Самокопания

Твои слёзы...

Это было в тот день,

Когда жатва поклонилась нам на дереве.

Слышно звон, как в саду, что должно быть,

Старик перешел мой смертный путь!

Думать...

Ты больше думаешь о других вещах,

Чем в этой странной и маленькой мысли,

Я нашел его скорее по духу,

Жизни, к его собственному желанию,

Его пламя и проклятия в человеке.

Смерть оставляет эхо в его имени.

Так он услышит это с коронованным человеком,

На его последнем пути в ужасную страну.

Высоко в огненном рифе он звучал его голосом,

Коротким, как дыхание его расточительной руки;

Затем вниз огненные расстояние он мог слышать,

Утренняя волна с твердой малиновой речью.

Уметь...

Ты видишь себя?

Нет ничего единственного в сердце?

Только мир лежит в песке.

Теперь, если рука, которая знает руку,

Начнет сиять вся земля.

Безмолвно вы лежите, человек с покоем,

Рука покоя к спокойствию на груди,

Вниз к своим товарищам отдыхать;

Дайте ему участок земли,

Чтобы он мог найти дом,

За открытой дверью, чтобы построить в нем.

Какая благодать за пределами этого склепа земли,

Надо найти нас в деревне на коленях.

Наша единственная сила была в деревенских цветах,

Кроме тех женщин, которых мы взяли на разрез.

Мы прижали их к воде своим словом!

Понять...

Если бы вы видели мир,

Принес бы силу в сердце.

Что-то от той суровой жизни любви,

Не может для страсти, чем любовь, которую он сделал.

Красотой сердца проверяешь?

Разве он не учил, что душа может делиться?

Потакать уроку всей своей жизни?

Он не пойдет к дикарю и мудрецу,

Охота долгой зимой из пустынной земли;

Владей белым покровом твоих нечестивых рук,

Прикрывая их жестокие конечности к своей груди,

Склоняйся перед собой в сладостном почтении к твоим врагам.

Увидеть...

Когда снег падает на поля,

А дождь-на деревья.

Снег-в стихотворении,

Весна-колос ее пшеницы.

Она зовет ее в свое гнездо:

Дефицитные по ее носу хорошую лечить,

Мог бы получить Образ от ее вкуса;

Или если ее собственная пьеса была прорицательницей,

Сложить существование в ее воздухе?

Неужели я проливаю ее одухотворенную душу,

Осушаю ее глубины вдохновляющим холодом?

Если бы ее сердце было стеклом этого мужчины.

Разнять...

Камень, упавший со скалы,

Дрейфовал, как сумасшедший, на ухо,

Бледный в своих прогулках злополучный поезд.

Под его тенью, как ручей,

Где все время он видел, как я остаюсь,

Скоро в его день я смогу уйти.

-

Ярко посмотреть, верный ли свет,

Отсрочить какой-нибудь маленький шанс любви.

Не оставляйте зуб ни в одной челюсти,

Хотя у тебя лицо в крови:

Ну и пусть темноте нет предела,

Только секрет в росте...

Решиться...

Был гул на площадях,

Вьющихся вокруг нашей сельской двери,

Прежде чем твое деятельное сердце могло обитать,

В этой темной смертной жизни тебе.

Так мы будем жить, так встретимся с твоим лицом.

Рядом со мной, у этого дерева.

Кто скажет маленький безлистный стебель,

Найти новое растение для своего дорогого блаженства?

Или вы знаете прекрасный цветок,

Раскрывается весна, как недели смерти?

Не думай больше о благоухающих зефирах,

Посади новое растение на свою милую головку?

И вновь...

Вода волочилась по дорогам,

Указывая длинным с длинной стороны.

Последний день на матросах в их стойле,

Зевая для ребенка в их постели;

Зевая для ребенка во сне,

Приснился их глазам золотой сон!

Смотрел в ночное небо,

Мечтал о солнце, как о звезде.

Земля! Из высокого поместья издалека,

Нашей человеческой земли,— моря.

До самого моря, где мы стоим,

Вечно на нас с нашего берега!

Облегчение...

Серость и размытость,

Глаза для мертвого солнца!

Уведите их! О призрачная корона!

Держите светлое будущее в шторме.

Никогда ветер не бывает безопасным и ясным;

Но что никакие ветви не могут облегчить воздух,

Можно установить с соком каждого дерева.

Это дерево, без нити жизни...

Нет больше сознания...

Нет больше сознания,

Если только сущность мира не может спать.

Найти для смерти без ее медленного усердия,

Питается древними тайнами сердца.

Углубленный из мрака темноты врозь,

Безмолвный, как рассвет, когда пейзаж прислушивается,

Через восток идет дверь солнечного света,

Безмолвный, как рассвет, когда пейзаж прислушивается,

Окна полны, дом широк.

Они ушли как раз перед дверью;

Видел, что пески в клевере никогда не ползали,

Дерево было сражено жёлтой зарёй;

Яркой, как розы в ее желтых волосах...