С любимыми не расставайтесь

I У реки

Ты помнишь наши встречи у реки, Туман над потемневшими мостками? Как были мы тогда с тобой близки, Как целый мир казался рядом с нами. И не было причины объяснять, Зачем друг друга хочется обнять.

Я опоздаю — ты уже стоишь. Твой яркий шарф трепещет на ветру. Ты на часы ни разу не взглядишь, А я твои ладони разотру. Мне мало было рядом постоять. Я целовал. И начинал опять.

Ты улыбалась. Я не понимал, Откуда на ресницах слёзы эти. И всё сильней к груди тебя прижал, Как будто мог за счастье быть в ответе. Ты ничего не стала объяснять. Тебе хватало рядом постоять.

Я с детства привыкал не докучать, Не требовать ни ласки, ни участья. А ты могла так просто руку сжать, Что я стоял, растерянный от счастья. Не нужно было что-то заслужить, Чтоб рядом быть. Чтоб ты могла любить.

II Пиши мне

Но осень нам назначила пути: Тебе — учиться, мне — искать полёта. Мы верили: всё это впереди, И нам нужна пока одна забота — Уехать. Выучиться. Взрослым стать. И поскорее встретиться опять.

Я на прощанье всё тебя держал, Как будто удержать ещё возможно. Вокзал шумел. Никто не замечал, Что мне тебя оставить так тревожно. Я говорил: «Пиши. И буду знать, Что есть кому меня на свете ждать».

Я в лётке ждал заветного письма, Всё торопил и дни, и расстоянья. Там пахло мылом. Там была зима. А мне твоё письмо — как день свиданья. И сам себе смешным тогда казался. И всё равно читал. И улыбался.

Ты мне писала: лекции, дела, Учёба, дождь, простуда, боль в виске. Я эти строчки грел — и ты была Со мной в далёком лётном городке. Мы были далеко — и всё равно Казалось, нам расстаться не дано.

Потом всё реже приходил конверт. Всё сдержаннее стали пожеланья. Я говорил себе: «Причины нет В чужой усталости искать прощанья». Я сам тебя оправдывать умел. Я на тебя обидеться не смел.

III Письмо

И вот письмо. Обычный белый лист. Твой почерк. Ни помарок, ни сомнений. А за окном весенний воздух чист, И мир не замечает изменений. Ты написала: «У меня — другой». А я ещё дышал одной тобой.

Я отвечал бумаге, как тебе, Срываясь, умоляя и ругая. Кричал о нашей сломанной судьбе. Она молчала — ровная, сухая. Я ждал, что строчка дрогнет, оживёт И всё письмо обратно заберёт.

Я смял письмо. И бросил возле ног. Потом поднял. Расправил осторожно. Ещё вчера я всё на свете мог. А разлюбить сегодня — невозможно. Ты уходила. Я хотел простить. Ты уходила. Я не мог пустить.

Ты не могла тогда ещё узнать, Чего в коротком письме не хватало: Как мне теперь проснуться? Как мне встать? Куда девать всё то, что жизнью стало? В нём было всё, чтоб мне тебя простить. Ни слова — как без этого прожить.

Мне кто-то хлеб подвинул: «Ешь давай». Я взял кусок — и проглотить не смог. За окнами шумел обычный май, Мой день не вышел дальше этих строк. Я был со всеми. Даже отвечал. А сам внутри всё падал и кричал.

Никто не умер. Нечего сказать. «Подумаешь — девчонка разлюбила». Я должен был учиться и летать, А ночь меня обратно уносила — Туда, где я ещё не одинок, Где я тебя ещё обнять бы мог.

IV Небо

Я поднимался в небо над землёй, Туда, где сопки уходили в дали. Я был влюблён в простор над головой, А в этот раз и горы замолчали. Я высоту давно умел держать. А боль свою не знал куда девать.

Я думал: он тебя сейчас обнял. Ты к этому привыкнешь. Ты сумеешь. Я даже имени его не знал, А ты его, наверно, так же греешь. Я был готов сорваться и бежать. Куда? Кого теперь мне возвращать?

Я думал: можно больше не вернуться. Да. Я хотел разбиться. Я молчал. Я не умел за помощью тянуться: «Мне плохо» — никому не прошептал. Сказать бы хоть кому-то: «Помоги. От самого себя убереги».

Инструктор перед вылетом молчал, Смотрел в лицо настойчиво и строго. «Здоров?» — и я привычно отвечал. Мне б задержаться с ним ещё немного. Сказать бы: «Не оставьте одного». Но я опять не выдал ничего.

V Мама

Я маму вспомнил — и похолодел. Она больна. Ей много ль сил осталось? Я даже огорчать её не смел: Ей и без нас достаточно досталось. Я так хотел ей жизнь хоть облегчить. Как мог я сам такое совершить?

Я вспомнил брата. Колю. Николая. И понял вдруг, кому я нужен был. Как я уйду, их с горем оставляя, Когда я сам без них бы не прожил? Его лицо. И мамины глаза. И всё во мне отозвалось: нельзя.

Я возвратился. Боль не отступила. Я до утра опять не мог уснуть. Но жизнь меня уже не отпустила — Я выбирал ещё хоть день тянуть. Не вылечился. Не сумел забыть. Остался. И учился дальше жить.

VI Голос

Прошли дожди. За ними шли года. Я жил. Служил. Работал. Уставал. Мне снилась та холодная вода, Где я тебя когда-то ожидал. Я просыпался. Ты была со мной. Ещё секунду. Следом — день чужой.

И вдруг твой голос. Столько лет — и вот: «Ты помнишь, как ты ждал меня тогда?» А у меня внутри мальчишка ждёт. И для него не кончилась беда. Я взрослым стал. Но стоит позвонить — И я опять не знаю, как мне быть.

Ты засмеялась. Я едва дышал. Ты помнила и встречи, и признанья. А я от звука голоса дрожал, Вернувшись в первый вечер расставанья. Ты вспоминала наш счастливый час. Я — то, что было после. И без нас.

«Да, я ошиблась. Ты меня прости. Я столько раз об этом пожалела. Ну почему нельзя опять прийти Туда, где я тебя обнять хотела? Давай попробуем. Ещё хоть раз. Ты только не гони меня сейчас».

VII Не вернуть

Я мог бы столько горького сказать, Что ты бы замолчала от испуга. Но я устал по кругу вспоминать, Как мы могли не уберечь друг друга. Я слышал: ты давно уже не та. И в голосе — такая пустота.

Я отвечал: «В ту воду не войти». И слышал сам — как затвердело слово. Но я не мог дороги той найти, Чтоб всё, что было, повторилось снова. Я всё ещё любил. И не нашёл, Как быть с тобой, пройдя всё, что прошёл.

Я не могу тебя за всё простить Одним объятьем, словом на прощанье. И не могу себя заставить жить, Как будто я придумал то молчанье. Я не хочу тебе опять солгать: Сказать «начнём» — и прошлым попрекать.

Ты замолчала. Я молчал в ответ. И слышал, как дыхание дрожало. Нам было жаль тех двух, которых нет, Которым целой жизни было мало. Я не искал ни торжества, ни мести. Мне было жаль, что мы уже не вместе.

VIII Твои ладони

Я помню всё. И боль. И твой ответ. И голос над вечерней тишиною. Но почему-то мне дороже свет, В котором ты была ещё со мною. Не тот последний, беспощадный лист — А первый взгляд, доверчивый и чист.

Я проживу и с этой тишиной. Мне не вернуть ни юность, ни свиданья. Но там, над тихой утренней рекой, Не наступает время расставанья. Ты просто ждёшь. И я к тебе иду. И мы ещё не знаем про беду.

Я знаю, как мучительно любить, Когда любовь уже не ждёт ответа. Я не сумел тебя совсем забыть, И всё-таки дождался я рассвета. И до последней тишины земной Твой первый взгляд останется со мной.

Сейчас бы мне туда, где ты стоишь, Где яркий шарф трепещет на ветру. Ты на часы ни разу не взглядишь, А я твои ладони разотру. И ничего не стану обещать. Мне б только их подольше подержать.