Ворон Ольга

Самое заснеженное поле

Мир делится на братьев и врагов,

Ещё – на тех, кто ничего не стоит.

Мир делится на золото хлебов

И – самое заснеженное поле.

Мир делится на запах и на цвет,

И самый горький запах – запах боли,

А самый сильный цвет – кровавый след

На самом снежном, самом белом поле.

Мир делится на стаи и стада,

Но те и эти ценят чувство воли,

И те и эти мёрзнут в холода

На самом снежном, самом белом поле.

Мир делится на плач и горький смех,

Но в том и этом есть кристаллы соли,

И то и это лгут, молясь за грех,

На самом снежном, самом белом поле.

Мир делится на ненависть и страх.

И им гордыня не даёт покоя.

Но то и это тонет в облаках,

На самом белом, самом чистом поле.

Мир делится на пьяных и больных –

Ведь каждый трезвый в это время - болен!

Но каждый понимает, что он псих

На самом снежном, самом белом поле.

Мир делится на Я и Мир вокруг

И не найти, увы, несчастней доли,

Чем силу жизни выпустить из рук

На самом снежном, самом белом поле

Лошадь

К родному деннику вернулась лошадь

С пустым седлом и раной на боку.

Но этот дом давно уж не тревожат

Пустые клятвы отомстить врагу.

Покрылась печка изморозью белой -

Тепло ушло. Разрушено жильё.

И на плоды рябины зимней, спелой

Сытое прилетело вороньё.

Застыли лики брошенных икон –

Ни слов, ни свеч. И вьюга не утешит.

И только лишь на стаи злых ворон

Промёрзший пёс из-под корыта брешет

Склонилась мордой до своих яслей

И в сонном обреченье замерла:

На сотни километров – снег полей

И ни жилья, ни корма, ни тепла.

Они ушли? Они совсем не ждали? -

Зачем искать в метанье бесполезном!

Всё объясняет ржа под следом стали,

И тяжкий запах пороха с железом.

Пропахли смертью ледяные стены

И суть беды отчаянно-горька:

Седло не снимут, не залечат вены

И не заплачут в память седока.

Кто сказал блаженному?

Кто сказал блаженному.

Кто ему сказал,

Что нас завтра может и не быть?

Что всем смерть намечена

И её оскал

Перерубит жизненную нить.

Что нет царств заоблачных,

Что нет божьих врат,

Что война идёт, как ураган,

Что кровавым кажется

Смертникам закат

Под атакой сильного врага?

Что весь город в холоде –

Некуда бежать!

Значит, оставаться и, дерзя,

Перед самой гибелью

Песни напевать

Да брататься, лоб мечом крестя!

У забора скрючился

И что было мочи

Громким плачем песню заглушил.

И сердца калечит

Этот стон по-волчьи

Щедрой, вечнолюбящей души!

Так болезный мается,

Так страдает он,

Что вокруг потупили глаза.

Каждый проходящий

Смотрит зло кругом –

Ну кто ему об Этом рассказал?!

Он же, бедный, мается

Всё за души наши,

О себе не думая совсем –

Ведь не осмысляется,

Что он смертен так же,

И погибнет так же, как и все!

Он же видит в ужасе

Запустелый град,

Гулкость и обветренность домов

Бег по пыльным улицам,

Сумасшедший взгляд.

Холод. Эхо. И ничьих следов.

Ну, скажите бедному,

Что всё это ложь!

Мне не в мочь… А завтра по всему –

Будет гибель смертников.

Надежды – ни на грош.

Кто-нибудь! Солгите же ему!

Ладонь

Сделан жест. В глазах погас огонь.

И душа как будто нараспашку.

Умный враг не сделает промашку,

Ведь страшит открытая ладонь.

Так страшит, как не страшит металл

Или тетива тугого лука –

Да, они достойные испуга,

Но ладони этой не чета!

В той ладони – швы укусов стали,

В ней вся ширь измученной души,

Перенесшей подлые ножи,

Не единожды которые вонзали.

В ней морщины пройденных дорог

И мозоль – оружья и орудий,

Искупление нечестивых судей

И мольба, которой внемлет бог.

В той ладони – будто твой двойник –

Мёртвый штрих на воинской тропе!

Кинься в бой – и та ладонь в тебе

Не оставит жизни ни на миг.

Воин тот не снизойдёт до речи,

В глупой схватке не решит – кто прав.

Не тянись к мечу. Умерь свой нрав.

Протяни ладонь ему навстречу.

Спешилися воины

Сильные, довольные,

Словно чёрны вороны

Смотрят зло кругом!

Нам ли с вами ратиться? –

Головы покатятся!

Хлеб да соль вам, ратники,

Заходите в дом.

Заходите в дом родной,

В красный угол – крест святой

А за печкой домовой

Спрятался в лаптях.

Эх, знать бы всё заранее

Да искупаться в бане, эй-е,

Да в рубахе новенькой

Нипочем был б страх!

Нипочем был страх бы мне!

Я бы на своём коне

В этой праведной войне

Сделал первый взмах!

Есть закон – моё не трожь!

Пусть огонь пугает рожь,

Дорого бы встал бы им

Моей жизни прах!

Дорого бы встал бы им

Над родной избою дым,

Да что умер молодым

За свою судьбу!

Эх, напились кровушки

У смерти – у зазнобушки,

Полегли бы спать в постель

На свадебном пиру…

А пока - пою коней,

Да таскаю из сеней

Мясо колотых свиней

На домашний пир…

Эх, знать бы всё заранее

Да искупаться в бане, эй-е,

Нипочём был страх бы мне

На святой войне!

Эй, мечами! (песня наёмницы, спектакль "Легенда о Хранителе")

Эй, мечами

Ударяй в щиты.

В сердцах у нас дух – пламень,

Мы с войной на «ты».

Мир и война…

Выпьем за то,

Что Смерть лишь одна.

Эй, дорогу

Боевым коням.

Да не молитесь Богу

За такую, за меня.

Ветер и пыль…

Выпьем за то,

Что все ляжем в ковыль.

Эй, вы там!

Тишина – лишь блик.

Грохочет по рядам

Пред атакой крик.

Кровь и вино…

Выпьем за то,

Что всем суждено!

Страшит открытая ладонь

Бедой, что не дано случиться,

Как не разрубленная птица,

Посмевшая спугнуть клинок,

Взмыв в небо прямо из-под ног.

Страшит открытая ладонь

Войной, но мы ещё не вправе

Идущих к Стикса переправе

Делить на мёртвых и живых,

На тех и этих, чуждых и своих…

В ладони знак нашей судьбы.

Пророчество – предложенье,

Что это небо в положении

И разродиться не бедой –

Возможно, мы придем домой.

Ладонь открытая врага,

Но мы больны, больны досрочно

Враждой, предательством порочным

И помним все ножи в спине,

Богам молясь о тишине.

Ладонь заполнена до дна

Надеждой, что, увы, воскресла,

Несясь на инвалидном кресле,

Неся на жале свой огонь –

Страшит открытая ладонь…

Ладонь – открытая душа,

Приемлет сердце твой искус.

Дай хоть попробовать на вкус

Святое небо без войны!

Страшит открытая ладонь

Тем, что сознанью неподвластно –

Ладонь свою тянуть согласно

Всем уложеньям на земле,

Меч спать оставив тихо на бедре.

Кто верит в сказки

Почему, кто верит в сказки,

Верит в невозможность смерти,

Но не таскою, ни ласкою

Не загонишь их под плети?

Ветер на осине -

Сказка Роси синей.

Каждый лист как суть -

Выбирай свой путь.

Почему кто, стиснув зубы,

Боль и слёзы не покажет, -

Верит в реактивность ступы

И в Горыныча, и даже

На мосту калину?

Ветер бьётся в спину…

А в руках лишь меч,

Чтобы жизнь беречь.

Не расшитая рубаха,

Но и не костюм Версаче.

Тот, кто знает цену страху,

Не желает жить иначе –

Уговоры все напрасны,

Кому, как ему, ясно –

Ни мёртвой, ни живой

Не омоешься водой!

Почему, кто верит в сказки,

Не стремится быть героем,

Но это чудо без подсказки,

Он своею жизнью строит?

Меч опустишь алый…

Взгляд устало-старый…

Смотрит с неба Рось –

Всё, что загадал, сбылось…

Над куполами всех церквей

Обнулите пройдённый виток,

Разорвите заключённый пакт,

Приспустите гордо реющий наш флаг -

Ведь мы уходим, чтоб вернулся Бог.

Слову "честь" в судьбе не прекословь -

То наш долг, и право, и наследие!

А пусть не справят наше долголетие,

Но мы уходим, чтоб вернуться вновь...

Над куполами всех церквей зависли тучи -

То Бог подставил смертникам плечо.

И, если жил, как жил - то это доля лучших

И подпишись под истиной мечом...

А ветер выбежит навстречу, словно щен,

Счастливый тем, что нас снесёт к нулю времён.

Но, что роптать – мы все когда-нибудь умрём.

Так почему не ныне, когда есть то - зачем.

Застыли веки, отпустив обрывки снов,

Повисли флаги, ожидая зова ветра,

А мы, прищурившись, опять считаем метры

До путеводных звёзд в глазах своих врагов

Нас столько раз побитых и калечных

Манила в дом родной тугая высота.

Но знали мы, что тропка краткая – не та,

По коей мы шагнём, сражаясь, в бесконечность.

О, сколько звёзд сегодня истечёт из глаз.

О, сколько Истин на мечах покроет ржа.

Но, если выживет к рассвету, хоть душа,

То пусть живёт, приняв все истины за нас…

Прощай, ветер

Пять шагов назад - сомненье,

Стиснув зубы, сжав кулак.

Это тоже искупление -

Счастье здесь не просто так.

Поднят меч - как подан знак -

Рукоять вплавляя в кожу,

Мы с тобою так похожи,

Бывший друг, а ныне враг...

Нет ни горечи, ни страха,

Ни сомнений, ни угроз...

Знать, вернувшись к вам из праха,

Будем легче первых гроз

Будем чище первых слёз

Перед небом, как иконой.

То, что Истиной влекомо,

Что вернется после нас...

Прощай, прощай, ветер…

Прости за то, что не бросить нам меча!

Но, если где-то есть свеча,

Что в честь нас светит,

Целуй руки не забывшим нас.

В тишине перед-рожденья

Тесно сомкнуты ряды.

В диком хаосе круженья

Птиц предчувствие беды

Не испить тебе воды –

Пламя поцелует сердце

Никуда тебе не деться

От объятий пустоты.

Ветер не посмеет трогать

Пену крови с наших губ.

Не судите, люди, строго –

Не труслив он и не глуп!

Знает цену этих пут,

Долю горькую живого –

Донести хотя бы слово

До порогов всех домов.

Нет ни горечи, ни страха,

Ни сомнений, ни угроз...

Только пряный травный запах

Среди слипшихся волос.

Кем-то заданный вопрос,

Не обласканный ответом.

Раны закрывай от ветра,

Не скрывая горьких слёз.

Распластавшиеся флаги -

Крылья сложенные птиц.

Раскрасневшиеся маки

Смотрят вниз, в осколки лиц.

Ветер падающий ниц

На колени перед болью.

То, что начато любовью,

Пеплом стёрто со страниц…

Белое в чёрное

Белое в чёрное –

В пепел листок…

Я ли не сущность,

Я ли не Бог?

Я ль не солдат обречённых дорог,

Я ли не путник к сигналам тревог?

Я - променявший память на долг,

Кольцо на виток, племя на полк…

Белое – чёрное…

Выдох и вздох.

Здесь не ответят:

Жив или сдох?

Траурной меткой белый висок…

Для харакири не нож, а курок…

А позабытый ржавый клинок

В главе «Хагакуре» завис между строк…

Белое – чёрное:

Список имён –

Каллиграфия

Пером да копьём.

Плещется знамя на шлемах даймё,

Под лопастями винтов – цепь времён,

Цепкая память… Потерянный дом.

Тленное – плен. Значит, снова умрём.

Белое – чёрное,

Помнишь вчера:

Вечность – дорога,

Вечность – игра…

Маски раскрашены - лица стирай!

Последнее хокку – Басё и Кёрай,

Ведь каждый ушедший от нас – самурай!

А уходящих… Хоть отбавляй…

Белое – чёрное…

Солнце – отбой!

Глаза закрываю

Дрожащей рукой.

Помнишь цветения век золотой –

Белые вишни над тёмной водой.

День увядания – третий. Он – мой:

Я не хочу возвращаться домой…

За полчаса до дня войны

Какие небу снятся сны?

И только в белых облаках –

Страх.

А на всё взвесивших весах

Уже затихли голоса

За полчаса.

За полчаса…

Ветер

Ветер. Шелестел в ущелье ветер.

Ветер. Падал вниз, ложился в руки.

Он глушил отчаянные звуки

И твердил о позапрошлом лете.

Ветер по кривой носил снаряды.

Ветер защищал меня от пуль,

Он твердил, что это – просто дурь,

Дурь людей, а умирать совсем не надо…

Не надо…

Кончились надежды,

и отходит взвод…

Рядовой Калугин! Прикрой отход.

Ветер. Иссушил мне губы ветер.

Ветер прошептал «Ещё немножко!

Видишь, там открытая дорожка –

Уходи! А здесь тебе не светит!»

Ветер! Мне залез под «тельник» ветер.

Пересчитывал ранения устало:

«Ну, скажи, ну разве тебе мало?

Никто тебе за это не ответит!

Не ответит…»

Кончились патроны,

и отброшен автомат.

Ну, я так и знал, - не уйти назад…

Ветер мне показывал на жизнь –

Там, на камне, за которым я лежал,

Выросший из трещины дрожал

Маленький цветок, вдыхая высь.

Ветер, в грудь мне бил упруго ветер.

Ветер – побратим мой, отступись!

Суть не в том, что кто-то любит жизнь,

Суть, что без меня другим не светит…

Не светит…

Кончились патроны,

и отброшен пистолет.

Всем живущим – долгих лет.

Ветер закружился в круговерти,

Сверху он смотрел и волком выл –

Я ещё стоял, но я не жил,

Будучи в объятьях своей смерти.

Ветер мне в глаза швырял песок,

Спрашивал о чём-то издалека…

Суть не в том, чтоб победить врага,

А вот в чём – я рассказать не смог…

Оберег

Дай мне, дай мне в долгий путь оберег

С контуром век

Да с узором любви.

Дай мне, дай мне, что бы вернуться,

Не промахнуться

В ладони твои.

Дай мне, дай мне оберег силы,

Что бы носило

Стихией огня.

Дай мне, дай мне в память о прожитом,

Ставшим лишь крошевом

Этого дня.

От посвященья до последних минут

На серебре узором выбит мой путь –

Путь по дороге, где навстречу бегут

Узревшие Зверя, не познавшие суть.

Дай мне, дай мне меди да серебра

А для бедра –

Только верную сталь.

Дай мне силы, чтобы идти в ночи

И затупить мечи

О тех, кого жаль.

Дай мне, дай мне трав одуряющих

И изгоняющих

Жар, страх и боль.

Дай мне, дай мне грех одиночества

С верой в пророчество

Рвущихся в бой.

От посвященья до последних минут

На серебре узором выбит мой путь –

Путь по дороге, где навстречу бегут

Узревшие Зверя, не познавшие суть.

Дай мне, дай мне опору движения

Жизни в сражении

До новой весны.

Знаю, знаю: цена – одиночество,

Но слава да почести

Мне не нужны!

Дай мне, дай мне да на распутье

Знак, что тот путь я

Выбрал себе.

Дай мне, дай мне, чтобы вернуться,

Не промахнуться

В ладони к тебе!

От посвященья до последних минут

На серебре узором выбит путь мой –

Путь по дороге, где навстречу бегут

Узревшие Зверя не вступившие в бой!

Мы не знаем, где будут правые

Мы не знаем, где будут правые,

Если право и лево смешаны,

Если смертью под крики бравые

Воздают нерождённым грешникам.

Мы не знаем, где будет истинность,

Если всяк на себе рвёт рубаху,

И рычит об особой миссии,

А Мессий волочёт на плаху.

Нам уже показали флаги -

Алой кровью границы завешены.

Но не волки мы, не собаки

Хоть и воем. Сквозь зубы. Бешено.

Хоть и смотрим на флаги слёзно,

И стоим, кулаки сжимая -

Пусть всё скажется несерьёзным,

И замрёт, не дойдя до края!

Мы не ждём откровений свыше,

Или правил от всяких Мистеров -

Если будут, то не услышим -

Нахлебались. Своя есть Истина!

Мы не знаем, как нашу истину

Завтра новости скормят зрителям…

Что осталось нам? Только искренность -

Пальца дрожь на предохраните

Коридор

Страх ложится на землю отголоском молитв

Бестелесных фигур отвлекающих взгляд.

Блески молний в ночи – это лезвия бритв.

Нож вгрызается в тело тем, кто не прав…

Онемевших глаз крик, недвижимых рук всплеск –

Кровь из взрезанных вен заструилась к земле,

В холодеющих пальцах – окровавленный блеск..

Дай минуту молчанья последней мольбе!

Для зависшей секунды счёт идёт на века,

И расслабленность тел – только скрытый обман.

Ибо сказано нам – смерть всегда так близка,

Словно вспышки клинка сквозь зависший туман.

Мы вошли в состоянье последней войны –

Выбор – смерть или жизнь? – был на шаг позади.

Коридор узкой лентой от стены до стены.

Миг - и каждый обнял нож дыханьем груди.

И, отбросив друг друга последним рывком,

Замерев, на мгновенье устояв на ногах,

Мы друг друга поймём, попрощавшись кивком –

Мы закончили путь и никто не был прав.

Беспредел

Я выхожу во двор,

Выхожу под дождь,

Под поток воды.

Взгляд – словно острый нож -

Нищих и вельмож

Сапогом под дых.

Я не ношу подков,

Не терплю узды,

Не хочу преград.

Здесь, под струёй воды,

Все грехи – святы,

Пока веришь в ад.

Здесь – битых стёкол треск,

Чёрных палок пляс,

Шин горящих вой,

Здесь – солнца свет угас,

Нас никто не спас

В битве сам с собой

Я верю в свой топор –

Он продлит мой срок

На чумной земле.

Здесь не поможет бог -

Кто живой, кто сдох

Все враги тебе.

Я оплетаю пульс

Кожаным ремнём.

Я готов к игре!

Пульс сердца учащён,

Словно я влюблён

В кровь на топоре.

Да! Здесь последний век,

Здесь последний круг –

Сатаны удел.

Он – по надгробьям стук,

Взмахом крыльев-рук –

Ангел-беспредел

Я проиграл

Я проиграл. Повержен в поединке.

Мой враг смотрел с усталостью в глазах.

А вен его бугрились паутинки

На сильных, обрекающих руках.

Уставший меч застывший надо мною

Направлен в горло. Присуждает – смерть.

А я вжимаюсь мокрою спиною

В сухую, неподатливую твердь.

Бой был жесток. Калечными руками

Мы истязали кости, рвали плоть

И кровью вен изрезанных стегали

Тела друг друга, побуждая злость.

Давился страх, захлёбываясь болью,

Не успевая вкус её постичь.

Клинки искрили вспышкой голубою

И хруст костей глушил безумный клич.

Откуда злость рождалась в наших душах?

Как довела до этого финала?

Мы, жизнь друг другу начисто разрушив,

Решили всё. Но легче нам не стало!

Вжимаюсь в землю потною спиною.

Смотрю на меч и солнце в небесах.

Отец небесный! Я перед тобою

И жду клинка врага последний взмах.

Земля впитала кровь мою шальную,

Я чую смерть как пустоту в душе.

Ещё мгновение. И взмах тот вхолостую

Пройдет по мне – я буду мёртв уже!

Повинен я пред небом и людьми

В своих безмерных гневе и гордыни.

Я б никого за то не осудил,

Но лишь себя… Мой враг в том не повинен!

Мой враг! Внимай последней просьбе:

- Добив меня, прости меня за зло! -

Но он устало меч в траву отбросил

И подал руку мне без лишних слов…

Я проиграл. Повержен в поединке

И враг смотрел с усталостью в глазах.

А вен его бугрились паутинки –

Он нёс меня от смерти на руках…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге