С 2018 года

О чём молчат поезда?

Мимо плывут дороги, тают за спиной города… В людях сегодня умирают боги — об этом молчат поезда.

Вагоны безмолвят о суицидах, плацкарты — об общем кошмаре на всех; купе — о мелочных глупых обидах, а тамбуры — о сексе, окурках, наркотиках, презервативах, страданиях прошлых вех.

Ненужные боги идут под колёса, ложатся на рельсы, прыгают из окна; безумствуют, не спят до полуночи, разбивая бутылки отравленного вина, — осколками режут вены или пронзают свои сердца… Вагоны молчат о беззвучных криках, свежих могилах и холодных глазах мертвеца.

Когда-то бывали и лучшие дни: простым пустяком казалась разлука, и дружелюбно моргали огни, и определённой была дорога. А поезда, ныряя в ночную тьму, прятали на местах обычное людское счастье. Сейчас же вагоны молчат о слезах. Болезнях. Напастях. Ненастье. Порочном… Да и рельсы с запекшейся кровью теперь ведут в никуда. В небытие, если быть точным.

Мимо проплывает бесцветная жизнь, тают за окном города… Люди сегодня падают вниз.

Об этом. Молчат. Поезда.

Императорское

… О морях рассказывать не приходится; мне о них даже нечего говорить. Хоть слова из грудной клетки ломятся, правду вслух не желательно произносить.

Лучше дайте мне закурить.

И отпить из бокала с вином глоток.

Так потом будет проще боль свою выносить за прокуренный немытый порог…

… Я за ночлег Вам оставлю корону, даже выделю в благодарность земли. Может быть, станете местным бароном, если будет сказочно вам везти.

Величайте меня Вилором.

Откажитесь от официального «Вы».

Эти места я покину не скоро — здесь погибли мои муж и сын…

… Уж поверьте, этот рассказ очень долгий, да и не хочется вспоминать лишний раз. Мои мальчики были отважными, смелыми, бойкими — вот, что о них следует знать сейчас.

Выпей, пожалуйста, хозяин, со мной.

Не печалься зря этой короткой ночи.

Наш тост произносится за их покой в земле этой бренной, холодной и жгучей…

… Я к рассвету вернусь, обещаю, просто хочется их навестить…

Однако Император, прощаясь, не сумел всех секретов раскрыть.

Никогда не вернётся

Я никогда не вернусь домой ̶ вместо меня вернётся кто-то совсем иной.

Обожжённый солнцем, загадочный и в то же время такой простой, он посмеётся всем смело в лицо, а затем расскажет о «Ехо» красивые, живые сказки. Открывая скрипучие двери, ведущие на крыльцо, он обязательно прикроет ладонью глазки и доверчиво шагнёт в тёмное «никуда».

И только спустя дюжину тысяч неудачных, пустых попыток создаст Мир свой, и вот тогда…

Он уже сам

никогда не вернётся

в этот дом «родной».

Никогда.

О журналистах

... Ты ̶ журналист, отважный молодой боец, рыцарь из детской сказки; ручка твоя - истины острый меч, не знающий ни пощады, ни ласки; непробиваемый металла лист (иными словами щит) - в твердом переплёте блокнот. Ты охотишься за тявканьем дворняг и лис, продавая на рынке за грош исписанные тома работ.

И всё бы да ничего - делаешь своё дело, счастлив. Один день кропотливо сидишь над бумажным листом, на другой полыхаешь правосудным огнём, а третий сам уже входит в твой дом вереницей различных событий. И будь ты хоть тысячу раз "правдиво" льстив, будь на твоей душе хоть тысячу перекрытий, тысячу проржавевших насквозь замков, от "богов", от вышестоящих чинов, не укроется ни одна истина.

Отослав тебя за бугор, они заставят писать лживо, неискренне. И это, конечно, будет "на благо" их пожирающих всё животов... Господи, мне очень жаль журналистов.

Р.

До дрожи в коленях и хрипоты прошу, Пытливо заглядывая в твои глаза: «Отпусти меня... Я воздухом подышу, А потом — пыльными улицами назад,

Обещаю!.. Я не натворю ошибок: Не сверну с истинно-правильного пути...» А про себя: “Он ещё так слаб и зыбок, Что даже тебе неясно, куда идти...

Хотя казалось бы”, — думаю грустно я, Строчку за строчкой мучая на бумаге. Эти слова сложно выдавить из себя Даже за кружкой пенной пьянящей браги,

А мне предлагается говорить это Маме; или Бабуле на худой конец. Дотлевала твоя сигарета где-то (Не здесь). Ты в мои двадцать уж шла под венец,

А я глупо пыталась не уйти на дно, Барахтаясь в гуще якобы "важных" дел. Семья моя, мне действительно всё равно — Заряд моей батареи давно уж сел;

Да что батареи?! — вся изжилась сама, Сидя, как пресмыкающееся, в норе, Пряча крохи счастья в самые закрома И отмечая дни красным в календаре,

Когда хоть чуточку становилось легче. Вы вроде бы не этого мне хотели, Разве нет?.. Молчание-ответ — крыть нечем; Я вновь взаперти; мимо летят недели...

Кислотою серной

Я кислотою серной разбавлю кофе,

И предложенье моё — разговор за жизнь;

Мимо сюжет об авиакатастрофе

Пролетел вырезкой, как пожелтевший лист.

Дальше — политика и новости Мира, ̶

И канул в лету эфир через пять минут.

У нашей беседы нет ориентира,

И я в ней неуклюжий гороховый шут.

А ты — дальнего плавания капитан,

Но твой бриг, кажется, разбился о скалы;

Алые паруса изорвал ураган;

И маяк давно не подавал сигналов…

Я разбавлю кофе кислотою серной,

Выпью до дна обе порции за двоих.

Одни улыбки вокруг лицемерные,

И тошнит. Не спрятаться никуда от них.

Ты же знаешь, что многое бесполезно,

Так зачем настраиваешь меня на бой?

Ситуация нам хорошо известна,

И в ней наш Мир, увы, главный антигерой.

Сатира

Из осколков чужих слов собраны

Поколения черновых сатир;

Кружат разум книжные образы,

Меняют простланный ориентир.

Местный Гудвин о взрослой магии

И жалобах на судьбу говорит.

Голос сладостный, слова мягкие —

Человечье сердце берёт в кредит.

Сердце вверяется без процентов,

Всё обратно вернуть — гарантий нет.

Прежде пустее фляги с абсентом,

Жизнь теперь — сказочный кордебалет.

Чего ты хочешь, милая ведьма,

Почто так печальны твои глаза?

Из черновой ты ушла системы

Собственноручно творить чудеса;

И отказаться уже не вправе, —

Синим пламенем горит всё давно.

И пусть в упёртом всё дело нраве,

Судьбе жизнь проиграна в казино.

Сатира пущена внутривенно;

Чьи-то жизни кричат под ступнями.

Но если говорить откровенно,

Все они остаются нулями,

Остаются всё равно пустотой.

Милая ведьма грустит о прошлом:

Под стеной её закопан покой,

Мысли о будущем слишком пошлы;

И – увы, - правды не сыскать с огнём.

Болезненно стираются грани

В ночи между мартом и февралём.

Небес полотна ныне багряны…

…Жить теперь всем вам одним лишь враньём...

Бездна

А за лесом бетонных стен пустота —

Горизонта нет; Бездна разверзла пасть

И готова к прыжку. Озноб, тошнота;

Я держусь за черту и тёплую пясть.

Никому не дано упасть в темноту,

Никому. Я держусь, но знаю, клянусь,

Что не выдержу больше — вся пропаду;

Я в ловушке. Твоя. А дальше что, гнусь?

Что же дальше, скажи мне, темень моя,

Что там дальше? Бессмертие или смерть?

Подавиться законом мне бытия

Иль уйдёт из-под ног асфальтова твердь?

И когда же она уйдёт, если так?

Есть ли срок моей боли, есть ей конец?

Сколько жертв тебе нужно, сколько атак

Нанести? Я уже мертва, ты — мой Жнец.

Наизнанку душа, к ладони ладонь;

Мы стоим, я стою... Но всё же лечу

Прямо в Ад. Алчно-алым тлел там огонь —

Бездны взгляд. И он жёг меня как свечу.

Фонарь

Видимость чего-то – грёзы бытия;

Все страдают этим, сим страдаю я.

В каждой строчке - глупость, в каждом слове – чушь;

Взято где такое, из каких брошюр?

Вместо смысла – лепет, в коем слаб и бог.

Истину найти где ж, знать бы кто помог.

Лампочка сияет, да звенит фонарь –

Ложь по миру вьётся, едкая как гарь.

Истина далёка, не достать её –

Тьмою ложь затопит всё моё бытьё.

Пусть же мне спасенья неоткуда ждать,

Я фонарь зажгу свой, дальше – наплевать.

***

Ты говорил – я мягкая девица.

Секрет открою: я – обыкновенна...

Обыкновенный самый человек,

Но принципы имеющий, конечно,

Старающийся их не нарушать.

Такая я. Проста. Обыкновенна.

А мягкой меня делает лишь тот,

Кому свою любовь дарю, заботу...

Тогда я идеальной становлюсь –

Такой, какой меня он хочет видеть...

Со злостью тоже... – злюсь, когда он злится.

Он – ёж, – я становлюсь колючей.

Отвечу тем, чем отвечают мне, –

Вот правило моё. Когда я вижу

В каком-то человеке ложь и жёсткость,

Ему в таком отвечу же размере.

Получишь то, что сам ты заслужил:

Добром – за всё добро и злом за зло!

А если сразу не поймёшь, как надо

Себя вести, моё терпенье лопнет

И ты тогда в размере многократном

Что причитается тебе – получишь.

И так же с равнодушием – ты хладен,

И я хладна. Горяч – я горяча.

Навязываться никому не буду,

Вот письма эти потому нужны.

Пишу... Пишу... А если не ответа,

Мне рано или поздно надоест.

Не по словам ведь – по поступкам судишь.

Хотя сейчас я выражаюсь словом

(Какой-то философской ерундой!),

Дела – проверка слов, и если

Слова не будут подкрепляться делом,

Зачем писать одной, когда обоим нужно?

Тут если честно – просто жаль себя.

Ведь просто хочется любви и счастья...

4 мая, 2020 г.

Быть клоном

Красота, что лекарство

С вирулентным эффектом;

И оплотом коварства —

Жизнь с подобным аспектом:

Уничтожить все чувства,

Чтобы ртутью по венам.

В этом мире — искусство

Быть как все манекеном;

Быть фарфоровой куклой

На витрине безликой.

Выражение мук ли,

Ставших глянцевым бликом

На обложке журнала

(Где все “прелести” наги),

Отражают зеркала,

Что в подтеках от влаги?

Люди славят пустоты

В этих взглядах стеклянных;

И слепят их пестроты

Манекенов румяных.

Ни души в них, ни сердца —

Статуэтки немые;

Но распахнуты дверцы

В заведенья пивные,

Где их ждут и им рады;

И падёт вся пристойность

В сей игре маскарада.

Их фальшивая “знойность”

Продвигается в массы

Красоты эталоном;

И с лицом из пластмассы

Ныне модно быть клоном.

23 мая, 2020 г.

Улыбайтесь

Улыбайтесь, господа, улыбайтесь

даже если в вашей печени нож уже заржавел;

даже если пытайся иль не пытайся ̶

все равно вокруг хаос и беспредел,

Улыбайтесь, господа, улыбайтесь.

Ваша улыбка - шанс выжить здесь.

Не теряйте

Если когда-нибудь ваши шансы опустятся до нуля,

если вдруг вы ужасно устанете

обречённо нестись хрупкой щепкой по течению ручья;

если в глубинах морских вы нечаянно канете...

Не теряйте надежды; даже на тёмное дно уходя,

не теряйте надежды и веры.

В голове

У меня в голове пустота: ветер гуляет туда-сюда,

гоняет старую пыль по полкам. Я устала,

и на душе моей тоскливо и колко.

Мир

Наш Мир ̶ это сотня осколков в одной картине. И, поскольку все они собраны воедино, среди них есть пустые, лишённые красок, куски...

... Знаете, эти фрагменты уничтожались людьми.

***

Я ̶ это текст на листке бумаги; я ̶ «чэбэ» фотография в Инстаграме; я ̶ недописанный, неоконченный кусок стиха; я всегда тиха, я всегда лиха; нет мне линии, нет мне рисунка; я ̶ курсивом, я ̶ магической рункой

в уголке тетрадки

выведена для порядка...

Луна

От избытка эмоций и чувств не натворить бы ошибок, не надломить бы его самого, не убить бы любовь, доверие и добро, не породить бы ненависть и не уничтожить бы тот краешек от всех Миров, что создали лично мы.

... Не надломить бы... И не убить...

... Простите, не помогло. Забитая, задурманенная голова, больше не было никаких "мы", был только Я...

И, после собирая осколки фонариков и свечей, поздней ночью я наблюдал за ней... Луна. Окончательно всё отлегло от Души моей вот тогда...

Ваша чаша...

Ваша чаша уже полна, но, как ни странно, моим терпением; и усталость у нас одна, и специфическое настроение; и вранья у нас на двоих, как на хлебе с вареньем масла; и обещаний столько дано пустых, сколько звёздочек ещё не гасло.

А я ведь такой молодой, ВУЗ ещё даже не успел закончить; а уже весь – обидно – забит трухой и болотной тиной вонючей. Но радует так-то одно: в этом мире гнилом и ничтожном я тащу эту тяжесть с будущим мертвецом... Он и разорвёт этот круг порочный.