родные, на душе ждут морозы.

Падающие звёзды

Падающие звёзды — это просто мусор, Как и восходящие, но хотя бы чувства Вызывают все, так от мусора до злата, Разница никак не явится, кроме смрада.

Так что мусор я, но радуюсь, что же, Ведь не важно быть кем, главное море Позитива всем дарить и жить гоже, Но настоящая ложь — это ложе божье.

Я помню как ветер приятно бил мне в лицо, Когда катался на велике и не жило дело, Но вот это время умирает с концом, Но хочу, чтобы хотя бы оно вечно тлело.

Для кого этот свет?

Ты не знаешь о моих стихах, Я не знаю, что с тобой сейчас, Но надеюсь, что как во снах Моих живёшь, к чёрту страх.

Решать попаду я в рай или ад, Увы, не мне, но страха нет. Как? Он умер вместе с надеждой, Его судьба — как червь, как червяк...

У меня нет в жизни героя, Смотря в зеркало вижу малого, Он не понимает, спрашивает «кто я?», Я молча киваю, скидываю горя.

Без неё

Без неё этот мир настоящий ад, Но я живу тут, сколько лет не рад Этому, не знаю я, ведь мира раб, Где нет её, я один, как мозга брак.

Нет, я в мире этом не герой, Век жил бесполезной борьбой, Против всяких злых псов, Но бывало, что думал порой...

Зачем была эта вечная борьба, Была ли смысла в ней хоть доля, Моя бойня против ада, правда, Это просто напала Мара...

И вот в конце остался один, Не оценили ушей моих финт, Бинт на глаза надену вмиг, Фемида, слышишь, помоги.

Без тебя

Я не вижу жизни без тебя, Так что брожу тут, как котя Слепое и больное дитя, Иду свой путь, себя моля.

Почему такая жалость я, Мерзость родилась за зря, Опозорился на все века, И смешная моя мечта...

Но она всё-таки жива, Мечтаю я просто писать, И пишу, но весь мир крича, Запрещает мне, типа люба.

Ну и что, не светит ничего, Найдёт оно точно своего, Как я найду ещё её... И не надо больше никого.

Звери

Иногда лучше сказать и не сделать, Из-за деяний родились первые звери, Не счесть их, но я то молчу и творю, Так я хуже зверей? Или сдохну, как плуг.

Или как друг, уйду восвояси, Не жалейте меня новые мрази, Моё сердце и так не из стали, А тело мёртвое, будто кожу сожрали.

Гниль и улыбка

У олигарха от богатства гниёт улыбка, Надо найти парочку солдат быстро, Зубная диорама должна сиять и быть брендом, Зловонный трупный запах станет новым трендом.

«Исторически так сложилось...»

Случайности

Если случайности не случайны,

тогда они не случайности,

Устали все выдумывать новые правила,

так мучились бы,

Отвара нет, ни кофе, ни чая из чайника,

выпарят дьяволы...

Я картавый тип,

но молчу и делаю вид, что мним.

Рыцаря пути

Я ненавижу тебя,

Но обожаю твой взгляд,

И мне никак не понять,

Куда направлен опять

Твой этот взгляд,

Пытаюсь убрать

Из головы

Даже твой зад,

Рыцарь вернётся назад,

Эпос напишут навряд.

Сякое счастье

Какое счастье может быть за спиной, Когда даже Колобок умер в сказке той, Хотя и ненавидел его, не принял бой Ни разу он, а выживал каждый ход.

Не хочу быть один, но я один, Даже Один заботится о двух, Может снять липучку от мух, Спать от насекомых картин.

Брать от жизни больше малин, Червей пожирать, любить звук, Как они лопают мерзко на зуб, Лежать на травке и ждать мир...

Ночь отчаяния. Море отчаяния.

Вижу в пучинах правду, Франциско Гойя, Пытаюсь донести до всех её я быстро поя...

Мой родный язык — это латынь, В сознание осталась только тень Его, да и больше вообще ничего, Забываю родной дом и своё лицо, Больше не стоит грошей всё моё, Сомнения идут на мозг войной, Так и пришёл последний мой день, В этом мире я просто обычная чернь.

Лень-лень-лень, как же мне лень, Просто поверь, прошу в меня верь...

А любовь — это бой...

А любовь — это бой... какая пошлость, А любовь — это боль... какая пошлость.

Даже если в мире этом я никто, Найду способ добиться своего, Но не буду сражаться ложно, По пути правды, даже если сложно...

«Вру».

Отчаяние и надежда

А я не вижу себя за этими масками, Ненавижу себя, даже в опасности, И мне так плевать на все радости, Не вижу счастья, когда ем сладости.

Усталости, отчаяние и надежда — Это все мои свободные одежды, И я спрячусь в этой чёрной броне, Умру там как монах в камне или где.

Как же заебало, Я не вижу рая, Ада и застала Тревога наяву.